Часть 11

***

Тишина в спальне на втором этаже была почти осязаемой, нарушаемая лишь мерным, едва слышным дыханием Чжун Ли. Аякс проснулся от того, что солнце коснулось его ресниц, но открыв глаза, он понял, что не хочет шевелиться. Он лежал на боку, завороженно глядя на мужчину, который стал его личным богом, его мучителем и его спасением.Чжун Ли спал на спине, одна его рука лежала поверх одеяла, а тяжелые, шелковистые пряди волос разметались по подушке, подсвеченные утренним золотом. Аякс почувствовал, как внутри него поднимается знакомая волна — смесь адреналина и чистого, концентрированного возбуждения. Видеть этого человека таким — беззащитным, спящим, лишенным своей обычной каменной брони — было самым сильным допингом в мире.Он медленно, затаив дыхание, протянул руку. Его пальцы едва коснулись кончиков волос Чжун Ли. На ощупь они были прохладными и невероятно гладкими. Аякс начал перебирать их, запуская ладонь глубже, ощущая кожей тепло затылка наставника. Он накручивал темную прядь на палец, наблюдал, как она соскальзывает, и снова ловил её. — Как можно быть таким идеальным даже во сне? — шепотом пробормотал Аякс, его голос был хриплым от утренней неги и желания. — Ты же просто статуя... только теплая. Он не удержался и провел большим пальцем по нижней губе Чжун Ли, слегка надавливая, ощущая их мягкость. Внизу живота сладко потянуло. Аякс придвинулся ближе, его колено коснулось бедра Чжун Ли под одеялом. Легкая боль в связках только подстегнула его задор. Аякс склонился над самым лицом наставника, щекоча его нос кончиками своих рыжих волос. — Хэй, Чжун Ли... — прошептал он прямо в губы. — Вставай. Если мы опоздаем, Сяо решит, что ты наконец-то сдался и ушел на пенсию. Веки Чжун Ли дрогнули. Не открывая глаз, он перехватил руку Аякса, которая всё еще блуждала в его волосах, и крепко прижал её к своей щеке. — Сяо слишком дисциплинирован, чтобы позволять себе такие мысли, — раздался низкий, бархатный рокот. Чжун Ли наконец открыл глаза, и в их золотой глубине Аякс увидел не сонливость, а искры ответного огня. — А вот ты, Аякс, явно напрашиваешься на штрафные круги еще до завтрака. Аякс задорно рассмеялся и, вырвав руку, навис над Чжун Ли, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от его головы. — Штрафные круги? В постели? Я согласен! — он дерзко прикусил губу, глядя сверху вниз. — Ты видел, как я вчера прыгал? Нога почти не ныла. Я сегодня в таком восторге, что готов заставить даже Гань Юй плакать от зависти к моей форме. Чжун Ли мягко, но властно притянул его за затылок к себе, заставляя уткнуться лбом в лоб. — Ты в восторге, потому что ты безрассуден, — прошептал он, и его пальцы теперь сами начали массировать шею Аякса, вызывая у того табун мурашек. — Твое возбуждение мешает тебе здраво оценивать риски. Ты чувствуешь силу, но забываешь о хрупкости. — С тобой я не забуду, — Аякс мазнул носом по его щеке, спускаясь к шее. — Ты же у нас «камень». Ты напомнишь. Сурово, холодно... так, как мне нравится. — Твоя дерзость не знает границ, — Чжун Ли перевернул их одним плавным движением, оказываясь сверху и фиксируя бедра Аякса своими. — Но раз уж ты так полон энергии, давай направим её в нужное русло. Массаж связок, горячий душ и никакой лишней болтовни в машине. Ты должен войти во Дворец Спорта так, чтобы у Ёимии пропало всякое желание тебя жалеть. Аякс выгнулся под ним, его глаза сияли первобытным азартом. — Слушаюсь, тренер. Но чур в душе я мою тебе голову. Твои волосы... я готов трогать их вечно. Чжун Ли лишь коротко выдохнул, скрывая улыбку в поцелуе, который обещал быть долгим, прежде чем начнется изнурительный рабочий день. Пар заполнил просторную ванную, превращая современный интерьер в подобие туманного грота. Темный камень стен, мягкий свет точечных светильников и едва уловимый треск фитилей в свечах создавали атмосферу абсолютной изоляции от внешнего мира. Здесь, в этом святилище из сланца и теплой воды, не было тренеров и чемпионов — только двое мужчин, чьи жизни сплелись теснее, чем можно было представить. Аякс стоял позади Чжун Ли, пока тот сидел на низком деревянном постаменте. Наставник только что вышел из глубокой чаши ванны, его кожа всё еще блестела от влаги, а длинные волосы тяжелым, темным полотном спускались по спине.