Предисловие

— 1950 год Сенатор Джозеф Маккарти обнародует список предполагаемых коммунистов, работающих в Государственном департаменте США. Начинается Корейская война. Джуди Ху выходит замуж за Фрэнсиса Фонга. — 4 июля 1950 года ЛИЛИ посещает третий ежегодный Пикник в честь Дня независимости, организованный Альянсом американских граждан китайского происхождения, и конкурс красоты «Мисс Чайна-таун». — 1951 год Доктор Цянь Сюэсэнь помещен под домашний арест по подозрению в связях с коммунистами и симпатиях к Китайской Народной Республике. Джуди берет Лили с собой в парк аттракционов «Плейленд-ат-зе-Бич». По делу «Стоумен против Райли» Верховный суд Калифорнии выносит постановление о том, что гомосексуалы имеют право на свободу собраний, в том числе в общественных местах — например, в барах. Предисловие Претендентки на звание «Мисс Чайна-таун» столпились за брезентовой ширмой возле сцены. Пятнадцать минут назад, когда Лили Ху проходила здесь по пути в дамскую комнату, их еще не было, и от этого их внезапное появление казалось почти сверхъестественным. Лили было тринадцать, и она не могла припомнить, видела ли когда-нибудь столько китайских девушек сразу в таком виде: в купальниках и на высоких каблуках, с безупречными прическами и макияжем. Они выглядели такими… американками. Она замедлила шаг. Конкурс вот-вот должен был начаться, и если она задержится, то пропустит выход участниц. Ей следовало вернуться к своим, на расстеленное на траве одеяло перед сценой, но она медлила, стараясь не смотреть на девушек слишком уж открыто. Их было двенадцать. Купальники — белые, черные, цвета морской волны или лесной зелени; закрытые и раздельные. В лучах жаркого полуденного солнца их руки и ноги были обнажены, а блестящие черные волосы — завиты и тщательно заколоты. Ярко-алая помада на губах, пунцовый лак на ногтях, гладкая смуглая кожа. Каждая из них была вариацией на одну и ту же тему. Тонкие каблуки туфель то и дело увязали в мягком дерне. Девушки время от времени поднимали ноги, проверяя, не застряла ли шпилька в сырой земле, — точь-точь как тонконогие оленята в «Бэмби», которые только учатся ходить. На участнице в черном раздельном купальнике были особенно высокие каблуки; когда она переступила с ноги на ногу, правая туфля застряла. Пятка выскользнула из задника, обнажив некрасивое красное пятно там, где обувь натерла ахиллово сухожилие. Девушка нахмурилась, попыталась подцепить туфлю пальцами ног, но на этот раз стопа выскользнула целиком. Круглая розовая нагота пятки, интимный изгиб свода, поджатые в воздухе пальцы… Лили пришлось отвести взгляд: ей казалось, будто она подсмотрела, как женщина раздевается на людях. Загудел микрофон, и мужской голос объявил по-английски: — Добро пожаловать на третий ежегодный пикник в честь Дня независимости, организованный Альянсом американских граждан китайского происхождения, и на конкурс «Мисс Чайна-таун»! На лужайке раздались аплодисменты и приветственные возгласы. Пожилая женщина с планшетом в руках принялась сгонять девушек в очередь за ширмой, готовя их к выходу на сцену. Лили отвернулась и поспешила обратно. — Она разыскала своих в самой гуще толпы. Семья расположилась на колючем старом армейском одеяле, на котором белой краской через трафарет было выведено имя отца: «КАП. ДЖОЗЕФ ХУ». Вокруг теснились другие семьи; все нежились под чистым синим небом, обратив лица к сцене, сооруженной перед главным зданием. Лили увидела, как поднялась мать, потянув за собой четырехлетнего Фрэнки. Отец, оставшийся сидеть на одеяле, подал маме сумку, и они с Фрэнки направились к тропинке, огибавшей лужайку. Дядя Фрэнсис и тетя Джуди, сидевшие рядом с отцом Лили, смотрели на сцену с противоречивыми чувствами: дядя выглядел поглощенным зрелищем, тетя — скептичной. Эдди, другого брата Лили, нигде не было видно; должно быть, до сих пор носился где-то с друзьями. Лили встретила мать на тропинке. — Веду Фрэнки в туалет, — сказала мама. — Там еще осталась жареная курица. Когда Лили шла по траве, кто-то взорвал петарды. Летнее солнце припекало макушку, впитываясь в черные волосы. Здесь, в Лос-Алтосе, стояла настоящая жара — погода для фруктового льда, совсем не то что прохладный, туманный Сан-Франциско. Весь день Лили постепенно избавлялась от слоев одежды, в которые её облачили утром в квартире в Чайна-тауне, и теперь на ней остались только блузка с коротким рукавом и хлопковая юбка. Она жалела, что надела туфли с носками вместо сандалий. Добравшись до своих, она опустилась на колени и выудила из корзинки последний кусок курицы. Её подруга, Ширли Лам, сидела неподалеку со своими родными и замахала Лили, приглашая присоединиться. — Можно я посижу с Ширли? — спросила Лили отца. Тот кивнул. Ведущий как раз начал представлять участниц. Их имена разносились над лужайкой, пока Лили поднималась, сжимая в руке куриную ножку. — Мисс Элизабет Дин! — Мисс Мэй Чин Энг! Лили присела рядом с Ширли на их «одеяло» — старую белую скатерть — и по-дамски подогнула ноги вбок, прикрыв колени юбкой. Ширли наклонилась к ней и прошептала: — Мне больше всех нравится третья — та, что в желтом раздельном купальнике. — Мисс Вайолет Той! — Мисс Наоми Ву! Лили откусила кусок курицы. Кожица всё еще была хрустящей, а мясо — сочным и соленым. Она подставила