Часть 12

Город за окнами кафе расплывался в неоновых огнях и вечерней измороси, но внутри царил полумрак, наполненный ароматом молотого кофе, корицы и свежей выпечки. «Тихий фронт» занял самый дальний столик, скрытый за раскидистой монстерой. После ледяного давления Дворца Спорта это место казалось уютным коконом, где наконец-то можно было снять маски и просто дышать. Итэр и Ёимия сидели напротив, бурно обсуждая технические детали будущих тренировок, склонившись над салфеткой, на которой Итэр быстро набрасывал график. Но Сяо и Люмин словно находились в своем собственном измерении.Сяо сидел, обхватив длинными пальцами большую кружку с горячим травяным чаем. Пар мягко окутывал его лицо, смягчая обычно резкие, застывшие черты. Он больше не выглядел как побитый солдат — в теплом свете ламп он казался просто молодым парнем, который впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Люмин сидела совсем близко. В какой-то момент она заметила, что Сяо слишком сосредоточенно разглядывает дно своей чашки, словно боясь поднять глаза. Она мягко улыбнулась и, не раздумывая, положила свою ладонь поверх его руки.Сяо вздрогнул, но не отстранился. Его кожа была прохладной, а её — обжигающе теплой. — Ты сегодня был невероятен, Сяо, — тихо произнесла она, игнорируя шумный спор Итэра и Ёимии. — Твоя техника... это искусство. Не позволяй никому заставить тебя сомневаться в этом. Сяо медленно поднял взгляд. Его золотистые глаза встретились с её мягким, лучистым взглядом. В этом контакте не было вызова, только искреннее восхищение и забота. — Я всегда думал, что техника — это всё, что у меня есть, — его голос был тихим, почти шепотом. — Что без неё я пуст. Но сегодня... когда ты держала меня за руку там, в раздевалке... я почувствовал что-то сильнее, чем страх перед ошибкой. Люмин чуть сжала его пальцы и, осмелев, потянулась свободной рукой к его лицу. Она осторожно убрала непослушную темную прядь, которая упала ему на лоб. Сяо замер, прикрыв глаза, и едва заметно подался навстречу её прикосновению, словно кот, истосковавшийся по ласке. Итэр на секунду замолчал, глядя на них через стол. В его глазах мелькнула тень защитной настороженности — всё-таки он был братом, — но, увидев, как расслабляется Сяо, как уходит напряжение из его плеч, он лишь мягко улыбнулся. Для него Сяо уже давно стал братом по духу, и видеть его счастливым было важнее любых медалей. — Эй, Сяо, — Итэр несильно толкнул его ногой под столом, привлекая внимание. — Попробуй этот черничный чизкейк. Ёимия клянется, что он лучший в городе. Тебе нужно восстановить сахар после такой взбучки. Сяо слегка покраснел — едва заметный розовый оттенок на скулах, который заставил сердце Люмин пропустить удар. Он взял вилку и, отломив кусочек, нерешительно протянул его Люмин. — Попробуй ты первая, — пробормотал он.Люмин засмеялась, её смех был похож на звон маленьких колокольчиков. Она приняла угощение прямо из его рук, и в этот момент в кафе не осталось места для тени Чжун Ли или ярости Аякса. Здесь была только тихая, зарождающаяся близость и надежда на то, что они справятся. Вечерний воздух был прохладным и влажным, пахнущим дождем и прелой листвой. После шумного, теплого кафе тишина ночных улиц казалась особенно интимной. Итэр и Ёимия, тактично переглянувшись, зашагали чуть впереди, оживленно вполголоса обсуждая план завтрашнего захвата старого спортзала, намеренно оставляя Сяо и Люмин позади. Они шли плечом к плечу. Расстояние между ними было крошечным — всего пара сантиметров, — и Сяо каждой клеточкой своего тела чувствовал исходящее от Люмин тепло. Его руки были глубоко спрятаны в карманы куртки, пальцы до белизны сжимали ключи, потому что внутри него бушевал шторм, который был посильнее любой ледовой дуэли.