Глава I. Часть I: Избежать нельзя столкнуться.

***

Несколькими годами ранее.

2017 год.

— Тебе не стоило лгать ему. Даже во благо, —женский голос разрезал тишину между двумя молодыми людьми, что сидели так уже добрых тридцать минут. — Я знаю, Эме. А что мне оставалось, скажи? Сказать отцу о том, что не вышло?! Что все наши совместные мечты почти сбылись, но ему не хватает самой малости, чтобы лицезреть наши старания?! — юноша срывался. Эсме не осуждала его. Никогда не осуждала. Она просто позволяла ему злиться, срываться, говорить то, что он не мог сказать больше никому. Они просто смотрели друг на друга. Она — с печальной, уставшей улыбкой. Он — так, будто держался из последних сил. Он, как и всегда, лишь молча уткнулся лицом ей в плечо. Она гладила его по волосам и они сидели так еще какое-то время, пока его внутренняя боль не поутихнет. Она не уйдет совсем. Просто станет тише. Эме старалась быть рядом в особо острые моменты, когда Шарлю необходимо было немного такого родного, тихого понимания.

***

Шум и галдеж публики всегда выматывали девушку. Она любила свою работу во всем, кроме этого. Сенсорная перегрузка часто преследовала ее в подобные моменты, когда наплыв людей вокруг был совсем уж невыносимым. Она знала, на что шла. Знала, с кем ей предстояло столкнуться и мысленно отрепетировала интервью у себя в голове немыслимое количество раз. Что было странным. Когда-то они буквально росли вместе и ужинали в семьях друг друга, что же изменилось? Рослый мужчина, которого ей назначили и буквально вручили у входа в паддок, всеми силами старался отгородить ее от огромной толпы. Кажется, люди узнавали ее, чему Эсме была искренне удивлена и недовольна. Мать Шарля, Паскаль Леклер, часто выкладывала фотографии сыновей вместе с одной несносной девчонкой, что на каждой фотографии корчила лицо или ставила рожки одному из братьев-Леклеров. Но это вскрылось лишь недавно, когда личная жизнь Шарля снова начала бурно обсуждаться в сетях. Эсме Синклер давно перестала быть просто девочкой с фотографий семьи Леклер: куча интервью в “новом” формате, известные всем люди, приглашения на гала-вечера и даже парочку съемок для журналов, где интервью брали уже у нее. Да, пока ее давний друг отсутствовал в ее жизни, она не теряла времени даром. Теперь в Монако и ее имя звучало громко. И именно поэтому сегодня она здесь как официальный представитель Sky Sports и почетный гость в гаражах Феррари с личным пропуском. Рано или поздно они должны были столкнуться. Столько лет молчания и отдаления очевидно оставило в них обоих огромную дыру и желание со всем разобраться. Или, возможно, только одна сторона этого хотела и проявляла. И ею была точно не Эме. Наконец преодолев огромную толпу, которая словно желала поглотить девушку полностью, она вдохнула полной грудью уже в красных гаражах итальянцев. Но и это облегчение продлилось недолго. — Синклер, сколько лет! Не узнал тебя без твоего “фирменного” выражения лица. Как тогда, в юности. Эме сильно зажмурила глаза, надеясь, что это просто галлюцинации на фоне ее недосыпа и огромного количества кофеина в организме. Но сама идея надеяться на подобное—бред. Ведь Артур, как младший пилот "Ferrari Academy" и младший Леклер по совместительству, мелькал здесь на каждом шагу. Конечно, они бы столкнулись. — Артур, доброе утро. А ты не… — Если ищешь своего ненаглядного, то он еще не явился. — Друга, Артур. Мы друзья. По крайней мере, были… — А? Ну, да, я так и сказал. Не придирайся, Эме. Ты всё такая же дотошная. — У меня нет времени. Подскажи, где у вас моторхоум? — Эме, а ты у нас пташка деловая, не так ли? Совсем не узнаю в тебе ту маленькую девочку, за которой Шарль таскался хвостом. Над чем работаешь? — Sky Sports. Что-то вроде “приглашенного