Глава 11. Гоблин, анархист и четверо судей

      — Дидди, ты зарядил аккумулятор на завтра?       — Да, мам! — заорал Дадли из своей комнаты.       — Точно? — настаивала из гостиной тётя Петуния. — А то получится как позавчера! Профессор Флитвик сделал тебе замечание!       — Точно, мам!       Не выдержав, Гарри с грохотом отодвинул стул от стола, встал и пошёл в комнату брата.       — Ты ведь не ходил за аккумулятором, да? — тряхнув чёрными патлами, в лоб спросил он с порога.       — Да схожу я, — пробормотал Дадли, не отрываясь от катки. — Схожу, схожу. Сто лет так не фартило, хорошая команда попалась, а не малолетние раки... Слушай, Литтл Джи, или сходи ты, будь другом. Последний раз, честно...       Гарри вздохнул. Вернувшись в комнату, он накинул уже порядком потрёпанный джинсовый жилет с нашивками, наскоро стянул длинные волосы резинкой и залез в шкаф с провисшей дверцей — к порталам Выручай-комнаты.       Ждать у кабинета директора пришлось недолго. Дамблдор уже даже не подходил к двери, чтобы встретить посетителей. Горгулья, судя по всему, устраивала фейс-контроль сама и сама же запускала тех, кого ей сказали.       У директора тем временем было какое-то срочное совещание со Снейпом в углу, на креслах у таинственно светящегося Омута Памяти. Махнув рукой обоим, Гарри отправился сразу к Весам Вечности, стоявшим на бронзовой полочке в противоположном углу кабинета. К этой же полочке, покряхтывая и бормоча, уже тащил деревянный стул Филч.       — Добрый, Филч. Давайте я...       Гарри встал на стул, снял с чаши Весов аккумулятор и пощёлкал его ногтем, крашеным чёрным лаком. Стрелка была в красной зоне.       — Прошу прощения, мистер Поттер, это мой, — проскрипел Филч, аккуратно забирая устройство. — Видите, сэр, тут мои инициалы... Ваш под Шляпой, сэр.       — Да, Филч, извините, перепутал. Дадли вечно кладёт свой куда попало...       Гарри спрыгнул со стула и направился к Распределяющей Шляпе, лежавшей на куче книг прямо возле стола директора. Снейп бросил на мальчика быстрый пронизывающий взгляд чёрных глаз, но продолжил тихо говорить.       — ...Тёмный Лорд уже пробует оборону Хогвартса на прочность, Дамблдор. Один из тайных ходов был взломан.       — Лазутчика спугнули, Северус? — так же тихо спросил Дамблдор.       — Взломать ход — половина дела, директор. Я расставил ловушки, в одну из которых он угодил. Вырвался, на его счастье, даже смог уйти сам, но оставил на полу лужу крови и пару зубов. Я провел анализ крови с помощью Оборотного зелья, но лицо лазутчика мне не знакомо. Возможно, это не Пожиратель, а марионетка, подчинённая заклятием Империус. Отправлю свои воспоминания вместе с его зубами аврорам, пусть выяснят личность...       — Действуйте, Северус. Чем больше мы знаем, тем лучше. Волдеморту жизненно необходим плацдарм внутри Хогвартса. Я опасаюсь, что он попытается снова открыть Тайную комнату...       — Прошу прощения, профессор Дамблдор, сэр, — Филч поднял сухую старческую руку. — Я извиняюсь, что подслушал вашу беседу с профессором Снейпом, сэр. Хотел лишь сделать ремарку, сэр. Я бы на вашем месте, хе-хе, не беспокоился по поводу Тайной комнаты, сэр.       — Вам что-то известно, Филч? — холодно процедил Снейп.       — Да, профессор, — Филч смущённо ощерился зубными имплантами, потоптался, снова стал горбиться. — Я провёл там небольшую генеральную уборку, сэр. Шкурки вымел, косточки, черепа, латы, мечи, кольчуги, наконечники копий. Восемьдесят мешков всякого хлама набралось, сэр. Сделал там маленький склад для мётел, вёдер и совков, потому как все эти достойные орудия мне сейчас не требуются, сэр. Простите за дерзость, директор, мне следовало предупредить вас...       — Мы точно говорим о Тайной комнате, Аргус? — уточнил Дамблдор. — Мы говорим о потайном помещении, которое оставил Салазар Слизерин для своего наследника?       — Есть только одна Тайная комната, сэр.       Снейп и Дамблдор переглянулись.       — Надеюсь, Филч, вы не выкинули «косточки и черепа» в мусор? — осведомился учитель зельеварения.       — Нет, сэр. Если быть точным, не успел, сэр.       — А чудовище, Аргус? — Дамблдор подался вперёд в кресле. — Вы видели монстра Комнаты?       — Да, живность, — Филч почесал ухо под шапочкой и снова потоптался на месте. — Живность там была, директор, да, Миссис Норрис нашла живность. Великовата живность для кошечки оказалась, сэр, потому я эту живность посыпал средством от ящериц-вредителей, сэр, около четырёх стоунов на неё высыпал, пользуясь тем, что живность крепко спала. Из расчёта один гран на фунт живой массы, чтобы уж наверняка, массу на глаз прикинул, сэр. Не проснётся больше, сэр, никогда. Она больше не дышит, и, прошу прощения, дух от неё смрадный идёт. Подгнивает с хвоста, сэр.       — Как вы нашли Тайную комнату, Аргус? — поинтересовался Дамблдор.       — Я всегда знал, где она, директор, — старик приосанился. — Эта тайна передавалась из поколения в поколение в семьях Филч и Мракс. Просто я не мог войти в неё без палочки, сэр. Сейчас же, благодаря вам, профессор Снейп, и благодаря мистеру Поттеру, — Филч поочерёдно поклонился Снейпу и Гарри, — благодаря вам, джентльмены, я могу посещать Тайную комнату без особого труда.       — Я вас понял, Аргус, — Дамблдор улыбнулся и встал с кресла. — Благодарю вас за этот гигантский, я бы сказал, неоценимый вклад в обеспечение безопасности школы. Я выпишу вам благодарность от имени школы и, разумеется, внушительную денежную премию. Я полагаю, тысяча галлеонов не будет вам лишней.       — Не будет, профессор Дамблдор, сэр, — кастелян рассыпался в благодарностях. — Очень кстати, сэр. Покорнейше благодарю. Лечение в больнице святого Мунго стоит недёшево, сэр.       — О да, Аргус, безусловно. Можем ли мы попозже с профессором Снейпом осмотреть Комнату?       — Поверьте старику, профессор Дамблдор, смотреть там не на что. Но если вы настаиваете — я к вашим услугам, джентльмены, в любое время.

