Среда.

В среду Ричи пришёл за Эдди,взял его за руку и повёл в школу. Неудачники уже были в школе и бурно обсуждали смерть Белча. Уроки сократили, чтобы дети могли засветло вернуться домой. Ричи отпустил руку друга, и они вместе направились к остальным. — Ребят, вы видели ночные новости? — Беверли подошла к ним и Биллу. — Белч мёртв. — Да, мы видели, — ответил Ричи. Он почувствовал, как Эдди снова вцепился в его руку, будто ища защиты. Они простояли в тягостном молчании ещё несколько минут, пока не прозвенел звонок. *** После пятого урока пришло время обеда. Неудачники собрали вещи и отправились в столовую. Здесь у каждой компании были свои столы и свои негласные правила рассадки. У Неудачников был самый дальний стол, в углу, где они собирались ещё с пятого класса. У каждого было своё место: Беверли сидела рядом с Биллом, дальше — Майк, Стэн, Ричи, Эдди и Бен. Взяв подносы, они пошли к своему месту. Сегодня давали картошку с рыбной котлетой и яблочный компот. Эдди терпеть не мог столовскую рыбу, поэтому, даже не притронувшись к еде, он отдал порцию Бену и принялся мелкими глотками пить компот, тревожно оглядываясь по сторонам. Внезапно за их спинами раздался голос, от которого у Эдди всё внутри сжалось: — Эй, астматик! Это была Грета Кин из параллельного класса. — Слыхал, уже двух парней замочили? — она ехидно сощурилась. — Посмотри, какая сказка: убивают только слабаков. Значит, ты — следующий. Грета громко рассмеялась и вместе с подругами вышла из столовой. У Эдди задрожали руки. Ему было больно не от самой издёвки, а от того, что в словах Греты была пугающая правда. Патрик и Белч были сильными только в стае Генри, а поодиночке они ничего не могли противопоставить опасности. Сам же Эдди всегда считал себя самым слабым и трусливым. Его губы задрожали. — Да брось, Эдс, будто ты эту дуру впервые слышишь, — Бен ободряюще похлопал его по плечу. — Она всегда вякает что-то подобное, не обращай внимания. — Он прав, она всегда была стервой, — подтвердила Бев и крепко обняла Эдди. Все по очереди постарались его поддержать. Когда пришло время идти на последний урок, ребята начали обсуждать комиксы Майка, пытаясь разрядить обстановку. Смеялись почти все, кроме Ричи. После слов Греты он стал пугающе серьёзным и задумчивым. За весь оставшийся день он не отпустил ни одной шутки. *** После школы Эдди вернулся домой и сразу пошёл в душ. У него оставалось полтора часа до того момента, как мать отправит его в аптеку. Сама Соня Каспбрак идти не хотела — она отсыпалась перед ночной сменой. Мать работала с восьми вечера до полвосьмого утра, и Эдди видел её редко: когда она возвращалась, он уже уходил в школу, а когда он приходил, она спала. Приняв душ и разложив учебники, Эдди спустился в гостиную к телевизору. Он нервно поглядывал на часы, ожидая, когда мать проснётся. До семи оставался час, а на улице уже сгустились сумерки. *** Грета Кин вернулась домой примерно в то же время. В отличие от Эдди, она не тратила время на уроки или врачей — она была в гостях у подруги. Насмотревшись ужастиков, Грета была в приподнятом настроении. Зайдя в дом, она небрежно бросила куртку на вешалку и ушла в свою комнату. Учёба её мало волновала. Обычно она заходила к отцу в аптеку — там можно было бесплатно набрать аскорбинок и поглазеть на склянки с лекарствами, но сегодня ей хотелось тишины. Мистера Кина она не предупредила: «Придёт — скажу, что была у подружки, я уже не маленькая». Грета переоделась и отправилась на кухню готовить ужин. Она только потянулась за пультом, чтобы включить телевизор для фона, как в тишине дома резко зазвонил её телефон. «Папа соизволил сам позвонить?» — подумала Грета и подошла к телефону, который стоял на тумбочке возле входа в подвал. Она сняла трубку. — Алло, кто это? На том конце молчали. — Алло-о? Послышались короткие гудки. Трубку сбросили. «Приколисты хреновы», — проворчала она и только собралась уйти на кухню, как телефон зазвонил снова. — Слушайте сюда! Если вы ещё хоть раз позвоните, я всё расскажу отцу, он вам такое устроит… — Невежливо, Греточка, невежливо, — раздался в трубке голос её папы. — Ой, пап, привет. Прости, я не знала… я только домой зашла. Это… — Греточка, какой твой любимый фильм ужасов? — вопрос отца прозвучал крайне странно. Мало того что он сам их терпеть не мог, так ещё и спрашивал об этом посреди рабочего дня. — Пап, ну что за вопросы? — Грета нервно усмехнулась. — Отвечай, сука, кому говорю! — голос внезапно перешёл на яростный крик. — «Видеодром»! «Видеодром» восемьдесят третьего года, папочка! — Кин затряслась от испуга. Отец никогда не орал на неё, а уж тем более не матерился. — Хорошо. А за что ты его любишь? — Он… он… — Быстрее отвечай! — в трубке надрывались во всю глотку. По крайней мере, так казалось Грете, хотя на