Глава 12. Музыкальная пауза

      Гарри открыл глаза и тут же со стоном их закрыл. Глаза полоснуло болью — свет был чересчур яркий, лучи словно прореза́ли дыры в черепе, выжигая костяную коробку изнутри...       — Гарри? Гарри? Литтл Джи? — вопрошал где-то рядом Дадли, каждым словом обрушивая на голову Гарри очередной болезненный удар.       — Ккв... чрта?..       — Очнулся, фух, — выдохнул с облегчением чей-то весёлый юношеский басок слева. — Всё, Джордж, отбой, сухари не суши.       — Это ты говорил, что надо сухари сушить! — откликнулся точно такой же голос справа. — Я тебе сразу сказал, что ты чушь мелешь!       Гарри скривился — болтовня прошлась по его мозгу, как слон по посудной лавке.       — Заткнитесь, — тихо, но отчётливо сказал он, не разлепляя век. — Смерти моей хотите?..       — Ах, вот оно что... — по макушке Гарри ударила палочка. — Анестезия вазорум!       Боль резко стала терпимой, и Гарри наконец недоверчиво открыл глаза. Вокруг было какое-то тесное помещение с каменными стенами, похожее на чулан для мётел. Впрочем, ни одной метлы тут не было — Филч, получив возможность колдовать, первым делом избавился от них.       Над ним, едва умещаясь в крохотном чулане, склонились двое парней, широкоплечих, веснушчатых и рыжеволосых, похожих как две капли воды. Между ними виднелось встревоженное широкое лицо Дадли, который палочкой поддерживал в воздухе неяркий источник света.       — Ты как, дружище? — хором спросили парни.       — В глазах двоится, — прохрипел Гарри.       Рыжеволосые переглянулись.       — Шутка зачёт, ха-ха, — сказал тот, что справа. — А теперь давай по делу, потому что наша с Фредом судьба висит на волоске. Одно дело — порвать с миром академических достижений Хогвартса, которые нас и так не привлекали, и совсем другое — целоваться с дементорами в Азкабане за причинение тяжкого вреда здоровью Мальчика-Который-Выжил. Как ты себя чувствуешь? Руки-ноги шевелятся? Ягодицы на месте? Честь, гордость, достоинство при тебе?       — Достоинство на месте, — Гарри сделал титаническое усилие воли и привстал на локтях. — Честь как будто тоже не пострадала. Гордость... Дадли, где моя косуха?       — Ты был без неё, — сообщил брат и хлопнул левого близнеца по плечу. — Так, парни, давайте заканчиваем с медобследованием. Видите, он жив, худшее для вас позади. Но мы всё ещё можем попасть в неприятности, если кто-то увидит его в таком виде. Не знаю, как вам, а мне хотелось бы без этого обойтись...       — Твоя правда, Дурсль. Фред, хватай под правую руку, надо увести его отсюда... А, чтоб тебя, у него все джинсы в... Фу-у, ну и гадость! Поттер, чем ты закусывал, флоббер-червями? Фред, дай полотенце, оберну его с этой стороны...       — Подожди, — возмутился Дадли. — Ты вообще меня слушаешь? Мы его через весь замок так потащим?!       — Джордж, я соглашусь с маглом, идея идиотская.       — Не надо меня тащить, — неожиданно твёрдо сказал Гарри, оттолкнув Джорджа и схватившись за стенку бывшего чулана для мётел. — Дайте мне пять минут. Голова перестанет кружиться, и пойду своими ногами. Дадли, одолжи мантию, завернусь в неё. Потом постираю, клянусь.

***

      Три этажа спустя в голове у Гарри прояснилось. Вначале он шёл по стеночке, потом аккуратно стал от неё отходить. К лестницам он подошёл уже вполне на своих двоих.       «Хорошо, что они больше не шевелятся и с нормальным перилами», — подумал он. Позади него Дадли и один из близнецов тихо рассуждали о том же.       — Который час? — спросил Гарри у второго близнеца.       — Время ланча, — ответил тот. — Долго ты в отключке лежал.       — Подожди, и мы идём через Большой зал?       — А ты весь день собрался в таком виде сидеть в замке? Поверь, лучше две минуты позора, чем тебя найдёт здесь Филч или МакГонагалл. Не ссы, Поттер, нам тебя подставлять ни к чему, у самих рыльце в пуху. Джордж сзади, я спереди, твой брат сбоку. Прикроем надёжно, если сам фортеля́ не будешь выделывать. Выведем тебя к Запретному лесу...       Как ни странно, план близнецов увенчался успехом. Утро субботы, и половина учителей закономерно не спустилась на ланч. Директорское кресло тоже пустовало. За факультетскими столами, заставленными тарелками золотистого жареного картофеля, тушёных овощей, томатного супа и йоркширского пудинга, половина скамей тоже оставались свободными.       Гарри, не успев даже подумать мысль, схватил со стола изящный стеклянный графин с водой и выхлебал его до донышка. Выплюнул прядь волос, попавшую в рот. Дадли что-то предостерегающе пробурчал, но на «фортель» Гарри мало кто обратил внимания. Только профессор Снейп, который шёл навстречу странной компании по направлению к преподавательскому столу, смотрел на Гарри чёрными глазами безо всякого выражения.       — Снейп, — кивнул Гарри.       — Профессор, — мило улыбаясь, хором в свою очередь сказали близнецы. Снейп, поравнявшись с ними, тяжко вздохнул и молча отвёл глаза в сторону.       Вдруг Гарри обо что-то споткнулся, да так, что чуть не полетел на пол. Дадли успел подхватить его под руку. Гарри непонимающим взглядом поймал со стороны гриффиндорского стола горящие ненавистью глаза Невилла Лонгботтома и столь же ненавидящие глаза Джинни Уизли.       Подножку ему поставил Лонгботтом.       — Э, чё за дела?! — приглушённо рыкнул на него Дадли, сжав кулаки. Лонгботтом, который, конечно же, видел, как Дадли разложил Крэбба и Гойла, тут же отвернулся и сделал вид, что ковыряется вилкой в пудинге.       Следующим был Седрик Диггори за столом Пуффендуя. Гарри вяло помахал ему. Уши Седрика запылали, он демонстративно бросил на стол салфетку и отвернулся.       — Эй, это Поттер! — вдруг крикнул кто-то со слизеринского стола. — Отлично сыграли, Поттер!       — Зачётно! — подтвердили со стола Когтеврана.       И вдруг сразу десять человек в зале засвистели, заулюлюкали и начали жиденько аплодировать.       — Так, Биг Ди, что я натворил? — в панике шепнул Гарри брату. — Что значит «сыграли»? Кубок Школы по квиддичу через две недели, а я на метлу в жизни не садился!       — Домой дойдём — расскажу, что знаю, — пообещал Дадли.