***

      Уже в коридоре Гарри хотел попрощаться с Филчем, но кастелян аккуратно поймал его за рукав.       — Мистер Поттер, — буркнул он. — Вы догадываетесь, о чём я хочу с вами поговорить, сэр?       — Понятия не имею, Филч, — соврал Гарри, косясь на свой заляпанный краской жилет. — Чем я могу вам помочь?       Филч нахмурил редкие седые брови.       — Мистер Поттер, вы уже мне очень помогли. И я благодарен вам за то, что вы для меня сделали. Но если я найду хотя бы малюсенькое доказательство, что надписи на стенах школы сделаны вами, я вынужден буду пойти к директору. Вы понимаете, сэр?       — Да, Филч, я понял, — поспешно кивнул Гарри, пытаясь высвободить руку. — Если надумаю порисовать на стенах, буду иметь в виду.       Филч отпустил руку мальчика, поднёс к глазу монокль и прищурился.       — Будьте осторожны, мистер Поттер, — проскрипел он. — Слова на стенах достигли самых разных глаз и ушей, и не всем они пришлись по нраву. Авторов ищет не только старый кастелян замка Хогвартс, но и люди куда менее приятные, сэр. Передайте то же самое мистеру Дурслю и мистеру Уизли.       — Я не боюсь учеников школы, Филч.       — Вам следует бояться учеников, мистер Поттер. Не все из них нападут на вас при свете дня, в людном коридоре, не все устроят с вами честный боксёрский поединок. Они вас ненавидят, сэр, ненавидят чистой и мощной подростковой ненавистью. Они не скованы взрослыми приличиями и моралью, для них как средства вполне сгодятся яд мантикоры, склянка с удушающим газом, дьявольские силки, проклятое ожерелье или старый добрый кинжал.       — Откуда вы всё это знаете? — поморщился Гарри.       Филч засучил левый рукав камзола, а потом рубашки, показав Гарри тощее, покрытое пигментными пятнами предплечье. Там красовалось что-то вроде продолговатого синюшного винного пятна, от которого во все стороны под кожей отходили гнилостно-зелёные нити.       — Я двадцать пять лет работаю школьным кастеляном, мистер Поттер. Я знаю, чего ждать от юного человека, которого общество считает не способным отвечать за свои действия. Например, свёрнутый в тугой клубок отросток чернильной лозы, который при открытии ящика стола расправляется и выпускает шипы. С фантазией сделано, сэр, со знанием. И то, что болевой шок от её яда не убил меня на месте, есть самая обычная случайность. Взрослые враги за стенами замка, мистер Поттер. Они далеко. А вот дети здесь, и они не понесут никакой ответственности за то, что сделают с вами. Вы должны их бояться. Если, конечно, вы не выжили из ума, сэр.       Филч поддёрнул рукав, коротко, без улыбки поклонился и быстро ушёл вглубь коридора стариковской рысцой.

***

      Учёба шла своим чередом. Гарри наконец-то попал на урок к профессору Люпину, преподававшему новый предмет — Магию Конфликта. Тот оказался весьма интересным преподавателем, предпочитающим практику теории — и даже небольшая прогулка в новый учебный корпус за оградой Хогвартса того стоила. Люпин разбил учеников на пары, а сам встал с Гарри. К концу занятия от постоянных падений у Гарри болели спина и то, что пониже спины; взамен мальчик выучил пару новых заклинаний и получил хорошее представление о том, чего ждать от опытного боевого мага, который не делает скидку на возраст противника.       Наказания у МакГонагалл тоже шли своим чередом. Однажды Гарри и Дадли принесли на них компьютеры. Декан Гриффиндора не возражала, она была поглощена проверкой контрольных работ. Это было идеальное преступление — Гарри взял образцы почерка у Дадли и зачаровал ручки дяди Вернона, чтобы они двигались по заданным координатам. Контролировались ручки через Wi-Fi скриптом на компьютере Гарри, который отрисовывал буквы в соответствии с образцами, обеспечивая при этом правдоподобную скорость переписывания и типичные орфографические ошибки в случайных местах. Все, что оставалось мальчикам — вовремя переворачивать страницы.       Пока правила переписывались, Гарри и Дадли занимались своими делами и переписывались в жабере. Они специально сели в разные углы аудитории, чтобы вызывать у МакГонагалл меньше подозрений. Big_D: омфг всего месяц? 😰 Anarchy2000: Я боялся, что если я срок больше назову, дед пошлёт меня подальше 🙁 Big_D: беда мелкий Big_D: напиши на форум Big_D: или давай я напишу Anarchy2000: Лол, и нарушим статут о сегрегации 👍👍👍 Big_D: я тебя не узнаю мелкий Big_D: дед же там не сидит Anarchy2000: Дед в головы зато лезет ☠️ Anarchy2000: Я и так как на иголках постоянно с ним, подловит без очков, либо очки по-тихому нейтрализует, и я в 💩 Big_D: тут или или без риска никак Big_D: короче пишу я в личку харпер Big_D: без подробностей Big_D: университет ректор самодур и ретроград со связями очень нужна помощь с проектом который он со скрипом одобрил вопрос технологического развития и конкурентоспособности выпускников точка Big_D: харпер создает топик и репозиторий естественно в шапке пишет свою кулстори Big_D: народ подтягивается ты и я здесь ни при чем статут не нарушен все счастливы 😇 Big_D: ok? Anarchy2000: 🤝 Anarchy2000: Как думаешь, Снейпа и Флитвика попросить помочь, норм идея? Big_D: тоже вариант имхо Big_D: дед же не сказал чтобы ты сам все делал? Anarchy2000: Нет. Хоть в этом повезло 😅

***

      «Ежедневный Пророк» в очередной раз оправдал звание главной министерской помойки. В кои-то веки в большую перемену Гарри решил пообедать не дома, а в замке, за столом Пуффендуя. Почти сразу к нему со стола Слизерина прибежал Рон.       — Гарри, — Рон говорил тихо, косясь на недружелюбно рассматривающих его пуффендуйцев. — Про тебя написали. В «Пророке».       — Что, опять? — устало буркнул Гарри, с тоской рассматривая тыквенный пирог. — Кто я на этот раз? Мальчик-с-Лицом-Бесстыжим? Мальчик-с-Пупочной-Грыжей? Если бы на этих шутках сплясала фокстрот венгерская хвосторога, они не были бы настолько плоскими. Качество журналистики у них, конечно...       — Всё гораздо хуже, Гарри...       Рон пролистал газету до четвертой страницы, шлёпнул её на стол и ткнул пальцем в статью. Заголовок статьи, занимавшей половину страницы, гласил:

