Глава III. Часть I: Станешь моей тенью?

Шарль остановился у входа. На секунду — ровно на ту, которая всегда кажется чуть длиннее нормы — он просто смотрел на неё. Не демонстративно. Не вызывающе. Как будто проверял, что она реальна в этом пространстве, а не очередная картинка с экрана. Эсме не двигалась. И это было не спокойствие. Это было “я уже поняла, что не выйду отсюда через дверь”. И, если честно, в такой ситуации она рассматривает даже окно. Шум съёмочной зоны продолжал жить своей жизнью — кабели, голоса, кто-то что-то обсуждает, но всё это стало фоном, который не имеет права вмешиваться. Шарль сделал шаг внутрь. Потом ещё один. И только когда между ними осталось слишком мало расстояния, чтобы это можно было назвать случайностью, он остановился. И наконец — спокойно, без давления: — Я видел интервью. Вы правда преуспели, мисс Синклер. Понимаю наше руководство. Продюсер и все остальные на площадке недоумённо переглянулись. Что за официоз такой между давними друзьями…? — Спасибо. Для меня честь вести этот проект именно в этой команде, как и для Вас - ездить за неё, — её знающая, но сдержанная улыбка. Их совместная любовь к Скудерии. Девушку накрыл целый ворох эмоций: от тоски и ностальгии до совсем детской, горькой обиды. Она совсем не так представляла их встречу. Она жутко злилась. Злилась, что она прилагала все усилия, чтобы в тот злосчастный 2017 у них всё не рассыпалось, в то время как её лучший друг лишь утопал в жалости к себе и горе. И теперь, даже при всех его “подарках” в будущем (она была уверена, что это точно был он), злость только множилась. Это напоминало ей мать. Недостаток любви и внимания в юности, отсутствие желания разговаривать с юной бунтаркой всерьёз, но потом? Миссис Синклер осознавала ошибки и пыталась восполнить эту отстраненность и холод уже тогда, когда дочь в этом не нуждалась. Но она не хотела проводить такую параллель. Шарль ничего не сказал. И именно это выбивало её из равновесия. Она ведь ждала чего угодно. Неловкой попытки пошутить, вопроса о том, как она вообще здесь оказалась. Может быть, даже привычного «ты опять всё усложняешь, Эме». Но он просто стоял напротив неё и смотрел так, будто пытался понять, где именно между ними всё сломалось. А Эсме ненавидела, когда он делал это. Потому что Шарль всегда умел замечать больше, чем говорил. — Я не хотел прерывать съёмку, — произнёс он наконец. — Не прервали, — моментальный ответ, словно заученный заранее. Она поняла это сразу же, как только слова сорвались с губ. Шарль чуть приподнял брови, но ничего не сказал. Конечно. Он всегда был слишком терпеливым по отношению к ней. Будто излишне снисходительным. В детстве это бесило её больше всего. Она могла десять минут спорить, доказывая свою правоту, а он просто смотрел на неё с этой своей спокойной улыбкой, будто ждал, когда она сама поймёт, что уже проиграла и спорит из чистого принципа. — Вы пришли только ради этого? — вопрос прозвучал холоднее, чем она хотела. Он заметил. Она знала, что заметил. Могла поклясться. Но вместо того, чтобы давить, он просто ответил: — Нет. Пауза. — Я пришёл потому, что услышал тебя. Эме остолбенела. Не потому что фраза была какой-то особенной, а потому, что она была слишком простой. Искренней. Не "Вас", а "тебя". Шарль не успел ничего добавить. — О, Леклер. Времечко найдется? Голос координатора разрезал тишину неожиданно легко. Эсме почти физически почувствовала облегчение, ведь это означало только одно: у неё появился повод снова спрятаться за рабочим лицом. Она почти была готова расцеловать его. Из коридора наконец показался и сам Лука. В одной руке планшет, в другой — телефон, как будто он каким-то чудом умудрялся одновременно решать пять проблем и создавать ещё две. Он остановился, перевёл взгляд с Шарля на Эсме, потом обратно. Короткая заминка. Но достаточная, чтобы оба поняли: он всё заметил. Конечно, заметил. У людей, работающих тут, должен быть отдельный чемпионат по чтению чужих лиц. Иначе невозможно выжить среди пилотов, инженеров и менеджеров, которые способны