Четверг.

Мать Эдди написала ему ночью сообщение, что задержится на работе до вечера субботы. Ребята встали ближе к семи утра. Эдди не нужно было в школу: мама велела ему оставаться дома ради его же безопасности. А вот Ричи никто ничего подобного не говорил. Его мать вообще уехала из города — всё это время родители были на даче. Они предлагали сыну поехать с ними, чтобы, не дай бог, его не убили, но тот был упрямым и твердил, что всё будет нормально. — Рич, ты еще не ушёл… — Эдди приоткрыл глаза, посмотрел на друга и обнял его сильнее. Ричи и без того было жарко, и на то были три причины: в комнате было душно, он спал в штанах, а Эдди — в коротких спальных шортах. Что могло быть лучше? — Эдс, в школу пора, — Тозиер взял руку Эдди и добавил: — Но тебе лучше остаться дома. Каспбрак привстал и недовольным, сонным взглядом уставился на друга. — Я и так не пойду, мне мама запретила. А почему это «лучше остаться дома»? Запрещаешь мне выходить? — Не хочу, чтобы ты стал трупом, — спокойным голосом ответил Ричи. — Тогда и ты останься! — Эдди окончательно сел в кровати и заглянул другу в глаза. — Нет, Эдс, мне мама не разрешала прогуливать. Оставайся здесь, я вечером приду. Если ты, конечно, не против. — Конечно не против, я только за! Ричи знал, что до субботы им никто не помешает, и на то были свои причины. *** Весь день Эдди занимался уборкой. Это было единственное, что отвлекало его от последних пугающих событий. К тому же, нельзя ведь вечно принимать Ричи в пыльном доме. Закончив, Каспбрак взял телефон и увидел пропущенный от мамы. «О господи, как я мог не заметить звонка?» Только он собрался перезвонить, как увидел сообщение: *«Эдди, я задержусь до субботы. Будь аккуратен, не смей выходить из дома и не приводи к нам Ричи — он разносчик инфекций, а у тебя слабый организм».* Каспбрак ничего не ответил, просто поставил реакцию «👍🏻». В оставшееся время нужно было чем-то себя занять, и Эдди решил прогуляться. Его мало волновали сегодняшние запреты матери, ведь один он уже точно нарушил. Он надел куртку, шапку, резиновые сапоги и вышел на улицу. *** В школе Неудачники всю перемену молчали. Говорить об убийствах не хотелось, а других тем не находилось. Банда Генри потихоньку «вымирала»: в городе остался только сам Бауэрс, остальных участников родители поскорее увезли подальше. — Ребят, а вы не знаете, где Эдди? — Беверли решила прервать натянутую тишину. Эдди был единственным, кто сегодня отсутствовал. — Честно — нет. Ричи, ты в курсе? — Билл посмотрел на Тозиера. Все знали, что Ричи обычно осведомлен о каждом шаге Каспбрака. — Дома он. В ближайшее время в школу ходить не будет, — ответ прозвучал суховато. В этот момент прозвенел звонок, поэтому расспрашивать его дальше не стали. *** Маршрут Эдди был прост: магазин, парк, дом. В магазине он быстро купил зеленый чай (другой он просто не пил), в парке тоже погулял отлично. Погода, правда, была промозглой — в ноябре в Дерри всегда дожди, и куртка начала немного промокать. Шел мелкий дождик, но к ночи обещали ливень с грозой. Грозы Эдди боялся до жути. В детстве Соня Каспбрак во время непогоды запирала их в своей комнате, и они вместе читали сказки. Эдди нравилось дышать свежим воздухом в парке — этот запах всегда его успокаивал. После двадцатиминутной прогулки он отправился обратно. От парка до его дома был лишь один короткий путь — через заброшенный переулок. Это было одно из самых пугающих мест в Дерри, туда никто не ходил по своей воле. Но сейчас выбор стоял так: либо через пятнадцать минут быть дома, либо три часа идти в обход под усиливающимся дождем. Выбор был очевиден. Стоило ему сделать несколько