Глава 10. Ход белых

      Наступила жаркая пора. Как водится в первую неделю учёбы, студенты Хогвартса исправно ходили на все лекции, делая коридоры древнего замка непроходимыми. Гарри и Дадли носились по школе как угорелые, но всё равно опаздывали на уроки, попадая в пробки и водовороты чёрных мантий. Дадли получил свой первый выговор. Разумеется, от Снейпа.       — Дурсль, ещё одно опоздание — и я заставлю вас весь семестр заготавливать ингредиенты для Вавилонской Росы, — желчно бросил он. — Мне неважно, умеете вы колдовать или нет, варить зелья вы уметь обязаны.       Тётя Петуния тоже, прижав к груди портфель, бегала как угорелая — за Дамблдором.       — Директор, я хочу в очередной раз заострить внимание на...       — Нет, Петуния, ни в коем случае! — гремел в ответ Дамблдор. — Это старейшая традиция Хогвартса, это его скрепа! Лестницы двигались со времён Основателей!       — Они не отвечают даже отдалённо требованиям безопасности школьников! — убеждала тётя, проталкиваясь сквозь толпы студентов. — Только в прошлом веке было семь случаев...       — Я в курсе, Петуния, я лично разбирал эти случаи вдоль и поперёк. Во всех семи имело место вопиющее пренебрежение правилами безопасности.       — Эти лестницы сами по себе — вопиющее пренебрежение правилами безопасности! — потеряв терпение, воскликнула тётя Петуния. — В общем, Дамблдор, или вы выносите этот вопрос на обсуждение попечителей, или я обращаюсь напрямую в Министерство Магии!       Дамблдор остановился и вздохнул.       — Будь по-вашему, Петуния, — наконец сказал он. — Давайте пойдём на компромисс. Если попечители проголосуют против ваших изменений, — а я почти уверен, что так оно и будет, — мы отложим разговор о лестницах на неопределенный срок.       — Посмотрим! — бросила тётя и унеслась вдаль.       Дамблдор сделал какое-то эмоциональное, неопределенное движение руками и величественно пошёл дальше. В отличие от прочих, его водовороты чёрных мантий не останавливали и не замедляли — какой бы ни была толкучка в коридорах Хогвартса, директору всегда освобождали два ярда свободного пространства.

***

      Перемены между уроками в Хогвартсе были обычными. По мнению Гарри, даже чересчур обычными. Вернувшись из туалета на большой перемене, Гарри стал свидетелем драмы с участием его брата, которая разыгрывалась в коридоре недалеко от кабинета истории магии.       Трое слизеринцев — один стройный и беловолосый, два других — гориллы с каменными лицами, без проблеска интеллекта в глазах — отняли у Дадли аккумулятор и со смехом перекидывали его друг другу. Толпа студентов в чёрных мантиях веселилась и подначивала.       — Слышь, Малфой, отдай! — заорал Дадли, красный как рак от унижения.       — Подойди и возьми, грязнокровка, — издевательски пропел беловолосый, перекинув аккумулятор одной из горилл. — Палочку в руки и возьми у меня свою коробку. Нет ничего легче. Ах, ты не можешь колдовать без коробки? Вот незадача...       Беловолосый оттопырил губу. Толпа расхохоталась. Многие захлопали.       — Эй, Белоснежка, — громко сказал Гарри, подойдя к Дадли и положив руку брату на плечо. — Коробку вернул. Повеселился и хватит. Спектакль закончен.       Толпа издала удивлённо-восхищённое «Ууу...»       — Белоснежка? — белобрысый кривлялся, вызывая у зрителей новые взрывы смеха и аплодисменты. — Что ещё за Белоснежка? Тебя так называла твоя мама, Поттер?       — Ага, — парировал Гарри. — Рассказать, как меня называла твоя мама?       Толпа засвистела и заулюлюкала.       — Отделай эту лоскутную швабру, Драко! — крикнул из группки слизеринцев задорный женский голос.       Гориллы, играя мускулами, тут же выросли у Гарри за плечами.       — Тихо, тихо, Крэбб, Гойл, — белобрысый властно и изящно поднял белую руку и подошёл к Гарри почти вплотную. — Кажется, знаменитый Гарри Поттер так хочет получить коробку своего братца, что делает грязные намёки о моей матери. Так и быть, дадим ему шанс. Да, Пэнси, я тебя услышал. Но я из благородного семейства, которое всегда ратовало за честный бой. Доставай палочку, Поттер.       Гарри потянулся за палочкой... и тут же почувствовал, как мощная лапища Крэбба сомкнулась на его запястье.       — Тебе что-то мешает, Поттер? — вкрадчиво поинтересовался Малфой. — Помочь?       Хватка Крэбба была поистине железной. Рука начинала неметь. Гарри нахмурился, думая, как выбраться из ситуации. Дадли жалобно смотрел на брата.       — Литтл Джи, раз они подошли, можно я?..       — Нет, Биг Ди! — Гарри категорично покачал головой. — Ни в коем случае!       — Ну пожалуйста, — ныл Дадли. — Очень хочется...       — Дадли, нет!       Малфой, Крэбб и Гойл впервые опешили. Они непонимающе смотрели то на одного, то на другого.       — Пожалуйста, — Дадли жалобно смотрел на брата. — Пожалуйста-пожалуйста...       — Ладно, — скрепя сердце сдался Гарри. — Только вместе, хорошо? Я беру королеву, ты слонов.       — Звучит честно, — осклабившись, кивнул Дадли.       И красиво, не прекращая улыбаться, вмазал в челюсть Крэббу.

