Часть 12

Эндрю заставляет Нила сесть за стол после тренировки и делать уроки. Нил жалуется, но Эндрю его игнорирует. Кевин уехал домой с Ваймаком, поэтому Эндрю запирает дверь и уходит в спальню, чтобы примоститься на подоконнике и покурить. Нил выглядел счастливым после поездки с Эллисон. Это счастье не шло ни в какое сравнение с его обычным уровнем радости рядом с командой, но всё равно было заметным. Эндрю провел всю тренировку рассредоточенным и озлобленным, беспокоясь о том, что Нил один в холле смотрит старые матчи и делает заметки, и злясь на самого себя за то, что ему не все равно. Почему ему не все равно? Какая ему разница, если бы у Нила случилась паническая атака, пока он был один в холле? Эндрю пытается вспомнить хоть кого-то еще, на кого ему было бы так же не наплевать в подобной ситуации, и не находит никого. Так почему Нил так важен? Он щелчком отправляет окурок в окно и возвращается в гостиную. Линия плеч Нила напряжена, но звуки, которые он издает, полны раздражения, а не тревоги. Эндрю идет на кухню за пивом и пакетом карамельного попкорна, затем усаживается в кресло-мешок и включает телевизор. «Серьезно?» — Нил смотрит на Эндрю через плечо. Эндрю делает телевизор громче и игнорирует его. Нил возвращается к домашнему заданию, а Эндрю вскрывает пиво и начинает есть попкорн. Проходит всего пять минут, прежде чем Нил встает, выключает телевизор и замирает перед Эндрю. Эндрю небрежно откидывается назад и смотрит на Нила снизу вверх. «Я это смотрел». «Правда?» Эндрю слышит вызов, но не отвечает, и Нил злится достаточно сильно за двоих. «Что?» — огрызается он, свирепо глядя на Эндрю. — «В чем твоя проблема? Я не видел тебя весь день, а как только увидел, ты прикладываешь все усилия, чтобы меня игнорировать». Эндрю смотрит на него, не моргая, и видит, как Нил опускается перед ним на колени. «Что я сделал?» О нет, нет, нет. Это жульничество. Ненависть Нила к самому себе всегда выигрывает его битвы против Эндрю, и Эндрю ненавидит это. Он отворачивается и отставляет пиво и попкорн в сторону, пытаясь придумать что-то, что имело бы смысл, будучи произнесенным вслух. «Это из-за того, что я поехал в Колумбию без тебя?» Наступает пауза, и Эндрю сопротивляется желанию обернуться. «О», — произносит Нил наконец, тихо, словно ему даровали откровение. Эндрю этого не хочет. Совсем. «Эндрю». Нил придвигается ближе. Эндрю поворачивается к нему. «Да или нет?» В какой-то момент Нил начал это использовать. Эндрю не помнит, когда это началось. Он не помнит, когда Нил впервые решил сделать первый шаг вместо него. Он помнит, что это было похоже на возвращение домой — странное ощущение для человека, у которого дома никогда не было. Он помнит прикосновение большого пальца Нила за своим ухом и помнит свое бедро, зажатое между ногами Нила. Но к этому не привязана дата, нет метки времени или места. Эндрю моргает. «Да». Нил медленно подается вперед, и в каждой линии его тела Эндрю видит нерешительность. Они находятся в точке взаимного понимания; оба точно знают, что такое согласие и почему оно так важно. Нерешительность Нила — ради них обоих, и от этого Эндрю ненавидит её чуть меньше. Тяжесть рук Нила, опершихся на кресло-мешок, ощутима настолько, что Эндрю бросает на них взгляд. Нил замирает. «Всё еще да?» «Всё еще да», — отвечает Эндрю, снова глядя в широкие голубые глаза Нила, в которых наконец-то появился слабый огонек после стольких дней, когда они были тусклыми, плоскими и совершенно безжизненными. Нил склоняет голову, и сначала соприкасаются их лбы, затем носы, их дыхание смешивается, и Эндрю готов выпрыгнуть из собственной кожи от того, как всё это медленно и нерешительно. Но он ждет. Нил начал это, Нил должен довести дело до конца. И он доводит. Нил прижимается своими губами к его, и Эндрю запрокидывает голову, чтобы угол был удобнее. Он приоткрывает губы одновременно с Нилом, и мягкий звук, который издает Нил, — это что-то совершенно новое. Эндрю мгновенно фиксируется на нем, отчаянно желая услышать его снова. Он запускает руки Нилу под футболку, проводя вверх по животу, и когда у Нила перехватывает дыхание, Эндрю пользуется моментом и прикусывает его губу, используя хватку, чтобы втянуть его обратно в поцелуй. Всё еще не получая желаемого, Эндрю убирает руки, а затем скрещивает их за головой и шеей Нила, притягивая его ближе, почти лишая равновесия. Нил удерживается и ворчит что-то, что могло быть выражением досады. Эндрю шипит что-то в ответ, но звук теряется, встретившись с языком Нила. Эндрю перестает целоваться, чтобы отдышаться, но он не отстраняется и не дает отстраниться Нилу. «Ты — ходячая катастрофа», — тихо говорит Эндрю, и Нил ухмыляется, не отрываясь от его губ. «Тебе не нужно ревновать к Эллисон, Эндрю». «Я не ревную». Нил покусывает губу Эндрю. «Лжец».