***

      По словам Дадли, начиналась пятница вполне прилично. Утром Гарри пришёл к нему в комнату.       — Это тебе, Биг Ди, — сказал он без предисловий. — Плеер.       — Ооо, тема, — восхитился Дадли, принимая розовый фигурный кристалл. — Это ты сам сделал?       — И ведь вечно этот удивлённый тон, — ухмыльнулся Гарри. — Наушники вот здесь, вкладываются внутрь. Тоже кристаллы. Через Блютус плеер присоединяется к компьютеру, память что-то в районе... Короче, всю известную человечеству музыку можно спокойно туда закачать в самом лучшем качестве.       — Спасибо, братишка. Кстати, если у тебя быстро получается штамповать эти плееры, можно их продавать! А колонки не хочешь сделать? Портативные. Тоже хорошо пойдут.       — Нет, Биг Ди. Портативные, автомобильные аудиосистемы, сабвуферы, которые слышно на десять километров — это мерзость перед Богом. Через них слушают музыку только люди, которым наплевать на благополучие окружающих. Кто-то выливает мазут в море, кто-то кидает мусор в реки, кто-то захоранивает ядерные отходы в прекрасном лесу, а кто-то своими колонками портит благословенную тишину. Как говорил Солженицын, пусть мерзость всё покрыла, всем владеет, но не через меня!       — В KFC, однако, ходишь, экоактивист, — подколол Дадли.       — Я не могу жить без курицы. Учитывая, что никто, включая волшебников, пока не научился делать мясо из воздуха, прости мне этот маленький каприз. И сам-то, сам-то! «Мама, мама, хочу бургер с колой!»       — Да я и не делаю громких заявлений, не цитирую Соул-Дженниса и Воннегута!       — Солженицына, качок ты недоделанный.       — Ты чё такой русофил, а? Тебя что, Толстой финансирует, а? Ты рука Кремля, а?       — Дадли! Дадли, чёрт тебя побери, завязывай! Ты же знаешь, что я до смерти боюсь щекотки! Дадли!..

***

      — И что дальше было? — поторопил брата Гарри.       Он лежал на своей кровати под одеялом в одной драной чёрной футболке с Iron Maiden — прочая одежда, включая трусы, дырявые джинсы, кеды и мантию Дадли, нещадно воняла блевотиной, и её пришлось отправить в стирку. Косухи, которую он надеялся найти дома, ни в его комнате, ни в прихожей не оказалось.       — А дальше, мелкий, пришли эти рыжие и утащили тебя с собой.       — Зачем?       — Я откуда знаю? — пожал плечами Дадли. — Тебе лучше знать.       — А, не, — Гарри наморщил лоб и потеребил пирсинг в ухе. — Это я помню. Это братья Рона, так? Уизли. И они хотели испытать на мне самогонку, которую своими руками гнали в ванной комнате для старост. Точно. Короче, Биг Ди, суть в том, что эта понтовая ванна со множеством кранов — не совсем ванна. Она была переделана не позднее тысяча восемьсот пятьдесят второго года, и ею пользовались сотни выпусков, бережно передавая знание доверенным младшекурсникам из поколения в поколение...

***

      — Мы перегнали светящиеся грибы из Корнуолла с мандрагорой, — рассказывал Фред. — Мандрагору реквизировали у Стебль, пришлось отдубасить её палкой, чтобы не орала... Мандрагору, в смысле, — пояснил близнец Уизли, поймав непонимающий взгляд Гарри. — Повели через пятый и седьмой кран, видишь, тут на схеме, присоединили третий ко второму, шестой к первому. Ускоренная экстракция. Тройная дистилляция. Фильтровали через активированную лунную пыль и сушёные дьявольские силки. Как слеза.       Фред показал бутылку с ярко-синей жидкостью, слабо фосфоресцирующей в полумраке уже хорошо знакомого Гарри чердака, находившегося на самом верху башни Гриффиндора.       — И вы хотели испытать это на мне? — осведомился Гарри.       — Ну, мы подумали, ты захочешь попробовать...       — Так, давайте расставим все точки над И. Потому что я панк, вы решили, что я по первому требованию засуну в себя любую психоделически выглядящую жидкость?       Близнецы Уизли к конфликту были явно не готовы и настаивать не стали.       — Ошиблись, дружище, — развёл руками Джордж. — С кем не бывает.       — Я выпью, — неожиданно сказал Гарри. — Но только один шот, и только после того, как вы оба выпьете по шоту, пройдёт полчаса и вы будете в порядке. Как вам такой вариант?       Фред и Джордж обречённо переглянулись и кивнули.       — Если уж он отказался, Джордж, то с остальными шансов нет. Пару капель выпьем, ничего не будет...       — ...Неплохой букет, — Фред разлил из бутылки остатки в три шота. — И, честно, я думал, что синяя бормотуха будет крепче. Бутылка дно кажет, а у меня ни в одном глазу.       — Тройная дистилляция, ты говоришь? — Гарри критически понюхал синюю бормотуху и посмотрел на схему, которую нарисовал Джордж. — А если прогнать ещё пару раз? И, скажем, второй кран к четвёртому? Мне очень нравится этот привкус, он как будто мозг щекочет. Но он слабый.       — Этот привкус дают как раз корнуолльские светяшки, — пояснил Джордж. — Обычная мандрагоровая настойка такой степени очистки похожа на картофельную водку.       — Давай грибов добавим, — предложил Гарри. — Сколько ты в прошлый раз сыпанул?       — Три штуки.       — Три на все десять бутылок? Мало.       — Ты видел, какого они размера? — поинтересовался Фред.       — Мне необязательно их видеть, чтобы понимать, что их недостаточно, — стоял на своём Гарри. — Давай три на бутылку. Спирта меньше, грибов больше. И удали перед экстракцией грубые волокнистые части — скорее всего, именно они горчат.