Аякс действовал медленно, наслаждаясь каждой секундой. Его пальцы, всё еще хранящие жар сна, то тонули в густой каштановой гриве, то ласково касались чувствительной кожи шеи Чжун Ли. Он взял тяжелый гребень и начал вести его сверху вниз, от макушки к самым кончикам, которые при свете свечей отливали чистым золотом. — Ты слишком сосредоточен, Аякс, — негромко произнес Чжун Ли. Его голос, усиленный эхом каменных стен, казался еще глубже. — Для обычного расчесывания волос ты прилагаешь слишком много... страсти. — А как иначе? — Аякс склонился ниже, обдавая ухо наставника горячим дыханием. Он отложил гребень и просто запустил обе руки в волосы, прижимаясь грудью к мокрой спине Чжун Ли. — Ты весь такой... идеальный. Как будто тебя высекли из камня специально, чтобы я мог сойти с ума. Он начал целовать плечо Чжун Ли, чувствуя вкус соли и дорогого мыла. Его ладони скользили по крепкой груди наставника, спускаясь ниже, очерчивая рельеф пресса. Каждое прикосновение было наполнено дерзким вызовом и обожанием. — Если мы сейчас не остановимся, — Чжун Ли перехватил запястье Аякса, но не оттолкнул, а лишь крепче прижал его ладонь к своему сердцу, — Сяо сам начнет тренировку. А Ёимия решит, что я окончательно потерял хватку, раз позволяю себе опаздывать. Аякс коротко и задорно рассмеялся, покусывая Чжун Ли за мочку уха. — Пусть решает! Пусть все они гадают, почему мы приедем с опозданием на полчаса и почему я буду сиять так, будто уже выиграл золото мира. Он развернул Чжун Ли к себе, заставляя его встать. В этом пространстве темного камня и пара их близость казалась чем-то первобытным. Аякс обхватил лицо наставника ладонями, заставляя смотреть прямо в свои горящие глаза. — Ты мой, Чжун Ли. И во Дворце Спорта, где ты меня ломаешь и строишь заново, и здесь, где я могу делать с тобой всё, что захочу. Чжун Ли ответил на это долгой, внимательной улыбкой, в которой сквозила безграничная преданность. Он притянул Аякса за талию, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось даже пара. — Помни об этом, когда я заставлю тебя делать сотый прыжок на больное колено. Твоя сила — это мой дар тебе. А твоя нежность — мой единственный трофей. Они закончили сборы в той же уютной тишине. Аякс помогал Чжун Ли застегивать сложные пуговицы на его рубашке, намеренно затягивая процесс, а Чжун Ли терпеливо ждал, изредка поглаживая Аякса по рыжим волосам. Дизайн ванной, строгий и холодный, стал декорацией для их самого теплого и интимного утра.Когда они наконец вышли к машине, Аякс чувствовал себя абсолютно непобедимым. Машина мягко затормозила у главного входа во Дворец Спорта. Аякс, не дожидаясь, пока Чжун Ли заглушит двигатель, выскочил из салона. Он выглядел воплощением дерзости: рыжие волосы еще хранили влагу утреннего душа, на плече небрежно висела сумка, а на губах играла та самая «лисья» улыбка, которая всегда предвещала бурю.Чжун Ли вышел следом — само спокойствие и монументальная строгость. Но Аякс не собирался давать ему играть роль «просто тренера». Когда они вошли в холл, взгляды всей команды — Сяо, близнецов, Гань Юй и Ёимии — мгновенно приковались к ним. Атмосфера была натянута, как струна: все помнили вчерашний скандал.Аякс, вместо того чтобы смиренно пройти к раздевалкам, закинул руку на плечо Чжун Ли, едва не сбив того с шага. Это был жест за гранью фола — на глазах у всех коснуться «каменного» наставника с такой легкостью. — Ну что, народ, заждались? — голос Аякса прозвенел под сводами холла, полный издевательского задора. — Простите за задержку, у нас были... неотложные дела по укреплению командного духа. Он подмигнул Ёимии, которая застыла с открытым ртом. Её вчерашняя жалость сейчас казалась Аяксу чем-то нелепым и далеким. Он не выглядел как травмированный атлет; он выглядел как хищник, который только что плотно пообедал.