***

      — Ай... — Гарри с гримасой боли сгибал и разгибал ободранные костяшки правой руки, одновременно держа левой бывший белоснежным кружевной платочек Малфоя у кровоточащей ноздри. Гойл таки успел махнуть рукой один раз. Всего один.       Толпа вокруг стала пугающе тихой. Никто больше не смеялся и даже не шушукался, никто не рисковал приближаться к братьям. Даже Перси Уизли, который вначале летел к месту происшествия на всех парах с решительной физиономией, застеснялся. Осмотрев место побоища, увидев разбитые кулаки Гарри и капающую из его носа кровь, староста школы благоразумно решил не вмешиваться. Его рыжая шевелюра мелькала где-то на заднем плане, у стены.       Дадли наклонился, чтобы осмотреть стонущего Малфоя. Поднял с пола треснувшие очки, протянул Гарри. Потом вырвал из ослабевших пальцев Крэбба аккумулятор, который тот так и не выпустил из рук.       — Классный хук слева, Литтл Джи, — заметил Дадли, пристёгивая аккумулятор на пояс.       — Ну так, кто меня учил-то, — осклабился Гарри, протирая очки окровавленным платочком с вышитой монограммой М. — Белобрысый жить будет?       — Бу-ууудет, — протянул Дадли. — На будущее, мелкий: не бей так сильно по голове, если не хочешь случайно убить человека. Тренер говорил так: человек, конечно, тварь живучая, но и помереть может от любой ерунды. Опыта у тебя мало, а вот силы ого-го. Хочешь оглушить — дай ладонью по уху, этого обычно хватает. А кулаками работай по корпусу.       — Я запомню.       — И это все советы, которые вы хотите дать Поттеру, мистер Дурсль? — осведомился сзади дрожащий от гнева, срывающийся женский голос.       Гарри и Дадли переглянулись и дружно вздохнули.       — Нет, профессор МакГонаналл, не все, — сказал Дадли, продолжая стоять спиной к источнику голоса.       — Повернитесь лицом, господа, когда с вами разговаривает преподаватель. Иначе я поставлю под сомнение качество воспитания, которое вы оба получили в доме миссис Дурсль. А возможно, что и его наличие.       Гарри и Дадли повернулись. У профессора МакГонагалл дрожали сухие губы, она была без шляпы и с очками набекрень, словно профессор Трелони. Даже тугой, идеально уложенный пучок рыжеватых, с проседью волос немного растрепался. Минуту назад профессор неслась сломя голову.       — Полагаю, Поттер, это и есть та самая «яичница», которую вы делаете из людей? — МакГонагалл ткнула костлявым пальцем в Малфоя, прожгла Гарри взглядом и повернулась к толпе. — А вы? Понравилось вам? Безобразие. Позор. Скандал! И вы ещё называете себя студентами Хогвартса, волшебниками. Мистер Уизли! Я к вам обращаюсь, Перси!       — Я здесь, профессор, — знакомым голосом ответили из толпы рыжие кудри.       — Да что вы говорите! — всплеснула руками МакГонагалл. — Сию же минуту поднимите Малфоя, Крэбба и Гойла, и препроводите этих господ в больничное крыло. Что вы там топчетесь, потеряли что-то? Кто-то снова дематериализовал вашу палочку?       — Нет, профессор, — агрессивно проговорил Перси, выйдя наконец вперёд и отряхивая мантию.       — Я была о вас лучшего мнения, Уизли, — раздражённо выпалила МакГонагалл. — Значок старосты школы вам дали не для того, чтобы вы постоянно наводили на него блеск. Если вы не справляетесь с такой банальщиной, как драка в коридоре, я найду того, кто справится без труда. И долго мне искать не придётся! Что я вам только что сказала сделать, Уизли? Мне следует повторить?       — Нет, профессор, — повторил сквозь зубы Перси и кивнул рыжим братьям-близнецам. Те кинулись поднимать Крэбба и Гойла. Сам Перси поднял на ноги Малфоя. Парня шатало; он был на грани обморока.       — А вы — за мной, — рявкнула декан Гриффиндора Гарри и Дадли.       Братья снова переглянулись, вздохнули и поплелись за ней.