сказать «всё нормально» с выражением лица человека, который только что похоронил свою мечту. — Нашёл тебя, — продолжил Лука уже спокойнее. — Нам нужно поговорить. И как удачно, Эсме, что Вы тоже здесь. "Вот совпадение-то какое! Словно он не мой координатор, знающий о моем расписании и словно меня не транслировали только что по всему паддоку" — она почти выдала язвительную ремарку, но вовремя прикусила язык. Шарль чуть выпрямился. Вот он. Рабочий режим. Эсме почти с раздражением заметила, как быстро он это делает. Секунда. И перед ней уже не мальчик из картинга, не человек из воспоминаний. Пилот Скудерии Феррари. — Сейчас? — Если бы мог подождать, я бы не искал тебя в медиа-центре. Лука перевёл взгляд на неё. — Мисс Синклер. — Лука. Идеально вежливо. Быть может, вместе с улыбкой слегка натянуто. — Не буду мешать, — произнесла Эсме, почти надеясь, что его «как удачно, что Вы тоже здесь» было всего лишь неловким способом сказать, что он рад её видеть. Она уже сделала шаг в сторону, когда Лука остановил её: — На самом деле, именно вас двоих я и искал. Эсме замерла. Шарль тоже посмотрел на него. Вот это уже было неожиданно. — Меня тоже? — Да. Лука открыл планшет, но прежде чем успел что-либо сказать, за его спиной послышались знакомые шаги. — Я надеялся успеть раньше. Эсме резко обернулась. — Марко? Тот выглядел так, словно последние полчаса одновременно разговаривал по телефону, отвечал на письма и пытался не дать развалиться ещё паре встреч. В одной руке — папка с документами, в другой — стакан давно остывшего жасминового чая, который он, кажется, пил литрами. Эсме никогда не понимала, как можно добровольно выбирать чай вместо кофе в таком хаосе, но Марко был одним из тех людей, которые умудрялись сохранять свои странные привычки даже тогда, когда вокруг всё горело. — Ты… что здесь делаешь? — Ищу тебя. Она недоверчиво усмехнулась. — Поразительное совпадение. Сегодня все решили меня поискать. — Не начинай. — Тогда объясни, почему ты стоишь рядом с Лукой так, будто вы сейчас объявите мне смертный приговор. Марко коротко переглянулся с координатором. Эсме это совершенно не понравилось. Такими взглядами люди обычно обмениваются перед словами «не нервничай». А после них всегда хочется нервничать ещё сильнее. — Хорошо, — спокойно произнёс Марко. — Объясню сразу. Лука молча передал ему планшет. — Руководство проекта хочет изменить формат документального фильма. — Изменить? — Расширить. — Это одно и то же. — Для тебя, возможно. Она тяжело вздохнула. — Продолжай. — Им нужен доступ внутрь повседневной работы пилота. Не только интервью, пресс-конференции и съёмочные дни. Они хотят показать то, что зритель обычно не видит. Эсме кивнула. — Хорошая идея. — Мы тоже так решили. — Прошу прощения, но "мы" — это кто? Марко выдержал паузу. — Я. Лука. Представители Sky Sports. И Феррари, конечно. Она медленно перевела взгляд сначала на него, потом на Луку. — Мне уже страшно. — Пока рано. — Марко. — Для этого проекта нужен человек, который будет сопровождать пилота максимально близко. Пауза. — И этим человеком станешь ты. Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом Эсме очень спокойно спросила: — Кого? Лука посмотрел на Шарля. Марко тоже. И отвечать уже не было необходимости. — Нет. Слишком быстро. Слишком категорично. — Эсме… — Нет. — Ты даже не дослушала. — Дослушала достаточно. — Николя никто не заменяет, — Марко даже не изменился в лице. — Меня это не волнует. — Ты будешь не менеджером, а наблюдателем. Тенью. — Меня. Это. Не волнует. — Это решение уже утверждено. Вот теперь она посмотрела на него по-настоящему. — Что? — Я согласовал это утром. Тишина. — Ты… Она даже не сразу нашла слова. — Ты сделал это, не спросив меня? — Потому что если бы спросил, ты бы отказалась ещё до того, как услышала причины. — Конечно отказалась! — Именно. Девушка сделала шаг к нему. — Это вообще-то называется манипуляцией. — Нет, — спокойно ответил Марко. — Это называется знать человека, с которым работаешь четвертый год. Эсме издала короткий смешок. Без капли веселья. — Прекрасно. Значит, за несколько лет ты так и не понял, что подобные вещи со мной не работают. — Наоборот. Именно поэтому я и не стал предупреждать тебя заранее. Она уставилась на него так, будто не была уверена, ослышалась или нет. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Если бы я рассказал тебе об этом утром, ты бы отказалась ещё до того, как услышала предложение. — Ты опять повторяешься. — Именно. Ты скоро доведешь меня до заикания. На несколько секунд между ними повисла тишина. Марко не пытался её переубедить. Лука тоже молчал. Казалось, оба прекрасно понимали: спорить с Эсме в такие моменты бесполезно. Нужно просто переждать первый взрыв. Это раздражало ещё сильнее. — Вы уже всё решили за меня, — наконец произнесла она тихо. — Поговорили с руководством, договорились между собой, построили планы… А меня решили поставить перед фактом. — Мы хотели предложить тебе возможность, — спокойно сказал Лука. — Нет. Вы хотели поставить меня в ситуацию, в которой отказаться будет сложнее. Никто не ответил. Потому что возразить было нечего. Эсме медленно покачала головой. — Знаете, что самое неприятное? Идея ведь действительно хорошая. Она устало провела рукой по лицу. — Если смотреть на неё как журналист… это, наверное, лучший способ показать, что вообще происходит внутри команды. Не пресс-конференции. Не красивые ролики. Настоящую работу. Она горько усмехнулась. — И именно поэтому я её ненавижу. Шарль всё это время молчал. Он не вмешивался. Разговор шёл не о нём. Вернее, не только о нём. Сейчас перед ним стояла не девушка из детства, а профессионал, которого пытались убедить принять непростое решение. Он слишком хорошо помнил одну её особенность. Когда Эсме чувствовала, что её загоняют в угол, она переставала слышать аргументы. Не потому, что была упрямой. Потому что ей жизненно необходимо было самой решить, что выбор принадлежит ей. Он негромко выдохнул. — Если позволите… Трое одновременно посмотрели на него. Шарль перевёл взгляд на Эсме. — Если единственная причина отказаться заключается во мне… тогда не отказывайся. Она нахмурилась. Он говорил спокойно. Без попытки убедить. Без просьбы. — Не ради меня. Ради фильма. Короткая пауза. — После интервью стало понятно, насколько для тебя это важно. Она ничего не ответила. — Если ты считаешь, что из этого получится хорошая история… не позволяй прошлому испортить то, ради чего ты работала столько лет. Тишина стала почти осязаемой. Эсме смотрела на него несколько долгих секунд. Как же он выводил её из себя. Потому что он снова говорил не о себе. Не оправдывался. Не вспоминал прошлое. Не просил прощения. Он опять делал то, что всегда умел лучше всего: отодвигал собственные чувства в сторону, когда считал, что так будет правильно. И именно из-за этого злиться на него становилось почти невозможно. Почти. — Вы все невозможные люди, — тихо произнесла она. — Это ещё не согласие, — осторожно заметил Лука. — И не отказ, — спокойно добавил Марко, будто уже заранее знал, что именно так всё и закончится. Эсме закрыла глаза, медленно вдохнула и покачала головой. — Дайте мне хотя бы час. Если вы уже успели распланировать мою жизнь, позвольте мне хотя бы сделать вид, что последнее слово всё ещё осталось за мной. Лука впервые за всё время улыбнулся. — Это более чем справедливо. Марко молча кивнул. И только Шарль едва заметно выдохнул. Совсем тихо. Так, что этого, кажется, не заметил никто, кроме самой Эсме. И почему-то именно этот почти неслышный выдох показался ей самым честным, что прозвучало за весь разговор. Эсме первой нарушила повисшую тишину. — Прошу меня извинить. Ни раздражения. Ни улыбки. Только безупречно вежливая интонация, которой она обычно пользовалась, когда очень хотела закончить разговор. Не дожидаясь ответа, девушка развернулась и быстрым шагом вышла из медиа-центра. Стоило тяжёлой двери закрыться за её спиной, как шум паддока снова обрушился на неё привычной волной. Где-то неподалёку механики уже выкатывали оборудование к гаражам. По узкому проходу торопливо прошли двое