Чжун Ли мягко, но твердо снял руку Аякса со своего плеча, поправляя лацкан пиджака. — Аякс, соблюдай субординацию, — произнес он своим ровным, глубоким голосом, но в золотых глазах на мгновение вспыхнуло одобрение его дерзости. — Иди переодевайся. У тебя пять минут. — Слушаюсь, босс! — Аякс шутливо отсалютовал двумя пальцами от виска.Проходя мимо Сяо, который сверлил его ненавидящим взглядом, Аякс остановился на секунду. Он наклонился к самому лицу парня и прошептал так, чтобы слышали все: — Не хмурься, Сяо, морщины появятся. Лучше разомнись как следует, потому что сегодня я собираюсь стереть твой рекорд на льду. И нога мне в этом не помешает — она сегодня под особым благословением. Он весело хохотнул и, пританцовывая на ходу, направился в сторону раздевалок, напоследок обернувшись и послав Чжун Ли воздушный поцелуй, который, к счастью для репутации тренера, видели только Итэр и Люмин. Близнецы переглянулись — они никогда не видели Аякса таким... заряженным. Ёимия, которая еще вчера была готова воевать за него, теперь чувствовала себя лишней. В Аяксе не было ни капли той слабости, которую она пыталась защитить.Гань Юй робко подошла к Чжун Ли с планшетом: — Господин Чжун Ли, показатели Аякса... он кажется слишком возбужденным. Это не помешает тренировке? Чжун Ли проследил взглядом за скрывшимся в дверях Аяксом и едва заметно улыбнулся — лишь тенью губ. — Это не возбуждение, Гань Юй. Это уверенность. Сегодня он покажет нам всё, на что способен. Дворец Спорта гудел от предвкушения тренировки, но в раздевалке воздух был настолько плотным, что его можно было резать коньком. Когда Сяо, Итэр и Гань Юй, сохраняя профессиональное молчание, вышли в коридор, Ёимия резко захлопнула дверь прямо перед носом Люмин, оставаясь наедине с Аяксом.Аякс в этот момент небрежно натягивал спортивное джерси. Он выглядел вызывающе расслабленным, напевая какой-то мотивчик под нос. — Аякс! — голос Ёимии прозвучал как выстрел. Она стояла у двери, скрестив руки на груди, её лицо пылало от негодования. — Нам нужно поговорить. Сейчас же. И не вздумай отшучиваться своей дурацкой улыбкой! Аякс медленно обернулся. Он замер вполоборота, демонстрируя ту самую харизматичную, хищную полуулыбку, которая так бесила его соперников. — Ого, какие страсти, — протянул он, игриво вскидывая брови. — Ты так громко кричишь, что Чжун Ли на другом конце стадиона, наверное, уже ставит тебе прогул. Что стряслось, Ёимия? Снова хочешь меня пожалеть? — Перестань! — она сделала шаг вперед, её кулаки сжались. — Вчера я защищала тебя, потому что думала, что он тебя ломает. Я думала, тебе нужна помощь! А сегодня ты выходишь из его машины, сияя как начищенный кубок, и вешаешься на него при всех. Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Он твой тренер, Аякс! Он ведет себя с тобой как с вещью, которую нужно починить, а ты... ты ведешь себя как влюбленный дурак! Аякс замер. Его игривость не исчезла, но она стала острой, как лезвие бритвы. Он медленно подошел к ней, сокращая расстояние, пока Ёимия не уперлась спиной в холодный металл шкафчиков. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах больше не было доброты — только холодный азарт человека, который знает секрет, недоступный остальным. — Влюбленный дурак? — переспросил он шепотом, от которого у Ёимии пошли мурашки. — Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты смотришь на Чжун Ли и видишь тирана. Ты смотришь на меня и видишь жертву. Но ты не видишь главного. Он наклонился к самому её уху, понизив голос до интимного рычания: — То, что происходит между нами... это не про жалость. И не про «поломку». Это про силу, которую ты никогда не поймешь. Он не ломает меня, Ёимия. Он переплавляет меня