Глава 9. Неволшебник

      В эту тёмную, тёмную ночь в конце августа шёл ливень. Горизонт сверкал далёкими молниями, осколки грома временами достигали башни Гриффиндора. Сама башня была почти пуста; не считая пары вернувшихся раньше времени студентов, в ней жила только декан факультета, Минерва МакГонагалл.       Чердак башни, на который вела полуразрушенная винтовая лестница, имел репутацию «злачного места». Здесь играли в плюй-камни на деньги, здесь курили, здесь устраивали попойки и дуэли, сюда же бегали пообжиматься парочки старшекурсников, если все души и кладовки оказывались заняты. Единственным потенциальным источником света здесь могло быть только одинокое узкое оконце со сломанной рамой; сейчас, за полночь, на чердаке царила полнейшая, непроглядная тьма.       И эта тьма переругивалась.       — Литтл Джи, ты уверен, что Чёрную Метку так рисовать надо?       — Да, Биг Ди, я у Снейпа спросил!       — И Снейп сказал тебе, что змея выползает из волосатой задницы? Так и сказал?       — Нет, Рон, он сказал другое. Это такой концепт. Не отвлекай меня, скоро зелье кошачьего зрения выветрится, уже глаза напрягать приходится... Меня и так с этой дряни немилосердно тянет блевать. А если я заблюю всё сущее, никому от этого лучше не станет. Биг Ди, кинь серебряный баллончик, блик сделаю на булке!       — Серебряный я исписал.       — Тогда белый. Тихо! Рон, кому сказано, хватит ржать! Идёт кто-то. Под мантию, быстро!       В зёве дверного проёма, ведущего на винтовую лестницу, показался неверный круг магического света. Вслед за светом появилась зелёная палочка в виде азиатского дракона, затем сухая, покрытая коричневыми старческими пятнами рука, а затем и их обладатель.       — Опять пачкают стены, Миссис Норрис, — бурчал Филч, запахиваясь в чёрную мантию. — Опять кто-то пачкает стены, кошечка. Ищи! Ищи, Миссис Норрис! Где они?       Кошка не показывалась. Острый химический запах аэрозольной краски ей сильно не нравился. Филч пнул башмаком попавшийся на дороге обломок половой доски с торчащими из него гвоздями, перешагнул гнилой порог полуобвалившегося чердака, оглядел помещение цепким взглядом бесцветных глаз, посветил палочкой по тёмным углам. Задержался у творения Гарри...       — Так и знал, Миссис Норрис. Опять эти непристойности. Негодники. Эх, были времена, кошечка, когда я брал пучок розог, мочил их в воде, да таких негодников раз десять по тому месту, которое они на стенах рисовали. Времена были лучше, и люди были честнее, потому что воспитывали как надо. А сейчас дурь-то некому выбить из них, права ребёнка напридумывали, вот и рисуют, и рисуют...       С лестницы донеслось недовольное мяуканье.       — Полностью поддерживаю, Миссис Норрис. Ваша правда, и краска сейчас не в дефиците, особенно вот эта, серебряная. Мы такой и не видывали. Должен признаться, хе-хе, идея с Чёрной меткой мне нравится. Как они его. «Волдеморта по волдеморде», хе-хе-хе! Животик надорвать можно... А это глубоко: «Ничья кровь не чиста». Кроме, может быть, крови вашего покорного слуги, хе-хе, чья семья наряду с благороднейшим и древнейшим семейством Мракс восходит к самому Слизерину. Но кого это волнует, кошечка, если ты сквиб?.. Даже стирать жалко эту красоту. Пурифико! Ах, поганцы, бесстыдники, краску зачаровали. Что делать, Миссис Норрис, пойду искать контрзаклятие...       Гарри, Дадли и Рон, затаив дыхание, сидели и смотрели, как Филч вместе с кружком чистого белого света прошёл в трёх шагах от них.       — Окна хоть бы открывали, — пробурчал старик, с трудом распахивая сломанные створки окна и впуская в башню свежий аромат листьев и шум дождя. — Скажи мне, Миссис Норрис, кто красит в помещении с закрытыми окнами?..       Потоптавшись и укоризненно покачав головой, Филч ушёл восвояси. Едва свет его волшебной палочки померк где-то в самом низу лестницы, мальчики дружно выдохнули и стянули с себя мантию.       — Дышать нечем под этой тряпкой, — пожаловался Дадли, вытирая бусины пота с крупного лба и пухлых щёк. — А старикан-то совсем плох стал...       — Ага, — пропыхтел Рон. — Чума, скажи, Биг Ди? Расскажи — не поверят.       — Да вообще! Шипит, как спущенное колесо у велика.       — В смысле — шипит? — не понял Гарри, поправляя пирсинг на ухе и булавки на жилете.       — Шипит — значит, шипит, — объяснил Рон, иллюстративно помахав руками. — Издаёт звук кошки, ну или змеи. У вас в Лондоне это что-то другое значит?       — Вы краски надышались, токсикоманы? — ошалело сказал Гарри, переводя взгляд с Рона на Дадли и обратно. — Правильно Филч сказал, окна-то открыть надо было. А вы — да зачем, и так сойдёт.       — Когда он это сказал? — наморщил лоб Дадли.       — Ты издеваешься, да, кузен?       — Да это ты надышался, мелкий! — пошёл в контратаку Дадли. — Глючится не пойми что. И вообще, это из-за тебя мы в это влипли.       — Гарри, давай перейдём на стенсилы, — взмолился Рон, в отчаянии глядя на испачканные краской руки. — Он уже третий раз нас в угол зажимает. Если мантия слетит, нам крышка!       — Ага, засунет в банку, как Пивза, — поёжился Дадли.       — Ладно, ладно, давайте стенсилы, — вздохнул Гарри. — Настенный активизм делаем быстро, чётко и с минимумом рисков. Захочется просто порисовать — пойдём в ту заброшку.       — Какую заброшку? — переспросил Рон.       — Ну эту, рядом с деревом, которое норовит всем прописать по шее, — объяснил Гарри.       — Ага, — поддержал Дадли. — Скучная развалюха, но порисовать самое то. Даже днём пусто, красота! А тебя чего так перекосило, Рон? Всё хорошо?