лица”. Снимаем проект про Скудерию Феррари. Они сейчас, мягко говоря, у всех на слуху. Так где он? — Кто? — Артур невинно улыбнулся, явно испытывая ее терпение. — А, моторхоум. В конец гаражей, потом налево. Там обычно сидят PR-люди Скудерии. Не промахнешься, у них у всех одинаковое выражение лица, будто они уже заранее устали от вопросов про стратегию. Она только закатила глаза, вспоминая их бесконечные детские перепалки, и уже развернулась, собираясь уйти, как Артур снова заговорил: — Если хочешь избежать толпы, иди через внутренний коридор моторхоума. Там спокойнее. Я помню про твои мигрени. Она обернулась через плечо и благодарно улыбнулась. — Спасибо. Каблуки Эсме глухо стучали по плитке моторхоума, постепенно заглушая шум паддока позади. Здесь было прохладнее, тише. Люди говорили вполголоса, кто-то проходил мимо с ноутбуком и папками, из дальнего конца коридора тянуло кофе. Она машинально опустила взгляд на телефон, открывая расписание на день. Интервью с инженером Ферарри. Съемка в гараже. Разговор с Карлосом. Короткий комментарий от Шарля Леклера. Эсме тихо выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Нет. Только не сегодня. Ей обещали пресс-координатора, ведь без него она просто потеряется в этой гуще коридоров и людей. Но сейчас, стоя в холле моторхоума, она бесконечно оглядывалась в попытках найти нужного человека. — Мисс Синклер? — раздалось со спины. Эсме вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, откашлялась и повернулась уже с улыбкой. — Добро пожаловать. Я от Скудерии, буду вашим координатором на сегодня. Перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти в тёмной рубашке с бейджем и гарнитурой. В одной руке у него был планшет, в другой - стаканчик с кофе, который выглядел как единственное, что удерживало его от полного распада на атомы. — Простите, тут сегодня небольшой хаос. Хотя “небольшой” - это очень щедрое слово для места, где одновременно пытаются провести брифинг, съёмку, интервью и чью-то истерику из-за неправильного цвета полотенец. — Ничего, это еще не хаос. Эсме Синклер, очень приятно. Он коротко улыбнулся и протянул руку. — Лука Беллини. Я покажу вам моторхоум, познакомлю с парой человек и проведу к медиа-зоне. Ваш оператор уже здесь? Эсме кивнула. — Отлично. Тогда у нас есть минут десять до первого интервью. Потом пресс-зона, короткая экскурсия по паддоку, и если повезёт, кто-нибудь из гонщиков будет в достаточно хорошем настроении, чтобы не смотреть на нас так, будто мы лично испортили ему квалификацию. Он жестом пригласил её следовать за собой и уверенно двинулся по коридору. Эсме пошла рядом почти сразу, быстро подстраиваясь под его шаг. Не потому, что растерялась или не знала, куда себя деть. Просто в таких местах лучше сразу держаться рядом с человеком, который знает, за какой дверью пресс-зона, а за какой - чьи-то нервы, стратегические схемы и очень дорогой кофе. Или чей-то старый друг. Девушка никак не могла полностью погрузиться в рабочий процесс. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же: она правда находилась на территории Шарли. И сама же пошла на эту авантюру, сама согласилась на сюжет. А кто бы не согласился? Там фигурировали такие суммы, что даже очень гордый человек ненадолго забывает про свою гордость и идёт подписывать бумаги. А ещё это была Скудерия Феррари. Её любимая команда. Не из-за Шарля, нет. Хотя нет, именно из-за него тоже. Они вместе росли на этих красных машинах, на итальянском гимне после побед, на старых гонках, которые пересматривали так часто, будто это были семейные фильмы. Они оба любили Феррари какой-то ненормальной, слишком искренней любовью. И теперь Шарли был частью всего этого. Их принцем. Неофициальным, конечно. Но попробуй объясни это