***

      — И что дальше было? — вполголоса подбодрил Дадли, закрывая дверь комнаты Гарри, в опасной близости от которой в коридоре зачем-то крутилась тётя Петуния.       — Не помню, Биг Ди, — честно ответил Гарри, протирая краем одеяла очки. — Мы точно пошли в ванную старост, а что потом — не помню, хоть убей. А ты что делал?       — Ну как «что»? Я пошёл на занятия, у меня учёба, между прочим. Вечер пятницы и ночь субботы ты прошлялся непонятно где, а обнаружил я тебя только утром, ты помнишь, в каком состоянии.       Гарри зажмурился и кивнул.       — Мне нужно вспомнить, что произошло, — твёрдо сказал он. — Схожу к Флитвику, у него найдётся какое-нибудь заклинание...       — Флитвика вчера не было на занятиях, — припомнил Дадли. — Он приболел.       — Но он в Хогвартсе?       — Должен быть.       — Схожу к нему всё равно, — сказал Гарри. — Кинь мне, пожалуйста, из шкафа с порталом какие-нибудь труселя и старые джинсы с бахромой. Да, эти. И берцы дай, пока кеды в стирке...

***

      Флитвик долго не отвечал на стук в дверь. Гарри, устав ждать, в сердцах пнул её берцем. И дверь распахнулась. Она была не закрыта. В комнате царил полумрак — все окна были занавешены, и лишь отдельные яркие лучи проникали в щели между занавесями.       — Меня нет дома! — запоздало пискнул из кресла профессор заклинаний, разлепив опухшие глаза. Гарри тем временем в полутьме споткнулся обо что-то стеклянно звякнувшее. Бутылка. Гарри поднял бутылку и присмотрелся. На стенках ещё оставались синие, отчётливо светящиеся разводы.       — Я здесь уже был вчера, так, Флитвик? — высказал Гарри очевидную догадку.       — Поттер, говорите потише, — поморщился профессор, придерживая крохотной ручкой внушительный пузырь со льдом у лица. — И закройте дверь, пожалуйста, у меня из головы совсем вылетело...       — Коллопортус, — Гарри направил палочку на дверь, и та со странным чавканьем захлопнулась наглухо. — А всё-таки, Флитвик, зачем я к вам приходил?       — Вы? — Флитвик тяжко вздохнул и задумался. — Вы — не знаю. Я думал, вы просто составили компанию Северусу...       У Гарри голова пошла кругом — на этот раз не только буквально.       — Снейп вчера был здесь? Со мной?!       — Ну разумеется, Поттер. Присядьте, не мельтешите... Попробую рассказать...

***

      — Северус, вы крайне меня разочаровали, — рассерженно твердил Флитвик, обращаясь к груде скомканных чёрных мантий, лежавшей на кресле и частично на столе. — Стыд и позор для школьного учителя! Неэтичное и непрофессиональное поведение! Мало того, что вы сами напились этой непонятной настойки, так ещё и втянули в это уче... вольнослушателя!       — Я? — из груды мантий вынырнула голова Снейпа и осоловело посмотрела на Флитвика. — Втянул?..       — Снейп меня ни во что не втягивал, Флитв... ик, — сообщил Гарри, опираясь о столик и накручивая на палец длинную прядь. Ему стоило больших трудов сфокусировать глаза, потолок и пол летали, меняясь местами. — Он просто сказал, что слегка подрихтует рецептуру, добавив абсент. Как вели... ик... кие румынские зельевары. Мы выпили бутылоч... ик... синей бормотухи, потом смешали оставшуюся...       — Это была трансмутация, Поттер, — Снейп поднял голову, чтобы снова уронить её на стол. — «Смешивают» только овощи в супе!       — Пардон, Ваше Высочество. Мы разбодя... транс... ик... трансмудировали синюю бормотуху абсентом. Было пять бутылок — осталось пять бутылок. Флитвик... пожалуйста, это не имеет... ик... никакого отношения к делу. А дело... ик... в мечте.       — В мечте, значит, — Флитвик вздохнул. — Поттер, вы пьяны, вам нужно...       — Нет-нет-нет, выслушайте меня, — Гарри бухнулся перед Флитвиком на колени, и тот испуганно отскочил. — Ик. Пожалуйста. Снейп очень хотел играть в группе. С самой юности. А мой отец... ик... отнял эту мечту, сняв с него подштанники на глазах у...       — Поттер, я тебя повешу, выпотрошу, четверту́ю и кину твои останки гиппогрифам! — сообщил, не поднимая головы, Снейп.       — Да-да, милорд... В общем, неважно. У него есть мечта. А я не умею играть, Флитв... ик. Может, вы можете сделать какую-то штуку, чтобы я мог... ик... рать?.. И на чём играть, тоже не знаю...       Флитвик нахмурился и начал барабанить пальцами по столу. Он явно понимал, что в одиночку не уследит за двумя активными и очень изобретательными пьяными телами, но бежать за помощью по понятным причинам не хотел.       — Если я вам помогу, — сказал он, подумав, — вы обещаете лечь вот тут, на диванчике, и проспаться, Поттер?       — Я клянусь, — молитвенно сложил руки Гарри, не вставая с колен. — Клянусь... ик... жизнью моей матери! Буду спать как штык...       Флитвик пробормотал что-то под нос (к счастью, Гарри не разобрал, что именно), залез в свой стол и, вытащив из него губную гармонику, вложил Гарри в руку. Гарри тут же ничтоже сумняшеся дунул в окошки всей мощью лёгких. Инструмент пронзительно завопил, заставив Флитвика прикрыть ладонями заострённые уши.       — Не сейчас, Поттер! Не сейчас! Я сделаю артефакт, потерпите, и тогда будете играть!       Потряхивая головой и ковыряя пальцем в ухе, Флитвик ушёл к книжным полкам. На столе осталась початая открытая бутылочка гоблинского пива.       — Маловато тут у Флитвика, не думаете, Снейп? — спросил Гарри, пряча гармонику в карман косухи и кивая на бутылочку.       — И то верно, — сказал Снейп, подняв голову и подслеповато прищурив глаза. — Бедолага. Долей ему бормотухи, Поттер. Хуже эта гоблинская дрянь уж точно не будет...