***

      Ничего удивительного, что на следующий день Гарри продрал глаза только после обеда. Он завалился спать в одежде и берцах, не удосужившись даже отмыть руки и патлы от краски. Джинсовый жилет и вовсе был покрыт множеством чёрных и белых точек, выдавая его хозяина с головой. Голова Гарри гудела, как с хорошего похмелья, в пересохшем рту стоял химический привкус; похоже, они и правда хорошо так надышались краски.       В гостиной дома Дурслей никого не было. Дядя пропадал в магазинчике канцелярских товаров. Тётя Петуния как раз инспектировала Астрономическую Башню. Одна из двух обитательниц башни, похожая на гибкую стрекозу-коромысло профессор Трелони, вела с тётей настоящую войну за каждое замечание по технике безопасности. Особенно её оскорбило предложение убрать керосиновые примусы и поставить в кабинете прорицания кулер с одноразовыми стаканчиками для чая.       — Вы за кого меня принимаете, дорогая? — возопила Трелони, драматически прижав ко груди худощавые руки с огромными перстнями. — Одноразовый чай? Что дальше, одноразовые карты таро? Одноразовый кристалл? Одноразовые поцелуи без любви?..       Навалив в тарелку остывшего рагу, Гарри подогрел его в микроволновой печи, кинул сверху пару тостов и унёс всю эту гору еды к себе в комнату. За едой ему всегда прекрасно работалось.       На этой неделе Гарри работал над сетевой картой — вернее, над её магической репликой. Ничего особо сложного в этом не было, благо что значительная часть работы уже была проделана в Выручай-комнате.       Дадли тем временем, устав просить брата поставить ему Windows, плюнул и занялся проблемой сам. Спустя почти две недели он уже сумел установить на свой компьютер не только систему, но и все оффлайн-игры, которые у него были, и теперь зло, отчаянно, самозабвенно резался в TES V: Skyrim за каджита-лучника.       Закончив с рагу, Гарри на время отвлёкся от сетевой карты, чтобы пришить на рукав косухи самодельный патч. Подаренная Дадли косуха была раздражающе однотонной, и Гарри стремился заполнить пустые места чем мог: рисунками, заклёпками и нашивками.       Мальчик сделал пару десятков крупных стежков, затянул узелок и обрезал белую нитку ножницами. Вязаная нашивка идеально легла на кожаный рукав косухи. Это была четвёртая за неделю, с надписью DIY OR DIE. Гарри довольно ловко подобрал заклинания, чтобы нашивка вязалась из ниток сама, но процесс всё ещё был раздражающе медленным, около десяти узлов в минуту. Кроме того, у Гарри были некоторые сомнения, насколько связанное заклинаниями подпадает под концепцию DIY.       Покончив с нашивкой, Гарри полюбовался на неё с минуту, закинул косуху на кровать и снова занялся сетевой картой.       Основная проблема состояла в том, чтобы каким-то образом подсоединиться к Интернету, не нарушая работу электронного оборудования магическими возмущениями. В качестве подопытных кроликов Гарри выбрал ничего не подозревающих маглов в пригороде Инвернесса. Магический наземный беспилотник, собранный из детской машинки и одноглазой куклы в качестве веб-камеры, прополз по трассе десятки километров к их дому. Он нёс одну из двух антенн, на которые были наложены Протеевы чары. Чары наложил Флитвик — сам Гарри, как ни бился, сделать этого не смог.       — Не переживайте, Поттер, — успокоил его Флитвик. — Вы абсолютно правы: согласно дидактическим материалам Отдела Магического Образования, это уровень Ж.А.Б.А. Но я, будучи практикующим преподавателем, а не пустоголовым теоретиком из Министерства, никогда не ставил их в программу седьмого курса. Даже самые блестящие мои ученики осилили Протеевы чары лишь в аспирантуре!..       Одолев с помощью Флитвика капризные чары, Гарри обрадовался, но, как оказалось, преждевременно. Его дрон жутко фонил магией. От каждого неосторожного заклинания мальчика, который пытался подсоединиться к Wi-Fi через спутанные Протеем антенны, во всём доме маглов отключалась техника. Глава семейства, большой фанат футбола и «Глазго Рейнджерс», стучал по огромному телевизору с плазменным экраном и ругал электросети на чём свет стоит. Гарри тоже ругался, но по другой причине.       — Да какого чёрта? — разразился он, устроив в очередной раз маглам блэкаут. — Я же чётко дозирую магический сигнал, при этом никакой связи между силой сигнала и силой электропомех нет! Три калибровки, разный результат!..       В дверь постучали.       — Да! — раздражённо рыкнул Гарри в потолок. — Кого там опять принесло?!       — Это я, — сказал Дадли за дверью. — Я невовремя?       — Да нет, — буркнул Гарри, подкатившись на кресле к двери и приоткрыв её. — Заходи, Биг Ди. Прости за шум, я что-то разнервничался на пустом месте и...       Гарри озадаченно замолчал. Дадли стоял перед ним при полном параде, словно тогда, когда они пошли на чай у Флитвику — смокинг, бабочка, сияющие парадные ботинки и лак для волос.

