Часть 20

Утро Аякса началось не с нежного шепота, а с тишины и легкой головной боли. Повернувшись на кровати, он нащупал лишь пустую подушку, которая еще сохраняла едва уловимый запах сандала. Рядом лежала записка, написанная каллиграфическим почерком: «Срочные дела в комитете и вопросы по линии "Тихого фронта". Буду поздно. Завтрак в холодильнике. Таблетка на тумбочке. Не делай глупостей, мой лис». Аякс застонал, накрывая лицо одеялом. Вспышки вчерашнего позора — розовая машина, осьминог, обвинения в нелюбви — пронеслись перед глазами обжигающим калейдоскопом. Весь день Аякс пытался занять себя хоть чем-то. Он трижды пересмотрел запись своего победного проката, раз пять начинал и бросал тренировку на коврике, и каждые десять минут проверял телефон. 12:00: «Ты где?» — Ответа нет. 14:30: «Я купил брокколи. Ты доволен?» — Галочки прочитаны, но тишина. 16:00: Скука стала невыносимой. Квартира, которая ночью казалась уютным гнездом, теперь превратилась в золотую клетку. Чжун Ли не было рядом, чтобы сдерживать его порывы или снисходительно улыбаться на его выходки. Не выдержав, Аякс позвонил Люмин. Через полчаса он уже сидел в городском парке в окружении отряда. — О, наш «гонщик на розовых мерседесах» воскрес! — Еимия тут же хлопнула его по плечу, едва не заставив Аякса подавиться кофе. — Заткнись, — беззлобно буркнул он, пряча глаза за темными очками.Они гуляли по вечерней набережной. Сяо шел чуть в стороне, внимательно сканируя толпу (старые привычки «Тихого фронта» неискоренимы), Люмин и Итер спорили о еде, а Гань Юй философски рассуждал о закате. Но Аякс был не здесь. Он механически кивал, смеялся над шутками Еимии, но его взгляд постоянно возвращался к экрану телефона. Каждое уведомление заставляло его сердце подпрыгивать, но это были лишь спам-рассылки или сообщения от фанатов. — Эй, Аякс, — Люмин подошла ближе, заметив его состояние. — Он скоро вернется. Ты же знаешь, он разгребает завалы, чтобы тебя больше никто не посмел подставить, как в тот раз с травмой. Он делает это для тебя. Аякс смотрел на огни города и понимал: он стал зависим. Не от фигурного катания, не от адреналина побед, а от одного-единственного человека, который вчера тащил его на плече через весь двор. Без Чжун Ли мир казался плоским, как нерасчищенный лед. Когда солнце окончательно скрылось, а отряд начал расходиться, Аякс медленно побрел к дому. Он чувствовал себя тем самым осьминогом из аквариума — отделенным от своего «монументального» тренера прозрачной стеной обстоятельств. Прогулка с «Тихим фронтом» быстро сменила меланхоличный темп на хаотичный ритм шопинг-терапии. Еимия, заявив, что «чемпиону нужно сменить имидж для новой жизни», решительно потащила всю компанию в самый крупный торговый центр Ли Юэ. Аякс плелся следом, чувствуя себя немного потерянным без привычного присутствия Чжун Ли за правым плечом. Но отряд не давал ему скучать: Еимия завалила его ворохом ярких худи и дизайнерских курток. Аякс, привыкший к строгому спортивному стилю или классике, которую одобрял Чжун Ли, скептически разглядывал себя в зеркале. — Это слишком ярко! — протестовал он, натягивая неоново-оранжевую ветровку. — В самый раз, чтобы Чжун Ли нашел тебя в толпе, если ты снова решишь угнать розовую машину! — парировала Люмин, вызвав взрыв хохота у остального отряда. В торговом центре Аякс, подогреваемый подначками Еимии и собственным чувством тоски по Чжун Ли, решился на радикальный эксперимент. В одном из бутиков авангардной моды он наткнулся на вещь, которая в обычное время заставила бы его покраснеть, но сейчас, в порыве капризного желания привлечь внимание «каменного» тренера, показалась идеальной.Он заперся в кабинке и через пару минут вышел к отряду, заставив Люмин подавиться лимонадом. На нем была полупрозрачная черная сетчатая рубашка, которая практически ничего не скрывала, и кожаные брюки с вызывающе низкой посадкой и декоративными вырезами на бедрах, обнажающими полоски кожи. На шее красовался тонкий кожаный чокер с золотым кольцом — до боли похожий на ошейник. — Аякс... ты уверен? — осторожно спросил Сяо, отводя взгляд. — Уверен? Да я в этом выгляжу как золото высшей пробы! — Тарталья самодовольно крутанулся перед зеркалом, любуясь тем, как ткань подчеркивает его рельефный пресс и тонкую талию. — Пусть знает, что он оставляет дома без присмотра. Достав телефон, Аякс принял самую вызывающую позу: одну руку он закинул за голову, выгибая спину так, чтобы свет подчеркнул его мышцы, а другую положил на край кожаных брюк, чуть оттягивая их вниз. Он прикусил губу, глядя в камеру затуманенным, дерзким взглядом — смесью опасного чемпиона-искусителя.Пальцы быстро набрали сообщение: «Тренер, ты всё еще на работе? А я тут выбираю наряд для нашей следующей "домашней тренировки". Кажется, связки уже совсем не болят... Ты приедешь проверить?» Нажав «Отправить», он прикрепил фотографию и замер. Тишина в чате длилась всего минуту, которая показалась Аяксу вечностью. Отряд затаил дыхание, глядя на экран его телефона. Внезапно статус сменился на «Печатает...».Ответ Чжун Ли был коротким, но от него по коже Аякса пробежал электрический разряд: «Немедленно сними это. Купи и жди меня дома. Я выезжаю. И надейся, что у меня хватит терпения доехать до квартиры, не нарушая правил дорожного движения». Аякс победно ухмыльнулся, хотя его колени предательски дрогнули. В отделе косметики они застряли надолго. Сяо с максимально серьезным видом дегустировал ароматы, морщась от слишком сладких нот. В итоге он молча протянул Аяксу флакон с запахом морской соли и холодного кедра. «Похоже на лед», — коротко бросил он. Аякс замер, понимая, что этот запах идеально дополнит аромат сандала, исходящий от Чжун Ли. Несмотря на пакеты в руках, Аякс продолжал ворчать. Он вел себя как капризная звезда: критиковал крой брюк, жаловался, что в магазинах слишком душно, и каждые пять минут проверял телефон. — Смотрите, он снова это делает, — шепнула Люмин Итеру, указывая на Аякса, который в десятый раз обновлял чат с тренером. — Синдром покинутого лисенка, — философски отозвался Итер, перебирая шелковые шарфы. В ювелирном отделе Аякс вдруг замер перед витриной с парными кольцами или браслетами. Его взгляд стал непривычно мягким. Он долго рассматривал лаконичный браслет из темной стали с золотой вставкой — это было так похоже на самого Чжун Ли: прочность и роскошь в одном флаконе. — Берешь? — подошла