в сталь. И если ради того, чтобы стоять на вершине пьедестала, мне нужно принадлежать ему — я буду принадлежать ему каждой клеткой своего тела. Аякс отстранился, снова надевая маску беззаботного задиры. Он подхватил свои коньки и направился к выходу, по пути задев плечом ошеломленную девушку. — Так что оставь свои советы при себе, — бросил он через плечо. — Мне не нужна твоя защита. Иди на лед, Ёимия. Покажи, что ты умеешь что-то, кроме того как лезть в чужую личную жизнь. Он распахнул дверь и вышел в коридор с таким триумфальным видом, будто уже получил золотую медаль. Ёимия осталась в пустой раздевалке, не в силах вымолвить ни слова — правда, прозвучавшая в его голосе, была слишком сокрушительной. Когда Аякс рывком распахнул тяжелую дверь раздевалки, он едва не столкнулся с Сяо и Итэром. Те стояли в полумраке коридора, привалившись к стене с видом людей, которые «просто ждали своей очереди», но их напряженные позы и расширенные зрачки выдавали их с потрохами. Они слышали всё. Каждое слово о доме, о втором этаже и о том, кому на самом деле принадлежит «хаос». Сяо стоял, скрестив руки на груди, его пальцы так сильно впились в собственные предплечья, что костяшки побелели. В его взгляде, обычно холодном и отстраненном, сейчас полыхал настоящий пожар.Для Сяо, который годами выжигал в себе любые эмоции ради идеальной техники и одобрения Чжун Ли, признание Аякса стало ударом под дых. Он всегда считал себя самым верным учеником, самым дисциплинированным «оружием» наставника. А теперь выяснялось, что этот рыжий выскочка, этот нарушитель правил, получил то, о чем Сяо не смел даже мечтать: близость, доступ в святая святых дома Чжун Ли и право прикасаться к нему. — Ты... — голос Сяо был низким и вибрирующим от подавленной зависти. — Ты даже не понимаешь, насколько ты недостоин того, что тебе дали. Ты превращаешь дисциплину в балаган. Итэр выглядел более растерянным, но в его глазах читалось глубокое подозрение. Он всегда чувствовал, что между тренером и Аяксом есть какая-то странная химия, но услышать прямое подтверждение «принадлежности» было за гранью его понимания профессиональной этики.Он окинул Аякса коротким, оценивающим взглядом, задерживаясь на его шее и уверенной, почти животной осанке. В глубине души Итэр тоже чувствовал укол зависти — не романтической, как Сяо, а профессиональной. Он понял, что Чжун Ли вкладывает в Аякса не просто знания, а часть своей души, своего огня, и именно это делает Тарталью таким пугающе сильным. — Так вот как ты «восстанавливаешься», Аякс, — сухо произнес Итэр, сузив глаза. — Теперь понятно, почему Чжун Ли так яростно тебя защищает. Это не спорт. Это что-то другое. Аякс не только не смутился, он буквально расцвел под их тяжелыми взглядами. Он поправил перчатку на руке и сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Сяо. Его улыбка стала еще шире, еще дерзче. — Что такое, ребятки? — он весело подмигнул Итэру, а затем перевел взгляд на Сяо, в упор наслаждаясь его бессильной злостью. — Плохо подслушивать чужие секреты. Но раз уж вы в курсе... советую на льду выложиться на все двести процентов. Потому что наставник сегодня будет смотреть только на меня. И поверьте, я дам ему повод для гордости. Аякс хлопнул Сяо по плечу — нарочито сильно, провоцируя — и, насвистывая, зашагал к выходу на лед. Его походка была легкой, пружинистой, в ней не осталось и следа от вчерашней хромоты.