Глава I. Часть II: Мисс Синклер — это Вы?

Mi seppellirai lassù in montagna

O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao

Mi seppellirai lassù in montagna

Sotto l'ombra d’un bel fior.

***

Карлоса ей обещали через десять минут. Прошло почти двадцать. Эсме стояла у двери одной из переговорных комнат, лениво листая расписание в телефоне уже, кажется, в шестой раз. Будто если смотреть на него достаточно долго, чужая наглость внезапно перестанет существовать. Из-за двери доносились голоса, чей-то смех и раздражающе бодрый тон интервьюера. Рядом с ней стоял Лука, всё сильнее напоминая человека, который заранее готовится к катастрофе. — Обычно всё идёт спокойнее, — пробормотал он, хотя по его лицу было видно, что сам он в это не верит. — Вы сейчас защищаете их или себя? — сухо спросила Эсме, даже не поднимая взгляда от телефона. — И тех, и других. Она наконец убрала телефон в карман и скрестила руки на груди. — Сколько их там? — Трое. Испанское издание, оператор и продюсер. Они должны были закончить ещё минут пятнадцать назад. Эсме медленно выдохнула через нос. — Значит, пора напомнить им, что чужое расписание существует. Лука сразу напрягся. — Мисс Синклер, прошу, только давайте без… Она уже сделала шаг к двери. — Всё в порядке. Я ведь тоже своего рода дипломат. Три коротких стука. Дверь открылась почти сразу. Внутри действительно сидели трое. Оператор, девушка с микрофоном и мужчина лет сорока с бейджем какого-то испанского издания. За их спинами, заметно уставший от происходящего, сидел Сайнз-младший. Эсме окинула комнату взглядом. Люди, техника, часы, чужое время, которое уже давно стало её проблемой. Улыбка появилась почти сразу. — Простите, что прерываю. Не люблю вмешиваться в чужую работу. Особенно когда люди так увлечены. Мужчина нахмурился. — Мы почти закончили. — Верю, — спокойно кивнула Эсме. — Но вы уже сидите здесь почти двадцать минут сверх своего времени. Повисла короткая пауза. Та самая, когда все понимают, что конфликт уже начался, но пока ещё делают вид, что это просто разговор. — У нас был подтверждённый слот, — начал мужчина. — И у меня тоже, — мягко перебила его Эсме. — Который вы сейчас съедаете. Она сделала ещё шаг вперёд. — Давайте так. Я не стану разбираться, что за накладка произошла и почему вы перепутали время. Вы отдаёте мне остаток этого слота и своё окно с Карлосом позже. Мужчина непонимающе моргнул. Эсме улыбнулась чуть шире. — А я не мешаю вам забрать Ферстаппена после обеда. Насколько я помню, у вас с ним как раз окно почти сразу после пресс-зоны. Так что давайте считать это взаимным обменом, — снова до одури вежливая улыбка и легкий наклон головы вбок, — Вы уже испортили мой график. Но я, так и быть, не буду из-за этого усложнять вам жизнь. В комнате стало заметно тише. Даже Карлос перестал выглядеть уставшим и теперь с явным интересом наблюдал за происходящим. Люди обожают чужие переговоры, когда сами не находятся по ту сторону стола. Мужчина переглянулся со своей командой. — Это не совсем… — Это очень честно, — всё так же спокойно перебила его Эсме. — Вы уже залезли в моё расписание. Я просто перестраиваю ваше. И, прошу заметить, щедро дарю вам дополнительное время с Максом. Моё время. Тишина затянулась ещё на пару секунд. Потом мужчина тяжело выдохнул и коротко кивнул. — Хорошо. Эсме улыбнулась так, будто другого ответа и не ожидала. — Прекрасно. Тогда я забираю Карлоса сейчас. Дверь закрылась чуть резче, чем это принято в “профессиональной среде”. В комнате на секунду повисла тишина — не комфортная, а такая, где все мысленно пересчитывают, где