Еимия. — Не знаю... — Аякс замялся. — Вдруг он скажет, что это слишком нерациональная трата денег? — После того, как он вчера тащил тебя на плече? — Люмин усмехнулась. — Поверь, он примет от тебя даже пустую коробку, если ты при этом будешь улыбаться. Перед тем как отправиться в примерочную для своей дерзкой провокации, Аякс замер у витрины ювелирного отдела. Его внимание привлек мужчина лет тридцати — он стоял у прилавка, сосредоточенно рассматривая классическое кольцо с бриллиантом. В его жестах было столько трепета и тихой решимости, что Аякс невольно засмотрелся. В этот момент внутри Тартальи что-то дрогнуло. Он, привыкший к шуму трибун, звону медалей и адреналину, вдруг почувствовал острый укол тихой, почти болезненной тоски. Он смотрел на это кольцо и понимал, что их отношения с Чжун Ли — это не просто «тренер и ученик» или «интрижка после триумфа». Это что-то гораздо более монументальное, под стать самому Чжун Ли. «А сможем ли мы так же? — пронеслось у него в голове. — Без тайн, без "Тихого фронта", просто... навсегда?». Аякс привык, что всё в его жизни зыбко: связки могут порваться, золото — потускнеть. Но глядя на мужчину с кольцом, он впервые в жизни захотел «якорь». Ему захотелось, чтобы Чжун Ли не просто заботился и ухаживал, а держал его жизнь в своих руках официально. На фоне этого незнакомца Аякс почувствовал себя маленьким и неопытным, несмотря на статус чемпиона. Его любовь к Чжун Ли была бушующим океаном, и сейчас он остро ощутил желание превратить этот шторм в тихую гавань. Эта минута слабости и серьезности напугала его. В итоге, к концу дня Аякс был увешан пакетами, а его карта заметно опустела. Но даже среди шума и веселья «Тихого фронта» он чувствовал фантомную пустоту в ладони, которую обычно сжимал Чжун Ли. Шопинг помог отвлечься, но только усилил желание поскорее вернуться домой. День Чжун Ли был прямой противоположностью тому хаосу, который творил Аякс. Пока Тарталья боролся с похмельем и скукой, Чжун Ли воплощал собой саму суть невозмутимости, хотя внутри него всё еще отзывалось эхо вчерашнего вечера — тяжесть тела Аякса на плече и тепло его дыхания. Рабочий день начался в высоком стеклянном здании Спортивного Комитета. Чжун Ли сидел во главе длинного стола из темного дерева. На повестке дня стояло расследование инцидента с травмой Тартальи. Коллеги и чиновники видели перед собой привычного «господина Чжун Ли» — безупречный костюм-тройка, идеально уложенные волосы и голос, холодный, как арктический лед. — Если выяснится, что медицинские протоколы были подделаны конкурентами, последствия будут... окончательными, — произнес он, медленно перелистывая отчет.Его коллега, Нин Гуан, внимательно посмотрела на него поверх золотых очков. — Ты проявляешь необычное рвение в этом вопросе, Чжун Ли. Это из-за таланта твоего подопечного или из-за чего-то... личного? Чжун Ли даже не моргнул. — Справедливость не имеет личного подтекста. Но мой ученик — это инвестиция в будущее спорта, которую я не позволю обесценить. В обеденный перерыв к нему подсел Дилюк, представляющий интересы «Тихого фронта» в юридической сфере. — Твой рыжий лис вчера устроил целое представление, — заметил Дилюк, помешивая кофе. — Сяо сказал, ты тащил его как добычу. Как ты это терпишь? Чжун Ли сделал глоток чая, и на мгновение его взгляд смягчился, что не укрылось от собеседника. — В хаосе есть своя гармония, Дилюк. К тому же, после победы на чемпионате он заслужил право на... небольшую дезориентацию. Весь день Чжун Ли методично подавлял желание проверить телефон. Он читал отчеты, подписывал бумаги, проводил жесткие переговоры с юристами конкурентов. Он был «скалой», о которую разбивались любые попытки давления. Но когда пришло уведомление, и он увидел ту самую фотографию в примерочной, его маска безупречности на мгновение треснула. Он сидел на совещании по вопросам безопасности зимних игр. Когда экран телефона вспыхнул, Чжун Ли взглянул на него... и замер. Полупрозрачная сетка, кожа, вызывающая поза Аякса и этот дерзкий, зовущий взгляд. Внизу живота Чжун Ли возникло знакомое, опасное напряжение. — Господин Чжун Ли? Вы согласны с пунктом три? — спросил один из чиновников. Чжун Ли медленно закрыл папку с документами. Его глаза потемнели, приобретая оттенок расплавленного золота. — Прошу прощения, господа, — голос Чжун Ли прозвучал неожиданно низко, вибрируя от скрытой силы, которая заставила присутствующих невольно выпрямить спины. — Пункт три касается дисциплины и долгосрочного планирования. Он смог продолжить как ни в чем не бывало этот диалог , в результате чего его коллеги остались довольными. Несмотря на то что сообщение Аякса зажгло в крови Чжун Ли опасный огонь, он не мог позволить себе оставить дела незавершенными. «Скала» не бросает пост, пока не укреплены все рубежи. Чжун Ли заставил себя отложить телефон, хотя перед глазами всё еще стоял образ рыжего парня в кожаных ремнях. После совещания, когда официальная часть закончилась, Чжун Ли задержался в холле, чтобы обсудить детали с несколькими представителями федерации. Это были люди старой закалки, привыкшие к интригам и жесткой иерархии. — Всё-таки, господин Чжун Ли, ваше покровительство над этим Тартальей выглядит... специфично, — подал голос один из советников, высокий мужчина с неприятной, скользкой улыбкой. — Парень талантлив, не спорю. Но его поведение? Эти выходки в барах, эта агрессивная манера общения... Он ведь просто выскочка из Снежной. Второй коллега подхватил, понизив голос, но недостаточно тихо: — Поговаривают, он получил место в основе не только благодаря своим прыжкам. Слишком уж вы к нему... благосклонны. Не боитесь, что эта «связь» бросит тень на вашу безупречную репутацию? Держать такое домашнее животное — риск. В холле внезапно стало холоднее. Чжун Ли медленно, с почти пугающей грацией, развернулся к ним. Его лицо не изменилось, но взгляд золотых глаз стал тяжелым, как гранитная плита. Воздух вокруг него, казалось, сгустился, превращаясь в осязаемое давление. Это была та самая аура древнего божества или главы секретной организации — темная, древняя и абсолютно беспощадная. Советники невольно отступили на шаг, почувствовав, как инстинкт самосохранения кричит об опасности. — Вы закончили? — голос Чжун Ли был тихим, но он пробирал до костей, как скрежет сдвигающихся тектонических плит. Он подошел к первому советнику вплотную, возвышаясь над ним. — Вы называете «выскочкой» человека, который с разорванными связками сделал то, на что ваши протеже не способны в лучшей форме. Вы говорите о «тени на репутации», но забываете, что именно моя репутация позволяет вам сидеть в этих креслах. Чжун Ли наклонился к самому лицу мужчины, и его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним янтарным светом. — Аякс — не «домашнее животное». Он — чемпион мира. И он принадлежит к моей личной сфере интересов. Если я еще раз услышу подобные инсинуации... — он сделал паузу, и давление ауры стало почти невыносимым, — ...