Бегущий по лезвию: изобретатель компьютера Гарри Поттер оказался соучастником сомнительной «жезловой» авантюры

      Гарри почти не удивился, когда в следующую секунду прилетевшая сова уронила на газету пухлое письмо на гербовом пергаменте с вензелем в виде буквы W, закрыв остаток статьи.       — Ох, чёрт, — Рон побледнел, увидев письмо. — Гарри, это печать Визенгамота. Тебя и правда вызывают в суд. Всё хорошо? Это же не связано с, ну, ты понял?       — Нет, это другое, — заверил Гарри, похлопав Рона по плечу. — Насчёт того самого — берём тайм-аут, надо кое-что выяснить.       Он залпом допил тыквенный сок, схватил письмо и помчался в кабинет к Флитвику. Тот, как оказалось, уже ждал ученика, держа с руках такое же письмо.       — Кто? — в лоб спросил Гарри.       — Олливандер, — лицо Флитвика исказилось в хищном боевом оскале.       — Когда?       — Послезавтра в девять утра, зал номер шесть Отдела Магического Правопорядка. По моему опыту могут перенести на семь и сменить зал, так что в шесть надо уже быть на месте, Поттер.       — Пробежимся по тезисам?       — Садитесь, — Флитвик похлопал крошечной ручкой по креслу. — Я как раз кое-что ещё хотел добавить... О, а вот и Северус.       Раздался стук в дверь. Следом, не дожидаясь разрешения, вошёл в вихре тёмной мантии профессор зельеварения.       — Поттер, — кивнул он мальчику без малейшего удивления, потом повернулся к Флитвику: — Я не смогу послезавтра предстать перед Визенгамотом, Филиус. Срочное дело по линии Ордена. Вам с Поттером придётся отдуваться вдвоём. Давайте тезисы, крайне желательно кратко и по делу, у меня не больше часа времени...

***

      День спустя, едва ясное звёздное небо зарделось на востоке, Флитвик уже ждал Гарри у дверей дома Дурслей. На профессоре красовался необычный, но весьма элегантный камзол, скроенный из зелёной чешуйчатой шкуры и украшенный поблёскивающими обсидиановыми слёзками. Камзол был подпоясан поясом, искусно собранным из фестончатых серебряных монет. На ногах Флитвика были чёрные штаны из толстой ткани и низкие кожаные сапожки с комично-длинными загнутыми носами.       — Хорошо выглядите, Флитвик, — отметил, зевая, Гарри. — Почему вы не надеваете это в школу?       — Когда-нибудь, Поттер, — неопределенно ответил декан Когтеврана. Он очень нервничал. — Пойдём, нам нужно трансгрессировать, а первая трансгрессия может закончиться тем, что ваш завтрак снова попросится наружу. Сразу за воротами... Вот здесь. За руку меня возьмите. Ой, ой, сжимать не надо, пожалуйста. Главное — контакт...       Голос Флитвика расплылся. В глазах у Гарри потемнело. Мальчик вдруг почувствовал, что не может ни вдохнуть, ни двинуться. Из его горла готов был вырваться панический крик, но так и не вырвался — горло не слушалось. Грудная клетка прогибалась и трещала под неведомой тяжестью, сдавливаемые мышцы и живот выли, скрипела сплющиваемая гортань, глаза и барабанные перепонки словно вдавливались в череп...       — Ахххх! — Гарри вдохнул полной грудью и тут же понял, что с ним всё в порядке. Тело было цело, вокруг была какая-то глухая тёмная подворотня, освещённая лишь одним мигающим фонарём, яркие баки раздельного сбора мусора, кирпичные стены, щедро разрисованные граффити. Посреди этого урбанистического великолепия одиноко стояла облупившаяся красная таксофонная будка. Где-то невдалеке сигналили машины.       Гарри, шатаясь, поднялся на ноги. Мальчик вдруг осознал, насколько он отвык от этих обычных звуков неволшебного города.       — Вы в порядке, Поттер? — заботливо спросил Флитвик, отряхивая ладошкой косуху Гарри. — Это и называется трансгрессией — почти мгновенное перемещение мага без помощи порталов и Летучего пороха. Ощущение крайне неприятное, но абсолютно безвредное, к нему надо просто привыкнуть. Сейчас мы, если всё верно, в Лондоне.       — Вы меня научите трансгрессии, Флитвик? — сглотнув, спросил Гарри.       — Всех учат на шестом курсе, Поттер. Не торопитесь. Дело не самое простое и не самое безопасное даже для одарённого мага. Ошибку сделать легко, а исправить сложно. Нам туда, в это милое сооружение. Это вход для посетителей.       Таксофонная будка оказалась тесной даже для подростка и профессора весьма щуплой комплекции. Гарри, подождав, пока Флитвик зайдёт и прижмётся к его ноге, закрыл расшатанную дверь и зажёг свет на кончике палочки.       — Ммм, монетоприёмник, — восхитился он, осматривая телефон. — По такому таксофону, наверное, мои дядя и тётя созванивались и ворковали часами. Так, сколько тут... О, шиллинг? Ну-ка...       — Поттер, что вы делаете? — возмутился Флитвик, топчась сапожками на его кеде. — Надо набрать номер... ммм...       Однако монета уже скользнула внутрь аппарата. Из трубки раздался усталый женский голос:       — Говорит автоответчик, служебный ход номер три. Назовите отдел и своё имя.       Гарри засунул в монетоприёмник ещё два пятипенсовых:       — Может, лучше три шиллинга, а имя — чёрт с ним?       — С прибытием в Министерство Магии, мистер Смит, — уже бодрее откликнулся аппарат.       Таксофонную будку тряхнуло, и она с типичным лифтовым скрежетом поползла вниз, под землю, в полной темноте. Флитвик притих. Гарри, не ожидавший такого эффекта, тоже промолчал.       — Это то, о чём я подумал? — наконец осторожно спросил учитель заклинаний.       — Ага, — буркнул Гарри. — Оно самое. В следующий раз, Флитвик, если вас удивит, как легко Пожиратели Смерти проникают в Министерство, вспомните про этот милый бэкдор у парадного входа, который мы обнаружили совершенно случайно.