***

      — Я как-то не заострил внимания на этих словах, Поттер, — пробурчал Флитвик, протирая платочком зверски опухшее лицо. — Ничего удивительного в этом, конечно, нет — разбирать пьяный бред не по моей специальности. Ещё я не обратил внимания, что моя бутылка стала полнее, чем когда я уходил. А следовало бы. Факт остаётся фактом — после этих слов Снейпа я не помню абсолютно ничего. В том числе и того, что у меня началась острая аллергическая реакция на корнуолльский грибосвет.       Гарри зажмурился и вздохнул.       — Мне очень жаль, Флитвик.       — Ничего страшного, — сухо ответил профессор. — Радует, что сделать мне коктейль из гоблинского пива и самогона было не вашей идеей. Печалит, что до этого додумался Северус. Я был о нём лучшего мнения.       — А что с мечтой?       — Вы имеете в виду мечту профессора Снейпа о карьере музыканта?       — Да, Флитвик. Простите, что возвращаюсь к этой теме. Как я уже говорил, я хочу вспомнить, что всё-таки произошло вчера.       Декан Когтеврана нахмурился.       — Давно у вас на футболке этот значок, Поттер?       — Значок?..       Гарри пощупал ключицу и, к своему удивлению, обнаружил на вороте чёрной футболки что-то острое и холодное. Отцепил, рассмотрел. Действительно, блестящий оловянный значок в виде кельтской арфы, полутора дюймов в поперечнике. Флитвик тут же, со стоном отложив пузырь со льдом в сторону, ткнул в значок своей коротенькой палочкой.       — Если бы у меня не отшибло память, — сказал он, — я мог бы поклясться, что этот мощный и невероятно сложный артефакт создан мной. Интереснее всего то, что я узнаю́ все заклинания в цепи, но не приложу ума, как мне пришло в голову выстроить их именно так.       — И для чего этот артефакт?       — Для музицирования, Поттер. С этим значком вы можете виртуозно играть на любом музыкальном инструменте, не делав это ни разу в жизни.       — Профессор, мне очень нужно вспомнить, что произошло! — взмолился Гарри, сжав в кулаке значок. — Неужели нет способа?!       — Тише, Поттер, тише, — Флитвик снова прижал к лицу грелку со льдом. — Способ, разумеется, есть. Легилименция.       — Подождите, это как Дамблдор?..       — Вы правильно поняли. Я могу вломиться в ваш мозг и оживить спрятанные до поры воспоминания. Но не ждите многого. Эффективность легилименции может сильно снизить алкогольная амнезия... и ещё сильнее — жестокое похмелье у легилимента.       — Я готов, — выпалил Гарри, вытащив из кармана резинку и собрав волосы в хвост. Флитвик поморщился и поднял палочку.       — Волосы мне не помешают, Поттер. А вот очки снимите, пожалуйста. Заклятие Стеганоменции вам сейчас ни к чему.