ваша карьера закончится быстрее, чем он исполнит свой аксель. И «Тихий фронт» позаботится о том, чтобы о вас забыли даже в архивах. Советники побледнели. Один из них судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Они только что осознали, что Чжун Ли не просто тренер — он хищник, который готов растерзать любого, кто посягнет на его «лиса». — Свободны, — отрезал Чжун Ли. Когда они поспешно ретировались, он поправил манжеты пиджака и снова достал телефон. Гнев еще кипел в нем, смешиваясь с тем самым возбуждением от фотографии Аякса. Теперь, когда «мусор» был выметен, он мог посвятить себя главному. Он отправился к своей машине. «Выезжаю. Надеюсь, ты всё еще в этом наряде, Аякс. Тебе придется ответить за каждый потраченный мной час самообладания». Вечер в торговом центре подходил к концу. Тарталья, заметно уставший после эмоциональных «качелей» — от похмельной тоски до ювелирной меланхолии и дерзкой примерки, — сидел на скамье у выхода, окруженный пакетами. Его рыжие кудри растрепались, а взгляд стал немного сонным, но стоило ему вспомнить, что именно он скинул Чжун Ли, как на губах появлялась шкодливая улыбка. — Ну всё, лис, твоё время вышло, — Люмин мягко улыбнулась, заметив вдалеке знакомый черный автомобиль, который плавно, словно хищная тень, припарковался прямо у входа. Отряд «Тихий фронт» мгновенно подобрался. Даже Еимия перестала тараторить. Из машины вышел Чжун Ли. Он выглядел безупречно, но в складке между бровей и чуть ослабленном узле галстука читалась тяжелая, благородная усталость после дня борьбы с комитетскими акулами. Однако его аура... она была почти осязаемой. Плотная, властная, она заставила случайных прохожих невольно обходить его стороной. Это была харизма человека, который только что «закопал» своих врагов и приехал за своей главной наградой. Чжун Ли подошел к группе. Его взгляд проигнорировал всех, кроме Аякса. — Повеселились? — голос Чжун Ли прозвучал бархатно, с едва заметной хрипотцой. — Чжун Ли! — Аякс попытался вскочить с привычной энергией, но ноги, уставшие от прыжков и шопинга, предательски дрогнули. Чжун Ли мгновенно оказался рядом. Его рука легла на талию Аякса, поддерживая его с той самой собственнической нежностью, которую он проявлял только за закрытыми дверями. — Благодарю вас за присмотр, — Чжун Ли кивнул Люмин и Сяо. В этом жесте было уважение коллеги, но и четкая черта: «Дальше он мой». — Береги его, тренер, — Люмин подмигнула Аяксу. — А то он уже собрался в уличные музыканты. — Его единственный зритель сегодня — я, — отрезал Чжун Ли, и от этой фразы у Аякса потеплело внизу живота. Чжун Ли молча взял самые тяжелые пакеты. Аякс, сонный и слегка капризный от усталости, уткнулся носом в плечо наставника, вдыхая запах его дорогого парфюма и свежего ветра. — Ты злишься из-за фото? — прошептал он, пока они шли к машине. Чжун Ли остановился у дверцы, открыл её и, прежде чем помочь Аяксу сесть, слегка приподнял его за подбородок. Его глаза в свете уличных фонарей светились расплавленным золотом. — Я злюсь на то, что ты заставил меня ждать еще три часа после этого снимка, — тихо произнес он. — Ты выглядишь измотанным, Аякс. Садись. Дома я проверю, насколько хорошо на тебе сидит эта «экипировка», но сначала — теплый душ и чай. Он осторожно усадил Аякса на переднее сиденье, лично пристегнул ремень (его пальцы намеренно медленно скользнули по груди парня) и закрыл дверь. Аякс откинул голову на подголовник. Он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Харизма Чжун Ли окутывала его, как кокон, а впереди их ждала ночь, где «тренировка» обещала быть самой жаркой в жизни чемпиона. Перед тем как сесть в машину, Чжун Ли на мгновение задержался у открытой дверцы. Напряжение тяжелого дня в Комитете и та «темная аура», которую он обрушил на коллег, требовали выхода. Он медленно достал из внутреннего кармана пальто изящный портсигар, вынул тонкую сигарету и щелкнул дорогой зажигалкой. Огонек на секунду отразился в его золотых глазах, а над безупречно очерченными губами поднялось первое облако горьковатого дыма. Аякс, который минуту назад едва стоял на ногах от усталости, мгновенно «включился». Увидев тренера с сигаретой, он вдруг выпрямился, картинно сложил руки на груди и нацепил на лицо маску праведного негодования — точь-в-точь как Лим Джу Ген, когда она пыталась казаться серьезной. — О-о-о, господин тренер! — задорно протянул он,быстрым движением нажав на кнопку для спуска окна, заглядывая ему в лицо снизу вверх. — Это что же мы видим? Пример для молодежи, опора спорта, «монументальный» Чжун Ли... и курит? Он смешно сморщил нос, отгоняя рукой дым, словно судья, выставляющий баллы за технику. — Курение — это зло! — Аякс нравоучительно поднял указательный палец. — Оно убивает легкие! А как же наши прогулки? А как же «баланс камня и воды»? Мои легкие чемпиона не заслуживают пассивного курения! — Он хитро прищурился и добавил с долей дерзкого вызова: — Если ты сейчас же не выбросишь эту гадость, я... я заставлю тебя бежать за машиной кросс! Чжун Ли замер с сигаретой в пальцах, наблюдая за этим внезапным всплеском энергии своего лиса. На его губах заиграла едва заметная, порочная усмешка. Он медленно выдохнул дым в сторону, подальше от Аякса, и окинул его взглядом, от которого у того по спине пробежали мурашки. — Ты решил почитать мне нотации о здоровье после того, как вчера едва не выпил весь запас виски в баре? — голос Чжун Ли был хриплым и низким. — Это было лекарство для души! — парировал Тарталья, ничуть не смутившись. — А это — вредная привычка! Давай, туши её. Я как твой лучший ученик и... — он понизил голос до шепота, — ... и тот, кто прислал тебе фото в сетке, требую здорового тренера. Ты мне нужен в полной силе. Чжун Ли посмотрел на тлеющий огонек, затем снова на Аякса — растрепанного, капризного, но такого живого и родного. Он сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в урну. — Твоя забота трогательна, — Чжун Ли наклонился к его уху, обдавая кожу теплом и едва уловимым ароматом табака и сандала. — Но учти: раз ты так печешься о моей «полной силе», тебе придется испытать её на себе, как только мы переступим порог дома. Без поблажек на усталость. Аякс сглотнул, его «правильный» запал мгновенно сменился предвкушением. Он послушно нырнул на пассажирское сиденье, а Чжун Ли, закрыв за ним дверь, сел за руль, окончательно отсекая их от мира и «Тихого фронта». Салон автомобиля превратился в их личное, герметичное пространство, отсеченное от шума вечернего Ли Юэ тонированными стеклами. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь мерцанием приборной панели и редкими вспышками уличных фонарей, которые ритмично пробегали по сосредоточенному лицу Чжун Ли. Тишина не была давящей — она была густой и наэлектризованной. Аякс, чей задорный пыл после «лекции о курении» немного угас под действием мягкого тепла печки и усталости, откинулся на кожаное сиденье. Он чувствовал, как адреналин дня медленно сменяется тягучим предвкушением. Чжун Ли вел машину с той же безупречной точностью, с которой когда-то исполнял свои программы на льду. Его левая рука уверенно лежала на руле, а правая... правая рука была полностью занята Аяксом. Тяжелая, горячая ладонь Чжун Ли собственнически опустилась на бедро парня, прямо поверх тонкой ткани его брюк. Это не было робкое касание — Чжун Ли властно сжал пальцы, фиксируя свою территорию. Аякс вздрогнул, чувствуя, как от этого жеста по телу разливается жар, и непроизвольно подался навстречу этой руке. — Расслабься, — негромко произнес Чжун Ли. Его голос в замкнутом пространстве машины звучал еще глубже, вибрируя где-то под кожей Аякса. — Ты весь день был в напряжении. Он начал медленно поглаживать бедро Аякса большим пальцем, поднимаясь чуть выше к краю куртки и опускаясь обратно. В этом жесте было идеальное сочетание флаффа — заботливого, успокаивающего тепла — и нескрываемого доминирования. Чжун Ли не спрашивал разрешения, он просто забирал то, что принадлежало ему по праву. Аякс прикрыл глаза, чувствуя себя одновременно пойманным зверем и самым защищенным человеком в мире. Он накрыл ладонь Чжун Ли своей рукой, переплетая их пальцы, но не пытаясь убрать руку тренера, а наоборот, прижимая её сильнее к себе. — Ты слишком тихий, — прошептал Аякс, поворачивая голову к наставнику. — О чем ты думаешь? Чжун Ли на секунду бросил на него быстрый взгляд, в котором на дне золотых зрачков плескалось нечто темное и первобытное. — О том, что ты сегодня очень старался спровоцировать меня, — спокойно ответил он, и рука на бедре Аякса ощутимо напряглась. — О том, что сетка, которую ты купил, будет выглядеть на тебе еще лучше, когда ты будешь стоять на коленях в нашей спальне, пытаясь вымолить прощение за свое непослушание. Аякс сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Это был «его» Чжун Ли — монументальный, мудрый, но способный одной фразой подчинить себе всю волю чемпиона. Когда машина плавно въехала на подземную парковку их дома, Чжун Ли не спешил выходить. Он заглушил двигатель, и в наступившей абсолютной тишине стал слышен лишь их сбивчивый ритм дыхания. Чжун Ли медленно наклонился к Аяксу, всё еще не убирая руки с его бедра, и мягко коснулся губами его виска. — Мы дома, мой лис. Теперь шоу закончилось. Начинается реальность. Дверь квартиры захлопнулась, отсекая лишние звуки, и Чжун Ли, не выпуская руки Аякса, повел его прямиком в ванную комнату. Когда вспыхнул мягкий, приглушенный свет, перед ними предстал настоящий оазис спокойствия, выполненный в темных, глубоких тонах — именно так, как любил Чжун Ли. Ванная выглядела монументально и изысканно: темный натуральный камень стен, матовые поверхности и просторная чаша ванны, встроенная в подиум, над которой возвышался современный тропический душ. Несколько свечей, зажженных Чжун Ли, отбрасывали пляшущие блики на стеклянные перегородки, создавая интимную, почти сакральную обстановку. Воздух мгновенно наполнился теплым паром и ароматом эфирных масел, вытесняя остатки уличного холода. Аякс стоял посреди комнаты, чувствуя, как накопленная за день усталость свинцом наливает мышцы. Чжун Ли подошел со спины, его движения были плавными и уверенными. Он начал медленно снимать с Аякса одежду — ту самую сетку и кожаные брюки, которые еще час назад были символом дерзкого вызова. Теперь же, в этих стенах, они казались лишней шелухой. — Позволь мне, — тихо произнес Чжун Ли, когда Аякс попытался сам расстегнуть пряжку.Он осторожно освободил своего «лиса» от сложного наряда, и когда Аякс наконец шагнул под струи теплой воды, он издал долгий, дрожащий выдох. Горячие капли забарабанили по плечам, смывая остатки грима, запах табака и тревожные мысли о Комитете.Чжун Ли вошел следом. Он взял губку, вспенил кедровое мыло и начал медленно, массирующими движениями водить по спине Аякса. Его ладони проходили по линии позвоночника, задерживаясь на лопатках и пояснице — там, где напряжение было самым сильным. — Расслабься, Аякс. Здесь ты в безопасности. Тебе больше не нужно ничего доказывать, — голос Чжун Ли звучал в унисон с шумом воды.Аякс прислонился лбом к прохладному влажному камню стены, чувствуя, как под умелыми руками наставника его тело становится податливым, словно воск. В какой-то момент он просто обмяк, и Чжун Ли подхватил его, прижимая спиной к своей груди прямо под потоками воды. Это было доминирование в его самом чистом и заботливом проявлении: Чжун Ли полностью контролировал процесс, но каждый его жест был пропитан глубокой привязанностью. Когда они вышли из душа, окутанные мягким паром, Чжун Ли бережно завернул Аякса в тяжелое махровое полотенце. Тарталья, окончательно «оттаявший» и сонный, уткнулся лицом в шею тренера. Весь его боевой задор сменился тихой благодарностью. — Спасибо... — прошептал он, засыпая почти на ходу. — Спи, мой чемпион, — Чжун Ли легко подхватил его на руки, неся в спальню. — Завтра будет новый день, и я буду рядом. Пока Тарталья и Чжун Ли находили свой «баланс камня и воды» в тишине квартиры, другая пара «Тихого фронта» проводила вечер в совершенно иной, но не менее глубокой атмосфере.