***

      — А сейчас, — сказала МакГонагалл, едва дверь её кабинета закрылась, — я хочу услышать вашу версию произошедшего. Но выбирайте слова аккуратно, господа, и особенно вы, мистер Дурсль, если не хотите немедленно стать вольнослушателем, как ваш кузен.       Дадли побурел и прирос к полу. Гарри понял, что говорить следует ему.       — Малфой, Крэбб и Гойл отняли у Дадли аккумулятор и забавлялись тем, что перекидывали его друг другу, — отчеканил он. — Никто в толпе, включая старост Слизерина и Когтеврана, даже не подумал вмешаться. Профессор Синистра тоже сделала вид, что это её не касается. Все стояли и смеялись. Вот моя версия произошедшего.       — Вам есть что добавить, Дурсль? — требовательно обратилась декан Гриффиндора к Дадли, доставая из ящика стола какую-то папку.       Дадли помотал головой.       — И поэтому вы, исходя из вышесказанного, решили потешить всех магловским мордобоем?       — Во-первых, это было не ради потехи! — возмутился Дадли.       — Во-вторых, я — магл, — поддержал Гарри. — Мой брат — тоже. Вы можете упрекать нас в том, что мы совершили аморальный поступок, но говорить, что он «магловский», в высшей степени некрасиво. Особенно нам.       МакГонагалл свирепо задвинула ящик шкафа и села в кресло.       — Я прошу у вас прощения за выбор лексики, — отрывисто сказала она. — Вы абсолютно правы, мистер Поттер. И меня удивляет, что вы, обладая столь чутким ухом к дискриминации, распускаете руки.       — Это я начал драку, профессор, — промямлил Дадли. — Гарри меня отговаривал. Он был против насильственного решения конфликта...       — И тем не менее ваш кузен тоже участвовал в драке! — всплеснула руками МакГонагалл. — Вот моё решение. Вам, мистер Дурсль, я назначаю месяц наказаний.       — Месяц?! — у Дадли задрожал круглый подбородок, казалось, мальчик вот-вот разрыдается.       — Да, мистер Дурсль, месяц! Вы своими безответственными действиями поставили под вопрос честь факультета благородного Годрика Гриффиндора! Разумеется, этот инцидент будет занесён в ваше личное дело.       МакГонагалл хлопнула по лежащей на столе папке.       — Вашему кузену, в силу некоторых обстоятельств, я наказание назначить не могу. Но если мистер Поттер откажется разделить наказание с вами, я назначу вам два месяца.       — Это то самое благородство Гриффиндора, как я понимаю? — холодно осведомился Гарри.       МакГонагалл пропустила колкость мимо ушей.       — Вы разделите наказание с мистером Дурслем или нет, мистер Поттер?       — Разумеется, Мяунерва, — процедил сквозь зубы Гарри. — Только, если вы позволите, я принесу на наказания конспекты по трансмяурации, потому что не хочу, чтобы моё обучение пошло, извините, коту под хвост. Вольнопреподаватель Хогвартса по данному предмету скора на расправу и скупа на объяснения.       — Я вам разрешаю, мистер Поттер, — бросила МакГонагалл. Её впалые щёки пошли пятнами. — Ваш кузен будет переписывать школьные правила, а вы, так и быть, — вдобавок ещё и конспекты по трансфигурации.       — Весьма вам благодарен. А какие-то наказания для господ Малфоя, Гойла и Крэбба будут? Хотя бы за то, что они издевались над моим братом?       — А это вас не касается, Поттер, — отрезала декан Гриффиндора. — Следите за собой.       — Вообще-то это касается моего брата, но спасибо за разъяснение, я вроде как понял. А очки будут сняты? Например, у Уизли, за то, что не вмешался? Или у старост Слизерина и Когтеврана? Для людей, облечённых властью и доверием школы, это серьёзный проступок. Или у пуффендуйцев, которые смеялись и хлопали, наблюдая за милой игрой Малфоя? Очки всё равно коллективные, почему бы тогда не наказать без экивоков весь коллектив? Скажем, по пятьдесят очков с каждого факультета. Помнится, мне за пирсинг и скейтборд хотели снять...       — Вы закончили, Поттер? — сухо осведомилась МакГонагалл. — Или назначить вам обоим два месяца наказаний, то бишь четыре мистеру Дурслю?       — Я закончил, — Гарри изобразил карикатурную улыбку, сделал книксен и, схватив Дадли под руку, утащил брата из кабинета МакГонагалл.

