Часть 24

Нил впадает в замешательство, когда начинает различать звуки: писк, приглушенные голоса, шарканье ног, шорох одежды. Следом доносится запах – не тот, к которому он привык, но он всё равно его узнает. Больница. Нет. Нет, нет, нет, только не это. Умереть было бы гораздо проще. Нил открывает глаза, и его семья смотрит прямо на него. Молчание растягивается на вечность. Никто не знает, что сказать. Что говорят человеку, у которого не получилось покончить с собой? Что сказать своей семье теперь, когда они поняли, что ты был готов оставить их даже не попрощавшись? Нил сдается первым. «Рене, что у тебя с глазом?» Вокруг него виднеется глубокий синяк, и он уже опухает. «Эндрю ударил её», – говорит Эллисон, бросая свирепый взгляд на Эндрю. Нил переводит взгляд туда, где Эндрю устроился на кровати рядом с ним. Нилу трудно найти причину, по которой Эндрю мог ударить Рене. «Зачем?» Эндрю поворачивается и пристально смотрит на Нила. «Она дала тебе нож». На другой стороне комнаты поднимается суматоха, и Нил поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэтт хватает Дэн, удерживая её. «Это не значит, что она виновата». «Всё в порядке, Дэн», – говорит Рене, и на её лице появляется слабая улыбка, говорящая о том, что она понимает мотивы Эндрю, даже если ей больно оттого, что он на неё зол. Честно говоря, Нила не слишком удивляет реакция Эндрю. В представлении Эндрю это вина Рене, или, по крайней мере, частично её. Точно так же, как в случившемся с Эндрю в Колумбии есть доля вины Нила. Ни один человек не может взять на себя всю вину. Все разделяют её, и каждый получает соответствующее наказание. «Нил…» – на этот раз заговаривает Ники. Похоже, он плакал. Что сказать своей семье после того, как ты пытался убить себя? «Вы не виноваты», – говорит Нил, и, несмотря на то, как сильно ему на самом деле не хочется никого касаться, он протягивает руку, и Ники подходит ближе. Эндрю напрягается рядом с Нилом, но Нил не обращает на него внимания, прижимая плачущего Ники к себе для объятий. Руки Нила болят, но не так сильно, как ноет наполненная чувством вины грудь. «Вы не виноваты», – повторяет он снова, и на этот раз он говорит это им всем. Ники отстраняется и вытирает глаза. Место Ники тут же занимает Эллисон, которая называет Нила глупым, но крепко сжимает его в объятиях. Кевин, Аарон и Ваймак – единственные из Лисов, кто не обнимает Нила, но даже Аарону удается не выглядеть сердитым или равнодушным. Нил не назвал бы это беспокойством, но он и не ожидал беспокойства от Аарона. Эндрю – единственный, кто вообще не шевельнулся. «Вон», – рычит он теперь, и все остальные напрягаются. «Ради всего святого», – начинает Мэтт, но Нил не дает ему закончить. «Мэтт. Всё нормально. Вы можете вернуться позже, обещаю. Нам нужна минута». Ваймак двигается первым. «Ладно, все на выход». Он выставляет команду из палаты, задерживаясь на секунду перед тем, как закрыть дверь. «Если ты сломаешь его, Эндрю, ты будешь должен мне нового нападающего». «Да, Тренер», – говорит Эндрю, его взгляд уже прикован к Нилу. Как только дверь закрывается, Эндрю берет руку Нила и разматывает бинт. Порез под ним тянется от запястья до середины предплечья. Второй порез идентичен. Нил не знает, что сказать, поэтому молчит. Он ждет, наблюдая за Эндрю, который замер, разглядывая длинные красные линии, скрепленные швами. «Я так сильно тебя ненавижу», – шепчет Эндрю, и надлом в его голосе отдается ударом под дых для Нила. «Ты такой гребаный говнюк». «Эндрю, я… я не… я не хотел…» Слово «прости» застревает у Нила в горле, но без него он не знает, как извиниться. «Заткнись», – рычит Эндрю и подается вперед, чтобы поцеловать Нила. Это не жесткий поцелуй, но отчаянный. «Я ненавижу тебя», – повторяет он между поцелуями. И снова: «Я ненавижу тебя». Нил слышит то, что Эндрю не может или не хочет сказать. «Я знаю», – шепчет Нил, обвивая руками шею Эндрю, несмотря на то, что это тянет швы. «Ты сказал, что всё иначе», – обвиняет Эндрю, отстраняясь и упираясь руками по обе стороны от головы Нила, нависая над ним. «Ты сказал, что на этот раз я тебя не потеряю». Никогда еще Нил не слышал столько боли от этого несгибаемого человека. «Что я могу сделать?» – спрашивает Нил. – «Что мне сделать, чтобы исправить это?» «Перестань бежать», – без раздумий отвечает Эндрю. – «С этого момента ты никуда не ходишь без меня. Пообещай мне, что прекратишь бегать навсегда. Пообещай прямо сейчас, или я уйду». Нил знает, что Эндрю не захотел бы уходить, но в его голосе звучит упрямая убежденность, и Нил не сомневается, что Эндрю может выйти за дверь и никогда не оглянуться. Часть Нила испытывает соблазн поддаться на эту угрозу. Эндрю был бы в большей безопасности вдали от Нила. Как можно дальше, насколько это возможно. Но Нил говорит: «Я обещаю», – и Эндрю позволяет своим рукам обмякнуть, опускаясь всем телом на грудь Нила и утыкаясь головой в его плечо. Нил держит Эндрю так, словно боится, что тот исчезнет, если он ослабит хватку. Ему плевать, насколько это больно. Он вцепляется в рубашку Эндрю и прижимается щекой к его голове. Эндрю беззвучно дрожит и не протестует против того, что Нил касается его.