ладонь, чтобы поймать летящие крошки. На сцене девушки проходили одна за другой. Они вышагивали на каблуках, отчего их бедра соблазнительно качались из стороны в сторону. В толпе послышался свист, а затем смех. — По-моему, девица в черном купальнике слишком уж вульгарная, — заметила Ширли. — Почему? — спросила Лили. — Да ты посмотри на неё! Ведет себя так, будто она голливудская звезда. Ты глянь, как она стоит. — Но они все так стоят. — Нет, она сильнее всех выставляется. Словно считает себя совершенством. На взгляд Лили, девушка в черном ничем не отличалась от остальных, но, вспомнив её босую ногу в воздухе, Лили ощутила за неё странную неловкость. Все конкурсантки улыбались, подбоченясь и гордо расправив плечи. Ведущий объявил, что теперь им нужно пройти по кругу, чтобы судьи могли оценить лицо и фигуру; публика зааплодировала громче. Судьи сидели за столом прямо перед сценой. Лили их не видела, но была о них наслышана. Двое были лидерами общины Чайна-тауна, один — видным местным бизнесменом-европейцем, а четвертым судьей была женщина — «Королева Нарциссов» из Гонолулу. Лили видела её раньше, когда та фотографировалась с поклонниками: на ней было симпатичное платье с цветочным принтом и огромный розовый цветок в волосах. — Смотри, вон моя любимица идет, — сказала Ширли. Девушка в желтом была выше остальных, и её фигура была более женственной, с округлыми формами. Волнистые черные волосы были убраны гребнями, открывая сверкающие серьги-подвески. Когда она проходила по краю сцены, в толпе снова засвистели. На краю она замерла, кокетливо согнув колено и бросив взгляд через плечо. Публика взорвалась овациями, и Ширли восторженно захлопала вместе со всеми. Лили, всё еще державшая в руках обглоданную косточку, со смутным беспокойством отвела глаза. Она не понимала, откуда взялось это щемящее чувство — будто её не должны были застукать за разглядыванием этих девушек. Неподалеку она заметила группу пожилых мужчин из Чайна-тауна; они вальяжно сидели, курили и изучали участниц. Один ухмыльнулся другому, и в этой ухмылке было что-то отталкивающее. Он сделал странный жест левой рукой, словно что-то сжимая, и его приятель хмыкнул. Лили опустила взгляд на куриную косточку, и та напомнила ей ахиллово сухожилие девушки в черном, натертое до красноты жестким краем туфли. — — Давай поднимемся на сцену, — заговорщицки предложила Ширли, хватая Лили за руку и увлекая за собой. — Нам не стоит… — Неужели тебе не интересно посмотреть, каково там? Это казалось опасным, почти бунтарством — хотя и вполне невинным. Послеполуденное солнце стало золотистым и тяжелым; шоу закончилось, и зрители собирали вещи, готовясь расходиться по домам. — Ладно, — согласилась Лили, и Ширли взвизгнула от восторга. Последние несколько ярдов они почти пробежали. У подножия ступеней Ширли резко затормозила, и Лили наткнулась на неё. — Только представь, — мечтательно произнесла Ширли, — каково это — быть «Мисс Чайна-таун». Когда судьи объявили победительницу, в толпе возникли споры. Среди аплодисментов Лили слышала приглушенное неодобрительное гуканье и видела, как лицо выигравшей девушки залилось краской — не то от гордости, не то от обиды. Какой-то мужчина крикнул по-английски в сторону сцены: — Она выглядит, как красотка с плаката, а не как китайская девушка! Лили украдкой взглянула на него: он сидел рядом с тем человеком, который делал непристойный жест. Тот наклонился к кричавшему и хлопнул его по плечу. Они затеяли оживленный спор на тайшаньском диалекте, из которого Лили не поняла почти ничего, кроме слов «красота» и «женщина». — Лили, ты идешь? Ширли уже взлетела по ступеням, и Лили поняла, что отстала. Она взялась за перила — те пошатнулись — и быстро поднялась следом. Микрофонную стойку уже унесли, и сцена была совершенно пуста. Ширли вышла на середину, вихляя бедрами и изображая королеву красоты. Лили нерешительно замерла, глядя, как подруга поворачивается к широкой, пустеющей лужайке. Кто-то свистнул, и Ширли, расплывшись в довольной улыбке, изобразила реверанс. — В следующий раз выберут тебя! — крикнул чей-то голос из толпы. Ширли хихикнула и оглянулась на Лили: — Иди сюда! Посмотри, какой вид. Лили подошла к краю сцены как раз в тот момент, когда вдалеке затрещала связка петард. Солнце было у них за спинами, отбрасывая длинные тени. Ширли по-королевски подняла руку, чтобы помахать, и Лили увидела, как её тень — темная и тонкая — вытянулась по траве. Земля была усеяна пустыми бутылками и смятыми бумажными пакетами, а трава примята там, где недавно лежали тела и одеяла. — Лили! Голос донесся слева, откуда-то из-за сцены. Лили отступила назад и увидела тетю Джуди: та шла по тропинке со стороны парковки и махала ей рукой. — Пора ехать! — крикнула тетя. Лили помахала в ответ и потянула Ширли за рукав: — Нам пора. — Ну, еще минутку, — заупрямилась та. Лили отошла к ступеням, а затем снова обернулась. Ширли всё еще стояла на краю, вглядываясь в лужайку. Волосы на затылке сияли в лучах солнца, а лицо оставалось в тени. Профиль её носа и губ был еще совсем детским, нежным. Но грудь уже начала наливаться, а талия была перехвачена поясом платья, чтобы подчеркнуть едва заметный изгиб бедер. Лили невольно подумала: неужели именно так и должна выглядеть китайская девушка?