Он то и дело бросал на Люмин короткие, рваные взгляды. В свете редких фонарей её профиль казался мягким, почти нереальным. Сяо всё еще не мог до конца осознать, что этот вечер — без окриков наставника, без боли в мышцах, в окружении людей, которые его ценят — действительно происходит с ним. Когда они подошли к дому близнецов, Итэр и Ёимия уже скрылись в подъезде, оставив их наедине под козырьком, защищающим от начавшей капать измороси. Люмин остановилась и повернулась к нему, её глаза в полумраке казались глубокими озерами. — Ну вот мы и пришли, — тихо сказала она, улыбаясь. — Спасибо за вечер, Сяо. Мне... мне правда было очень хорошо с тобой. Сяо замер. Горло перехватило, а в голове на мгновение воцарилась пустота. Он знал, что сейчас должен что-то сделать. Не как «инструмент» Чжун Ли, а как человек. Он медленно вынул руки из карманов. — Люмин, — его голос прозвучал хрипло и непривычно мягко. — Я... я никогда раньше не чувствовал себя так. Как будто я наконец-то приземлился после бесконечного прыжка. Он сделал нерешительный шаг вперед. Его движения, обычно отточенные и резкие, сейчас были робкими. Сяо медленно поднял руки и, словно боясь, что она исчезнет, заключил Люмин в объятия.Это не было похоже на те объятия, которыми его когда-то награждали за медали. Это было что-то совершенно иное. Он уткнулся лицом в её плечо, вдыхая тонкий аромат её шампуня и тепла. Люмин на секунду замерла от неожиданности, а затем мягко обхватила его за талию, прижимаясь в ответ и кладя голову ему на грудь.Сяо почувствовал, как всё напряжение, копившееся в нем годами — вся эта жажда одобрения, вся эта ярость на Аякса и холод Чжун Ли — просто испаряется. Он зажмурился, сильнее сжимая пальцы на её куртке. В этом объятии было столько флаффа и чистоты, что время, казалось, остановилось. — Спасибо тебе, — прошептал он ей в волосы. — За то, что увидела во мне не просто технику. Когда они нехотя отстранились друг от друга, Сяо выглядел совершенно иначе. Его взгляд стал теплым, а на губах заиграла слабая, но искренняя улыбка. Люмин легонько коснулась его щеки на прощание. — До завтра, Сяо. Утром у нас много дел. — До завтра, Люмин, — ответил он, провожая её взглядом до самой двери.Он еще долго стоял под дождем, глядя на свет в окнах, и в его сердце больше не было места для тени наставника. Он нашел свой собственный свет. Когда Люмин закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, в тишине прихожей она всё еще слышала быстрый стук собственного сердца. Внутренне она всё еще была там — под дождем, в кольце рук Сяо. Её мысли путались, но главной из них была ошеломляющая осознанность: Сяо оказался гораздо более хрупким, чем она предполагала. Люмин всегда видела в нем безупречного атлета, «золотой стандарт» Дворца Спорта, но сегодня, когда он прижался к ней, она почувствовала, как под этой броней бьется живое, израненное сердце. «Он как драгоценный фарфор, который слишком долго держали на холоде», — пронеслось у неё в голове. Она чувствовала странную, почти материнскую гордость за то, что именно ей он позволил увидеть эту свою сторону. То, что он не оттолкнул её, когда она коснулась его руки в кафе, а наоборот — потянулся навстречу, вызвало у неё внутри теплую волну нежности.Люмин не могла перестать думать о Чжун Ли и Аяксе. Её пугало то, как легко тренер принес в жертву преданность Сяо ради своих чувств к Тарталье. Она чувствовала тихую ярость за Сяо. «Как он мог? Как Чжун Ли мог не заметить, что Сяо буквально ломается на его глазах?» — эта мысль заставляла её сжимать кулаки. Люмин понимала, что их «тихий фронт» — это не просто каприз. Это спасательная операция. Она твердо решила, что сделает всё, чтобы Сяо больше никогда не чувствовал себя «заменяемым». Но стоило ей вспомнить запах его куртки и то, как его дыхание щекотало её шею во время объятия, как гнев сменялся сладким, тягучим трепетом внизу живота. Она коснулась своих губ, всё еще ощущая на лице прохладу ночного воздуха и тепло его близости.Её мысли о Сяо больше не были просто дружескими. Это было предвкушение чего-то огромного и светлого. Она поймала себя на том, что уже ждет завтрашнего утра — не ради тренировки, а чтобы снова увидеть, как он посмотрит на неё своими золотистыми глазами, в которых теперь, благодаря ей, стало на одну искру боли меньше. «Завтра мы будем сильнее», — подумала она, улыбаясь собственному отражению в зеркале. — «Потому что теперь у Сяо есть не только техника. У него есть мы. И у него есть я».