***

      — Хм, странно...       Выйдя из лифта, Флитвик задумчиво оглядел круглую чёрную комнату со множеством одинаковых дверей. В комнате не было ни окон, ни источников света, и тем не менее в ней был разлит неяркий голубоватый свет.       Едва из чёрного зёва лифта вышел Гарри, дверь лифта захлопнулась, и комната тут же начала вращаться. Двери ползли и прыгали по стенам туда-сюда, перетасовываясь и запутывая наблюдателей, пока не установились на новых местах.       — Есть идеи, где мы? — поинтересовался Гарри, протирая очки футболкой.       — Это совершенно точно Отдел Тайн, — ответил Флитвик, задумчиво поглаживая нос. — Правда, это не отвечает на вопрос, почему бэкдор вёл именно сюда... Ладно, Поттер, нам не до загадок. В ту дверь. Это лифт, на этот раз настоящий. Видите, у этой двери единственной есть глазок...       — ...Отдел Магического Правопорядка, — сообщил приятный женский голос тремя этажами выше. Гарри и Флитвик, кивнув друг другу, вышли и решительно отправились в глубину величественных, обшитых мрамором палат.       Узкий боковой коридор, ведущий к залу номер шесть, был забит битком. Слушателей, очевидно, было больше, чем позволяла вместимость зала, и невезучие, переговариваясь и вытягивая шеи, пытались понять, что происходит внутри.       — Простите, простите... — повторял Гарри, проталкиваясь в толпе. — Дайте пройти. Да дайте же!       — Конец очереди там, молодой человек! — сипло булькнул ему пожилой маг в пунцовой мантии, ткнув пальцем в сторону лифта.       — Без меня веселье не начнётся! — раздражённо ответил Гарри. — Давайте-давайте, в сторону...       — Что-то мастер уж чересчур уверен в победе, — пробурчал Флитвик. — Даже процесс не закрыли... Смотрите, сколько народу, Поттер... Пиявка надеется устроить нам публичную порку, чтобы другим было неповадно?       — Вы, Флитвик, я смотрю, прямо любите Олливандера, — проворчал Гарри, протискиваясь между каких-то жарко спорящих молодых ведьм в украшенных звёздами шляпах.       — О, у нас с ним долгая история любви, Поттер... Олливандер — яростный гоблинофоб.       — А вы?.. А, — Гарри вдруг вспомнил, что его удивляло во внешности Флитвика. Он совсем перестал это замечать.       — Да, Поттер, я гоблин. Не чистокровный, конечно. Олливандер настолько ненавидит гоблинов, что даже не пользуется услугами банка Гринготтс.       — А, ну да. Банк, который контролирует всю финансовую систему магической Британии и при этом управляется поражёнными в правах существами. Меня удивляет, что гоблины даже не пытались использовать Гринготтс как рычаг в борьбе за права.       — Гринготтс управляется гоблинами только номинально, Поттер. Это ширма, бренд. При этом на ключевых постах — волшебники. Служба безопасности банка — тоже маги, и гораздо пристальнее, чем за посетителями, они следят за служащими. Многие гоблины трудятся там без отпусков и больничных, и при этом радуются, что им вообще выпала возможность устроиться в банк. Это ещё не худшее, что я про него слышал. В копях Гринготтс используют рабский труд троллей. Эти полуразумные бедолаги рождаются и умирают в затхлых коридорах, в ужасной антисанитарии, без луча света и надежды. На геологическую разведку пускают нюхлеров — редчайших вымирающих существ — в ошейниках, причиняющих боль. А особо охраняемые ячейки сторожат искалеченные драконы, и, Поттер, вы можете написать хоть миллион писем в Общество защиты драконов в Румынии, но они пальцем не пошевелят. В Гринготтс крутятся огромные деньги — достаточные, чтобы заткнуть кого угодно тем или иным способом.       — А всё-таки? — настаивал Гарри. — Были ли недавние случаи, когда гоблины пытались бастовать, или чеканить свою монету?       Флитвик мрачно хохотнул.       — Если вам доведётся побывать в Азкабане, Поттер, вы заметите одну любопытную вещь. Там ужасные, бесчеловечные условия, и тем не менее ни в одной камере вы не найдёте гоблина. Это негласный приказ с первых времён Того-Кого-Нельзя-Называть — гоблинского восстания Министерство боялось как огня, и гоблинов-повстанцев авроры живыми не берут. Нет, прогресс, разумеется, есть, и никто уже не говорит напрямую, что гоблина убили специально. В отчётах формулировки такие: убит при попытке оказать вооружённое сопротивление, убит при попытке к бегству, умер от хронической болезни, не связанной с условиями содержания. До суда доживают единицы, до Азкабана не доезжает никто. Некоторые заканчивают свои дни там же, где и тролли — в копях Гринготтс. Для производителей гоблинской монеты без санкции Министерства есть свой Акт, предусматривающий наказание вплоть до пожизненного лишения свободы. Давайте не будем об этом сейчас, Поттер. Мне нужно сохранить спокойствие для суда, а от этих разговоров у меня зубы скрипят.       — Хорошо, Флитвик... Дайте пройти, пожалуйста. Да на себя посмотри вначале!.. А что всё-таки было между вами и Олливандером, расскажете?       — Ах да, с чего мы начали. Простите, пожалуйста, мисс Перкинс, я случайно... Так вот, существует акт Министерства Магии, ещё один, согласно которому гоблинам запрещено владеть и пользоваться волшебными палочками...       — Разумеется, во имя всеобщей безопасности и благоденствия, и гоблинов в том числе.       — А как иначе? — Флитвик довольно захихикал. — Словом, когда я в свои одиннадцать покупал палочку, Поттер, Олливандер отказался продать её мне, сославшись на тот самый закон. Он прекрасно видел, что моя мама — колдунья, но поступил так, как поступил. Мама ничего ему не сказала. Она прекрасно понимала, что силы неравны. За палочкой мы срочно, буквально накануне отбытия в Хогвартс, летели в Болгарию, где гоблинам палочки разрешены, к мастеру Грегоровичу, который предрассудками в отношении гоблинов не страдал. О, а вот и наш зал. Поттер, ваши бумаги на месте? Мои на месте.       Гарри проверил сумку и кивнул.       — Вы поэтому так обрадовались, Флитвик, увидев письмо из суда? — спросил он. — И приоделись, если не ошибаюсь, в гоблинское?       — Вы меня поймали, Поттер, — осклабился Флитвик, снова отряхивая камзол и заложив большие пальцы за серебряный пояс. — Хочу немного вывести мастера из равновесия. Впрочем, молю вас, Поттер, не обольщайтесь. Олливандер не только собаку съел на подобных процессах, у него и связи имеются, которые могут даже неудачный процесс повернуть в нужную сторону. Но просто представьте, просто на секунду представьте лицо этой старой пиявки, если он проиграет в «жезловом» деле гоблину!