именно они ошиблись в переговорах о собственной жизни. Карлос всё ещё сидел на своём месте. Он выглядел так, будто только что стал свидетелем чего-то, что не входит в стандартный список “обычного медиа-дня”. Не скандал, не конфликт — скорее аккуратный разбор системы на части, без повышения голоса. Он чуть наклонился вперёд, упёрся локтями в колени. — Окей… — тихо сказал он, с лёгкой, почти неверящей улыбкой. — Это было… быстро. Эсме уже проходила к свободному стулу напротив него, как будто ничего не произошло. Сумка — рядом. Телефон — в сторону. Полный рабочий режим. — Извиняюсь за задержку, — спокойно сказала она. — Продолжим? Карлос моргнул. Пауза. И только потом, всё ещё с тем же выражением лёгкого шока: — Да. Конечно. Он чуть покачал головой, как человек, который только что пересобрал в голове представление о том, как вообще устроен медиа-мир. — У Вас… всегда так? Эсме подняла взгляд, спокойно, без улыбки “для камеры”. — Нет, — коротко ответила она. — Сегодня я в хорошем настроении. И это, возможно, было самое тревожное, что он услышал за весь день. — Было что-то интереснее моего сюжета конкретно для вашей команды? Или так, банальщина? — с прищуром спросила она, как бы просто интересуясь, но с лёгким намёком на стёб. Испанец коротко усмехнулся, чуть откинувшись назад. — Всё как обычно. Простите, Эсме, я без своего менеджера как без рук. Его позвал руководитель команды, а я даже не знал, что интервью у меня с вами. Он просто сказал: “интервью”. Ни больше, ни меньше. Эсме чуть повернулась, уже не к Карлосу напрямую, а в сторону двери. — Оператор здесь? Из коридора кто-то откликнулся, и почти сразу в комнату зашёл её оператор с камерой и кейсом для оборудования. Он молча кивнул ей, будто уже понял, что сегодня лучше лишних вопросов не задавать. — Ставим здесь, — спокойно сказала Эсме, указывая на угол комнаты. — Чуть ближе к свету. Карлос наблюдал за этим с лёгким интересом, всё ещё не до конца вернувшись в “нормальный медиа-день”. Оператор быстро разложил оборудование, поставил камеру и проверил звук. — Диктофон тоже? — уточнил он. — Да, — кивнула Эсме. — Дублируем аудио. Она достала свой диктофон и положила его на стол между ними. В этот момент дверь снова приоткрылась. — Я могу остаться? — раздался голос Луки. Он стоял в проходе с тем самым выражением человека, который очень хочет быть полезным и очень боится быть лишним. Эсме даже не сразу повернулась. — Мистер Беллини… Пауза. Она чуть наклонила голову, мягко, почти дружелюбно. — Это личный сюжет. Нам нужно немного пространства. Не холодно. Не резко. Просто факт. — И вы будете только отвлекать. Лука понял быстрее, чем она закончила фразу. Кивнул, чуть неловко улыбнулся. — Понял. Я рядом, если что. И исчез за дверью. Эсме снова повернулась к Карлосу, уже полностью в рабочем режиме. На лице — спокойствие. В голосе — контроль. — Хорошо, — сказала она. — Давайте начнём. И на секунду в комнате стало так тихо, будто весь паддок остался где-то очень далеко. Камера уже работала, но Эсме не спешила начинать. В паддоке всегда есть этот странный момент тишины перед тем, как всё снова становится шумом. Она сидела напротив Карлоса, чуть откинувшись на спинку стула, будто давая ему время привыкнуть к тому, что сейчас его не будут “интервьюировать”, а будут с ним разговаривать. Диктофон лежал между ними как формальность, которую никто уже не воспринимал всерьёз. Карлос выглядел чуть собраннее, чем пару минут назад, но всё ещё с остаточным следом хаоса — тот взгляд человека, которого выдернули из одного потока и аккуратно посадили в другой. Эсме чуть