шагов по подворотне, как дождь припустил сильнее. Оставался один вариант — бежать. Эдди рванул вперед, но пробежал недолго: нога соскользнула, и он упал. Не сам, ему поставили подножку. Эдди ударился лбом о камень, и из носа хлынула кровь. Дышать становилось всё труднее, но ингалятор лежал слишком глубоко в кармане — он бы просто не успел его достать. Каспбрак обернулся, чтобы увидеть, кто поставил ему подножку, и замер: перед ним стоял Генри Бауэрс. Тот навис над лежащим Эдди с довольной ухмылкой на лице. — Ну что ж ты, астматик, под ноги не смотришь? — Генри… пожалуйста… оставь меня… — Эдди начал захлёбываться. Голова кружилась после удара, а воздуха катастрофически не хватало. — Куда ты так торопишься? Чайку решил себе заварить? — Бауэрс начал брезгливо пинать ногой пакет. — Это не мне, это для Ричи… не трогай, пожалуйста… — Даже так? Ха-ха! — Генри истерически рассмеялся, выхватил из пакета пачку и рассыпал чайные пакетики прямо в грязную лужу. Глаза Каспбрака наполнились слезами, горло спазмировало. Он с трудом пытался поймать ртом воздух. — Ну так слушай: пусть этот педик Тозиер попьёт мочи, может, умнее станет. А если я тебя ещё раз увижу в этом переулке — убью. Генри плюнул под ноги полуобморочному Эдди и ушёл прочь. До дома Эдди добрался с огромным трудом. Он был насквозь мокрый, а из носа всё ещё сочилась кровь. Каспбрак рухнул прямо на пол в прихожей, дрожащими пальцами достал ингалятор, сделал спасительный вдох и закрыл глаза. Сил не осталось — он уснул прямо там, на холодном линолеуме. *** После издевательств над Эдди Генри отправился к водонапорной башне. На то было несколько причин: там он обычно проводил свободное время, и именно там его ждал убийца. Генри всю неделю, начиная со смерти Патрика в понедельник, вёл собственное расследование. Он пытался вычислить маньяка по его поведению и вещам, которые тот оставлял на местах преступлений. Ричи намеренно подбрасывал улики: клочок старой гавайской рубашки, записку с текстом «Бип-бип, Генри» и старый ингалятор Эдди. Бауэрс сразу понял, что за этим стоит кто-то из Неудачников, но до последнего отказывался верить, что это может быть Тозиер. Генри ворвался в башню. С собой он взял нож и старый револьвер отца, надеясь прикончить грёбаного Неудачника. Лицо Бауэрса было в кровоподтёках, а взгляд — безумным. С верхнего яруса донеслись шаги. — Выходи! — заорал Генри во всю глотку, и его эхо разнеслось по бетонному цилиндру башни. — Я знаю, что это кто-то из вас, мелких выродков! Хэнлон? Жирный кусок дерьма? Или Денбро мстит за братика?! Из темноты наверху раздался смех, но это не был смех ребёнка. Это был громкий, вибрирующий хохот Призрачного Лица. — Ты всегда был глупым, Генри. Даже когда бил тех, кто слабее. Ты ведь никогда не задумывался, почему они позволяют тебе это? — Заткнись! — Бауэрс начал беспорядочно стрелять в темноту. Грохот от каждого выстрела в замкнутом пространстве был оглушительным. Внезапно голос изменился. Теперь он звучал в точности как голос Патрика — пугающе достоверно: — Генри… зачем ты оставил меня там? Почему не помог, когда он начал резать меня? Бауэрс начал пятиться. От резких поворотов головы у него закружилось сознание; он наткнулся на доску, торчащую из пола, споткнулся и повалился навзничь. — Пат? Ты мёртв! Я видел твой труп на похоронах! Сначала раздался смех, а затем заговорил другой голос — на этот раз голос Белча: — Мы все здесь, Генри. Мы ждём тебя. Ричи сказал, что ты скоро придёшь. — Ричи? Тозиер?! — Генри зашёлся в истерическом смехе, не в силах подняться с пола. — Этот клоун? Да он при виде капли крови в обморок падает! Он в темноте теряется, как