***

      Зал номер шесть оказался не совсем залом. Скорее комната чуть поменьше той, в которой Снейп преподавал зельеварение до вмешательства тёти Петунии. Ни одного окна, только глухие стены чёрного мрамора. У дальней стены стояли высокие каменные кресла с вензелями в виде буквы W. Прямо перед ними на гораздо более скромном стуле сидела уставшая, взмыленная, коротко стриженая темнокожая секретарша. Сторона истца сидела на комфортных стульях за невысоким барьером одесную от судей, ошую же, гораздо менее удобные, стояли места для стороны ответчика.       Гарри помог Флитвику забраться на высокий табурет, сел на свой, кинул пропахшую по́том косуху на низенький барьер и помахал истцам. Адвокат в чёрной мантии и пенсне, подняв брови и посмотрев по сторонам, кивнул ему в ответ. Сам мастер Олливандер, седой высохший мужчина с неживыми серыми глазами, сложил руки на груди, оскалил жёлтые зубы и громко, на весь зал, фыркнул.       — Встать, суд идёт, — вдруг хриплым голосом провозгласила секретарша. Все торопливо повскакали со своих мест, кроме Флитвика, который исполнил требование секретарши весьма своеобразно — бодро запрыгнул ногами прямо на табурет.       — Сегодня дело рассматривают, — хмуро продолжала секретарша, — мадам Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела Магического Правопорядка. Констанций... Прошу прощения. Корнелиус Освальд Фадж, министр магии. Люциус Малфой Второй, председатель Совета Чистокровных при Министерстве Магии. И Руфус Винсент Скримджер, глава Корпуса Авроров.       Судьи, одетые в фиолетовые мантии с тем же вензелем W, величественно прошли к своим креслам и неторопливо в них уселись. Мадам Боунс, коротко стриженая блондинка с массивным подбородком, водрузила на горбатый нос золотые узкие очки и начала монотонно зачитывать:       — Двадцать четвёртое сентября года две тысячи четырнадцатого. Рассматривается иск Гаррика Джервейса Олливандера против Филиуса Игнациуса Рогоруба Флитвика, Северуса Тобиаса Снейпа и Гарри Джеймса Поттера по вопросу нарушения авторских прав и незаконного использования интеллектуальной собственности. Интересы истца представляет защитник Мэттью Стивенсон-младший. Судьи, истец, защитник истца и ответчики, за исключением вышеупомянутого Снейпа, явились в суд. Причин откладывать или отменять судебное заседание суд не видит. Заседание объявляю открытым.       Молоточек глухо шлёпнул по столу. Все сели, кроме адвоката Олливандера, который, кивнув мадам Боунс, развернул пергамент и негромко прочистил горло.       — Ваши Чести, многоуважаемый Визенгамот! — начал адвокат. — ​Мы собрались в этих почтенных древних стенах не ради банальной тяжбы о правах на интеллектуальную собственность. Сегодня перед нами — не просто свиток волшебной палочки. К ответу призывают дерзкое, подрывающее основы волшебного сообщества посягательство на традиции. ​Безусловно, перед многими господа Поттер, Флитвик и Снейп предстают под масками скромных идеалистов, даровавших волшебному сообществу якобы бесплатную альтернативу шедеврам жезлового дела. Но пусть этот альтруистический фасад не вводит вас в заблуждение. То, что они называют «свободным» свитком, на самом деле является злоупотреблением свободой магии, актом вредительства и промышленного саботажа!       Слушатели заохали. Гарри закатил глаза.       — Терроризм, экстремизм, мошенничество в особо крупном, диверсию, предательство интересов короны, оскорбление веры, поклёп на королеву забыл, — шёпотом заметил он, загибая пальцы. — А ещё господин Поттер регулярно нарушает правила проведения публичных мероприятий, говорит слова на F, C и D в общественных местах, дискредитирует британскую армию и с давних пор получает финансирование от Москвы. У Дадли где-то в его школьной коллекции даже рубль завалялся...       Флитвик хрюкнул, тщетно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.       — ​Я представляю, — продолжал адвокат, — интересы гранда британского и мирового жезлового дела, который — как и его многоуважаемые предки — инвестировал в волшебное сообщество столетия. Десятки поколений семьи Олливандер отдавали свои бессонные ночи, чтобы создать палочки, ставшие золотым стандартом отрасли. Это флагман, на котором держится магическая Британия. «Олливандер и К°» — исконно британский бизнес, построенный на понятных правилах: труд должен быть вознагражден, договор должен соблюдаться, а за качественный продукт платится честная цена!       — Да давай уже, переходи к сути, — не выдержал Флитвик. Но никто, кроме Гарри, его не услышал.       — И что же делают ответчики? Ответчики подрывают институт Согласия и Договора! Веками магическое сообщество строилось на договорённостях. Ответчики же призывают волшебников игнорировать патенты и отказываться от традиционных форм вознаграждения за труд. Это не прогресс — это бунт против основ магического сотрудничества!       — Что за чушь, — шёпотом прокомментировал Гарри.       — Не для них, — возразил Флитвик, кивнув на слушателей. — Этот аргумент как тролльская дубина — всегда работает.       — Впрочем, мы прекрасно знаем, что для некоторых, молодых и очень прогрессивных, всё это пустые слова. Традиции! Зачем нужны традиции, говорят они? Однако ответчики не остановились на отрицании, умалении и принижении роли традиций. Они преступно раскрыли коммерческую тайну и конфиденциальные алгоритмы! Невозможно воссоздать функциональность волшебной палочки, не прибегнув к недобросовестному реверс-инжинирингу и не нарушив коммерческую тайну, охраняемую законом!       — Он не знает про Антонелли, да? — тихо спросил Гарри у Флитвика.       — Пока нет, — Флитвик не выдержал и улыбнулся во все неизвестно сколько острых гоблинских зубов, вызывая гневное подергивание лица у сидящего напротив Олливандера.       — И наконец, ответчики поставили под угрозу ​безопасность пользователей волшебных палочек, выпустив свой неконтролируемый, якобы «открытый» свиток! Кто ответит за уязвимости в свитке? Кто гарантирует безопасность использования этих эрзац-палочек? Кто даст вам слово, что ребёнок, использующий «свободную» палочку, не взлетит на воздух? Платный продукт мастера Олливандера — это знак качества, гарантия ответственности и статуса. Раздавая бесплатный, никем не контролируемый клон, ответчики насаждают хаос, в котором никто ни за что не отвечает!       — Это по делу, — тихо признал Флитвик, наклонившись к Гарри. — Тезисы три и пять. Странно, что не начали с тезиса один... мне кажется, придержать решили, пока не поймут, с чем имеют дело.       — ​Ваши Чести, многоуважаемый Визенгамот! Ответчики совершили самое опасное преступление против прогресса — они попытались обесценить честный труд! Даже если на секунду предположить, что каждый жезлодел-самоучка сможет бесплатно и качественно воспроизводить то, на создание чего ушли столетия кропотливого труда, то завтра весь рынок волшебных палочек постигнет глубокая и необратимая стагнация! Развитие ремесла остановится. Так называемый «свободный свиток» — это не свобода. Это хаос! Это попытка пустить по ветру труды поколений и обескровить жезлоделание как ремесло! Как вы знаете, нам достались тёмные времена. Кровавые времена. И именно сейчас мы не должны позволять, чтобы мир, который мы столь кропотливо строили, раскачивался хаосом анархии, неуважения к авторским правам и честному труду. ​Мы требовали и требуем: немедленно блокировать распространение свитка, изъять все копии свитка у ответчиков и взыскать с них компенсацию за моральный, финансовый и репутационный урон, нанесенный мастеру Олливандеру! ​Ваши Чести, многоуважаемый Визенгамот! Властью, данной вам законом, я призываю вас поставить жирную точку в этом опасном прецеденте. Защитите традиции! Защитите закон! Защитите волшебное сообщество!       Адвокат смотал пергамент и поправил пенсне. Флитвик вздохнул и улыбнулся Гарри:       — Я начну, вы мне поможете, так?       — Вперёд, Флитвик, — кивнул Гарри. — Надерите им зад.