***

      — В общем, — Дадли плюхнулся на кровать Гарри внушительным задом, и кровать заныла. — Я не знаю, к кому ещё пойти с моей проблемой. Родители не поймут. Хагрид поймёт, но неправильно. Я даже сомневался, стоит ли к тебе идти, учитывая твой взгляд на вещи...       — Какой такой взгляд на вещи? — подозрительно спросил Гарри.       — Да ладно, Литтл Джи, — Дадли поморщился. — Можешь водить за нос кого угодно, меня не проведёшь. Ты специально не хочешь поступать в Хогвартс, потому что тогда придётся распределяться на факультеты, а тебе сама идея факультетов кажется идиотской, мягко говоря.       — В общих чертах верно, — признал Гарри. — Но...       — А ещё ты эксплуатируешь желание директора тебя спасти, чтобы не быть под юрисдикцией идиотских школьных правил. Поэтому ты придумал всю эту штуку с вольнослушанием.       — Тоже не буду отрицать, — осклабился Гарри, — но...       — Литтл Джи, ты мой брат, без каких-либо оговорок, — Дадли был серьёзен. — Я разделяю твои идеи и всё такое. Но я не такой, как ты. Меня не напрягает, если нужно следовать правилам, меня прикалывает быть, как ты говоришь, нормисом. Понимаешь?       — Более-менее, — пожал плечами Гарри. — Но...       — Я хочу поступить в Хогвартс.       Гарри опешил.       — Эээ...       — Я хочу поступить в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс», — повторил Дадли. — Я хочу распределиться на факультет, посещать занятия и сдавать экзамены, как все.       Гарри помолчал.       — Биг Ди, я не против, — начал он. — Прости за реакцию, это просто последнее, чего я от тебя ожидал. Я не вполне понимаю, почему ты не сказал мне сразу, но ладно, твоё дело.       — Но ты же...       — Дад, мои заморочки — это мои заморочки. Это как моя куртка. Я ношу куртку при всех, прилюдно, иногда даже хвастаюсь ею, но это не значит, что я хочу всех одеть в такие же куртки. Если кому-то нормально в этой системе с рейтингами и факультетами — о’кей. И потом, это круто, что я буду не единственным волшебником в семье, потому что меня эта сверхответственность сильно напрягает. Что меня реально беспокоит... типа, тебе вообще это разрешат? Это же не рисовать в тёмном углу на стене, учёбу надо много с кем согласовать, все дела...       — Я говорил с профессором Дамблдором, — быстро сказал Дадли. — Сегодня. Сказал, что я хочу изучать магию и что мне нужна его помощь.       — И что он ответил?       — «В Хогвартсе всегда помогали тем, кто просит помощи».       Гарри прыснул.       — Однажды Дамблдор скажет что-нибудь без толкиновского пафоса и Вселенная схлопнется...       — Литтл Джи, я правда, от всей души хочу учить магию, — горячо сказал Дадли. — Я впервые после бокса занимаюсь чем-то, что мне действительно нравится. Я даже когда играл в Скайрим, мне всегда хотелось делать то же, что и мой герой. Колдовать, варить зелья, вот это всё.       — Я только за, Биг Ди. Ты это знаешь. И если с Дамблдором у тебя всё срослось, то ты понимаешь, какая проблема у нас осталась.       Дадли погрустнел.       — Отец, да, — уныло кивнул он. — Я не знаю, как ему об этом сказать. Я просто не знаю. Думаю об этом и не могу понять, что хуже — что он закричит на меня, или, наоборот, не будет кричать...       — Может, мне с ним поговорить? Или подключить тётю?       — Если бы я знал, Литтл Джи, я бы сделал. Но я не знаю. Мне сложно понять, что делать. Я постоянно сомневаюсь, а надо ли вообще, а зачем. Во мне пока борются, как бы, магическое и немагическое... Что такое?       Гарри, широко открыв рот, круглыми глазами уставился на брата.       — Дадли, ты гений.       — Чего? — не понял тот.       — Магическое и немагическое борются! — Гарри вскочил и начал мерить шагами комнату. — Я использую магическое устройство как источник радиоволн. Протеева антенна зачарована по самую макушку. Конечно, у меня ничего не выходит. Надо не уменьшать силу сигнала до минимума, а дистанционно вызывать радиоволны в немагическом предмете. Тогда магическая и немагическая компоненты будут пространственно разнесены, чтобы друг другу не мешать. Мне нужна промежуточная антенна! Но чёрт, надо опять пригнать беспилотник в Хогвартс, вот засада...       Гарри накинул косуху и выбежал из комнаты. Налетел на оградку лестницы, громко выругался и затопал по ступенькам.       — О-о’кей, — протянул Дадли, откинувшись на стену и вытаращив глаза. — Спасибо за поддержку, братишка, выручаешь, как всегда...

