Часть 5

Глава 5 Шестнадцать часов до старта Маша Таллин. Ночь. 01:30. Слова Ильи «Он делает тебя тяжелым» ядом разливались в моих венах. Я смотрела на эскиз «Сверхновой» в своем планшете, и он буквально кричал мне: «Сделай это!». Я знала, что если Миша или тренер Урманов узнают, это будет конец. Предательство. Но как художник я не могла допустить, чтобы этот парень вышел на лед в позорном синем бархате. Это было бы преступлением против эстетики. Я тихо, как тень, выскользнула из номера. В Таллине было два часа ночи, но у меня были контакты. Дизайнерское сообщество — это секта. Я знала одну эстонскую швею, Лийзу, которая работала над костюмами для местного балета. Один звонок, обещание прислать ей мои лекала «M&M Designs» в подарок — и через двадцать минут я уже стояла у дверей её закрытого ателье в старом городе. — Ты сумасшедшая, Мария, — прошептала Лийза, открывая мне дверь. — До старта меньше пятнадцати часов. — Мне нужно два метра итальянской бифлекс-сетки «графит», серебряная фольга для ткани и клей, который схватывается за тридцать минут, — я не просила, я приказывала. Лийза только покачала head, но включила свет в мастерской. Следующие десять часов превратились в лихорадочный бред. Мои пальцы летали над тканью. Я не использовала выкройки — я шила по памяти, вспоминая каждую линию тела Ильи, которую я успела «просканировать» в коридоре. Его широкие плечи, узкая талия, длинные ноги... Это не был костюм. Это была вторая кожа. Я использовала технику «рваного края»: темно-серый графит переходил в серебро, которое при движении должно было создавать эффект рассыпающихся искр. Никаких камней. Только свет и тень. К семи утра мои глаза жгло от усталости, а пальцы были исколоты в кровь, но на манекене висело "оно". Костюм весил всего триста граммов. Он был невесомым, как само дыхание. — Это... — Лийза подошла сзади, держа чашку кофе. — Это революция, Маша. Если он в этом выйдет, мир фигурного катания изменится. Я не ответила. Я быстро сложила костюм в черный непрозрачный пакет. Мне нужно было успеть вернуться в отель до того, как Миша проснется. Илья Таллин. Утро перед стартом. 09:00. Я сидел в холле отеля, тупо глядя в стену. Нервы звенели. Пейдж только что заходил и еще раз напомнил про «презентацию» в моем старом костюме. Я ненавидел этот синий бархат. Он пах нафталином и старыми традициями, которые я хотел растоптать. Вдруг ко мне подошел посыльный отеля. — Мистер Малинин? Это просили передать вам лично. Без имени отправителя. Он протянул мне черный пакет. Я нахмурился, взял его и поднялся к себе. Внутри была записка, написанная резким, быстрым почерком на клочке технической бумаги: «Ты сказал, что хочешь, чтобы я увидела тебя. Лети, Малинин. Не упади. — М.» Я вытряхнул содержимое пакета на кровать. Ткань ртутью растеклась по покрывалу. Она мерцала в утреннем свете Таллина так, будто в нее вшили настоящие звезды. Я коснулся её — она была прохладной и невероятно гладкой. — Офигеть... — только и смог выдохнуть я. Я быстро скинул одежду и натянул комбинезон. Он сел так, будто я родился в нем. Я сделал мах ногой, прыгнул на месте — ничего не тянуло, не давило. Я чувствовал себя абсолютно свободным. Я посмотрел в зеркало и не узнал себя. В этом костюме я выглядел как киборг из будущего. Как Сверхновая. Она сделала это. За одну ночь. Ради меня. Я почувствовал, как по телу пробежала волна жара. Это было лучше любого признания в любви. Это было признание моей силы. Маша Арена «Тондираба». Час до начала. Я сидела рядом с Мишой в раздевалке. Он был сосредоточен, надевая свой бордовый костюм. Я помогала ему со шнуровкой, но мои руки дрожали так, что я едва попадала в петли. — Маш, ты какая-то бледная, — Миша посмотрел мне в глаза. — Ты спалв вообще? — Просто волнуюсь, Миш. Главный старт года, — соврала я, отводя взгляд. В этот момент в раздевалку заглянула Эмбер Гленн. Её глаза были размером с блюдца.. — Ребята... вы видели? Вы видели Малинина на разминке в зале? Миша нахмурился. — И что с ним? — Он... он в другом костюме, — Эмбер посмотрела на меня долгим, странным взглядом. — И этот костюм... я бы отдала за него почку. У него на спине серебряные молнии, Миша. И они выглядят точь-в-точь как твой стиль, только... агрессивнее. Миша медленно повернулся ко мне. В раздевалке стало тихо. Тренер Урманов перестал изучать протоколы и тоже поднял голову. — Маша? — тихо спросил брат. — Что это значит? Я чувствовала, как мир вокруг рушится. Я совершила предательство. Я дала врагу оружие, которое может уничтожить моего брата. Но глядя на свои исколотые пальцы, я знала одно: я не могла поступить иначе. Потому что Сверхновая должна была вспыхнуть. — Я просто хотела увидеть, как он летит, Миш, — прошептала я, опуская голову. — Прости. В этот момент по трансляции объявили выход первой разминки. Илья Малинин выходил на лед. И весь стадион выдохнул в едином порыве, когда свет прожекторов ударил в его серебряные плечи. Это была война. И я сама выбрала сторону в эту ночь.