***

      Легилименция помогла. Правда, как Гарри ни бился, он так и не смог вспомнить, каким образом ему удалось заставить профессора зельеварения не просто попробовать синей бормотухи, но и наклюкаться.       — Вот все говорят — зельеварение, зельеварение, — внушительно бормотал Снейп, держась за полку с котлами. — Это искусство, Поттер. Вводить в резонанс элементальные потоки, замыкать элементальные чары на себя... Это искусство! Никто этого не понимает... Никто...       — Я понимаю, Снейп, — мямлил Гарри, хлопая декана Слизерина по спине, обтянутой пропитанной по́том мантией.       — Твой отец называл меня суповаром, — продолжал Снейп свой монолог Гамлета, обращаясь к котлам. — Отвратительно. Мерзкий тип был твой папаша. Свинья. Пьяная похотливая свинья. Я хотя бы варил зелья, а не спиртовался каждый уикэнд, как он!.. И он отнял мою мечту...       — Снейп, вы можете меня подвесить и снять с меня штаны, если вам станет легче, — Гарри чувствовал себя безгранично добрым и абсолютно неуязвимым. — Мне так стыдно за производителя, вы представить себе не можете...       — Мне не станет легче, Поттер. Но за предложение благодарю...       — Мы можем сварить зелье, чтобы я мог играть? Вот мы с вами зажжём...       — Чисто теоре-ретич-ски, — Снейп поднял узловатый палец, едва не потеряв при этом равновесие. — Но период действия зелья ограничен поциодинамическими и поциокинетическими параметрами зелья и особенностями метаболизма индивида, так что...       — Выгоднее сделать артефакт! — выпалил Гарри.       Снейп, вытаращив чёрные глаза, обернулся и посмотрел на Гарри.       — Ты сам додумался, Поттер?       — Да! — гордо затряс патлами Гарри.       — Восхитительно, — Снейп почесал засаленную макушку. — Нам нужен Флитвик. Нам нужен этот гоблинский недоме... мастер заклинаний... У меня найдётся парочка зелий, чтобы немного ускорить его мозги...       Далее последовала длительная и крайне занимательная демонстрация классических декоктов и последних достижений зельеварения в личном закутке Снейпа.       — Это Сыворотка правды. Блокирует отделы мозга, отвечающие за ложь и фантазию. Это сходное зелье, Железная Дева, пыточное снадобье — любая попытка солгать доставляет выпившему его нестерпимую боль. Это Оборотное зелье, придающее человеку форму другого человека. Моя собственная запатентованная модификация, влияющая даже на голос, мимику и вегетатику, и к тому же не такая отвратительная на вкус... Если сваришь Оборотку, Поттер, я спляшу перед тобой в костюме эльфа-домовика. Но ты не сваришь, потому что это требует самодисциплины, сдержанности и терпения. Это Слеза Друида, лучшее камуфляжное зелье из ныне известных. Один глоток — и можно мимими... микрировать под любое окружение, мантия-невидимка ни к чему! А это Амортенция, самое сильное приворотное зелье. Оно пахнет тем, что тебе нравится больше всего.       Гарри без спроса откупорил колбу, поднёс к носу, сделал мощный вдох и едва устоял на ногах. Голову наполнил сладостный запах свежесобранной малины, острый аромат антисептика для рук и воздушный, почти неощутимый шлейф пастушьего пирога тёти Петунии...       — Поправьте меня, Снейп, — Гарри опасно раскачивался. — Ар... мор... тенция не должна действовать без отче... отчепяткового компонента, то есть без волос, так? Как и Оборотное зелье?       — Поттер, руки убери, разобьёшь, — Снейп выхватил колбу из рук Гарри, едва не расплескав розовое как жевательная резинка зелье по всему закутку. — Так действует обычное, несовершенное приворотное зелье. Амортенцию принимать должен не привораживаемый, а тот, кто привораживает. В зависимости от дозы, привораживающий становится неотразим на несколько минут, часов или суток.       — Для всех?       — Для тех, кому оказывает знаки внимания. Если бы Амортенция действовала неизбирательно, от неё было бы мало толку. Неотразимость для всех подряд вредна и, более того, может быть смертельно опасна, Поттер. Правда, для того, чтобы это понять без рискованных экспериментов, нужны мозги.       — И можно при... приворошить кого угодно? Вас? МакГонагалл? Дамблдора?       — Со мной Амортенция не справится, Поттер. Сильный маг, и в особенности мастер зельеварения, способен рассеять вызываемое ею очарование.       — Так же, как вы рассеяли хмель синей бормотухи? — оскалился Гарри.       — Не передёргивай, Поттер! — рявкнул Снейп. — Мы говорим о серьёзных научных проблемах. В случае с Амортенцией опыт действительно имеет значение. Тебя она свалит с ног за секунду.       — Тоже мне, переворотное зелье, — буркнул Гарри, рыгнув, и указал на крохотный фиал с золотистым, необычно ярким зельем. — А это что?       — А за этим мы сюда пришли. Феликс Фелицис, «жидкая удача». Обостряет интуицию и восприятие, улучшает самоконтроль, повышает интеллектуальные способности индивида на несколько порядков, делая практически любую задачу выполнимой. Правда, есть нюансы — часто фиксируется на одной конкретной задаче, игнорируя изменяющиеся условия... Токсическая доза может вызвать ишемический инсульт или острый психоз... Неважно. Пара капель — и Флитвик сделает артефакт.       — А что будет, если их смешать? Эти два зелья...       — Ничего хорошего, Поттер.       — Смотрите, — заплетающимся языком втолковывал Гарри, — очарование — это здорово, но в сочетании с сако... косо... сомоконтролем, интеллицией и интулектом оно должно сделать человека поистине неотразимым. Даже Дамблдор не устоит!       — Что ты хочешь сделать, Поттер? — недовольно пробурчал Снейп, тиская колбу с Амортенцией.       — Продвинуть вперёд навуку. Я выпью Армортенцию и Фефеликсис, и мы проведём... полевые испытания. Возможно, на Дамблдоре...       — Поттер, ты перебрал, — сокрушённо качая головой, бормотал Снейп. — Мерлиновы подштанники, и я, кажется, тоже перебрал...       — Снейп, вы же хотите. По глазам вижу. Никто ведь не описывал кур... курмулятивные эффекты Феликса и Амортуленции, так? Вот мы и опишем. Ну что плохого случится от пары капель? В худшем случае... просто проблююсь... Берите Феликса, и пойдём к Флитвику, а потом к Дамблдору. Да, и Амортенцию тоже...

***

      Уже вечером, в своей комнате, надевая против обыкновения пижаму, Гарри размышлял, как выбраться из сложившейся ситуации. Он здорово насолил людям, которые не сделали ему ничего плохого. Легилименция Флитвика смогла восстановить почти все значимые фрагменты произошедшего. По крайней мере, было ясно как день, почему на него обозлился Лонгботтом...       — ...В смысле — Дамблдора нет в школе?! — заорал Гарри на весь коридор. — А для кого я зелья пил?! Тоже мне, «жидкая удача»... Нормальную вещь жидкой не назовут!       — Поттер, тише давай, — буркнул Снейп, похлопывая по морде директорскую горгулью. — Может, оно и к лучшему. А с Феликсом тебе пора завязывать, я уже вижу признаки интоксикации... Амортенция изменяет период полувыведения Феликса, возможно, ухудшает связывание Феликса с белками крови, или конкурирует с ним за цитохром P450, влияя на скорость метаболизма в печени... надо записать.       Снейп действительно вытащил из кармана самопишущее перо дяди Вернона, пергамент и аккуратно записал мысли, прислонив пергамент к горгульему брюху.       — Вот так, — сказал он, пряча в карман пергамент и перо. — А теперь пошли в «Кабанью голову», как договаривались. Сегодня там в подвале квартирник «Гоп-гоблинов».       — Ладно, ладно, — недовольно сказал Гарри. — Не везёт в науке, повезёт в мечте. О, это же мой плеер. Тема. Я щас наушник увеличу в тысячу раз, сделаю колонки, вынесем этот гадюшник к чертям...

