Часть 10

К тому времени, как они добираются до общежития, Нил окончательно закрывается в себе. Он не хочет ничего обсуждать, он просто хочет свернуться калачиком в своей постели и перестать думать. Эндрю глушит мотор и первым идет внутрь. Нил идет последним, поэтому он видит, как Эндрю продолжает подниматься по лестнице в сторону крыши. На мгновение Нил задумывается о том, чтобы не идти за ним, но отбрасывает эту мысль, как только она возникает. Эндрю уже сидит, когда Нил подходит ближе. Нил берет предложенную сигарету и прикуривает. Ему приходится прикрывать огонек ладонью, чтобы ветер не сжег его слишком быстро. «Я хочу сыграть еще один раунд», — говорит Эндрю, стряхивая пепел за край. Нил напрягается, но Эндрю не ждет его ответа. — «Меня насиловали четверо разных приемных братьев. Одному из них очень нравилось душить». Нил замирает. Он понятия не имеет, как вообще начать на это реагировать. Он изо всех сил старается не раскрыть рот от изумления, удерживается от того, чтобы сказать Эндрю, как это ужасно и как ему жаль, что Эндрю пришлось через это пройти. Эндрю не искал жалости, когда говорил это. Он просто выкладывал суровую правду, чтобы у Нила не осталось иного выбора, кроме как ответить своей. Эндрю спрашивает: «Сколько их было?» — прежде чем у Нила появляется время хоть как-то переварить услышанное. Нил колеблется. «Откуда ты узнал?» «Что ты помнишь? Потому что это травма, а во время травм наше сознание либо отключается, либо записывает идеальную копию всего происходящего на жесткий диск. Ты пережил слишком много потрясений, которые тебе нужно было помнить, чтобы начать блокировать всё это дерьмо сейчас». Подтянув колено, Нил кладет на него подбородок и стряхивает пепел с сигареты. «Их было пятеро». «Подряд?» Нил кивает. «В какой-то момент я просто перестал что-либо чувствовать. Это было больно. Это больно. Но это было слишком, и через некоторое время я просто оцепенел». Эндрю поджимает губы. «Тебя проверили на ЗППП, верно?» «Да. Тест на ВИЧ отрицательный. Про остальные узнаю не раньше пятницы». «Хорошо». На мгновение воцаряется тишина. Нил думает, какой вопрос задать Эндрю, но он еще не знает, насколько глубоко готов копаться в его личной жизни. Он подносит сигарету к лицу и наблюдает за тлением уголька. «Когда ты собираешься заняться Прустом?» Отсутствие реакции со стороны Эндрю могло означать что угодно. «А чем, по-твоему, я занимался, когда провел те выходные один в Колумбии?» Нил вздрагивает, полностью разворачиваясь к Эндрю. «Ты убил его?» Эндрю морщится и тушит сигарету. Он тянется за другой, и Нил наблюдает, как он прикуривает и делает долгую затяжку. «Нет», — наконец говорит Эндрю, откидываясь назад и опираясь на свободную руку. — «Ичиро зачищал концы, помнишь? Пруст был концом». Ветер почти уносит горечь в голосе Эндрю. Сказать на это нечего, поэтому Нил берет еще одну сигарету и прикуривает её от тлеющего окурка предыдущей. Он щелчком отправляет окурок за край крыши. «Твоя очередь», — говорит он. «Я в курсе». Эндрю изучает Нила так, словно пытается найти идеальный вопрос, зарытый где-то под его кожей. Он подается вперед, положив предплечья на колени. «Что теперь под запретом?» У их вопросов нет границ, поэтому Нил понимает, что Эндрю говорит о другом. Ему требуется пара минут, чтобы осознать: Эндрю спрашивает о теле Нила. «Оу». Нил об этом особо не задумывался. Понятия «границы» и «Эндрю» не очень-то укладывались в одну мысль. Он встряхивает кистью и тяжело выдыхает. «Ну, я имею в виду, очевидно…» — он делает неопределенный жест, и Эндрю кивает в знак понимания. — «Я не хочу ничего делать, пока не получу результаты. Не хочу подвергать тебя риску». «Жизнь — это риск». «Я не собираюсь делать её еще более рискованной». Нил на мгновение задерживает взгляд на Эндрю. — «Не… не называй меня красавчиком». Он вздрагивает, сжимая кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. — «Не знаю, что еще». Медленно он расслабляет кулак. — «Есть вещи, которые могут стать проблемой, но я имею в виду… это ты, так что, возможно, всё будет нормально». «Не предполагай, что всё будет нормально. Если ты так полон решимости, чтобы это всегда было „да“, рассказывай мне всё». Нил не уверен, насколько это честно, ведь Эндрю никогда не говорил ему, где находятся все его проблемные зоны. С другой стороны, всё тело Эндрю кажется одной сплошной проблемной зоной. «Один из них…» «Ты мой, красавчик». Нил зажмуривается, пытаясь сосредоточиться на дыхании, потому что одной панической атаки на сегодня более чем достаточно. Он чувствует, как его начинает трясти, роняет сигарету и закрывает лицо руками. Запястья обхватывают пальцы — гораздо нежнее, чем раньше. Очень, очень медленно на бедра Нила опускается тяжесть. Свободное кольцо пальцев вокруг его запястий даже не пытается отвести руки Нила от лица, и Нил выжидает еще мгновение, прежде чем опустить их по бокам. Он открывает глаза и видит Эндрю Миньярда, признанного бездушного мудака, который осторожно сидит у него на коленях и смотрит на него с нескрываемой интенсивностью. «Тебя там нет», — говорит Эндрю и тянется рукой, чтобы обвести пальцами синяк на скуле Нила, а затем царапины, которые Нил оставил себе сам. — «Ты здесь, со мной, меньше чем в футе от падения с двухэтажной высоты». Он проводит большим пальцем по нижней губе Нила, оттягивая её вниз, а затем отпуская. Нил кивает, его мозг всё еще заклинило на том факте, что Эндрю сидит у него на коленях. Через эту мысль очень трудно пробраться к остальным. «Что они с тобой делали?» Подталкивающий голос Эндрю не звучит мягко; Нил думает, что это в принципе невозможно. Но Эндрю и не резок с ним. В его глазах читается терпение, которое перерастает в понимание, чем дольше Нил смотрит на него. «Один из них», — он прочищает горло, — «один из них не переставал трогать мои волосы, гладить их, тянуть, прижимать мою голову вниз». Нила начинает трясти. — «Другой постоянно проводил ногтями по моей спине. Он выцарапывал „мой“ на моей коже столько раз, что я думал, это останется навсегда». Даже он сам слышит, каким безжизненным стал его голос. Эндрю не комментирует это и не подталкивает продолжать, хотя очевидно, что Нилу есть что сказать. Нил не может перестать прокручивать события в голове, его взгляд расфокусирован и направлен куда-то мимо руки Эндрю. «Все они удерживали меня. Большинство справлялись сами. Ты видел синяки». На задней стороне бедер, на бицепсах, на лопатках, на шее, на ляжках. «Один из них был недостаточно силен, и остальные помогали ему меня удерживать. Они трогали себя, трогали меня и… они смеялись. Им было весело». Нилу кажется, что его сейчас вырвет, но Эндрю обхватывает ладонью затылок Нила и притягивает его вперед. Нил не знает, как долго они так сидят: Эндрю — утешительная тяжесть на его бедрах, Нил — уткнувшись лбом в плечо Эндрю, но когда они наконец шевелятся, суставы Нила кажутся одеревеневшими.