***

      На следующее утро Гарри подрыхнуть никто не дал. Дядя Вернон поднял племянника ни свет ни заря и повёл в Запретный лес, на уютную полянку у ручья, окружённую столетними ивами.       Шелестели травы, ухала припозднившаяся дикая сова, стрекотали сверчки, нежно журчал ручеёк. Гарри отчаянно зевал и тёр под очками глаза, по памяти в двадцатый раз собирая и разбирая Глок при свете фонарика. Дядя, подобно ястребу, следил за каждым движением племянника с карманными часами в руках.       — Медленно! — рявкнул он, щёлкнув часами. — Ещё! Волосы собери и заново!       Утренние сумерки мало-помалу начали бледнеть. По земле стелился туман. Горизонт на востоке, над чёрной кромкой Запретного леса ярко заалел. Гарри стоял, обхватив двумя руками неприятно влажную и холодную рукоять пистолета, и пытался прицелиться. От разрывающего ночную тишину хлопка выстрела в ушах начинало звенеть. В двадцати ярдах смутно вырисовывались самодельные картонные фигуры с нарисованными концентрическими кругами. Некоторые фигуры уже зияли дырами, у пары края были изорваны в клочья. Дядя настоял, чтобы племянник стрелял спросонья, в полумраке. «На свежую голову, среди бела дня любой дурак стрелять может», — заявил он.       — Что с тобой, парень? — требовательно сказал дядя, шлёпнув ивовой веткой по шипастым браслетам племянника. — Это никуда не годится. В позапрошлое утро у тебя две из десяти пуль попадали в яблочко. До этого — три из десяти. Сегодня — ноль из десяти. Знаешь, что в Армии полагалось за такую халтуру? Сто отжиманий, парень!       Гарри опустил пистолет.       — Скажите, дядя Вернон, почему вы поехали в Афганистан?       — Её Величество позвала, разумеется, — раздражённо гаркнул дядя, тряся щеками. — Я — слуга Её Величества, королевы Елизаветы Второй из дома Виндзор, сэр. Королева приказывает — моё дело подчиниться. При чём тут это?       — А если бы Дадли так же захотел взять в руки оружие?       Дядя смешался, надул губы и начал теребить усы. Вопрос явно поставил его в тупик.       — Дело это важное и нужное, — буркнул он после минутного раздумья. — И очень достойное. Защищать себя и свою страну надо уметь. Но я против, чтобы Даддерс шёл в Армию. Приказы не обсуждают, парень, их выполняют. А я... — дядя Вернон схватился за голову, — я был молод и глуп, и не хочу, чтобы мой сын эти глупости воспроизводил. Да, сэр, не желаю, и точка! Одно дело — защищать родной дом и себя, совсем другое...       — А если наш дом в опасности, дядя? Прямо сейчас?       Дядя Вернон отвернулся и промолчал. Потом подошёл к молодой иве, на ветке которой висела его кожаная куртка, и облокотился о ствол.       — Дадли хочет учиться в этой чёртовой школе, так, парень?       Гарри сглотнул.       — Он хочет уметь защищаться и защищать вас, дядя, — горячо сказал он. — Если бы проблему можно было решить автоматом, всё было бы намного проще. Но ведь нельзя же. Вы же сами это видите. Врагов много, и я не смогу защитить вас один.       — Правду говоришь, парень, — глухо сказал дядя, не оборачиваясь. — Каждую неделю эти новости. Неволшебники. Женщины, дети, которые понятия не имели, что происходит. Ни малейшего, сэр! Нет того сэра Уинстона, который, как подобает настоящему джентльмену, взял бы на себя смелость им объяснить. Чинуши из Уайтхолла, как обычно, подсиживают друг друга, переливают из пустого в порожнее и заняты откровенным вредительством, а тем временем людей убивают, как овец, мерзавцы этого маньяка. Граждан Соединённого Королевства! Налогоплательщиков! Чьих-то отцов, матерей, жён, мужей!       Дядя Вернон хлопнул пухлой ладонью по древесной коре.       — Сам уже думаю навесить на себя эти чёртовы фляжки, взять в руки эту чёртову палку, и показать этим негодяям, сэр, из какого теста сделан британский солдат. А потом, парень, я вспоминаю, что живу не в сказке, и чёрта с два весь мой опыт поможет в обращении с этой палкой. Я не знаю, с какого конца её держать, чёрт бы её побрал.       Дядя шмыгнул пышными усами и незаметно утёр слезу, скатившуюся по круглой щеке.       — Я могу вас научить, дядя, — тихо сказал Гарри.       Дядя Вернон промолчал.       — Я серьёзно, — продолжал Гарри уже чуть смелее. — Деньги у нас сейчас есть, найдём вам и аккумуляторы, и палочку. Вы меня учите обращаться с пистолетом, я научу вас паре боевых заклинаний, хотя бы обездвижить врага и закрыться щитом. Дамблдор говорил, что знание даже одного боевого заклинания существенно повышает шансы пережить встречу с Волдемортом. В конце концов, главное — просто суметь от него сбежать.       Дядя помолчал ещё минуту. Потом резко сдёрнул куртку с ивовой ветки и начал надевать её, ёжась, словно ему вдруг стало холодно.       — Я подумаю, — наконец пробурчал он. — А Даддерсу скажи, что я разрешаю. Лучше было бы, если бы я сам ему это сказал, но я смалодушничаю, потому что боюсь, что сорвусь и наговорю всякого. Скажи ему, что я против, от всей души против. Скажи, что мне очень-очень жаль, что я не могу защитить его на этот раз. И передай, чтобы этот балбес учился усердно, а не как в школе, иначе я вспомню, зачем у меня на чердаке до сих пор лежит армейский ремень. А теперь пакуй пистолет, парень, и иди домой. Мне пора на работу, уже почти восемь часов утра.