***

      Когда они проходили тот самый коридор, он был уже пуст. Только Миссис Норрис увлечённо, распушив хвост, играла с обломком самопишущего пера из магазинчика дяди Вернона. Урок истории магии, который вёл призрак мистер Бинс, был с самом разгаре, но мальчики и не подумали идти на него.       — У меня слов нет, — бурчал Дадли. — Как это назвать?       — Как, как, — проворчал Гарри. — Коллективная ответственность, вот как это назвать. Шантаж. Классический приём фашиста, которому нужна показательная расправа и не особо важно, над кем именно. Что ещё взять со школы, в которой есть эти идиотские факультетские баллы... И я почти уверен, что никому, кроме нас, ничего не будет. Старосты вывернутся, и Уизли что-нибудь придумает. Не удивлюсь, если эти чистоплюи-карьеристы прямо сейчас сидят вместе и сочиняют свою версию произошедшего, чтобы представить её директору. А к Малфою и прочим, раз они в больничном крыле, не будет вообще никаких претензий. Вот увидишь.       Гарри остановился.       — Биг Ди, я схожу в больничное крыло.       — Гойл тебя сильно поколотил? — встревожился Дадли.       — Не. У меня просто... дурацкое какое-то ощущение. Не стоило его бить, белобрысого. Да, он поступил как ублюдок, да, их было больше. Но они вообще не умели драться. Знаешь, у тебя отнять аккумулятор, ты хоть чего-то стоишь. А эти... короче, у меня паршивое, мерзкое чувство, словно я отметелил пятилетку. Глупо звучит, наверное...       Дадли смущённо насупился.       — Нет, Литтл Джи, не глупо, — наконец сказал он. — Ты извиниться перед ним хочешь?       — Просто поговорю для начала.       — Я с тобой, — тут же сказал Дадли. — Ты, в общем-то, прав — драка вышла никудышная. Крэбба я отправил в нокаут с одного удара, при том, что он явно не из моей весовой категории. Гойл попыжился, кулачками повертел, недолго. Тебя задел и то повезло ему, что ты удар паршиво держишь. Реально нехорошо получилось. И знаешь... Вспоминаю рожи старост, которые делали вид, что они ни при чём... А после этой мерзкой выходки МакГонагалл я уже даже не злюсь на парней. Пошли, мелкий.       — Ага. А потом заглянем ещё в правила Хогвартса, да? Месяц наказаний — каторга. Может, мы сможем скостить тебе срок как-нибудь. В смысле, нам.