Сяо проводил его взглядом, полным такой концентрированной неприязни, что воздух, казалось, заискрил. — Он его испортит, — прошипел Сяо, обращаясь к Итэру. — Или Аякс испортит его. Итэр ничего не ответил. Он лишь поправил экипировку, понимая, что сегодняшняя тренировка будет не просто отработкой прыжков, а настоящей войной за внимание и признание Чжун Ли. Когда тяжелые двери, ведущие к ледовой арене, разъехались, Аякс первым ступил на холодный бетон, а за ним, словно две тени, полные яда и напряжения, вышли Сяо и Итэр. Холодный воздух катка мгновенно ударил в лицо, но он не смог остудить тот жар, что пылал в груди Тартальи после утренней близости и стычки в раздевалке. Чжун Ли стоял у самого бортика. Его фигура в строгом пальто казалась высеченной из темного базальта на фоне ослепительно белого льда. Он не оборачивался, но по тому, как едва заметно изменился наклон его головы, стало ясно: он почувствовал их приближение. Когда троица подошла к нему, Чжун Ли медленно обернулся. Его золотые глаза, обычно непроницаемые, словно сканировали каждого. Он мгновенно считал всё: и пылающее лицо Ёимии, которая плелась позади, и побелевшую от ярости челюсть Сяо, и подозрительный, колючий взгляд Итэра. И, конечно, он увидел Аякса.Аякс стоял прямо перед ним, дыша часто и глубоко, его глаза сияли первобытным азартом. Он не просто смотрел на наставника — он пожирал его взглядом, напоминая всем присутствующим о том, что между ними только что произошло в доме. — Вы опоздали на три минуты, — голос Чжун Ли прозвучал тихим, но сокрушительным рокотом. — Сяо, Итэр — на разминку. Десять кругов на максимальной скорости. Если я увижу хоть каплю расслабленности, вы останетесь здесь до полуночи. Сяо дернулся, словно от удара хлыстом. Он хотел что-то сказать, его губы дрогнули, а взгляд метнулся от Чжун Ли к Аяксу и обратно. В этом взгляде было столько боли, перемешанной с обожанием и жгучей завистью, что даже воздух вокруг него, казалось, стал тяжелым. Он резко развернулся и буквально вылетел на лед, вонзая лезвия коньков в поверхность с такой силой, что во все стороны полетела ледяная крошка.Итэр последовал за ним, бросив на Аякса последний, предупреждающий взгляд.Чжун Ли остался наедине с Аяксом. Тишина между ними была натянута до предела. — Ты спровоцировал их, — произнес Чжун Ли, не сводя глаз с Аякса. Это не был вопрос, это была констатация факта. — Твоя харизма сегодня переходит границы дозволенного. Ты понимаешь, что посеял в команде раздор, который может стоить нам медалей? Аякс сделал шаг вперед, почти касаясь грудью борта, за которым стоял Чжун Ли. Он наклонился вперед, так что их лица оказались на одном уровне. — Раздор? — Аякс хрипло рассмеялся, и этот звук был полон такой дерзкой уверенности, что Гань Юй, стоявшая неподалеку, невольно отвела глаза. — Нет, тренер. Я просто показал им, что такое настоящая мотивация. Сяо сейчас летит по льду только потому, что хочет доказать тебе, что он лучше меня. Разве не этого ты добиваешься? Чтобы мы рвали друг другу глотки за твое одобрение? Он протянул руку и, вопреки всем правилам приличия, на секунду коснулся ладони Чжун Ли, лежавшей на бортике, накрыв её своей.— Я сегодня не просто готов, Чжун Ли. Я одержим. И если ты хочешь увидеть мой лучший прокат — смотри только на меня. Потому что всё, что я сделаю сегодня, я сделаю для тебя. В глазах Чжун Ли на мгновение мелькнуло то самое золото, которое Аякс видел утром на подушке. Его пальцы едва заметно дрогнули под рукой парня, но он быстро вернул себе самообладание. — На лед, Аякс, — приказал он, и в этом голосе была такая смесь суровости и скрытой страсти, что у Тартальи по спине пробежал электрический разряд. — Покажи мне свою одержимость. Но помни: если ты упадешь, я не подам тебе руки. Аякс оскалился в своей фирменной улыбке, сорвался с места и красиво, по-хищному вошел в первый вираж, оставляя за собой лишь звон стали и эхо своего триумфального настроя. На льду Дворца Спорта развернулось зрелище, которое больше напоминало гладиаторские бои, чем тренировку сборной. Сяо и Аякс не просто отрабатывали элементы — они вырезали на льду декларацию своей ненависти и превосходства.Чжун Ли стоял у бортика, его взгляд был тяжелым, как свинец. Он не останавливал их. Он знал, что этот гнойник должен был прорваться.