***

      — Ах, вот так, — иронически произнёс Дадли, оторвавшись от катки. — Солженицын, ядерные отходы, благополучие окружающих, да, Литтл Джи?       — Дадли, я был пьян, — смущённо пробормотал Гарри. Пытаясь занять руки, он тискал любимую плюшевую панду брата.       — Ты знаешь, что это не оправдание! Что у трезвого на уме, у пьяного на языке! Да чтоб тебя, что за рак у башни... В инвиз уходи, чудила! Ну всё, я страйк из-за него потерял... Ладно, чёрт с ним. Так из-за чего на тебя Лонгботтом так взъелся?..

***

      «Кабанья голова» только снаружи казалась третьесортным трактиром. В её подвале, расширенном магически до размеров добротного концертного зала, регулярно давали концерты звёзды магического андеграунда. Вход в подвал был искусно замаскирован — не зная, где он, внутрь не попадёшь. Напитки в подвале подавали другие, не такие, как наверху, и по совсем другой цене.       Спускаясь по тёмной шаткой лестнице в подвал, Гарри столкнулся с Роном. У того был ошалелый вид.       — Гарри! — Рон схватил его за плечи. Гарри, и так не особо твёрдо стрявший на ногах, привалился к закопчённой стене трактирного подвала. — Что ты наделал?!       — Ась? — не понял Гарри.       — Невилл вызвал на дуэль Седрика Диггори! — выпалил Рон. — Сказал, что сражается за твоё сердце! А Дин Томас будет биться с победителем. Джинни плачет и умоляет его вернуться с ней в Хогвартс, но никакого толку...       — Тихо, тихо, Рон, успокойся, всё нормально. На, глотни из бутылочки. Это тоник. Для нервов.       — А почему он синий и светится?       — Ещё глупые вопросы будут? Давай, давай. Молодец, молодец...

***

      — Ты и Рона напоил?! — Дадли вознёс очи горе.       — Дадли, у меня ещё оставалась целая бутылка синей бормотухи, — оправдывался Гарри. — Я физически не мог пить дальше, меня воротило от одной мысли сделать ещё глоток. Но вылить было жалко. Я имею в виду, жалко до слёз.       — Ты мог просто поставить её в уголке! Накрыл бы мантией-невидимкой, если боялся, что её украдут! Откуда у тебя вообще в голове взялась эта ложная дихотомия?!       — Я не знаю, Дадли, — сокрушённо качая головой, признался Гарри.       — Так, ну в целом ясно, почему некоторые на тебя взъелись, — резюмировал Дадли. — Ты отбил парня у Джинни Уизли, а также заставил Диггори и Лонгботтома серьёзно засомневаться в их гетеросексуальности. Почему тогда тебе аплодировали?..

***

      ...Гарри заприметил свою третью по счёту жертву эксперимента у барной стойки. Ему стоило больших трудов взять точный курс — голова кружилась как волчок. Нескладный простоватый парень в рваном гриффиндорском свитере грустно сидел на стуле, теребя фужер с бренди. Время от времени он бросал мрачные взгляды на Джинни Уизли, которая развязно целовалась со своим парнем в уголке подвала.       — Привет, ты же Невилл? Я Гарри. Гарри Поттер.       — Я тебя знаю, Гарри, — парень пожал протянутую руку.       Гарри, кряхтя и ругаясь, с третьей попытки залез на соседний барный стул.       — Как дела? Чего такой хмурый?       Невилл поморщился.       — Я пришёл её сюда забыть, а она тут...       — Ты про девчонку Уизли? — Гарри поморщился и махнул рукой. — Красивая мордашка, а под ней ничего. Забей, она ногтя твоего не стоит...       — Ты так думаешь?       Гарри хлопнул себя по лбу и выругался, поняв, что просчитался. Феликс Фелицис всё ещё воспринимал изначальную цель — эксперимент по смешению его и Амортенции — как главную. Эксперимент перестал нравиться Гарри уже на первой же истерящей девушке. Но Феликс упорно изменял его поведение в сторону триггера Амортенции.       Невилл был уже второй случайной жертвой.       — Ты правда так считаешь, Гарри? — настойчиво повторил он.       — Да, Невилл, — Гарри неловко похлопал парня по плечу и тут же, едва не потеряв равновесие, схватился за барную стойку. — Ты не против, я схожу, принесу нам что-нибудь выпить?       — А это? — Невилл, хихикнув, указал на половину бутылки синей бормотухи, которую Гарри так и держал в руке.       — Это сок. Закажу нам огненного виски, да?       — Да, конечно, любовь моя, — Невилл улыбнулся неожиданно взрослой обаятельной улыбкой, его зелёные глаза игриво стрельнули.       Нехитрый приём, возможно, и позволил бы сбросить Невилла с хвоста, если бы в этот момент перед качающимся Гарри не вырос Седрик Диггори. Его губы дрожали, в глазах стояли слёзы.       — Значит, вот как, да? — хрипло проговорил он, скалясь и едва сдерживая плач. — Ты теперь с Лонгботтомом? Ещё и виски с ним пьёшь?       — Отвянь, Диггори, — прошипел Невилл, с неожиданной ловкостью втиснувшись между Гарри и Седриком. — Мальчик-Который-Выжил — мой. Ясно?       — Пойдём выйдем?       — А пойдём!       ...Гарри протискивался в толпе. Он был так поглощён желанием убежать подальше от жертв эксперимента, что не заметил, как столкнулся с Джинни и её парнем.       — Привет, — неловко сказал он парню.       — Привет, — услышал он в ответ тихий шёпот с придыханием.       Гарри оттолкнул парня Джинни и бросился бежать.       — Дин, Дин! — Джинни трясла одурело улыбающегося парня за руку. — Да что с тобой?..       «Мне нужно найти тихое место. Феликс почти выветрился. Без Феликса я смогу адекватно контролировать Амортен...»       Вдруг в толпе Гарри столкнулся с ведьмой лет тридцати пяти — сорока на вид. Она стояла на его пути, не думая уходить. У ведьмы были тяжёлые чёрные кудри с проседью, её глаза прятались в непроницаемой чёрной тени. Сухие губы разошлись в безумной ухмылке, обнажив расколотые, почерневшие зубы. Черная кривая палочка уткнулась Гарри в шею.       Но Гарри, голова которого уже не просто кружилась — блаженно плыла, видел перед собой прекраснейшую из женщин. Из памяти мгновенно улетучилось всё — Лонгботтом, Седрик, Дин Томас, Джинни, научный эксперимент. Перед ним в драном чёрном кружеве и кожаном корсете стояла его Судьба.       — Привет, — расплылся он в улыбке, дохнув на ведьму мощным перегаром синей бормотухи и Амортенции. — Потанцуем?       Гарри мог поклясться, что время остановилось. Вместо жёсткого рока, который рубали «Гоп-гоблины», где-то даже заиграл томный блюз, как в сопливой мелодраме из девяностых. Лицо ведьмы становилось всё менее безумным и всё более обожающим. Она смотрела ему прямо в глаза, словно видела что-то особенное... Наконец ведьма опустила палочку и приникла к Гарри, обдав его острым ароматом нестиранного платья, дыма, смолы и колдовских трав. Гарри, утопая лицом в пахучих чёрных кудрях, взял её за талию. По телу женщины пробежала дрожь.       — Да, мой Лорд, — жарко прошептала ведьма Гарри на ухо.