***

      Больничное крыло находилось в обычном замковом помещении с каменным полом, колоннами, витражными стрельчатыми окнами и потолком, покрытым паутиной нервюр и паутиной вполне обычной, колыхавшейся на ветру и собиравшей залетавших в окна мух. В щелях между каменными плитами лежала всё та же вездесущая туфовая пыль. Единственное, что отличало больничное крыло от других помещений — пара десятков резных деревянных кроватей и с полсотни хлипких неустойчивых ширм. Ни функциональной мебели, ни биксов, ни кварцевых ламп, ни единой белой моющейся поверхности.       «Ох, тётя пока сюда не добралась», — поморщился Гарри.       Как и бо́льшую часть времени, крыло пустовало. Из двадцати кроватей были заняты только четыре. Одна стояла за плотно поставленными ширмами, и оттуда доносился едва слышный нежный храп. Гарри осторожно заглянул за ширму. На кровати спало крохотное человекообразное существо пару футов высотой, в чистой наволочке с вышитым золотом гербом Хогвартса. Уши существа были похожи на крылья летучей мыши. Миниатюрная изящная ручка была небрежно забинтована, на ней красовался, похоже, ожог от утюга.       — Не он, — шёпотом констатировал Дадли очевидное, заглянув за ширму вслед за братом. — Дальше идём.       Малфой оказался на следующей кровати, всего за одной криво поставленной ширмой. Гарри показал брату большой палец, и тот, кивнув, отправился к двум последним занятым кроватям в дальнем углу.       — Зачем ты пришёл?! — испуганно пискнул Малфой, едва увидев Гарри. Его руки судорожно вцепились в одеяло, натянутое до подбородка.       — Я это... хотел узнать, как ты, — неуклюже брякнул Гарри.       Лицо Малфоя мгновенно стало холодным и высокомерным. Его губы искривились.       — Я понял. Испугался, что я скажу отцу? Ты сломал мне нос, Поттер. Моя семья очень серьёзно относится к таким вещам. Draco dormiens nunquam titillandus. «Никогда не щекочи спящего дракона».       — Я понятия не имею, кто твой отец, — признался Гарри, сев на колченогий лакированный стул. — И даже если он важная шишка, я его не боюсь. За мной шишки посерьёзнее охотятся. Да и ты, уж извини, дракон только в свидетельстве о рождении. Тебя я тоже не боюсь.       Наглая ухмылка, уже почти появившаяся на лице Драко, сменилась на выражение недоумения. Он присел на кровати.       — Тогда зачем ты?..       — Я был не прав, — быстро сказал Гарри. — Ты тоже, конечно, хорош, буллил моего брата, и меня пытался, но мне не следовало тебя бить. По крайней мере, не со всей дури, как это сделал я. В общем, извини.       — Ерунда, — пробормотал Драко, сминая и расправляя пальцами уголок одеяла. — Мне и похуже доставалось.       — И часто? — удивился Гарри.       — Не веришь, Поттер? — огрызнулся Драко.       Гарри только сейчас обратил внимание на огромный желтеющий синяк на груди Драко. Чересчур большая больничная пижама выставляла его на всеобщее обозрение.       — Это я тебя так, что ли?!       Драко, проследив за взглядом Гарри, судорожно запахнул пижаму. Но задравшиеся просторные рукава в изобилии показали такие же подживающие синяки и ссадины на запястьях.       — Это же точно не я, — Гарри схватил Драко за руку. — Тебя кто-то обижает? Давай я поговорю с Дамблдором, это не дело, это жесть какая-то!..       — Не надо, — Драко накуксился и выдернул руку из пальцев Гарри. — Это... это отец. Он никогда не бьёт по местам, которые на виду, и по лицу, потому что моё лицо — это лицо семьи...       Гарри вытаращил глаза.       — И как он это объясняет? Он как-то объясняет, почему тебя бьёт?       — Он говорит, что я трус, недотёпа и размазня, что я слабая женщина, а не первенец благородного семейства Малфоев. И бьёт, чтобы я был сильнее... А ещё он применяет заклятие Кру... — Драко громко шмыгнул носом. — Зачем я вообще тебе это рассказываю... Пожалуйста, не говори никому, Поттер. Я сдохну, я удавлюсь, я сброшусь с Астрономической башни, если об этом кому-то станет известно, об меня будет вытирать ноги весь Слизерин... Что с тобой?..       Драко с ужасом смотрел на Гарри. Тот тяжело, с каким-то змеиным шипением дышал. Его окостеневшие пальцы со скрипом выдирали щепки из лакированного деревянного стула.       — У тебя... у тебя что-то с глазами, — пролепетал Драко.       — Не волнуйся, — Гарри, сделав над собой усилие, встал. Из горла всё ещё рвалось какое-то яростное шипение кобры. — Даже брату не расскажу. Я на минуту.

***

      Сестринский пост, как и полагалось в этом нелепом средневековом лазарете, был за тридевять земель, минутах в пяти ходьбы. Гарри сомневался, что даже здоровый, полный сил болельщик, привыкший драть горло на трибуне поля для квиддича, способен докричаться из больничных покоев до персонала. Часть коридора возле сестринского поста была увешана портретами целителей — все сплошь в нефункциональных средневековых костюмах, начиная платьями и передниками с рюшечками и заканчивая маской чумного доктора.       Гарри постучал в приоткрытую дверь кабинета. Бойкая медсестра, мадам Помфри, повернула к нему голову. Впрочем, на вид она была не то чтобы мадам. Скорее мадемуазель. В отличие от портретов снаружи, она сидела за лакированным столом во вполне удобном магловском халате и хирургическом костюме с медвежатами. Её короткие чёрные волосы красиво оттеняли вытянутый французский подбородок.       — Bonjour, — мадам Помфри поспешно подхватила со стола шапочку и натянула её на голову. — Qu’est-ce que je peux faire pour vous?       — Bon... bonsoir, — Гарри призвал на помощь все скудные навыки французского, которые получил в школе. — J’ai besoin de, эээ... une potion magique.       — Quelle potion voulez-vous?       — Je dois soigner, как их... в общем, ссадины et синяки. Ils sont extrêmement douloureux.       — Mon Dieu! — мадам Помфри вскочила с кресла и надела узкие очки, висевшие на её шее на серебряной цепочке. — Laissez-moi voir ça...       — Non, non, non, — Гарри отступил на шаг и замахал руками. — Il me faut seulement une potion magique. Ils se trouvent à... un endroit... un endroit... — Гарри лихорадочно придумывал причину, — que je ne saurais montrer à une femme.       Мадам Помфри смотрела на него своими красивыми чёрными глазами как на клинического идиота, и Гарри стушевался.       — Vous êtes sûr de pouvoir vous en sortir tout seul? — наконец спросила она.       — S’il vous plaît, — пролепетал Гарри, умоляюще сложив ладони.       Мадам Помфри сделала выразительное движение чёрными бровями, покачала головой, прошла к массивному чёрному шкафу и сняла с полки колбу с белой тягучей жидкостью. На колбе была пожелтевшая этикетка с красивой гравюрой — кошачья лапа с выпущенными когтями. Потом медсестра вытянула из ящика стола бумажный лист, свернула в кулёк и насыпала в него десяток марлевых тампонов.       — Это жжётся, — коротко сообщила она по-английски, вручая лекарство Гарри.       — Merci, Madame Pomfrey, — Гарри схватил колбочку с кульком и выбежал из кабинета медсестры.