***

      Хогвартс-экспресс прибыл на перрон Хогсмида вечером первого сентября. Школа мгновенно наполнилась оживлённо гомонящими студентами, в коридорах и на лестницах было не протолкнуться. Раздражённый Гарри, устав без пользы таскать с собой скейтборд, оставил его в Выручай-комнате и пошёл искать место потише.       Место потише, разумеется, нашлось. Уже после заката Гарри сидел на балконе Астрономической Башни, пил ароматный обжигающий чай из изящной фарфоровой чашки и смотрел, как утлые лодочки с первокурсниками плывут через Чёрное озеро. С ним рядом сидела профессор Трелони, звеня бижутерией, напевая и болтая над пропастью восхитительными босыми ногами. В отличие от тёти Петунии, Гарри нашёл с ней общий язык мгновенно — профессор, едва взглянув на патлы Гарри, на пирсинг в его ушах, на порванные джинсы и драную футболку, на утыканный булавками, покрытый нашивками и шипами жилет, сразу признала в нём родственную душу.       Дадли настоял на том, чтобы плыть с первокурсниками на лодке. Он хотел всё сделать по правилам.       — Прелесть, правда, Гарри? — профессор Трелони посмотрела на мальчика яркими зелёными глазами, которые круглые линзы очков увеличили до ужасающих размеров. — И никаких одноразовых чаёв, только старые добрые чайные листики, заваренные в старом добром чайничке!       — Да, Трелони, очень вкусно, — признал Гарри, щёлкая языком. — Спасибо большое. У вас здесь прекрасный вид на озеро. Могу понять, почему вы не хотите идти на церемонию распределения...       — Ох, зовите меня Сивиллой, мой мальчик, — профессор Трелони очаровательно улыбнулась белыми зубами, её браслеты и серьги издали мелодичный звон. — Я вам не профессор, вы мне не студент, и мне пока не сорок, так что отбросим эти формальности. Вид просто ошеломляющий, я полностью с вами согласна. В такие лунные ночи, как эта, моё Внутреннее Око раскрывается, как благоухающий цветок черёмухи... А что вас привело в мою скромную обитель, мой мальчик?       — Мне надо собраться с мыслями, — честно ответил Гарри.       — Вы пришли в правильное место, Гарри, — профессор перешла на шёпот. — Здесь собираются растерянные мысли, здесь просыпается дремлющая интуиция, и здесь, мой мальчик, струны грядущего играют музыку для того, кто способен её слышать.       Профессор Трелони поправила огромные круглые очки, тряхнула бронзовыми локонами и легла прямо на камень, вытянув лебединую шею.       — Взгляните в небо, мой мальчик. Звёзды. Галактики. Далёкие планеты, вышивающие нити нашей судьбы на чёрном бархате. Ох, если бы все могли видеть то, что вижу я...       — Ван Гог видел завихрения, — Гарри изо всех сил пытался добавить свой ручеёк в её поток сознания. — Он рисовал их на своей картине «Звёздная ночь»...       — Именно, — профессор Трелони улыбнулась счастливой улыбкой. — Именно, Гарри. Об этом я и говорю. Каких чувств нам не хватает, чтобы видеть и слышать окружающий нас, другой мир? И кто ими наделён? Извечный вопрос. Я так и не смогла показать Северусу то, что видела я. Наше с ним будущее. Увы, некоторые, как кроты, обречены жить на ощупь.       Гарри захлебнулся чаем.       — Кому?!       — Профессору Снейпу, конечно же, — профессор Трелони серебристо усмехнулась. — Я видела нас давно, мой мальчик. Видела нас... чего я только не видела... Но я бессильна ускорить шестерни Судьбы. Лишь когда каждый кусочек мозаики встанет на место, то, что суждено, станет реальностью.       — И что должно исполниться? — поинтересовался Гарри.       — «Угаснет образ лани лишь в пламени войны, и расцветут поляны под поступью весны, и сплавят медь и магию осеннею порой, совьются пряди саги — он останется с тобой», — нараспев сказала профессор Трелони.       — Что это значит?       — Понятия не имею, — профессор Трелони снова поболтала босыми ногами и мечтательно вздохнула. — Порой значение пророчеств и знаков становится ясным лишь после того, как всё сбылось. Почти всегда, на самом деле.       — Удачно вам дождаться, — серьёзно сказал Гарри. Он не сомневался, что ждать Трелони придётся до морковкина заговенья — сложно представить более отличающихся людей, чем Снейп и профессор прорицания.       «Похожи они в одном — играют шекспировские драмы на ровном месте».       — Тому, что суждено, удача не нужна, — профессор Трелони перевернулась на живот и протянула к Гарри изящную руку с длинными пальцами, вооружёнными остро отточенными ногтями. — Вы допили чай, могу я взглянуть на вашу чашечку? Ммм... Я вижу вашу смерть, Гарри. Вы погибнете в бою, мой мальчик. Крылатый конь, конь-солнце — вестник валькирий, собирающих жатву на поле брани...       — Не хотелось бы, — хихикнул Гарри. — Я хотел бы умереть в своей постели, в возрасте восьмидесяти лет, с животом, полным вина, и... впрочем, ладно, это из какой-то другой оперы. Надеюсь, я хотя бы буду старым, как Дамблдор?       — Напрасные надежды, — плаксиво прошептала Трелони. — Тщетные и напрасные надежды, мой мальчик...       Гарри с улыбкой вздохнул и откинул с лица чёрные пряди, которые трепал ночной бриз.       — Валяйте, рассказывайте дальше. Что ещё меня ждёт? Слава? Богатство? Карьера пауэр-металиста?