склонила голову, оценивая не ответы, а состояние. — Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из другого разговора, — сказала она спокойно, без улыбки “для эфира”. Карлос коротко усмехнулся, на секунду расслабляя плечи. — Почти угадала. Эсме не ответила сразу. Только чуть кивнула, будто фиксируя для себя не факт, а настроение. Оператор за камерой почти незаметно сменил фокус. В кадре стало тише, плотнее. Она откинулась чуть вперёд, опираясь локтями на колени, сокращая дистанцию — не физически, а по вниманию. — У вас в команде сегодня ощущение, что всё происходит одновременно, или это только со стороны выглядит так? Карлос выдохнул через нос, уже входя в привычный ритм размышления, а не заготовок. — Немного и так, и так. День плотный. Эсме слегка усмехнулась — не ему, а формулировке. Как будто “плотный день” вообще что-то объясняет. Она на секунду отвела взгляд в сторону, туда, где за камерой стоял оператор, потом снова вернулась к Карлосу. — Бывают дни, когда ты просто догоняешь происходящее, а не управляешь им? Карлос чуть задумался. Это уже был не стандартный маршрут интервью, и это было заметно по тому, как он подбирает слова. — Да… особенно в середине уикенда. Эсме кивнула, медленно, почти незаметно. Не подтверждая — продолжая. — И ты в такие моменты всё ещё делаешь вид, что всё под контролем? Карлос коротко усмехнулся. — Конечно. Эта пауза после ответа была важнее самого ответа. Эсме не заполнила её сразу — дала повиснуть. Только потом чуть наклонила голову, смотря прямо. — Что сложнее: признать, что что-то идёт не по плану, или продолжать вести себя так, будто план всё ещё работает? Карлос не ответил сразу. И в этот момент интервью перестало быть формальным. Не потому, что не понял вопрос. Скорее потому, что впервые за интервью позволил себе не спешить с ответом. Эсме не торопила его. Только чуть откинулась назад, давая паузе прожить себя до конца. Камера ловила это молчание так же честно, как и слова. Потом Карлос неожиданно усмехнулся. Уже иначе. Легче. Он чуть наклонил голову, будто вдруг сложил два факта в одну картинку. — Мисс Синклер — это Вы? Она чуть приподняла бровь. — С утра была. Карлос коротко улыбнулся. — Кажется, я слышал о вас немного больше, чем ожидал. От своего напарника. На секунду в комнате стало тише. Эсме не изменилась в лице. Только взгляд стал чуть внимательнее. — Это всегда опасная фраза. Особенно когда её произносит пилот Феррари. Карлос тихо усмехнулся. — Я не жалуюсь, мисс. Скорее наоборот. Он чуть расслабился в кресле, впервые за всё интервью перестав выглядеть как человек, которого просто пересаживают из одной комнаты в другую. — Шарль говорил, что вы не совсем делаете “обычные интервью”. Эсме склонила голову набок. — Это комплимент или предупреждение? — Думаю, он сам не определился, — честно признался Карлос. На этот раз она всё-таки улыбнулась. Не для камеры. Просто потому, что формулировка была слишком в духе её Шарли. — Это уже звучит как очень точная характеристика. Карлос кивнул. — Он ещё сказал, что с вами “сложно оставаться в сценарии”. Эсме тихо хмыкнула и опустила взгляд на диктофон. — Я стараюсь не оскорблять сценарии. Просто иногда они первыми начинают. Это же жутко скучно, разве нет? Карлос засмеялся уже открыто. — Как вообще вы с напарником вообще пришли к теме меня? Хотя… — она чуть усмехнулась, будто уже знала ответ. — Новость о сюжете про команду разлетелась по всему миру. И о его руководителе тоже. Так что, наверное, было бы странно, если бы мы ни разу не всплыли в одном разговоре. Мы с ним… старые друзья. — Ага. Я слышал.

