Часть 25

Эндрю высаживает Кевина у аэропорта. «Не дай Тее прикончить тебя», – говорит Эндрю через окно, и Кевин отмахивается от него. Это была идея Нила – чтобы Кевин провел День благодарения со своей девушкой. Как только Кевин скрывается за дверями и исчезает из поля зрения, Эндрю включает передачу и направляется на север. «Куда мы едем?» – спрашивает Нил, устраиваясь поудобнее на своем сиденье. «Пайнхерст». «Северная Каролина?» «О, надо же, он знает географию». Нил корчит рожицу, которую Эндрю едва улавливает краем глаза, а затем натягивает капюшон на голову и вжимается в окно. Эндрю не комментирует это и не включает радио. Он знает, что Нил истощен. Все знают, что Нил истощен. Нил притворяется уже больше недели, делая вид, что всё в порядке, выдавливая улыбки и пряча бинты под рукавами толстовки. Эндрю не отходил от Нила ни на шаг. Он оставался с ним в больнице, а когда Нила выписали, Эндрю стал ходить вместе с ним и на занятия. Эндрю может сдавать свои предметы и без посещения, а Нил – нет, так что это было логичным решением. Прежде чем уехать слишком далеко по межштатной автомагистрали, Эндрю останавливается на заправке и толкает Нила. «Еда и напитки. Возьми мне кофе». Нил что-то ворчит, но выходит из машины и направляется внутрь, пока Эндрю заправляет бак. Нил возвращается как раз в тот момент, когда бензин залит до краев. Он протягивает Эндрю новую пачку сигарет, и они оба садятся обратно. До Пайнхерста четыре часа езды, и Эндрю останавливается всего один раз, на окраине города, чтобы снова заправить машину. Нил расслабляется, когда Эндрю делает это, и Эндрю знает почему – машина будет готова к отбытию, если им придется бежать. Они не побегут, но Эндрю не настаивает на этом. Эндрю позвонил заранее и забронировал им номер на длинные выходные, поэтому он паркуется на небольшой стоянке, и они с Нилом несут свои спортивные сумки внутрь. Эндрю оформляет заселение, и они вместе поднимаются по лестнице на четвертый этаж. Это номер для некурящих, но там есть балкон, так что Эндрю бросает свою багу на большую кровать и выходит наружу. Нил идет за ним. Оба прикуривают по сигарете; Эндрю затягивается глубоко, а Нил просто позволяет табаку тлеть самому по себе. Эндрю выкуривает сигарету наполовину, наблюдая, как последние лучи света исчезают из этого мира, когда Нил практически всем телом приваливается к его боку. «Я устал», – говорит Нил. Эндрю осторожно обнимает Нила за талию. «Я знаю». Нил всю неделю избивал себя изнутри, чтобы казаться нормальным, и всю неделю Эндрю наблюдал, как эти усилия высасывают из Нила всю энергию до капли. «Именно поэтому мы здесь». Нил кивает, стряхивая пепел с сигареты. Эндрю докуривает свою и швыряет её через перила. Он забирает остаток сигареты Нила, когда тот протягивает её ему, и добивает её тоже. Эндрю ведет их обратно внутрь, закрывает жалюзи на балконной двери и уводит Нила в ванную. «Мне нужно знать, где проходят твои границы», – говорит он, видя, как тают силы Нила, и понимая, что тот едва перенесет душ перед тем, как отключиться. «Я не знаю», – говорит Нил, стягивая толстовку через голову. Порезы на его руках всё еще остаются сердитыми красными линиями, но швы уже сняты. Эндрю наблюдает, как Нил включает душ. «Я хочу быть близко к тебе. И я хочу целовать тебя. Но я не хочу делать ничего другого». Нил фыркает, и Эндрю пытается понять, что тот чувствует, но не может. «Хотя завтра это может измениться». «Тогда я спрошу снова завтра». Эндрю собирается снять рубашку, но замирает, перехватив подол. «Это нормально?» Нил, несмотря ни на что, улыбается. «Я хоть раз говорил „нет“ на то, чтобы ты снимал одежду?» Эндрю пристально смотрит на него, и Нил тихо вздыхает. «Я верю, что ты не станешь на меня давить. Да, Эндрю, всё в порядке». Удовлетворившись этим, Эндрю раздевается и бросает выразительный взгляд на штаны Нила, после чего заходит в душ. Нил отстает всего на несколько секунд, и Эндрю отступает в сторону, чтобы Нил первым встал под воду. Нил моется, и Эндрю это устраивает. О прикосновениях ничего не было сказано – только о том, чтобы быть близко друг к другу. Эндрю не собирается проверять эту границу на прочность. После душа они заваливаются в постель: Нил – в кофте с длинным рукавом и спортивных штанах, Эндрю – в майке и пижамных брюках. Ни один из них не надел свои повязки. Нил лежит лицом к Эндрю в темноте, и Эндрю становится больно от мысли, что он не знает, как помочь Нилу сейчас. Это слишком далеко выходит за рамки его понимания. Он не знает, что Нилу нужно, не знает, чего он хочет. Сегодня они отдохнут, но что завтра? Эндрю не нравится, что он не знает, и особенно ему не нравится, что от этого незнания в животе закручивается узел, очень похожий на страх. «Будь здесь, когда я проснусь», – говорит Эндрю. Ему нужно, чтобы Нил был здесь. Нил подается вперед и мягко прижимается своими губами к его. Это единственное место, где они соприкасаются, – только губы, языки и слова, которые они не могут или не хотят произносить. «Я пообещал тебе, что больше не сбегу», – говорит Нил, едва отстраняясь. – «И я не намерен нарушать это обещание». «Я верю тебе». Нил отстраняется чуть дальше и бросает на Эндрю странный взгляд, который тот не может отчетливо разобрать в темноте. « Даже после всего этого?» – спрашивает Нил, и его голос подрагивает. Эндрю вкладывает всю крупицу убежденности, которой обладает, в свой голос, когда произносит: «Особенно после всего этого».