в лабиринте! В этот момент со стороны лестницы послышались размеренные шаги. Кто-то спускался вниз. Генри не оборачивался — его разум отказывался не то что вставать, а даже просто повернуть голову. Из тени бесшумно выступила фигура в чёрном балахоне. Маска Призрачного Лица в тусклом свете казалась голым черепом. Лезвие прошило предплечье Бауэрса насквозь, во все стороны хлынула кровь. — Твой прокол в том, что ты боишься темноты, а я живу в ней ради Эдди. Генри очнулся от ступора, когда плечо пронзила острая боль. Он попытался дотянуться до ножа, лежавшего у ноги, но Ричи резко наступил ему на пальцы. Раздался сухой, отчетливый хруст. — Это за то, что сломал ему руку, — голос Тозиера был пугающе спокоен. — А это — за то, что он до сих пор просыпается с криками. Ричи нанёс серию быстрых, точных ударов в грудную клетку Бауэрса. Он не убивал его сразу — он хотел, чтобы Генри Бауэрс, «король школы», превратился в скулящий кусок мяса. После минуты мучений и захлебывающихся стонов Генри, Ричи замахнулся и нанёс решающий удар ножом прямо в череп. Бауэрс затих навсегда. *** Когда Эдди очнулся, его накрыла тяжелейшая паническая атака. Осознание произошедшего в переулке пришло не сразу, а лишь когда он открыл глаза и почувствовал на лице запекшуюся кровь и грязь. Пальцы мелко дрожали. Едва поднявшись, он бросился в ванную, даже не снимая одежды. Ему казалось, что стены покрыты склизким налетом, а воздух превратился в колючую проволоку. Он судорожно пытался вдохнуть из ингалятора, но тот не помогал. Слезы градом катились по щекам — Эдди плакал так сильно, что на лице полопались капилляры. Пока Каспбрак, скорчившись, сидел в ванной и сражался с собственным телом, Ричи уже добрался до его дома. Маска была спрятана в рюкзаке, а окровавленную мантию он бросил в башне рядом с телом Генри. Тозиер постучал в окно. Услышав звук, Эдди из последних сил дотащился до комнаты. Забираться через окно уже стало для них нормой, особенно когда дома никого не было. Ричи ввалился в комнату и, увидев состояние друга, тут же опустился перед ним на пол, сжимая его руки в своих. Первым делом он сообщил «новости» о Бауэрсе: — Эдс, ты слышал? Генри… его нашли в водонапорной башне. Кто-то… кто-то разделал его, как тушу, — произнес он тихим, вкрадчивым голосом. Эдди стошнило прямо на ковер. Организм отказывался принимать реальность. Он согнулся пополам, тело свело судорогой. Первый позыв был сухим и мучительным — горло словно сдавили шипами. Воздух застрял в легких, смешиваясь с паникой. Затем его вырвало желчью. Из-за того, что за последние дни Эдди почти ничего не ел, желудок выталкивал лишь горькую жидкость. Он считал всю еду «грязной» и «опасной». Каспбрак хрипел; ингалятор остался в ванной, но он не мог даже попросить принести его — новые спазмы выворачивали его наизнанку. Его рвало долго и мучительно, пока из горла не стал вырываться лишь свистящий звук. Всё это время Ричи был рядом. Он не поморщился от резкого запаха. Напротив, он опустился на колени прямо в ту грязь, в которой сидел Эдди. — Тише, Эдс… — шептал Тозиер. Он крепко обхватил Эдди за плечи, когда того затрясло в очередной судороге. Они просидели так, пока Каспбрак обессиленно не уронил голову на колени Ричи. Тот достал из кармана идеально чистый платок и бережно вытер лицо друга. — Тише, Эдди, просто дыши. Пока Ричи баюкал его, Эдди уснул — прямо так, в одежде, смертельно измотанный. Они сидели в луже рвоты, но Ричи было плевать. Ему было неважно где, главное — с кем. Эдди спал на его коленях и еще не знал, что руки, которые так нежно вытирали его лицо, всего пару часов назад сжимали нож в голове Генри Бауэрса.