***

За месяц до.

Брифинг уже закончился, но никто особо не спешил расходиться. Инженеры что-то обсуждали у экрана, кто-то листал таблицы, кто-то пил уже остывший кофе. Обычная атмосфера команды перед очередным гоночным уикендом. Люди вокруг делали вид, что не устали. Получалось у всех примерно одинаково плохо. Монегаск сидел, откинувшись на спинку стула, и без особого интереса листал новости в телефоне. Рядом Карлос что-то читал в своём, периодически хмыкая себе под нос. Потом Карлос вдруг усмехнулся чуть заметнее. — Тебе покажется забавным. Шарль даже не сразу поднял взгляд. — Что ещё? Карлос повернул телефон экраном к нему. — Феррари согласовали собственный сюжет. Несколько выпусков, съёмки внутри команды, интервью, паддок, личные истории. Всё как люди любят. Шарль пробежался взглядом по экрану и коротко хмыкнул. — Собственный сюжет, да? Смело. И название яркое. Карлос пожал плечами. — Им нравится драматизировать всё, что движется быстрее ста километров в час. Шарль уже собирался вернуть внимание телефону, но всё же спросил: — Кто курирует? — Эсме Синклер, — обыденно ответил Карлос, продолжая читать описание проекта. — Sky Sports пригласили ее для эксклюзивного проекта. Видимо, они решили, что обычных интервью уже недостаточно. На секунду Шарль перестал двигаться вообще. Карлос этого не заметил. Только нахмурился, дочитывая анонс. — Подожди… это же та самая Эсме Синклер? Шарль медленно поднял взгляд. Карлос повернулся к нему уже с куда большим интересом, чем минуту назад. Придвинулся к нему на диване и тогда Леклер обреченно выдохнул, понимая, что от его интереса никуда не деться. — Та самая, да? Из Монте-Карло. Та, о которой ты как-то рассказывал. Шарль ничего не ответил. Карлос посмотрел сначала на него, потом снова в экран телефона. — Теперь многое становится чуть менее случайным. Он открыл фотографию из анонса и развернул телефон к напарнику. На фото Эсме смотрела прямо в камеру с сигаретой в пальцах и тем самым выражением лица, будто мир должен был первым объясниться перед ней. Карлос чуть прищурился. — Это ведь она? Шарль смотрел слишком долго. Потом коротко выдохнул и отвёл взгляд. — Да. Карлос опустил телефон, но интерес уже было не остановить. Потому что люди не смотрят так на экран, если речь идёт о интервьюере. И друзья, к сожалению, слишком часто замечают то, что вообще-то не должны. — Я… рассказывал? Карлос поднял взгляд от телефона и усмехнулся уже совсем по-другому. Не насмешливо. Скорее как человек, который наконец понял, почему некоторые вещи в чужих рассказах звучали слишком подробно. — Шарль, ты однажды двадцать минут объяснял мне, почему она ненавидит, когда к ней подходят со спины. Он чуть качнул телефоном в руке. — И ещё минут десять рассказывал, что она всегда курит, когда нервничает, но делает вид, что это просто привычка. Шарль ничего не ответил. Карлос склонил голову набок. — Так что да. Немного рассказывал. На секунду между ними повисла тишина. — И знаешь, что самое интересное? — уже тише добавил Карлос. — Ты всегда говорил о ней так, будто она либо только что ушла, либо вот-вот вернётся.

***

— Да и с недавних пор особо ярые фанаты сложили два плюс два и сопоставили, что та девочка с его детских фото и видео — это вы, мисс Синклер. Я просто знаю чуть больше. Эсме коротко усмехнулась и отвела взгляд в сторону, будто сам факт того, что люди копаются в чужом детстве, был для неё одновременно раздражающим и совершенно ожидаемым. Люди вообще готовы устроить расследование мирового масштаба из пары фотографий десятилетней давности. Словно у них нет ни работы, ни личной жизни, ни хотя бы сериала на вечер. — Давайте не будем обсуждать мою скромную персону, — спокойно сказала она, снова переводя взгляд на Карлоса. — Я всё-таки здесь ради вас. Сайнз-младший только усмехнулся, будто и не собирался так легко отпускать тему. — Вот видите. Он был прав. Эсме чуть приподняла бровь. — В чём именно? — Вы очень быстро переводите разговор обратно туда, где вам удобно. Она посмотрела на него пару секунд, будто решая, стоит ли вообще удостаивать это ответом. — А вы очень быстро начинаете чувствовать себя слишком уверенно. Карлос тихо рассмеялся и чуть откинулся назад. — Теперь понимаю, почему он говорил, что с вами сложно. — Надеюсь, не в негативном смысле. — Скорее… в опасном. На этот раз Эсме всё-таки улыбнулась. Совсем коротко. Потом вновь вернулась к диктофону, будто напоминая и ему, и себе, что работа всё ещё никуда не делась. — Хорошо. Тогда расскажите мне вот что, — она чуть наклонилась вперёд. — Если убрать камеры, интервью, прессу и всю эту красивую катастрофу вокруг Формулы-1… что в Феррари оказалось совсем не таким, как вы представляли? Карлос уже не выглядел человеком, который отвечает заученными фразами. Он задумался по-настоящему. — Люди, наверное, — сказал он после паузы. — Со стороны Феррари всегда кажется чем-то очень громким. Почти недостижимым. Но внутри всё держится на людях, которые переживают из-за каждой мелочи так, будто от неё зависит конец света. Эсме чуть кивнула. — А зависит? Карлос усмехнулся. — Иногда кажется, что да. Она позволила ему улыбнуться ещё секунду, прежде чем снова чуть сменить угол разговора. — И кто переживает больше всех? Карлос посмотрел на неё так, будто сразу понял, к чему она ведёт. — Хотите, чтобы я назвал имя? — Я просто задаю вопрос. — Конечно. Он коротко улыбнулся, потом всё-таки покачал головой. — Шарль. Имя повисло в комнате слишком естественно, чтобы делать вид, будто оно ничего не значит.