***

      То, что было дальше, заставило кровь уже трезвого Гарри броситься в лицо. Гарри истерически не то рыдал, не то хихикал, чувствуя, как горят уши. Дадли, разумеется, он эту историю не рассказал. Не смог. А Флитвик, дойдя до этого момента в его памяти, вдруг побледнел, закашлялся и тактично воздержался как от комментариев, так и от вопросов.       «И это был мой первый поцелуй».       ...Ведьма целовала его жадно, но нежно, словно он был сделан из хрусталя. Гарри пыхтел, спиной чувствуя холод стены и стекающие за шиворот капли дождя. Ему было хорошо, даже лучше, чем от синей бормотухи. И всё-таки рациональная часть его личности понимала: эксперимент зашёл слишком далеко.       «Я не хочу так... не хочу под Амортенцией...»       — Подожди, подожди, Белла, — он мягко отстранился от ведьмы. — Давай ещё выпьем, да?       — Как прикажет мой Лорд, — ведьма говорила хриплым шёпотом, от которого кровь Гарри закипала. Затем Белла без предисловий выхлебала оставшуюся половину синей бормотухи прямо из горлышка. Выдохнула, лихо разбила бутылку о заднюю стену «Кабаньей головы» и снова прижалась к Гарри.       Они стояли так ещё несколько минут, но Гарри показалось, что прошла вечность. С кончиков его мокрых длинных волос капала вода. Тело Беллы под его пальцами было нестерпимо горячим и мягким. Белла хихикала, словно девчонка, ловко плела ему пальцами тонкие косички, что-то шептала, скаля чёрные зубы, и нежно целовала его в шею, заставляя бегать мурашки по его хребту.       — Мне пора, — сказал Гарри, неохотно отстраняясь от неё. — У тебя есть имейл, телефон? Я могу тебя как-то найти?       — Я сама вас найду, мой Лорд, — прошептала ведьма. Её яркие агатовые глаза замерцали. — От меня ещё никто не ушёл.       Дождь полил сильнее. В Гарри вдруг проснулся рыцарь — он стянул с себя косуху и накинул Белле на плечи. Она счастливо всхлипнула и немедленно снова приникла к его губам. И Гарри снова понял, что часть его очень не хочет, чтобы она уходила. В голове мелькали странные воспоминания, словно из другой жизни. Она уже целовала его, и... не только...       Ситуацию спасла синяя бормотуха — Белла отрубилась прямо во время поцелуя и сползла лицом по его насквозь мокрой футболке прямо в лужу.       — Спокойной ночи, — нежно сказал Гарри, погладив ведьму по чёрным, плавающим в луже кудрям и, пошатываясь, пошёл обратно в подвал «Кабаньей головы».

***

      — Литтл Джи? — Дадли настойчиво помахал рукой перед лицом брата, потом пощёлкал пальцами. — Не пропадай, братишка, я ещё тут. Так какого чёрта тебе аплодировали?       — Ну, это было малость нечестно, — сказал Гарри, с трудом отвлёкшись от воспоминаний о Белле. — Аплодисменты звучали для меня, но заслужил их Флитвик — его значки сработали безукоризненно.       — Значки? Не значок?       — Нет, Биг Ди. Флитвик сделал четыре. Сказал, если уж хотите собрать группу, пусть будет про запас.