самом деле голос оставался тихим, почти вкрадчивым. — Он… он оказывает сильное психологическое давление на людей. — Так поэтому, сука, ты моего Эдди тронула? Грета замерла. Сердце пропустило удар. — Что?.. Она в ужасе бросила трубку. В подвале послышались тяжёлые шаги. Грета рванулась в ванную — единственную комнату, где дверь надежно запиралась на замок. В панике она не догадалась прихватить с кухни даже нож. Вбежав в коридор, она споткнулась и едва не полетела на пол. Шаги затихли. Грета обернулась, чтобы посмотреть, обо что она споткнулась. На ковре лежал ингалятор. «Но у нас дома ни у кого нет астмы», — пронеслось в её голове. Она подняла взгляд на зеркало над диваном. На нём красной помадой — или чем-то более густым — было выведено слово LOSER, но поверх буквы «S» была небрежно пририсована «V». Получилось LOVER. Грета не успела издать ни звука. Чьи-то сильные руки в перчатках схватили её сзади, зажали рот и втащили в узкий шкаф. Ричи до последнего не хотел марать руки — и его желание сбылось. Когда он распахнул дверцы шкафа, Грета увидела, что её комната заставлена медицинскими склянками, а в воздухе стоит едкий запах хлорки и лекарств. Грета Кин умерла не от ножевых ранений. Её сердце просто не выдержало ужаса — инфаркт, именно то, чего так добивался Тозиер. Напоследок Ричи запер её тело в подвале и прошептал в темноту: — Ну и кто теперь слабый, Кин? *** Эдди шёл в аптеку, стараясь держаться поближе к дороге. Шум проезжающих машин его успокаивал — значит, люди рядом, он не один. Но, подойдя к дверям, Каспбрак увидел табличку: *«Магазин закрыт по семейным обстоятельствам. Приходите завтра после шести вечера».* Было семь минут восьмого. Если поспешить, он успеет перехватить маму до её ухода на смену и попросить заехать в другую аптеку. Эдди почти бежал до самого дома. — Мам, там аптека закрыта! — выпалил он, вваливаясь в прихожую. — Я знаю, я зайду в другую, — Соня Каспбрак торопливо застегивала плащ. — У мистера Кина дочь убили, он уехал домой. — Грета… мертва? — голос Эдди дрогнул, ноги стали ватными. — Эддичка, некогда. Приду утром — поговорим. Завтра не ходи в школу, ради Бога! Она быстро поцеловала сына в лоб и выскочила за дверь. Вопросы роились в голове Эдди, как назойливые насекомые: как она умерла? Кто убийца? Почему мать оставила его одного в пустом тёмном доме? У него началась паническая атака. Воздуха стало не хватать. Схватив на кухне обычный масляный нож, Эдди заперся в своей комнате. Он сжался в комок на кровати, всхлипывая от каждого шороха. Вдруг в окно, занавешенное плотной шторой, отчетливо постучали. — Убирайтесь! — закричал Эдди, срывая голос. — Эдс, это я, открывай! Это был Ричи. Эдди вскочил, дрожащими руками распахнул створку и, как только Тозиер перелез через подоконник, буквально врезался в него, сбивая с ног. Они оба рухнули на кровать. После новости о Грете Эдди начало казаться, что эти смерти — не просто убийства, а некая зараза, инфекция, которая витает в воздухе Дерри. — Рич… я заражён, — простонал Каспбрак, утыкаясь в плечо друга. — Смерть повсюду. Она передаётся по воздуху. «Грета смеялась надо мной вчера, а уже сегодня её нашли в шкафу с инфарктом...» — эта мысль билась в голове Эдди, не давая покоя. «Уже? — пронеслось в голове у Ричи. — Быстро же люди заметили кровь на её окне». — Это кара! Болезнь забирает нас по одному. Я следующий, Ричи, я точно следующий! — Эдди продолжал исступлённо тараторить, захлёбываясь словами. Паническая атака не отпускала его ни на секунду, и Тозиер видел это по его расширенным зрачкам. Ричи осторожно притянул заплаканного друга к себе, уложил на кровать, скинул куртку и лёг рядом. Он не произнёс ни слова, но Эдди мгновенно стало легче от одного только присутствия лучшего друга. Они лежали в тишине минут пять, пока Каспбрак не прервал её едва слышным шёпотом: — Пожалуйста, не уходи… — Эдди судорожно вцепился в его запястье. Его голос сорвался на хрип. — Если ты уйдёшь, эта темнота поглотит меня. Прошу тебя, Ричи, побудь со мной этой ночью... Эдди уже не пытался вытирать слёзы, и его щёки блестели в неверном свете ночника. — Обещай… обещай, что заберёшь меня отсюда. Ричи перехватил его горячие ладони. Медленно, глядя прямо в полные безумия и боли глаза Эдди, он начал целовать его пальцы — влажные от слёз и дрожащие. — Я вытащу тебя из этого города, Эдди, обещаю, — прошептал Ричи почти в самые губы друга. Его дыхание было пугающе ровным и спокойным. — Я убью каждого ублюдка, который заставил тебя дрожать. Просто верь мне. Ты — единственный нормальный человек, который остался в этом гнилом месте. Эдди уткнулся лбом в лоб Ричи и наконец закрыл глаза, чувствуя себя в безопасности. Он не видел, как Тозиер широко улыбается в темноте, глядя на дверь, которую он теперь «охранял» от всего мира.