Люмин и Сяо всегда были двумя полюсами: она — яркая, полная жизни и любопытства, он — замкнутый, привыкший нести на плечах груз ответственности и теней прошлого. Но именно это свидание стало моментом, когда их орбиты окончательно пересеклись. Сяо не любил шумные бары и торговые центры. Он выбрал место, которое было ему ближе всего — заброшенную крышу одного из старых небоскребов на окраине Ли Юэ. Отсюда город казался не суетливым муравейником, а морем огней, мерцающим где-то далеко внизу. — Здесь... спокойнее, — коротко бросил Сяо, когда они поднялись на самый верх. Он стоял у края, ветер трепал его темные волосы, и в этот момент он выглядел как страж, охраняющий покой этого мира.Люмин подошла к нему и, вопреки его обычной закрытости, просто взяла его за руку. Сяо вздрогнул, его пальцы на секунду напряглись, но он не отстранился. Для него, привыкшего к боли и дистанции, это прикосновение было подобно удару тока — теплым и пугающе искренним. — Ты всегда смотришь на город так, будто ждешь нападения, — мягко произнесла Люмин, заставляя его повернуться к ней. — Сегодня никто не нападет, Сяо. Сегодня ты можешь просто... быть. Она достала из сумки небольшой термос с миндальным чаем и два бумажных стаканчика. Этот простой, почти бытовой жест в обстановке их опасной работы в «Тихом фронте» выглядел невероятно трогательно.Они сидели на самом краю парапета, свесив ноги в бездну. Сяо пил чай мелкими глотками, и Люмин видела, как постепенно разглаживается морщинка у него между бровей. — Почему ты выбрала меня? — вдруг спросил он, не глядя на неё. — Я не умею шутить, как Аякс, и не обладаю мудростью Чжун Ли. Я лишь... тень. Люмин поставила свой стакан на бетон и подвинулась ближе, так что их плечи соприкоснулись. Она осторожно коснулась его щеки, заставляя его золотистые глаза встретиться с её взглядом. — Потому что в твоей тени я нахожу самый надежный свет, — прошептала она. — И потому что никто другой не смотрит на мир с такой честностью, как ты. Сяо молчал долго, но его рука, до этого неподвижная, вдруг накрыла ладонь Люмин, прижимая её к своему лицу. Это был жест высшего доверия — признание того, что он позволяет ей коснуться своего самого сокровенного «я». В этот вечер на крыше не было громких признаний, но когда Сяо впервые за долгое время позволил себе легкую, почти невидимую улыбку, Люмин поняла: его «тихий фронт» наконец-то сдался. Закат над Ли Юэ в этот вечер был особенно величественным: небо окрасилось в глубокие оттенки золота, пурпура и нежного персика, а облака казались мазками кисти великого художника. Город внизу начал зажигать свои первые огни, но здесь, на высоте птичьего полета, время словно замедлилось. Сяо и Люмин стояли у самого края, окутанные этим мягким, угасающим светом. Ветер стих, оставив лишь ощущение прохлады на коже. Люмин украдкой наблюдала за профилем Сяо: закатное солнце золотило его ресницы и подчеркивало острые скулы, делая его облик почти неземным. — Знаешь, — тихо нарушила тишину Люмин, — Аякс всегда говорит, что ты — самый сложный человек в мире. Но сейчас ты кажешься мне самым понятным. Сяо медленно повернул голову. В его глазах отражалось заходящее солнце, превращая их в два драгоценных янтаря. — Понятным? — он едва заметно качнул головой. — Я сам себя не всегда понимаю, Люмин. Ты — единственная, кто заставляет этот шум в моей голове затихать. Люмин сделала шаг к нему, сокращая и без того малое расстояние. Она осторожно протянула руки и взяла его ладони в свои. Руки Сяо были прохладными и мозолистыми от вечных тренировок и оружия, но Люмин прижала их к своим щекам, согревая своим теплом.Сяо замер. Для него каждое такое проявление нежности было в новинку, но сейчас он не чувствовал желания отстраниться. Напротив, он подался вперед, почти неосознанно ища близости. Он осторожно высвободил одну руку и заправил выбивавшуюся прядь волос Люмин ей за ухо, задержав пальцы на её виске. — Тебе не холодно? — прошептал он, и в этом вопросе было столько искренней, почти детской заботы, что у Люмин перехватило дыхание.Люмин покачала годовой, не сводя с него глаз. — Нет. С тобой мне никогда не холодно. Она приподнялась на цыпочки, а Сяо, словно подчиняясь невидимому притяжению, склонился к ней. Когда их губы наконец встретились, это не было похоже на взрыв или бурю. Это было похоже на первый вдох после долгого погружения под воду — мягко, трепетно и бесконечно правильно.Поцелуй был робким и коротким, наполненным вкусом миндального чая и ароматом вечернего воздуха. Сяо зажмурился, чувствуя, как внутри него рушится последняя стена, которую он выстраивал годами. Он обнял Люмин за талию, притягивая её ближе, пряча лицо в изгибе её шеи и просто вдыхая её запах. — Я... я никогда не думал, что это возможно, — глухо произнес он ей в плечо. — Теперь ты знаешь, что возможно всё, — Люмин ласково гладила его по затылку, перебирая темные пряди.Они стояли так долго, пока последние лучи солнца не скрылись за горизонтом, а на небе не высыпали первые звезды. Для «Тихого фронта» они всё еще были бойцами, но здесь, под защитой ночи, они были просто двумя людьми, которые наконец-то нашли свой дом друг в друге. Когда они начали спускаться с крыши, мир вокруг изменился. Шум Ли Юэ, который обычно раздражал Сяо своей хаотичностью, теперь казался лишь фоновым шелестом, не способным нарушить ту тишину, что установилась между ними после поцелуя. С того момента, как их пальцы переплелись у самого парапета, Сяо больше не размыкал хватки. Когда они шли по узким лестничным пролетам старого здания, он придерживал Люмин, и его рука была надежным якорем. Его ладонь, обычно сжимающая рукоять копья с беспощадной силой, теперь обхватывала руку девушки с невероятной, почти пугающей нежностью.Сяо чувствовал пульс Люмин под своими пальцами, и этот ритм казался ему самой важной музыкой в мире. Он не просто держал её за руку — он словно боялся, что если отпустит хоть на мгновение, всё это окажется лишь наваждением, вызванным магией заката и высоты. Они вышли на освещенные улицы. В свете фонарей Сяо выглядел сосредоточенным, его взгляд постоянно сканировал толпу, но это не была его обычная боевая настороженность. Это был инстинкт защитника, который обрел нечто бесценное. Каждый раз, когда им приходилось обходить прохожих или переходить дорогу, Сяо чуть сильнее сжимал пальцы Люмин, притягивая её ближе к своему плечу. — Ты идешь слишком быстро? — тихо спрашивал он, замедляя шаг. — Нет, Сяо, всё хорошо, — Люмин улыбалась, чувствуя, как его большой палец мерно поглаживает её костяшки. В какой-то момент Люмин попыталась достать телефон из кармана свободной рукой, и на долю секунды натяжение в их соединенных руках ослабло. Сяо мгновенно отреагировал: он не только не отпустил её, но и перехватил её ладонь по-другому, переплетая пальцы в замок так крепко, что между ними не осталось и миллиметра пространства.