***

      Вернувшись в больничное крыло, Гарри плотно расставил вокруг кровати Драко ширмы, полностью скрыв кровать от посторонних глаз, решительно взял мальчика за руки и засучил ему рукава. Выругался, но вполголоса. Нахмурился, увидев на запястье среди синяков бледную, едва заметную, очень знакомую татуировку.       — Давно это у тебя? — спросил он, постучав по татуировке пальцем. Палец неожиданно кольнуло слабым щекочущим разрядом, словно Гарри тронул оголённый провод.       Драко сжался в комочек, словно боясь, что Гарри его убьёт.       — С двенадцати лет, — наконец пробормотал он. — Всем делали, и мне, и младшей сестре, и кузинам, когда... когда... это было как... он соизволил... сам... говорили, что важно показать... раз мы чистокровная уважаемая семья... приверженность...       — Я понял, можешь не продолжать, — остановил его Гарри. — Недобровольная индоктринация детей стара как мир. Больно было?       Драко помотал головой. В голубых глазах вдруг промелькнул дикий, животный ужас, словно что-то пережитое снова встало перед его глазами, застилая белый свет. Гарри мысленно обругал себя и решил больше никогда не заговаривать про жуткую, медленно извивающуюся под кожей татуировку.       Оставив в покое руки Драко, Гарри отвернул воротник его пижамы и выругался ещё грязнее.       — Сними пижаму, — вполголоса скомандовал он. — И повернись.       Драко покорно выполнил команду. Взору Гарри предстала жалкая, худощавая, белая как снег спина с торчащими рёбрами. Вернее, белой она была бы, не будь на ней такого количества синяков — продолговатых, словно от какой-то трости. У Гарри при виде этого зрелища заскрипели зубы и задёргался глаз.       Гарри с хлопком вытащил из колбы пробку, нанёс немного белой, остро пахнущей мази на марлевый тампон и начал по очереди намазывать ею синяки, царапины и ссадины. С уже подвоспалившихся царапин сходила краснота, они зарастали на глазах, оставляя тонкие синеватые шрамчики. Синяки зеленели, желтели, бледнели и исчезали без следа, уступая место снежной белизне кожи. Драко заскулил.       — Жжёт...       — Это нормально, меня предупредили, что так и будет, — зашептал Гарри. — Постарайся не орать, пожалуйста, если не хочешь, чтобы мадам Помфри прибежала и узнала твой секрет.       Драко кивнул и закусил рукав пижамы. Из его глаз ручьями текли слёзы.