Сяо задал темп. Он летел по льду черной молнией, выполняя серию сложнейших вращений. Его движения были стерильными, идеальными, лишенными единой ошибки. Завершив вращение, он не затормозил, а с вызовом посмотрел на Аякса и тут же ушел на четверной прыжок. Приземление было жестким, чистым, как удар клинка. Сяо вскинул подбородок, тяжело дыша, и его взгляд буквально кричал: «Смотри, наставник, вот твоя истинная сталь!» Аякс лишь коротко хохотнул. В его глазах горело безумие. Он не собирался брать техничностью — он собирался брать мощью и животным азартом.Тарталья сорвался с места, набирая скорость, которая казалась опасной для его неокрепшего колена. Он шел на каскад, который запретили ему врачи. Когда он оттолкнулся от льда, в зале на мгновение стало тихо. Он взлетел выше Сяо, его тело в воздухе казалось размытым пятном рыжего и серого.В момент приземления Аякс почувствовал, как связки колена обожгло огнем. Боль была острой, ослепляющей, но он даже не поморщился. Вместо этого он использовал эту боль как топливо. Он приземлился на одну ногу, удержал равновесие и, не сбавляя скорости, проехал в считанных сантиметрах от Сяо, обдав того ледяной крошкой. Они начали сходиться в центре арены, выполняя параллельные элементы. Это была синхронность, рожденная из чистой агрессии. — Ты просто кусок мяса, который он пытается склеить! — прошипел Сяо, когда они поравнялись в глубоком вираже. — А ты — просто тень, которая боится солнечного света, — оскалился Аякс. — Смотри внимательно, Сяо. Сейчас я покажу тебе, ради чего он тратит на меня свои дни. Аякс ушел на финальный, безумный аккорд — прыжок с пятью оборотами, который в этом сезоне не делал никто. Это был чистый блеф, риск на грани инвалидности. Ёимия зажмурилась, не в силах смотреть. Гань Юй судорожно сжала планшет, её пальцы дрожали. Итэр замер, забыв, как дышать.Аякс взмыл в воздух. Весь мир для него сузился до золотых глаз Чжун Ли. Он видел, как тренер подался вперед, как его пальцы до белизны сжали бортик. В этот миг Чжун Ли не был «камнем» — в его взгляде был неприкрытый, дикий страх за Аякса, смешанный с болезненным восторгом.Аякс приземлился. Лед под коньком треснул, нога подогнулась на долю секунды, но он выстоял. Он замер в финальной позе прямо напротив Чжун Ли, тяжело и рвано дыша, его лицо было мокрым от пота и ледяных брызг.Сяо остановился в нескольких метрах, его грудь ходила ходуном. Он проиграл. Не в технике, а в этой безумной готовности Аякса уничтожить себя ради взгляда наставника.Чжун Ли молчал долго. Тишина во Дворце Спорта стала звонкой. — Достаточно, — наконец произнес он. Его голос был хриплым, сорванным. — Сяо, на выход. Твоя тренировка окончена. Ты позволил гневу управлять своим телом. Сяо побледнел так, будто из него выпустили всю кровь. Он бросил на Аякса взгляд, полный нечеловеческой обиды, и, не снимая коньков, пошел прочь с арены.Чжун Ли перевел взгляд на Аякса. Его губы дрогнули. — Ты... безумец, Аякс. Ты едва не разорвал всё, что мы восстанавливали месяцами. Аякс медленно подъехал к самому борту, опираясь на него руками, и дерзко посмотрел тренеру в глаза. — Но ты не смог отвести взгляд, — прошептал он, и в этом шепоте было больше триумфа, чем в любой медали. Раздевалка встретила Сяо запахом холодного пота, резины и металла, но он не чувствовал ничего. Он сидел на скамье, всё еще в коньках, уставившись в одну точку на кафельном полу. Его руки, лежащие на коленях, мелко дрожали — не от физической усталости, а от того сокрушительного эмоционального вакуума, в который он провалился после слов Чжун Ли.