***

      Гарри приоткрыл тяжёлые золотые двери и ввалился в Большой зал, тяжело дыша и держась за сердце. Профессор Трелони оказалась странным, но довольно увлекательным собеседником, и Гарри совсем проворонил момент, когда первокурсники высадились на берегу под стенами замка Хогвартс. Пришлось бежать.       — Вы не опоздали, мистер Поттер, — проскрипел Филч, который стоял у самых дверей с Миссис Норрис на руках. — Небольшой инцидент в коридоре.       — Сп-спасибо, Филч, — выдохнул Гарри, махнув старику. — Я могу куда-нибудь присесть?       — Я полагаю, вы, как вольнослушатель, можете выбрать любой стол, мистер Поттер, — сухо ответил кастелян. Его глаза под клочковатыми седыми бровями подозрительно буравили испачканный краской жилет Гарри.       Гарри кивнул и прошёлся вдоль факультетских столов. Зелёно-серебряный стол встретил его агрессивно-презрительными взглядами. Красно-золотой — брезгливо-непонимающе. Сине-бронзовый — высокомерно проигнорировал.       — Сюда садись, — замахал ему с чёрно-жёлтого какой-то парень, темнокудрый шотландский атлет с острыми скулами, на груди — значок старосты факультета. — Эй, тебе говорю, панк!       Гарри улыбнулся довольной улыбкой и двинулся к столу Пуффендуя.       — Седрик Диггори, — парень тут же пожал руку Гарри своей крепкой правой, левой тем временем наливая в кубок тыквенный сок. — Держи.       — Гарри Поттер, — пропыхтел Гарри и впился в кубок.       — Я знаю, — осклабился Седрик, пододвигая Гарри тыквенный пирог. — Тебя уже все знают.       — Из-за компьютера?       — Ты на скейтборде гоняешь по Хогвартсу, — объяснил Диггори. — Уизли, староста школы, объявил тебе кровную месть и прямо сейчас готовит запрет скейтбордов, роликовых коньков и досок для сёрфинга. Как будто найдутся идиоты, которые захотят сёрфить в Хогвартсе. Что за слово «компьютер», ты его сам выдумал? Да ладно, неважно. Первокурсники задерживаются, Дамблдор жратву пораньше призвал, чтобы мы не скучали. У тебя есть время наесться до отвала...       — Слушай, а где Люпин? — вдруг спросил Гарри, оторвавшись от почти пустого серебряного кубка.       — Профессор Люпин? — Седрик внимательно вгляделся в преподавательский стол. — Хм, понятия не имею. Вообще должен быть, о смене преподавательского состава старостам ничего не говорили. Хочешь, спрошу?       — Я сам, — Гарри хлопнул Седрика по плечу. — Придержи мне место, пожалуйста, я быстро...       На полпути к преподавательскому столу Гарри столкнулся со Снейпом, который решительно направлялся к выходу.       — Снейп, добрый! А где Люпин?       — Меня не нанимали нянчиться с оборотнями, Поттер, — процедил Снейп и унёсся прочь из зала, недовольно взметнув полы чёрной мантии.       Флитвик, сидевший с самого краю преподавательского стола в детском кресле, был более информативен.       — Ах, вы про профессора Люпина и его, кхм, ситуацию, — вполголоса сказал он, приглаживая волосы. — Да, вы правы, в «Ежедневном Пророке» вышла статья за анонимным авторством. Рита Скитер, конечно же. Её стиль сложно не узнать. Мерзкая интриганка, позор журналистской профессии. Только она могла превратить газетную статью в такую антологию ликанофобных стереотипов... Да, Поттер, простите, я отвлёкся. Сразу скажу — ситуация исчерпана. Профессор Люпин проявил твёрдость духа и не пожелал освободить должность, как того требовали, кхм, отдельные школьные попечители. Профессор Дамблдор написал встречную статью в «Пророк», в которой разгромил аргументы Скитер, обвинил «анонимных авторов» в разжигании ликанофобной истерии и в том, что они своими попытками демонизации дискриминируемого меньшинства работают в интересах Сами-Знаете-Кого. После директор дал большое интервью «Лондонской Пифии», в котором в очередной раз подтвердил верность Хогвартса политике инклюзивности, утверждённой ещё профессором Диппетом.       — Это всё очень здорово, но где Люпин? — настаивал Гарри. — Почему он не на церемонии распределения?       — Позавчера было полнолуние, Поттер, — мягко сказал Флитвик. — Дайте человеку отдохнуть.       Гарри хлопнул себя по лбу, выругался и пошёл обратно к столу Пуффендуя.