людям, которые смотрели на него так, будто он лично придумал солнце над Монцей. Или и был этим солнцем. Эсме распирало от гордости. За него, за всё, чего он добился, за то, как органично он здесь смотрелся. Как будто всегда должен был оказаться именно здесь, среди красного цвета, нервов, итальянской речи и вечной борьбы за секунды. Но не здесь. Не для неё. Здесь он был не её Шарли. Здесь он был Шарлем Леклером. Одним из самых известных пилотов в мире. А она была не Эме, которая сидела рядом с ним на ступеньках в Монте-Карло и слушала его бесконечные разговоры про картинг. Здесь она была журналисткой, интервьюером, лицом проекта. И, наверное, именно поэтому ей было так не по себе. Потому что к настоящему воссоединению она не была готова. Они и без того иногда пересекались в Монте-Карло, на каких-нибудь закрытых вечерах, благотворительных ужинах или мероприятиях, куда богатые, красивые и уставшие люди приходят делать вид, что прекрасно проводят время. Каждый раз Эсме находила способ свернуть в другую сторону раньше, чем Шарль успевал подойти слишком близко. Иногда она делала вид, что разговаривает по телефону. Иногда действительно начинала разговаривать. Иногда просто уходила. И каждый раз ей казалось, что он замечает это. Сейчас, похоже, они оба занимались одним и тем же. Потому что за всё утро она ни разу не столкнулась с ним по-настоящему. Хотя моторхоум не был настолько большим, чтобы два человека могли избегать друг друга бесконечно. Рано или поздно одному из них придётся перестать сворачивать в сторону. Но, что странно, пока они так и не пересеклись. И это беспокоило Эсме сильнее всего. Стресс нарастал с каждой минутой ожидания, превращаясь в тяжёлое, вязкое чувство, будто она варится в собственных догадках и заранее заготовленных отговорках — тех самых, которыми она планировала прикрыться, если всё-таки придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Сначала Лука провёл её через главный холл моторхоума. Людей вокруг было слишком много: кто-то шёл с ноутбуком, кто-то с папками, кто-то говорил по гарнитуре сразу на двух языках, будто человеческий мозг действительно был создан для такого издевательства. У одной из стеклянных перегородок Лука притормозил. — Это Джулия Конти, она занимается прессой и аккредитациями. Если Вам вдруг понадобится срочно согласовать ещё одно интервью или найти кого-то из команды, лучше идти сразу к ней. Женщина в красной рубашке подняла взгляд от планшета, коротко улыбнулась Эсме и пожала ей руку. — Наслышана. Вы как раз вовремя, пока тут ещё никто окончательно не сошёл с ума. Эсме усмехнулась. — То есть через пару часов уже поздно? — Через пару часов все начинают ненавидеть друг друга чуть сильнее обычного. Лука двинулся дальше, и вскоре они вышли в более открытую часть моторхоума, где стояли несколько высоких столов, кофемашина и люди с такими серьёзными лицами, будто обсуждали не гонки, а судьбу мировой экономики. — Там инженерная группа, туда лучше не лезть без причины, — тихо сказал он. — Особенно перед сессиями. Но в этот момент кто-то окликнул Луку по-итальянски, и он отвлёкся буквально на секунду. Эсме повернула голову на голос — и почти сразу встретилась взглядом со своим старым другом. Слава богу, на ней были солнечные очки. Он стоял чуть в стороне у кофемашины, всё ещё в форме команды, с телефоном в руке и таким видом, будто хотел одновременно кофе, тишины и исчезнуть из этого здания хотя бы на полчаса. На секунду он задержал на ней взгляд, будто пытаясь понять, кто она и почему раньше не попадалась ему на глаза. Потом чуть кивнул — скорее автоматически, чем из вежливости. Лука проследил за её взглядом и негромко выдохнул: — Только не говори, что ты сейчас пойдёшь знакомиться сама. Мне потом это как-то объяснять.