***

      — Это что? — заплетающимся языком спросил Рон, тупо глядя на оловянный значок в виде клавиш фортепиано на своём галстуке.       — А это, Рон, ты сейчас узнаешь. О, привет, Драко... Хорошо, что ты тут.       Малфой испуганно отпрянул, но Гарри успел наколоть значок в виде гитары ему на манжету рубашки.       — Поттер, ты что, пьян? — брезгливо спросил Малфой, приглаживая белые волосы. — Мне нужно срочно найти профессора Снейпа, мой отец велел передать ему...       — Ну велел и велел, — Гарри повис на плече Драко. — Забудь, не думай о таких пошлых материях. Думай о музыке!       — Поттер! Какого беса? Отвянь от меня, вонючка!..       Музыка вдруг замешалась и прервалась. Зал прорезал свист — Снейп отнял волшебный микрофон у солиста «Гоп-гоблинов». Малфой, уже не пытаясь скинуть с себя Гарри, смотрел на любимого учителя, открыв рот.       — Двигайте отсюда, — сообщил декан Слизерина в микрофон, опасно качаясь на каблуках. — Гитары оставьте. Я сказал, не трогай гитары, не то я тебя в хорька превращу, молокосос.       — Воу-воу, папаша, — размалёванный чёрным макияжем солист группы поднял руки, — ты поосторожнее с палочкой. Сцена наша на весь вечер.       — Была ваша, стала наша, — Снейп и не думал опустить палочку. С её конца слетели искры. — Гитару положил, я сказал.       — Я иду к Аберфорту, — заявил солист, соскочив со сцены. Басист, гитарист и ударник последовали за ним.       Гарри, широко улыбаясь, потащил Рона и Драко за шиворот к сцене.       — Это наш звёздный час, перцы. Рон, на барабаны! Драко, бери басуху! Да не кривись ты, чистокровка, тебе понравится! Энгоргио! Эхотрансмиссия коннектаро, кримзи, вериди!       Выпрыгнувшие из кармана Гарри кристаллические наушники плеера вдруг сделались размером с винную бочку каждый и глухо бухнулись о доски сцены.       — Снейп, киньте мне значок, вы и так умеете играть!       Снейп закатил глаза.       — Куда ты свой дел, Поттер?       — Не помню! На косухе остался!       — Ты истинный сын своего отца, Поттер! Как ты умудрился потерять куртку?!       — Давайте без лекций, Снейп! Значок!       Снейп, громко и витиевато выругавшись, содрал с мантии значок и кинул Гарри. Тот сразу же приколол оловянную арфу себе на футболку и прыгнул к микрофону.       — А сейчас, — залихватски пропел он, и его голос разнёсся по мрачному подвалу, — перед вами выступит панк-группа... эээ... «Сектумсемпра»!       Поддатая толпа заорала. Большинству уже было глубоко всё равно, кто на сцене. И из огромного наушника, перекрывая крик, понеслось уверенное электросоло Гарри. Снейп приник к своему микрофону. She should’ve been my wife, I loved her all my life, I've always hated boy Because he has his mother’s eyes ...       А потом они вжарили. Окровавленные пальцы Гарри плясали на грифе электрогитары, вырисовывая сложную нотную вязь с тремоло и вибрато. Драко выдал вкусный, качающий бас на своей четырёхструнной. Оба смотрели друг на друга, высунув языки и довольно скаля зубы. Раскрасневшийся как рак Рон, с которого пот лился ручьями, в середине песни сорвал с себя и мантию, и рубашку, и, оставшись с голым торсом в одном серебристо-зелёном галстуке, выбивал огненный, животворящий ритм. Снейп, обвившись змеёй вокруг микрофонной стойки, рыдал, гроулил и скримил, словно раненый в сердце, печень и почки, про какую-то женщину, которую он не смог спасти, которая лежала мёртвая на полу в разрушенном доме... Always, always The spell I cast for you! Always, always, The only thing I know is true! I’ll got him through his darkest night, I’ll lead him by your silvery light, Until he wins the fight, Always, always!

***

      Этой дождливой ночью Гарри проснулся с криком. Сон был чересчур ярким. Его собственные бледные руки с зелёными прожилками, тёмная мантия, змеиное шипение, вырывающееся из его рта. Свернувшаяся в бухту огромная змея — Нагайна. Женщина с тяжёлыми, чёрными с проседью кудрями, в драном кружевном платье и кожаном корсете, стоящая на коленях посреди огромного зала. Зала родового поместья, в котором Гарри никогда не бывал — и всё же он знал это место.       Малфой-манор.       — Белла, — шипел голос, — как ты могла... ты, среди всех верных моих слуг!..       Бледная рука со скрипом стискивала пальцы на косухе, покрытой нашивками, со множеством металлических вставок и с «кольчугой», сделанной из баночных ключей, на спине...       — Я виновата, повелитель! — рыдала женщина, распластавшись по полу ниц. — Его глаза... я думала, что это вы, мой Лорд! Я думала, что это одна из ваших игр! А потом он дохну́л на меня чем-то сладким, каким-то зельем, и в голове у меня помутилось, мой Лорд, и...       — Замолчи, — прошипел голос, и рыдания Беллы тут же утихли. — Я ясно сказал, чтобы ты убила мальчишку. Поттер жив. Поттер жив, Белла, и я не намерен слушать твои жалкие оправдания. Вон отсюда. И забери эту дрянь.       Рука швырнула косуху прямо женщине в лицо, оцарапав ей лоб стальными шипами. Женщина тихо всхлипнула, подхватила куртку и, утирая кровь с лица, попятилась на карачках из зала.       Волдеморт упал в кресло. Его бледная рука стискивала подлокотник, сделанный в форме дракона, другая же, с длинными грязными ногтями, до крови царапала грудь. Змеиная пасть скалилась, из глаз текла какая-то отвратительная жижа. Тёмный маг, давно распрощавшийся со своей человеческой сутью, не придавал этому значения.       Любой другой, впрочем, понял бы всё без особого труда. Том Марволо Риддл банально, словно обычный смертный, страдал от разбитого сердца. Он был так занят своими непонятными чувствами, что даже не услышал, как за дверью раздалась приглушённая мелодия губной гармоники.       Белла, успевшая напялить косуху, озадаченно дула в окошки крохотного инструмента, не понимая, как у неё получаются идеально звучащие «Зелёные рукава».

***