***

      Наконец прибыли первокурсники. Снейп с рокотом распахнул золотые двери настежь, и новоявленные студенты Хогвартса — кто-то чумазый, кто-то мокрый с ног до головы — робко, прижимаясь друг к другу, как испуганные овечки, заполонили дальний конец Большого зала.       Дадли стоял в первых рядах. Похоже, его мутило. Он даже не удостоил брата взглядом, когда Гарри ему помахал.       МакГонагалл тем временем принесла из покоев директора Распределяющую Шляпу. Она поставила Шляпу на стул, и прореха на тулье вдруг открылась. Шляпа запела. Запела противным фетровым голосом, каким только и может петь не имеющий лёгких и голосовых связок головной убор.       — Да ты издеваешься, — пробормотал Гарри, вставляя в уши беруши. — Мало того, что какая-то средневековая баллада, да ещё и фальшивит... Убейте меня, это не нота, это орудие пыток...       Наконец, когда прореха на тулье перестала открываться и закрываться, Гарри осмелился вытащить из ушей затычки.       Теперь МакГонагалл по очереди вызывала первокурсников к стулу, сверяясь с длинным свитком, конец которого лежал на полу. Началась церемония распределения с «Аберкромби, Джеймс», и спустя двадцать имён добралась до буквы D.       — Дейл, Стивен! — объявляла МакГонагалл.       — Гриффиндор! — выносила вердикт Шляпа.       — Дальтон, Хезер!       — Пуффендуй!       — Долохов, Виктория!       — Слизерин!       — Дурсль, Дадли!       Гарри мгновенно вспотел. Дадли вжал голову в плечи и двинулся вперёд, снова не удостоив брата взглядом. По залу пронеслись перешёптывания и смешки. Дадли был на две головы выше любого из первокурсников. Под старой потёртой мантией у него была обычная магловская одежда — его любимый смокинг, галстук-бабочка, чёрные парадные ботинки. Конечно же, времени купить ему одежду как у волшебников уже не было...       Путь через зал, казалось, занял у мальчика целую вечность. У Дадли развязались шнурки ботинок, он постоянно спотыкался. Пот заливал ему глаза. Смеялись уже почти все. Многие показывали пальцами на аккумулятор, который висел у Дадли на поясе, и пространно объясняли соседям, что это такое. Слушатели начинали кривиться и презрительно хихикать. Седрик рядом с Гарри хмурился и одёргивал своих, но за другими столами резвились вовсю. Однако вечность закончилась, и мальчик подошёл к стулу. МакГонагалл посмотрела на него сквозь роговые очки с абсолютно неуместной строгостью, и Гарри не винил брата, что тот стушевался ещё сильнее.       — Смотрите, — манерно, нарочито громко сказал белобрысый слизеринец двум подпевалам, — сейчас Шляпа скажет этому грязнокровке-переростку, чтобы он валил на свою помойку. Повесил на себя коробочку с магией и думает, что сможет поступить в Хогвартс, да?..       Учителя тоже переговаривались. Все, кроме четверых. Дамблдор, вечный утёс спокойствия, молча наблюдал за Дадли из-за золотых очков-половинок. Хагрид шёпотом подбадривал Дадли, судорожно сжимая огромные кулаки. Флитвик встревоженно ёрзал на стуле и крутил в крошечной ручке хрустальный кубок. И Снейп, который, похоже, превратился в соляной столп в своём кресле.       