***

      — ...И наконец, — закончил Флитвик, — главное обвинение. Господин Олливандер полагает, что реверс-инжинирингу подвергли палочку его производства. Это предположение в корне неверно. Мы действительно использовали реверс-инжиниринг, и мы никогда не скрывали этот факт. Однако объектом наших изысканий послужила палочка авторства Карло Антонелли.       Слушатели смешались. Часть ахнула, часть недоумённо начала выспрашивать у соседей, кто такой Антонелли. Мадам Боунс нахмурилась, мистер Малфой, тряхнув белой гривой, презрительно сузил бледные глаза. И только Скримджер с самого начала процесса сидел и без какого-либо выражения смотрел в пергамент.       — Антонелли?! — выдохнул Олливандер. Его челюсть затряслась. — Немыслимо... Невозможно... Абсурд...       — Ответчики, — сказала мадам Боунс. — Сообщите, пожалуйста, суду, что за палочка использовалась вами для создания свитка. Конкретная палочка, её параметры и хозяин. Я понимаю, что ваше заявление было верифицировано через Отдел Тайн, но у всех присутствующих, я думаю, есть обоснованные сомнения в том, что использовалась действительно палочка Карло Антонелли.       — Гарри, покажите, — шепнул Флитвик.       Гарри пожал плечами и, вытащив из сумки свою палочку, поднял вверх.       По залу пронёсся вздох. Очевидно, слушателям и судьям палочка была хорошо знакома. Фадж нелепо взбулькнул, мадам Боунс со стуком уронила на стол молоточек.       — «Чёрный вихрь»! — прошептал кто-то. — Погибель Грин-де-Вальда!       — Дамблдо-ооор! — зло прошипел Олливандер и тут же начал что-то яростно нашёптывать адвокату. Тот изменился в лице.       — У меня вопрос к ответчику, — адвокат Олливандера, похоже, сориентировался мгновенно. — Давал ли хозяин палочки, то есть мистер Дамблдор, разрешение на создание свитка обучения с использованием его палочки?       — Дамблдор дал мне разрешение на использование палочки, без уточнений, — ответил Гарри. — Авторские права на свиток обучения палочки находятся в общественном достоянии, так как с момента смерти Карло Антонелли прошло более ста лет, и ни один из его потенциальных наследников в наследство не вступил... если я правильно понимаю, из-за того, что Антонелли задолжал тонну золота чуть ли не всей Венеции...       В зале раздались неуверенные смешки.       — И мистер Дамблдор может подтвердить, что он дал вам разрешение? — не моргнув глазом, гнул свою линию адвокат.       — Вызовите его в суд и спросите об этом сами, — пожал плечами Гарри. Флитвик довольно крякнул.       — Свиток Антонелли был выкуплен, Ваши Чести! — заявил Олливандер, едва сдерживаясь. — Мастером Грегоровичем, на Венецианском аукционе! Он перекупил свиток у меня, отдав за него восемьдесят две тысячи двести сорок галлеонов золотом!       — Выкуплена была бумажная копия свитка, — тут же парировал Флитвик. — Авторское право на содержимое Грегорович не имел и приобрести уже не сможет, потому что вся интеллектуальная собственность Антонелли находится в общественном достоянии.       — А как вы лицензировали свиток, ответчик? — удивился Фадж.       — Я внёс в него одно изменение, Ваша Честь, — сказал Флитвик. — На это изменение нет известных патентов. Отдел Тайн это подтвердил. Так как в результате свиток уже не идентичен свитку Антонелли, согласно закону, я имею право его лицензировать так, как считаю нужным, не нарушая общие положения Акта об общественном достоянии.       — Я с трудом представляю возможные улучшения, которые ещё не запатентованы, — сказал Олливандер. — Разве что вы сделали свиток Антонелли хуже!       — Совсем чуть-чуть, — Флитвик смущённо улыбнулся. Олливандер, казалось, готов был уже взвыть от ярости.       — Дайте мне слово! — выкрикнул он сорванным голосом, вскочив со стула.       Мадам Боунс кивнула. Адвокат Олливандера, похоже, начал нервничать. Он тронул мастера за рукав, что-то зашептал, но тот только отмахнулся.       — Все, — Олливандер, тяжело дыша, обвёл присутствующих узловатым пальцем, — у всех вас здесь мои палочки. У ваших родителей — мои палочки. У ваших детей и внуков — мои палочки. Я помню палочку каждого из вас. Амелия Боунс — орех, волос единорога. Корнелиус Фадж — тис и волокно из сердца элементаля. Люциус Малфой...       — Ближе к делу, Олливандер, — раздражённо выплюнул Малфой-старший.       — Как пожелаете, мистер Малфой. Я, как никто другой, мог бы рассчитывать на вашу поддержку. На поддержку каждого из вас, здесь присутствующих. Что я получаю? Плевок в лицо. Мои права попраны, а вы мямлите. Если завтра мой магазин в Косом переулке закроется, а я буду сидеть и побираться, будете ли вы так же мямлить, что бесплатные палочки, выструганные мальчишкой из подворотни, вас полностью устраивают?       — Олливандер, не драматизируйте, — перебил Гарри. — Вы не останетесь на улице. И даже ваш магазинчик не закроется. Говорите, ваш коллега перекупил у вас бумажку за восемьдесят тысяч? Да с вашими доходами вы можете позволить себе работать в убыток. Но вы просто не будете работать в убыток, потому что свиток обучения под свободной лицензией ни в коей мере не ущемляет ваши торговые права.       — А истец утверждает, что его права ущемлены, мистер Поттер, — желчно парировал Фадж.       — Свободный свиток обучения не накладывает на мастера никаких обязательств. Наоборот, разрабатываемый сообществом открытый свиток поспособствует улучшению качества продукта Олливандера. Разумеется, он, как и любой другой мастер, ознакомится с открытым свитком и будет вносить улучшения, до которых он сам не додумался, и исправлять ошибки, которые он не заметил или исправить не мог.       — Боюсь, мистер Поттер, я не понимаю, о чём речь, — Олливандер улыбнулся ледяной улыбкой. — И не только я...       — На мой взгляд, это понять несложно, — ответил Гарри. — Открытый, разрабатываемый и улучшаемый сообществом магов свиток повысит базовое качество всех волшебных палочек. Всех, в том числе ваших. Ваши палочки всё еще будут лучше, так как они имеют секретные компоненты и улучшения. На ваши палочки всё ещё будет спрос. В конце концов, правильно было сказано: «Олливандер и К°» — это бренд. Люди, Мерлин их знает почему, готовы платить за бренд. Это факт. Единственное, что вы потеряете — небольшое число покупателей из бедных семей, которым ваши палочки и так едва по карману и которые часто передают палочки по наследству.       — Это немало, мистер Поттер, — буркнул мастер.       — Неужели качественное улучшение продукта не стоит небольшой благотворительности, Олливандер? Вы много рассказывали суду о древности вашей семьи, и о том, как вы любите жезловое ремесло...       — Протестую! — тут же вмешался адвокат. — Слова истца толкуются превратно!       — Протест отклонён, — подняла руку мадам Боунс. — Продолжайте, ответчик.       — Я к тому, Олливандер, может, не так уж вы хотите быть мастером, изготавливающим качественные палочки? Может, куда больше вы хотите быть единственным игроком, монополистом на рынке Великобритании?       — Я протестую! — успел выкрикнуть адвокат, но было уже поздно. Удар был нанесён точно. Улыбка Олливандера застыла. Зал начал шушукаться так громко, что мадам Боунс пришлось постучать молотком по столу, призывая слушателей к порядку.       — И ещё, по поводу аргумента о тяжёлых, кровавых временах. Волди... То есть Волдеморт...       Слушатели заёрзали, словно им вдруг стало неудобно сидеть.       — Простите?! — повысил голос Фадж.       — Тот-Кого-Нельзя-Называть, — Гарри картинно закатил глаза. — Отдаёте ли вы себе отчёт, что он может для достижения своих целей очень легко взять под контроль оборот волшебных палочек, просто похитив или устранив физически мастеров? Их не так много, как вы думаете, и защищены они не лучше, чем большинство из вас. Олливандер, вы никогда не рассматривали себя в роли приоритетной цели для орды тёмных магов?       — Протестую! — резко заявил адвокат, хлопнув пергаментом по барьеру. — Это угроза истцу в присутствии неограниченного круга...       Мадам Боунс снова нетерпеливо махнула рукой и кивнула Гарри.       — И что тогда? — продолжал Гарри. — А тогда всё просто. Сначала палочки не получат маглорождённые, потом полукровки, потом нелояльные чистокровные, а потом и вообще все, у кого отсутствует Чёрная метка. Да, у вас будет очень простой выбор: встать под знамёна фашиста и повесить себе на лоб череп со змеёй — или мыть посуду и пол руками до конца жизни. Как это делают, например, сквибы.       — Чёрная Метка, как всем хорошо известно, оттискивается на запястье, мистер Поттер, — ядовито заметил Люциус Малфой.       — Это пока, — парировал Гарри. — Когда людей с Метками станет много, мистер Во придумает новый способ проверки лояльности. Более унизительный, более мерзкий. Например, потребует заклеймить, как скот, ваших детей и племяшек. Да, мистер Малфой?       У Малфоя дрогнула щека. Костяшки белых пальцев побелели ещё больше. Скримджер вдруг впервые за весь процесс нахмурился и внимательно посмотрел на Малфоя.       — Навесить Метку на лоб? — продолжал Гарри. — Или на другое место? Или на вторую половину другого места? Сплясать перед этим со спущенными штанами прилюдно? Да почему бы и нет, это дело вкуса и фантазии. И вы, дорожа палочкой, подчинитесь. Ускорить процесс всеобщей деградации можно будет уже даже не убийствами непокорных, а просто изъятием палочек. То, что вы считаете правом вашего так называемого сообщества, станет привилегией единиц. Готовы ли вы жить в таком волшебном мире?       Мадам Боунс долго смотрела на Гарри. Фадж что-то прошептал ей на ухо. Малфой, прищурившись, смотрел в стену, избегая чересчур пристального взгляда Скримджера.       — Вам есть что добавить, сторона истца? — наконец спросила мадам Боунс.       — Нет, Ваша Честь, — адвокат Олливандера снял пенсне и начал тщательно протирать его краем мантии, хмуро поглядывая на своего клиента.       — В таком случае, — мадам Боунс величественно встала, — суд удаляется в совещательную комнату.