***

      — Вы меня звали, Дамблдор? — заспанное лицо Гарри появилось в дверях директорского кабинета.       — Да, Гарри, — Дамблдор оторвался от чтения длинного свитка пергамента, который весил не менее пары-тройки фунтов. — Прости, что отвлёк тебя от послеобеденного сна.       — Ничего.       Гарри прошёл в кабинет, подошёл к золотому насесту и протянул Фоуксу горсть дождевых червей. Птица мелодично свистнула и, как курочка, тряся и позванивая алыми перьями хохолка, склевала червяков одного за другим.       — Я смотрю, ты почитал про фениксов и их лакомства, — Дамблдор улыбнулся в бороду.       — Немного. Дожди долго шли, черви повылезали. Я их помыл, не беспокойтесь.       — Хорошо быть фениксом, — Дамблдор потряс свитком. — Один маленький червячок — и ты счастлив весь день. Человеческие потребности гораздо менее очевидны. Попечители Хогвартса почти в полном составе высказались против движущихся лестниц. Один написал длинную и трогательную историю о том, как на шестом курсе из-за них опоздал на важное свидание с любовью всей его жизни. После этого его отвергли. Второй, как оказалось, сломал палец на ноге, прыгая через пропасть. Третья на Святочном балу порвала любимую праздничную мантию с каким-то умопомрачительным узором, взбегая по лестнице со сломанными перилами. Все без исключения вспоминали, какую злость и какое раздражение они испытывали, когда лестницы приходилось ждать. «За» высказался только один, и знаешь что, Гарри? Он учился заочно.       Дамблдор взмахом палочки смотал свиток и отправил его куда-то на полку своей обширной библиотеки.       — Впрочем, я позвал тебя не для того, чтобы жаловаться на свои несбывшиеся надежды на магическое сообщество. Мир не стоит на месте, это так. Мой взгляд на вещи многие могут не разделять. И твоё изобретение, Гарри, отличное тому доказательство.       Гарри прищурился, не обращая внимания, что Фоукс требовательно ухватил его клювом за палец.       — Каждый раз, когда малознакомые люди заговаривают о моём изобретении, Дамблдор, у меня появляется паршивое чувство, что под меня копают. Особенно когда эти малознакомые люди работают в Министерстве, в Секторе по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов.       Дамблдор нимало не смутился.       — Разумеется, хорошее изобретение в определённый момент приковывает к себе внимание контролирующих органов, Гарри. Это нормальный процесс.       — Слишком уж определённый этот момент, вам не кажется?       — Что ты имеешь в виду, Гарри?       — Дамблдор, уберите прослушку из дома моих родителей, — напрямик сказал Гарри, поглаживая птицу. — Всю. Или, я вам клянусь, я потрачу время, разберусь, как она работает, и буду круглосуточно стримить на ваш Омут Памяти «Фактор страха», «Голые свидания» и тупые флэш-мультики про мальчика Джо. И чёрта с два вы это отключите.       Дамблдор потерялся лишь на секунду, но для Гарри этого оказалось достаточно, чтобы понять: он попал в точку.       «Как я и полагал, кроме Омута, ему больше и нечего использовать для автоматической аннотации, каталогизации и визуализации данных прослушки, — подумал Гарри, окинув взглядом кабинет. — Задача чересчур сложная, чтобы под неё лепить новый артефакт. А времени Дамблдору, как и всем любителям микроменеджмента, хронически не хватает».       — Я не вполне понимаю, о чём речь, Гарри. Но, если ты обеспокоен безопасностью дома твоих родителей, я проведу обследование и устраню имеющиеся недочёты.       — Я на это очень надеюсь, Дамблдор.       — Что ж, Гарри, если мы разобрались с этим вопросом, — Дамблдор погладил бороду, — я хотел бы снова вернуться к твоему, ммм, изобретению...       — Что с ним не так на этот раз? — устало осведомился Гарри.       Директор широким жестом указал на кресло:       — Присаживайся.       Гарри, подумав, ещё раз почесал Фоукса под крылышком, прошёл к директорскому столу, упал в кресло и начал нетерпеливо ковырять пальцем дыры в джинсах.       — Ты уже, я полагаю, заметил, что компьютеры начали появляться у учеников Хогвартса, — начал Дамблдор, как обычно, очень издалека.       — Правильно полагаете, — желчно ответил Гарри, сдув со лба длинную прядь. — Больше похожи на планшеты, впрочем. Две тысячи четырнадцатый год, волшебники изобрели планшеты с тачскрином. Аллилуйя.       Дамблдор проигнорировал сарказм.       — В Министерстве Магии, если конкретнее, в Секторе теории магии, сформировался новый отдел, так называемые техномаги. Они и раньше занимались, ммм, неволшебными устройствами, но твоё изобретение дало им, если можно так выразиться, мощный толчок к развитию. Отдел разросся, стал более авторитетным. Так вот, техномаги сообщили мне, что у неволшебников есть устройство, которое они называют поисковой машиной.       — Это не устройство, — буркнул Гарри. — Веб-краулер — это программное обеспечение.       — Я имел в виду именно его, Гарри. И ты, как я вижу, отлично знаешь, что это такое.       — В общих чертах.       — Прекрасно. Так вот, библиотека Хогвартса, Гарри, является самой большой магической библиотекой Великобритании и четвёртой по размеру в мире. На первом месте, разумеется, Магическая секция библиотеки Конгресса в Вашингтоне. Ваньцзя, или библиотека Десяти Тысяч Черепашьих Щитов, находится в китайском Илине и занимает почётное второе место, а на третьем — Халдейская библиотека гор в Ванадзоре, располагающемся в суровых пределах далёкой страны Армении.       — Это интересно, — скучающим голосом сказал Гарри.       — О да, Гарри. Так вот, всего у нас есть, считая хранилища, более пяти миллионов рукописей и изданий. Техномаги, которые регулярно обращаются к нашей библиотеке, попросили Хогвартс сделать поисковую машину для неё, чтобы наши студенты, а также и сами сотрудники Министерства, могли получить доступ к содержимому книг и свитков без излишней беготни и бюрократических согласований.       — Всеми руками и ногами «за», — буркнул Гарри. — Только не вижу причин, зачем вам понадобился свой краулер. Оцифруйте книги, проведите сеть и откройте доступ к копиям для Google, он их быстро проиндексирует.       — Гарри, ты же прекрасно понимаешь, что подобное действие является грубейшим нарушением Статута о секретности. Я не могу позволить поисковым машинам Маглонета производить поиск по волшебным книгам.       — Маглонета?       — Да, техномаги называют так всемирную сеть магловских устройств. Я думаю, ты понимаешь, о чём речь.       Гарри скорчил рожу.       — Могли бы называть его так же, как и создатели: Интернет.       — Это не моя сфера экспертизы, Гарри, ничего на это сказать не могу. Хочу вернуться к проекту поисковой машины для Хогвартса. У нас огромная проблема: в школе нет ни одного специалиста, способного создать подобную систему.       — Ну естественно, — хмыкнул Гарри. — А техномаги?       Дамблдор посмотрел на мальчика поверх очков-половинок.       — Они прямо сказали мне, что, скорее всего, в Британии есть только один волшебник, способный справиться с задачей такого уровня.       До Гарри начало доходить, к чему клонит директор.       — Вы хотите попросить меня сделать магический краулер для миллионов документов, написанных на чёрти пойми каких языках, в том числе мёртвых? И, я так понимаю, оцифровать их тоже я должен?       — Да, Гарри, именно так. И я вынужден добавить, что ты являешься единственным потенциальным исполнителем, и в случае твоего отказа цифровизацию Хогвартса придётся отложить на неопределённый срок.       Слово «цифровизация» хлестнуло Гарри по ушам. Он вдруг ясно, словно в миг вспышки молнии, увидел все извивы шахматной партии, которую расставил для него директор.       «Он поговорил с техномагами, влез в тему. Хорошо влез, основательно. Узнал, что задача нетривиальная, технически сложная, жёсткий Data Science, что решений с открытым исходным кодом на данный момент не существует, а значит, для её решения мне стопроцентно придётся нарушить закон, магловский либо волшебный. Что старикан сделает, если я его нарушу? Скорее всего, мной основательно займётся Артур Уизли, стрелка весов качнётся, отдел скажет, что и компьютер я получил преступным путём, компьютер признают магловским изобретением, конец истории. Дамблдор, продолжая играть доброго Санту, одной рукой отмажет меня от Министерства, другой рукой жёстко ограничивая мои телодвижения. Возможно, приставит ко мне конвой. Это план максимум. В случае же, если я откажусь или не справлюсь, план минимум — свернуть цифровизацию в Хогвартсе. Иначе говоря, запретить и те компьютеры, которые уже здесь есть, под благовидным предлогом. Самый простой вариант — „за ненадобностью“. Зачем вам компы, если их использование в процессе учёбы ограничено набором текста? Перья в зубы и вперёд, как ваши родители. Чтобы лучше запоминалось. Вариант посложнее — провокация. У кого-то на компе находят порнуху или спорную игру, возмущённые родители, встревоженные попечители, пламенная статья в „Пророке“ и так далее по давно известному сценарию».       — У меня к вам встречное предложение, — сказал Гарри. — Я реализую вашу задумку на ограниченной выборке книг и ограниченной выборке языков. Скажем, только то, что в учебной секции, и только то, что написано на современном английском языке. Когда пилотный проект будет запущен, мы подключаем команду техномагов, и они, используя уже имеющуюся систему, масштабируют её на другие языки и на всё ваше книгохранилище. Я уверен, с этим они справятся на сто процентов. Как вам?       Дамблдор холодно улыбнулся. Он смотрел на Гарри так, словно перед ним стоял не четырнадцатилетний вольнослушатель, а достойный дуэлянт, с которым ему пришлось по воле судьбы скрестить палочки.       — И сколько времени тебе потребуется на пилотный проект, Гарри?       — Месяц. Дайте мне месяц, а там посмотрим.       Дамблдор кивнул.       — Удачи, Гарри. Благодарю тебя от всей души за помощь... и не буду тебя больше задерживать.

***