инженеров, на ходу обсуждая настройки машины. Над трассой раздалось объявление о скором начале практики, и пространство вокруг будто мгновенно ускорилось. Люди двигались быстрее, разговоры становились короче, телефоны звонили чаще. Формула-1 никогда никого не ждала. Эсме машинально поправила ремень сумки и почти сразу прибавила шаг. Главное сейчас было не останавливаться. Если остановится, начнёт думать. А думать ей сейчас совершенно не хотелось. — Синклер, господи. Чуть медленнее, пожалуйста. Голос прозвучал совсем рядом. Она даже не обернулась. — Ты же всё равно догнал бы. Через секунду рядом с ней поравнялся Марко. Руки в карманах, привычно спокойное выражение лица. Казалось, весь окружающий хаос существовал где-то отдельно от него. Некоторое время они просто шли рядом. Без слов. Марко никогда не любил вытаскивать разговор силой. За четыре года он слишком хорошо изучил девушку, чтобы понимать: если начать давить сейчас, она закроется окончательно. Поэтому он молчал. И Эсме почему-то это раздражало сильнее любых уговоров. Она уже почти приготовилась мысленно отбиваться от аргументов, которых всё не было. Наконец Марко нарушил тишину. — Значит, категорическое “нет”. Она коротко кивнула. — Даже обсуждать нечего. Он спокойно принял ответ. Без тяжёлого вздоха. Без попытки переубедить. Без привычного “подумай ещё”. — Хорошо. Всего одно слово. Эсме нахмурилась, украдкой посмотрела на него. — И всё? — А что ты ожидала? — Не знаю. Не этого. — Спора? Она ничего не ответила. Потому что именно этого и ожидала. Марко едва заметно усмехнулся. — Иногда ты бываешь удивительно предсказуемой. Они свернули к главной дорожке паддока. Навстречу пронеслась группа операторов, кто-то едва не задел Эсме плечом, торопливо извинился и тут же растворился в толпе. С другой стороны уже собирались журналисты, ожидая появления пилотов перед заключающей практикой. Жизнь вокруг продолжала нестись вперёд так, будто последних десяти минут вообще не существовало. Марко снова заговорил только тогда, когда шум немного стих. — Ты ведь уже мысленно согласилась. Эсме резко остановилась. — Что? Он тоже остановился. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Марко спокойно выдержал её взгляд. — Тогда почему ты всё ещё думаешь об этом? Она открыла рот. Закрыла. — Потому что это идиотская идея. — Возможно. — Она не имеет никакого смысла. — Возможно. — Я журналист. — Это я уже сегодня слышал. Она раздражённо выдохнула. — Тогда перестань смотреть на меня так, будто уже всё понял. — Но я действительно понял. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Марко пожал плечами. — За четыре года я заметил одну закономерность. Эсме устало прикрыла глаза. — Даже не начинай. — Если ты чего-то действительно не хочешь, ты забываешь об этом через пять минут. Он говорил спокойно. Без нажима. Без желания выиграть спор. Просто озвучивал наблюдение. — А если продолжаешь мысленно спорить… Он не договорил. И не нужно было. Эсме прекрасно знала окончание этой фразы: “…значит, решение уже зацепило.” Она тихо выругалась себе под нос. Не потому, что Марко оказался прав. А потому, что он снова оказался прав. Он не стал добивать. Не улыбнулся. Не сказал своё раздражающе любимое: «Я же говорил». Просто снова пошёл вперёд, оставляя ей выбор: остаться стоять посреди дорожки или догнать его. Через несколько секунд Эсме всё-таки двинулась следом. И именно это Марко счёл лучшим моментом, чтобы окончательно сменить тему. — Кстати, через пять минут тебя ждут обратно. Если собираешься освещать собственное интервью, советую перестать воевать с самой собой. На трассе сегодня будет достаточно людей, которые сделают это за тебя. Эсме тихо фыркнула. — Ненавижу, когда ты оказываешься прав. — Поэтому ты до сих пор меня не уволила. — Не обольщайся. Иногда я очень близка к этому. — Знаю. Но ты ведь меня любишь. И впервые за последние несколько минут уголок её губ всё-таки дрогнул. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы Марко понял: буря никуда не исчезла. Она просто на время сменила направление.