***

      Ждать пришлось недолго. Судьи вернулись через каких-то пять минут. Но не все. Кресло Люциуса Малфоя осталось вызывающе пустым.       Строго оглядев зал сквозь золотые узкие очки, мадам Боунс раскрыла свиток. Смешки и тихие разговоры притихли.       — Судом вынесено настоящее решение. Пункт первый: ответчики Филиус Игнациус Рогоруб Флитвик, Северус Тобиас Снейп и Гарри Джеймс Поттер признаются невиновными в нарушении авторских прав. Суд признаёт, что данные для разработанного ими свитка обучения получены законным путём и лицензированы без нарушений текущего законодательства. Пункт второй: по иску Гаррика Джервейса Олливандера против вышеуказанных Флитвика и Поттера истцу отказать по всем заявленным обвинениям...       Зал неожиданно зааплодировал. Мадам Боунс пришлось повысить голос:       — Суд не нашёл... прошу тишины, дорогие слушатели, прошу тишины! Суд не нашёл свидетельств в пользу того, что права и свободы истца, клиентов истца или иных лиц были нарушены ответчиками в какой-либо форме. Более того, суд признаёт убедительными доводы ответчиков, что действия ответчиков поддерживают, а не ущемляют торговые, имущественные и иные интересы истца, связанных с ним лиц и всего магического сообщества Великобритании. Решение суда окончательное, может быть обжаловано истцом или ответчиками в порядке и в сроки, установленные законом.       По столу глухо шлёпнул молоточек. Олливандер тут же подбежал к барьеру ответчиков и навис над Флитвиком. Гарри не мог винить учителя заклинаний, что тот чуть не съехал со своего табурета.       — Я этого так не оставлю! — яростно зашипел мастер, брызжа слюной. — Я буду судиться с тобой до конца мира, гоблин! Мои сыновья будут с тобой судиться! Мои внуки!       — Да пожалуйста, флаг вам в руки, — Гарри схватил за руку Флитвика, уже собиравшегося что-то ответить, и потащил его к выходу.       Уже возле лифта их нагнала мадам Боунс.       — Поттер, Флитвик, — она кивнула обоим. — Великолепная речь, Поттер. Потрясающая. Эпохальная для всего сообщества...       Она помолчала, проводив взглядом скользящего мимо Олливандера. Мастер шёпотом костерил своего адвоката, пока тот молча просматривал свитки.       — Он обещал подать апелляцию, так?       — Да, мадам Боунс, — со вздохом проскрипел Флитвик. — Мы с вами ещё увидимся, я полагаю...       — В этом нет нужды, — мадам Боунс вытащила из-под мантии внушительную стопку пергамента. — Отныне представлять вас будет мой адвокат. Он собаку съел на «жезловых» делах. Генри Розенберг, вы знаете его, Флитвик...       — Нас будет представлять сам Розенберг? — Флитвик, похоже, не поверил своим ушам.       — Да, как только вы подпишете все бумаги. Вам, мистеру Снейпу и мистеру Поттеру больше не придётся ходить по судам. Я уже нашла людей, которые согласны оплачивать услуги Розенберга столько, сколько потребуется.       — Жаль, что все усилия по улучшению свитков всё равно будут идти через Отдел Тайн, мадам Боунс.       — Ничего, ничего. Доберётесь и до этих патентов в своё время. Начало положено, Флитвик. Великолепное начало. Свиток Антонелли в общем доступе... Я думаю, это вдохновит многих жезлоделов-любителей...

***

      Когда странная телефонная будка-лифт доехала до поверхности, время было уже за полдень. Солнце светило ласково, по-осеннему. Машины всё так же сигналили где-то невдалеке, на невидимой отсюда трассе. У покрытой граффити цветастой кирпичной стены чёрным пятном стоял и смолил сигарету Снейп.       — Судя по вашим лицам, всё прошло лучше, чем мы ожидали, — холодно заметил он, выдохнув последнее облачко пара и дематериализовав палочкой окурок.       Гарри молча показал Снейпу большие пальцы.       — Гарри... Прошу прощения, Поттер, — Флитвик от радости едва ли не прыгал на месте. — Я бы пригласил вас выпить с нами чего-нибудь согревающего в Трёх Мётлах, но это было бы непедагогично...       — Буду очень рад выпить с вами, Флитвик. А вы не хотите зайти в KFC? И вы, Снейп?       — Куда? — высокомерно поднял бровь Снейп.       — Вы едите жареную курицу?       — Я очень люблю жареную курицу, Поттер, — ответил Флитвик. — Сырую тоже, в силу некоторых... гм...       — Не имею ничего против жареной курицы, — буркнул Снейп.       — Тогда давайте так: я угощу вас в KFC, потому что у меня завалялась бумажка в двадцать фунтов. Дядя Вернон дал, всё равно его последнюю зарплату в фирме нам некуда тратить. Вон там, видите, на углу KFC. А вы угостите меня в «Трёх Мётлах».       Снейп и Флитвик переглянулись. Декан Слизерина фыркнул и пожал плечами.       — Отлично, Поттер, мы согласны! — сказал Флитвик. — Правда, что касается меня, я ни разу не был в неволшебных забегаловках и немного стесняюсь...       — Не переживайте, Флитвик. Там такой поток гостей, что никому не будет до вас дела. И я с вами в случае чего. Кстати, раз уж вы вдвоём тут, хотел с вами ещё кое-что обсудить...       Переговариваясь, Гарри, Флитвик и Снейп отправились за жареной курицей. Они не видели и не могли видеть, что из безлюдного помещения многоэтажного бизнес-центра со стеклянными стенами за ними пристально наблюдали две пары глаз. Эти глаза скрывала неестественная темнота под чёрными остроконечными капюшонами мантий.       — Это он, мой Лорд, — сказал один капюшон вкрадчивым голосом Люциуса Малфоя. — Его несложно узнать, он всегда носит эту лоскутную шаманскую одежду с неизвестными мне магическими символами. Драко подтвердил.       — Никакой магии в этих символах нет, Люциус, — отозвался второй капюшон. Голос был холодный и пронзительный, как северный ветер. — Обычная бессмысленная магловская мазня, которую сопливые дети рисуют на стенах, пока взрослые не видят. Как, ты говоришь, он меня назвал?..       — Я... я не смею повторить, мой Лорд... — первый поспешил испуганно склонить голову.       — Верно, не смеешь. Никто не смеет. Никто не смеет коверкать имя Лорда Волдеморта, тем более прилюдно.       — Мальчишка ведёт себя нагло и неосторожно, мой Лорд. Следует ли мне?..       — Нет, — оборвал второй, и первый тут же склонил голову ещё ниже. — Министерство Магии в двух шагах, Люциус, а презренный полугоблин в бою стоит десятка таких, как ты. Кроме того, мы не можем раньше времени разрушить легенду Северуса.       — Почему бы не приказать Снейпу отравить мальчишку, мой Лорд? — голос первого снова стал медово-вкрадчивым. — Похоже, наш скользкий друг втёрся Поттеру в доверие. Можно выбрать яд, который сделает Поттера безвольной куклой или подвергнет его медленной мучительной смерти...       — Я не могу так глупо пожертвовать агентом, приближённым к Дамблдору, Люциус. Если Поттер пострадает от яда, Северус будет первым, на кого падёт подозрение. Продолжай наблюдение. Мальчишка обязательно сделает ещё одну ошибку, а я... — бледный безгубый рот искривился в усмешке, обнажив жёлтые змеиные зубы. — Я никуда не тороплюсь.

***