Зажмурившись, Дадли сел на стул и вцепился пухлыми руками в сиденье. Метнув на мальчика последнюю молнию из-под очков, МакГонагалл опустила на его голову Распределяющую Шляпу. Все неожиданно умолкли. Можно было услышать, как в зале жужжит одинокая заблудившаяся муха.       — Гриффиндор! — хрипло выкрикнула Шляпа.       Десять секунд ошеломлённой тишины. МакГонагалл, подняв брови и опустив роговые очки на кончик носа, озадаченно рассматривала только что доставшегося ей студента. И вдруг взорвался аплодисментами красно-золотой стол. Двое рыжих братьев-близнецов подбежали к Дадли, подхватили его под руки и потащили к празднично сверкающим, полным яств тарелкам. Вслед за столом Гриффиндора захлопали учителя. Вскоре весь зал восторженно орал и стучал кубками по столешницам.       Белобрысый слизеринец криво усмехнулся и тоже хлопнул в ладоши раз или два.

***

      Уже за полночь братья сидели в комнате Гарри. Ужин отгремел, все речи были сказаны, все поздравления были преподнесены и приняты. Дядя Вернон крепко пожал сыну руку и прослезился — так, словно сын шёл с оружием на дальние рубежи, а не в элитную британскую школу магии.       Гарри принёс сливочного пива из «Трёх мётел» — успел за минуту перед закрытием. Братья молча чокнулись пузатыми низенькими бутылками тёмного стекла и пригубили медово-жёлтый напиток с лёгким привкусом имбиря.       — Почему Гриффиндор? — недоумевал Дадли. — Я хотел в Пуффендуй, ты рассказывал, какой это классный факультет...       — Скорее всего, ты нарушил баланс, — объяснил Гарри. — Шляпа довольно чутко оценивает ситуацию. Желание попасть в Пуффендуй у тебя было, и сильное, но акт смелости, которую ты проявил, просто зашкаливал.       — Думаешь? — Дадли побурел, как свёкла.       — Они все хотели, чтобы ты проиграл. Вся эта золотая магическая молодёжь за четырьмя столами, которую с пелёнок учили презирать маглов, которым их магические способности достались просто так, без труда, от природы, все они хотели, чтобы ты проиграл. Чтобы Шляпа промолчала, или сказала тебе убираться из школы, или чтобы ты сам показал, какой ты трус, и убежал в слезах из зала. Но ты шёл, несмотря ни на что. Первый истинный неволшебник в Хогвартсе за сотни лет, возможно, с момента основания школы. В разгар террора Волдеморта. Не надо быть Шляпой, чтобы понять, какие мужество и стойкость для этого нужны.       Дадли нахмурился и вытер слёзы, упрямо текущие из глаз.       — Кстати, я это, — Гарри махнул рукой на жужжащую Протееву антенну, — я подсоединился к Wi-Fi семьи Грейг. Пароль — Qwerty123.       — Вот лохи, — хихикнул Дадли. — И что, у нас теперь есть интернет?       — Самый настоящий, — осклабился Гарри, в три глотка прикончил свою бутылку и громогласно рыгнул. — Может, накачаем игр и порубимся по сети, как в старые добрые времена?       — Ага, — сипло сказал брат, пряча глаза за пухлой ладонью. — Пару каток перед сном, да?

***