Для Сяо мир всегда был черно-белым: дисциплина — это успех, хаос — это крах. Он выстроил свою жизнь вокруг безупречности, веря, что именно это делает его ценным для наставника. Но сегодня Аякс, со своим грязным, рискованным и «неправильным» стилем, не просто выиграл — он заставил Чжун Ли чувствовать. И именно это осознание выжигало Сяо изнутри. Он чувствовал себя преданным старым солдатом, которого заменили на яркого, неуправляемого наемника. Итэр и Люмин вошли тихо, словно в комнату с тяжелобольным. Люмин осторожно опустилась на скамью рядом, а Итэр остался стоять напротив, закрывая собой выход. — Сяо... — Люмин протянула руку, но замерла, не решаясь коснуться его плеча. Оно было твердым, как камень. — Послушай, это был просто один прокат. Чжун Ли был на взводе из-за Аякса, он не хотел тебя обидеть. Сяо медленно поднял на неё глаза. В них не было слез — только сухая, выжженная пустота. — «На выход», — прошептал он, и его голос надломился. — Он выгнал меня, Люмин. Как мусор. Я сделал всё идеально. Ни одной ошибки в технике. А этот... этот безумец едва не остался инвалидом на его глазах, и он получил всё. Его внимание, его страх, его восхищение.Итэр вздохнул, его лицо было серьезным. Он понимал психологию Сяо лучше многих. — Ты не понимаешь, Сяо, — жестко произнес Итэр. — Дело не в технике. Чжун Ли не смотрит на Аякса как на атлета. Он смотрит на него как на... — он запнулся, подбирая слово, — как на что-то, что дает ему почувствовать себя живым. Ты для него — зеркало его собственной дисциплины. А Аякс — это то, чего у Чжун Ли никогда не было. Опасность. Страсть без тормозов. — Значит, моя верность ничего не стоит? — Сяо резко вскочил, коньки скрежетнули по полу. — Значит, годы изнурительного труда проигрывают рыжему выскочке, который просто умеет красиво ломать себе кости? — Сяо, остановись! — Люмин всё-таки схватила его за руку. — Ты сейчас разрушаешь себя изнутри завистью. Чжун Ли любит тебя как своего лучшего ученика. Но Аякс... то, что мы слышали в коридоре... это другая лига. Там нет правил. Там нет спорта. Там только они двое. Сяо замер, его дыхание стало рваным. Психологическая защита, которую он строил годами, окончательно рухнула. Он понял, что никогда не сможет конкурировать с Аяксом, потому что он играет по правилам, а Аякс — на чувствах. — Он больше не наш тренер, — глухо произнес Сяо, садясь обратно и закрывая лицо руками. — Он принадлежит ему. Весь. От кончиков волос до этого проклятого мира. А мы... мы просто массовка в их личной драме. Итэр и Люмин переглянулись. В раздевалке повисла тяжелая, душная тишина. Они понимали, что команда расколота навсегда. Сяо был сломлен не физически, а ментально — его идеал, его бог оказался обычным человеком, способным на пристрастность и опасную, ослепляющую любовь. В душной тишине раздевалки, пропитанной горечью поражения, Люмин стала тем самым якорем, который не дал Сяо окончательно утонуть в собственной ярости. Итэр, стоявший чуть поодаль, смотрел на Сяо не как на соперника или коллегу, а как на брата, который только что получил тяжелую рану — не физическую, а душевную. Итэр подошел к Сяо и, не говоря ни слова, положил тяжелую ладонь ему на затылок, слегка сжав — так, как делают только самые близкие люди. В этом жесте было молчаливое признание: «Я всё видел. Я знаю, как тебе больно. И я рядом». — Слушай меня, — голос Итэра был низким и твердым. — Чжун Ли совершил ошибку как тренер, поддавшись эмоциям. Но это не делает твои достижения меньше. Ты — костяк этой команды. Аякс — это яркая вспышка, но ты — тот, на ком держится всё остальное. Не смей обесценивать себя из-за того, что кто-то другой решил сгореть в чужом огне. Сяо едва заметно кивнул, его плечи под рукой Итэра начали понемногу расслабляться. Эта мужская, скупая на слова поддержка была ему жизненно необходима. Люмин же действовала иначе. Она видела, что Сяо не просто злится — он мерзнет в этой своей внутренней пустоте. Она осторожно опустилась на скамью совсем рядом, так что их плечи соприкоснулись. — Сяо, посмотри на меня, — тихо попросила она.