Он ничего не сказал, но Люмин видела, как он чуть поджал губы, а в его глазах промелькнула тень той самой уязвимости, которую он так тщательно скрывал. Он просто не мог её отпустить. Не сейчас. Когда они наконец подошли к её дому, Сяо остановился у самого входа. Он всё еще держал её руку, глядя на их соединенные ладони так, будто это было величайшее сокровище «Тихого фронта». — Сяо... мы пришли, — прошептала Люмин, мягко коснувшись плечом его руки.Он поднял взгляд, и в нем не было привычной холодности. Только тихая, глубокая преданность. Он поднес её руку к своим губам и коснулся тыльной стороны ладони коротким, почти невесомым поцелуем, по-прежнему не разжимая пальцев. — Завтра, — глухо произнес он. — Я приду за тобой завтра. Люмин кивнула, понимая, что этот «каменный» защитник только что отдал ей ключи от своего сердца. И судя по тому, как неохотно он наконец разжал пальцы, позволяя ей скрыться за дверью, этот путь домой стал для него началом самой долгой и важной дороги в жизни. После душа воздух в спальне был тяжелым от пара и аромата дорогих масел. Чжун Ли, облаченный в длинный шелковый халат глубокого кофейного цвета, сидел перед зеркалом. Его мокрые волосы тяжелым темным шелком рассыпались по плечам. Он медленно, с почти медитативным спокойствием, проводил по ним костяным гребнем, глядя на свое отражение. Аякс же, чей капризный настрой после горячей воды сменился игривой дерзостью, не спешил ложиться. Он нашел в одном из пакетов свою самую провокационную покупку — лакированные черные туфли на тонкой, убийственно высокой шпильке. Чжун Ли услышал сухой, звонкий цокот каблуков по паркету. Он не обернулся, лишь приподнял бровь, наблюдая в зеркале, как Аякс, оставшийся лишь в коротком шелковом халате, который едва прикрывал бедра, дефилирует к нему. Каблуки сделали и без того длинные, натренированные ноги фигуриста бесконечными, подчеркивая каждую линию его икроножных мышц. Аякс подошел со спины и положил руки на плечи Чжун Ли. В зеркале их взгляды встретились: спокойное золото Чжун Ли и мерцающая синева Аякса. — Знаешь, тренер, — прошептал Аякс, наклоняясь к самому уху и обдавая его жаром. — В этих туфлях я выше. И мне кажется, с этой высоты я вижу... как сильно ты сдерживаешься. Рука Чжун Ли с гребнем замерла. Он медленно отложил его на столик. В комнате воцарилась тишина, в которой был слышен лишь ритм их дыхания. — Аякс, — голос Чжун Ли стал на октаву ниже, приобретая ту самую «темную» окраску, которая днем заставляла чиновников дрожать. — Ты надел их, чтобы показать свое превосходство? Или чтобы проверить предел моего терпения? Тарталья не ответил. Вместо этого он медленно провел носком туфли по икре Чжун Ли, намеренно задевая шпилькой край его халата. Это был вызов — прямой, бесстыдный и невероятно сексуальный. — Я просто подумал, что чемпиону полагается стоять на пьедестале, — Аякс дерзко ухмыльнулся, выпрямляясь и заставляя Чжун Ли закинуть голову назад, чтобы видеть его лицо. — А на пьедестале я всегда главный. Чжун Ли медленно поднялся. Теперь, даже на каблуках, Аякс едва сравнялся с ним ростом, но аура Чжун Ли мгновенно заполнила всё пространство, подавляя и подчиняя. Он обхватил Аякса за талию, притягивая к себе так резко, что тот невольно вскрикнул, теряя равновесие на шпильках. — Ты на пьедестале только тогда, когда я позволяю тебе там находиться, — произнес Чжун Ли, и его рука собственнически скользнула ниже, фиксируя Аякса. — А сейчас... сейчас ты спустишься с небес на землю. Он легко подхватил Аякса под бедра, заставляя того обхватить свою талию ногами, и шпильки звучно клацнули друг о друга в воздухе. Чжун Ли понес его к кровати, и в его взгляде больше не было «камня» — только расплавленное золото, обещающее Аяксу ночь, которую он запомнит лучше любого золотого проката. Когда Чжун Ли опустил Аякса на край кровати, в комнате не осталось места для нежности. Атмосфера флаффа и заботы мгновенно испарилась, уступив место первобытному, тяжелому доминированию, которое Чжун Ли сдерживал весь этот бесконечный день. Чжун Ли не стал снимать с Аякса туфли. Напротив, он использовал их как рычаг, грубо разводя колени парня в стороны и вклиниваясь между ними всем телом. Шпильки впились в покрывало, фиксируя Аякса в максимально открытой и беззащитной позе. — Ты хотел видеть мою силу, Аякс? — голос Чжун Ли вибрировал от подавляемой ярости и желания. — Смотри внимательно. Потому что сейчас ты перестанешь быть чемпионом. Ты будешь только моим. Он схватил Аякса за запястья, прижимая их к подушке над головой одной рукой. Хватка была стальной, не оставляющей ни единого шанса на сопротивление. Другой рукой он рванул полы шелкового халата Аякса, полностью обнажая его тело. Свободная рука Чжун Ли не осталась без дела. Пока Аякс пытался справиться с собственным прерывистым дыханием, наставник дотянулся до ящика тумбочки, который открылся с едва слышным щелчком. В тусклом свете свечей блеснула холодная сталь. Чжун Ли достал тяжелые кожаные наручники, соединенные короткой цепью. Не отпуская рук Аякса, он одним резким движением защелкнул их на его запястьях, заменяя свою хватку на холодный плен металла и кожи. Теперь Аякс был окончательно распят на подушках, полностью во власти своего тренера. Затем Чжун Ли извлек изящный стеклянный девайс, внутри которого переливалась таинственная жидкость. — Ты так любишь лед, Аякс, — прошептал Чжун Ли, проводя ледяной поверхностью игрушки по разгоряченной груди парня, вызывая волну мурашек. — Давай проверим, насколько быстро ты растаешь под моим давлением. Чжун Ли медленно, с садистским изяществом, ввел игрушку, заставляя Аякса выгнуться и издать сдавленный всхлип. Контраст между жаром его тела и ледяным холодом стекла сводил чемпиона с ума. Чжун Ли не давал ему привыкнуть, чередуя глубокие толчки с резкими остановками, заставляя Аякса буквально умолять о продолжении. — Смотри на меня, — приказал Чжун Ли, хватая Аякса за подбородок и заставляя встретиться взглядами. — Твое тело принадлежит мне. Твой успех принадлежит мне. Твоя боль и твое удовольствие — тоже мои. Он достал тонкий кожаный стек