Когда он медленно поднял взгляд, Люмин не стала читать нотации. Она просто взяла его ладонь в свои — её пальцы были теплыми и мягкими, в контрасте с его ледяными, сведенными судорогой руками. Она начала медленно потирать его ладонь, согревая её, и Сяо замер, боясь пошевелиться. Для него, привыкшего к дистанции и аскетизму, это прикосновение было сродни удару тока, но... удивительно приятному. — Ты не массовка, — прошептала она, и в её глазах промелькнула такая искренняя нежность, что Сяо на мгновение забыл о льде и Аяксе. — Для Чжун Ли ты, может, и зеркало дисциплины. Но для нас... для меня... ты человек, который заставляет нас тянуться выше. Пожалуйста, не закрывайся. Люмин сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше: она мягко подалась вперед и коснулась лбом его виска, прикрыв глаза. Это был жест такой хрупкой, чистой близости, что в раздевалке словно стало светлее.Сяо судорожно выдохнул. Его пальцы робко, почти невесомо сжали ладонь Люмин в ответ. Он почувствовал, как к горлу подступает ком, но на этот раз не от ярости, а от непривычного тепла. Зависть к Аяксу никуда не исчезла, но она отошла на второй план, вытесненная этим новым, робким чувством.Итэр, видя эту картину, лишь понимающе прикрыл глаза и отошел к своему шкафчику, давая им немного пространства. Он знал: Сяо нужен был этот свет, чтобы не превратиться в камень, как его наставник. — Останься так... еще немного, — едва слышно попросил Сяо, впервые за долгое время позволяя себе быть не «оружием», а просто парнем, которому нужна поддержка. Двери Дворца Спорта тяжело захлопнулись за спинами «тихого фронта», отсекая их от ледяного воздуха арены и тяжелой ауры Чжун Ли. Снаружи город уже зажигал вечерние огни, но для этой группы мир сузился до границ их собственного круга.Они шли плотной группой, создавая вокруг себя невидимый барьер. Итэр шел чуть впереди, по-братски приобняв Сяо за плечи, словно закрывая его от возможного оклика наставника. С другой стороны Сяо крепко держала за руку Люмин. Её пальцы всё еще согревали его ладонь, и этот физический контакт был для Сяо единственным, что удерживало его в реальности после эмоционального крушения.Они намеренно не оглядывались назад, где у кромки льда остались двое, связанные опасной страстью. У самых ворот парковки их ждала Ёимия. Она стояла, прислонившись к фонарному столбу, скрестив руки на груди. Её обычный задорный хвостик немного растрепался, а в глазах вместо привычных искр застыла холодная решимость. Увидев их — поникшего Сяо и поддерживающих его близнецов — она всё поняла без слов. — Значит, вы тоже решили, что с нас хватит? — негромко спросила она, отлипая от столба.Итэр молча кивнул. Ёимия сделала шаг навстречу и просто вклинилась в их ряд, встав с другой стороны от Люмин. Она не стала ничего выспрашивать, просто крепко взяла Люмин под локоть, замыкая цепь. — Я видела финал их «шоу» через стекло, — в голосе Ёимии больше не было жалости к Аяксу, только твердость. — Чжун Ли больше не видит команду. Он видит только свою «драгоценную поломку». Если мы останемся в этом хаосе по одиночке — они нас сожрут. Это было рождение новой силы. Сяо, чувствуя тепло с обеих сторон и надежную руку Итэра, впервые за вечер поднял голову. Его взгляд стал осмысленным. — Мы будем тренироваться сами, — глухо, но уверенно произнес Сяо. — Итэр, ты поможешь мне с прыжками. Люмин... — он на секунду замялся, его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь, — просто будь рядом. — Мы все будем, — отрезала Ёимия. — У нас есть свой план. Мы поедем в старый зал на окраине. Там нет Чжун Ли, нет амбры и нет этой удушающей драмы. Мы покажем им на соревнованиях, что дисциплина, подкрепленная дружбой, сильнее, чем безумие двоих людей. Они направились к машине Итэра, игнорируя припаркованный неподалеку черный седан Чжун Ли. Мимо прошел охранник, удивленно глядя на звездную четверку, которая всегда уходила последней вместе с тренером, а теперь бросала его одного.В этом молчаливом уходе было больше протеста, чем в любом крике. Сяо, Люмин, Итэр и Ёимия теперь были отдельным организмом. Зависть в сердце Сяо начала трансформироваться в нечто иное — в желание доказать, что он ценен сам по себе, а не как отражение воли наставника. А тепло руки Люмин давало ему понять, что он больше не одинок в своей борьбе за совершенство.