и короткими, хлесткими ударами прошелся по внутренней стороне бедер Аякса, там, где кожа была наиболее чувствительной. Красные полосы мгновенно расцвели на бледной коже, отмечая территорию, которую Чжун Ли забирал себе. Когда Чжун Ли наконец вошел в него сам, отбросив игрушки, Аякс почувствовал, как мир окончательно рушится. Это была не просто близость — это было тотальное сокрушение воли. Чжун Ли двигался с беспощадной мощью, каждый его удар отдавался звоном цепей на запястьях Аякса. Шпильки лакированных туфель царапали плечи Чжун Ли, пока Тарталья впивался ногами в его спину, пытаясь стать с ним единым целым, раствориться в этой темной, порочной страсти. Чжун Ли накрыл рот Аякса ладонью, заглушая его крики и оставляя ему возможность дышать только через нос, что доводило напряжение до предела. В момент финала Чжун Ли склонился к его уху, его голос был подобен рокоту земли: — Ты мой самый ценный трофей, Аякс. И я никогда не позволю тебе забыть, кому ты принадлежишь. Процесс был лишен прелюдий в привычном понимании. Чжун Ли действовал жестко и стремительно, словно брал штурмом крепость. Каждый его толчок был глубоким и властным, заставляя Аякса выгибаться дугой и судорожно хватать ртом воздух. Аякс, который в начале пытался сохранять свою дерзкую ухмылку, быстро потерял контроль. Его голова закинулась назад, из горла вырывались сорванные, хриплые стоны, а в глазах стояли слезы — не от боли, а от той сокрушительной мощи, с которой Чжун Ли заполнял его мир. Каблуки туфель ритмично стучали по изножью кровати, создавая дикий, порочный аккомпанимент к их соитию. — Проси, — приказал Чжун Ли, наклоняясь к самому уху Аякса и прикусывая мочку до крови. — Проси меня не останавливаться. И Аякс просил. Он бредил, шептал имя своего наставника, впивался ногтями в его плечи (там, где рука Чжун Ли на секунду ослабляла хватку), полностью растворяясь в этом грубом, животном акте обладания. В кульминационный момент Чжун Ли еще сильнее прижал Аякса к матрасу, нависая над ним как карающее и одновременно дарующее блаженство божество. Его аура в этот миг была чернее ночи, а взгляд — ярче расплавленного золота.Когда всё закончилось, в комнате повисла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только их хриплым дыханием. Аякс лежал полностью опустошенный, его тело всё еще вздрагивало от фантомных толчков, а на бедрах уже начали проступать багровые следы от тяжелых ладоней Чжун Ли.Чжун Ли медленно отстранился, поправляя свои растрепанные волосы, и посмотрел на своего «лиса» сверху вниз. В этом взгляде была победа — окончательная и бесповоротная. Он наклонился и запечатлел на лбу Аякса собственнический поцелуй. — Вот теперь ты расслабился, — негромко произнес он, и в его голосе снова прорезалась та самая монументальная уверенность. Аякс, чей разум окончательно затуманился от смеси боли и наслаждения, почувствовал, что этот шквал лишь распалил в нем первобытный голод. Несмотря на дрожь в мышцах и тяжесть наручников, он дерзко вскинул голову, глядя на Чжун Ли сквозь пелену выступивших слез. Синева его глаз потемнела, становясь похожей на бездонный океан во время шторма. — Это всё?.. — выдохнул он с хриплым смешком, облизывая пересохшие губы. — Я думал, «Монументальный» Чжун Ли способен на большее, чем просто пара отметин. Покажи мне, как глубоко ты можешь зайти. Этот вызов стал последней каплей. Лицо Чжун Ли окаменело, а в золотых глазах вспыхнуло нечто по-настоящему пугающее. Он не просто принял вызов — он решил окончательно сокрушить остатки сопротивления своего ученика.Чжун Ли резко развернул Аякса на живот, заставляя его уткнуться лицом в подушки. Цепь наручников натянулась до предела, когда тренер закрепил её за изголовье кровати. Теперь Аякс был не просто связан — он был зафиксирован в позе абсолютного подчинения, лишенный возможности даже видеть своего мучителя. — Ты сам этого захотел, — голос Чжун Ли превратился в ледяной рокот. — Раз тебе мало моей страсти, ты познаешь мою одержимость. Чжун Ли достал из ящика длинную черную ленту из плотного шелка и туго завязал Аяксу глаза. Тьма окутала чемпиона, обостряя все остальные чувства до предела. Теперь каждый звук, каждый запах и каждое прикосновение стали в десятки раз сильнее. Он почувствовал, как Чжун Ли медленно капает горячим воском свечи на его лопатки и поясницу. Аякс вскрикнул, выгибая спину, когда обжигающий жар сменялся резким холодом застывающего парафина. Это была высшая степень темной романтики: Чжун Ли «клеймил» свое золото, превращая его тело в холст для своих желаний. Затем последовало нечто более порочное. Чжун Ли использовал тяжелый кожаный кляп-шарик, лишая Аякса возможности членораздельно говорить. Теперь из горла парня вырывались лишь приглушенные, утробные звуки, полные мольбы и экстаза. Чжун Ли вошел в него снова, но на этот раз без тени пощады. Это был медленный, изматывающий ритм, каждый толчок которого вбивал Аякса в матрас. Чжун Ли одной рукой сжимал его горло — ровно настолько, чтобы вызвать сладкое головокружение от нехватки кислорода, а другой продолжал наносить резкие, хлесткие удары стеком по его ягодицам. Шпильки лакированных туфель, которые Аякс так и не снял, теперь беспорядочно били по простыням в такт движениям Чжун Ли. Это было торжество доминирования: великий чемпион мира был сведен до состояния дрожащего, скулящего существа, которое живет только по воле своего хозяина.Когда Чжун Ли наконец сорвал повязку с его глаз, Аякс выглядел полностью уничтоженным. Его взгляд был расфокусирован, а на лице застыла маска блаженного безумия. Чжун Ли наклонился к его уху и, прежде чем вынуть кляп, прошептал: — Теперь тебе достаточно? Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть даже собственное имя? Аякс лежал, распластанный на простынях, тяжело дыша через кляп, но его взгляд, едва Чжун Ли снял повязку, приковался к наставнику. Чжун Ли выпрямился над ним, сбросив халат. В тусклом свете спальни его тело казалось отлитым из темной бронзы. Аякс завороженно смотрел на безупречный пресс тренера: каждая мышца была рельефной, четко очерченной, перекатывающейся под кожей при каждом движении. Живот Чжун Ли был воплощением силы и контроля, а темная дорожка волос, уходящая вниз, сводила Аякса с ума. Для Тартальи этот вид был мощнее любого стимулятора. Он чувствовал, как возбуждение пульсирует в нем, концентрируясь в паху. Несмотря на изнеможение, его половой орган был до предела напряжен, болезненно требуя разрядки, которую Чжун Ли намеренно затягивал. Чжун Ли медленно опустил взгляд ниже живота Аякса. Его золотые глаза хищно сузились, когда он увидел, в каком состоянии находится его «лис». Половой орган Аякса дрожал от нетерпения, а головка была влажной от обильной смазки. — Посмотри на себя, — голос Чжун Ли прозвучал как рокот надвигающейся бури. Он протянул руку и медленно, едва касаясь кончиками пальцев, провел по самому стволу, заставляя Аякса выгнуться и издать приглушенный кляпом стон. — Ты так отчаянно нуждаешься в разрядке, не так ли? Твое тело буквально кричит о том, как тебе плохо без моего прикосновения. Чжун Ли обхватил его орган полностью, сжимая ладонь так крепко, что Аякс зажмурился от острого удовольствия, граничащего с болью. Наставник начал медленные, издевательски размеренные движения, то ускоряясь, то почти останавливаясь, доводя Аякса до грани и снова сбрасывая его в бездну ожидания. — Ты не получишь финала, пока я не решу, что ты достаточно усвоил урок, — прошептал Чжун Ли, глядя, как Аякс отчаянно толкается бедрами в его ладонь, пытаясь ускорить неизбежное. — Терпи. Твое наслаждение — это тоже моя дисциплина. Чжун Ли внезапно прекратил стимуляцию, оставив Аякса на самом пике, дрожащего и умоляющего взглядом о финальном рывке. Чжун Ли медленно убрал руку, оставляя Аякса на грани мучительного обрыва. Вид того, как чемпион мира, всегда такой дерзкий и неудержимый, теперь скулит, беспомощно толкаясь бедрами в пустоту, вызывал у него холодное торжество. — Раз ты хочешь финала, ты его заслужишь, — Чжун Ли отстранился, садясь в изголовье кровати и опираясь спиной о резную спинку. Его пресс в полумраке казался еще более рельефным, а взгляд — абсолютно непроницаемым. Он не стал снимать наручники, лишь отцепил цепь от кровати, позволяя Аяксу сесть. — На колени, — приказал он, указывая на пространство между своих ног. — Медленно. Каждое резкое движение отдалит твою разрядку еще на десять минут. Аякс, тяжело дыша и едва удерживая равновесие на каблуках в такой позе, послушно сполз на пол. Его колени коснулись ковра, а взгляд замер на уровне того самого безупречного живота Чжун Ли. — Теперь, — Чжун Ли положил руку на затылок Аякса, зарываясь пальцами в рыжие пряди, — докажи, что ты умеешь слушать не только музыку на льду, но и своего хозяина. Твои руки заняты, используй то, что осталось. Аякс понял без слов. Он подался вперед, лаская губами и языком твердые кубики пресса Чжун Ли, спускаясь ниже, к линии волос. Каждый его вдох был пропитан запахом сандала и табака. Он действовал отчаянно, пытаясь угодить, но Чжун Ли то и дело оттягивал его за волосы назад, заставляя замирать. — Слишком быстро. Начни сначала, — ледяным тоном произносил тренер. — Твоя несдержанность — причина твоих падений. Покажи мне контроль. Это была изощренная пытка: Аякс изнывал от собственного возбуждения, которое пульсировало в такт его сердца, но был вынужден доводить Чжун Ли до пика, игнорируя собственные потребности. Он терся напряженным пахом о бедро наставника, ища хотя бы малейшего облегчения, но рука Чжун Ли на его шее была неумолима. — Ты чувствуешь это, Аякс? — Чжун Ли наклонился к нему, его голос вибрировал от сдерживаемого рычания. — Твое тело полностью подчинено мне. Каждое сокращение твоих мышц, каждый вздох... Если я сейчас прикажу тебе остановиться и лечь спать так, ты это сделаешь. Потому что ты знаешь: я — твой единственный закон. Аякс поднял на него глаза, полные слез и безумного обожания. Из-за кляпа он мог только нечленораздельно мычать, но в этом звуке была вся его преданность. Он уткнулся лбом в колено Чжун Ли, мелко дрожа всем телом.Чжун Ли наконец вынул кляп, и Аякс тут же сорвался на хриплый шепот: — Пожалуйста... Чжун Ли... я сделаю всё... просто позволь мне... Чжун Ли медленно выдохнул, глядя на то, как его чемпион, его гордый «лис», окончательно сломался под тяжестью дисциплины и собственного вожделения. В золотых глазах наставника мелькнуло нечто похожее на милосердие, но оно было таким же тяжелым и властным, как и его гнев. — Смотри на меня, Аякс, — приказал он, и этот голос заставил Тарталью вскинуть голову, впиваясь взглядом в лицо наставника.Чжун Ли не стал снимать наручники, оставив запястья Аякса скованными, но его правая рука медленно и уверенно обхватила напряженный, пульсирующий орган парня. Аякс вскрикнул — звук вышел хриплым, надтреснутым, полным накопленного за ночь отчаяния. Контакт с кожей Чжун Ли после долгого ожидания показался ему ударом молнии. Чжун Ли начал двигать рукой — не быстро, но с сокрушительной силой, плотно сжимая ладонь и не давая Аяксу ни единого шанса отвести взгляд. — Только в мою руку. Только когда я позволю, — шептал Чжун Ли, и его большой палец методично проходил по влажной головке, доводя Аякса до точки невозврата. Аякс чувствовал, как мир вокруг схлопывается до этой горячей ладони и золотых глаз напротив. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а тело вытянулось в струну. Каблуки туфель, в которые он всё еще был обут, со скрипом впились в ковер. — Сейчас, — коротко бросил Чжун Ли.В этот миг Аякс сорвался. Из его горла вырвался громкий, протяжный стон, переходящий в бессвязный хрип, когда он начал изливаться в ладонь Чжун Ли мощными, частыми толчками. Он смотрел в глаза тренера, видя в них свое отражение — поверженного, подчиненного, но бесконечно счастливого в своем падении чемпиона. Горячая жидкость заполняла руку Чжун Ли, стекая между пальцев, но наставник не отстранился, продолжая сжимать его до самого последнего сокращения мышц. Когда всё закончилось, Аякс бессильно уткнулся лбом в колено Чжун Ли, мелко дрожа. Его дыхание было рваным, а лицо — мокрым от слез и пота. Чжун Ли медленно вытер испачканную руку о шелковый халат Аякса, словно запечатлевая на нем последний знак своей собственности. Он мягко, почти нежно коснулся рыжих волос парня, перебирая их. — Ты хорошо справился, — тихо произнес он, и в этой скупой похвале для Аякса было больше смысла, чем во всех золотых медалях мира. — Теперь ты можешь спать. Чжун Ли подхватил его на руки и перенес на кровать, наконец снимая наручники и туфли. Аякс уснул мгновенно, едва его голова коснулась подушки, а Чжун Ли еще долго сидел рядом, охраняя его сон и осознавая, что этот «катастрофический» парень теперь связан с ним узами куда более крепкими, чем любые контракты.