Слова больше не нужны.

Они неслись по дороге что есть мочи. Фонари и дома пролетали так быстро, что они их почти даже не замечали. Ёшка дружил со спортом меньше, чем Краткий, но когда за поворотом показалась знакомая фигура мамы, он прилично оторвался от друга. Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие жгло. Ноги давно занемели, но двигались на автомате. Периодически глаза застилало пеленой слёз, но Ёшка смахивал их — иначе непонятно, что бы случилось, если бы он бежал вслепую. Не понятно, долго они бежали или мало, но Ёшка начинает спотыкаться и задыхаться. Он сворачивает на рандомную площадку и падает на землю. Сзади никого. А где Краткий? Неужто она поймала его?!.. А вдруг затащила домой?.. В полицию?.. В суд?! Он вдруг слышит громкие быстрые приближающиеся шаги. Сиреневый сразу вспоминает злую физиономию мамы, её голос, грубые слова. А вдруг это она? Инстинктивно он сжимается в комок, начиная неистово дрожать. Нет. Убежать я точно не смогу. Это конец… – Ёшка! Господи… Ёшка… Но мамы не слышно. Только чей-то приятный, уже мужской голос. Сердце вдруг начинает успокаиваться. Шаги приближаются. – Ёшенька… Это я… – дыхание его сбивается, он садится на колени рядом с дрожащим телом. Ёшка вскидывает глаза на фигуру рядом. Короткие малиновые волосы, коричневое пальто… Точно. Краткий. – Ох… – он тут же прижимается к нему в объятиях, сжимая так сильно, будто боится, что Краткий испарится. – Ты так рванул… Я не знал, что ты… – Она была там! Она увидела меня! Она меня ненавидит!! Она… Она… Голос его срывается, он паникует вслух, пока тёплый палец не касается его губ. – Чшш… Твоя мама не заметила тебя. Она свернула в сторону какого-то магазина. Всё в порядке. Всё хорошо. – Краткий прижимает дрожащее тело к себе. – Правда? – Да. Ёшка опускает голову, устало роняя её на тёплую грудь друга. Тот зарывается ладонью в его волосы, гладит. – Пойдём, пойдём… Я боюсь, что ты снова увидишь кого-нибудь и убежишь от меня. – он тихо смеётся. Вот она. Черта характера Краткого, которую я так люблю. Даже в серьёзной ситуации он умудряется так быстро меня успокоить, да ещё и пошутить. Просто поразительно… Я никогда не понимал, как ему это удаётся. Он правда необычный… – Ёш? – А.. Д-да.. Пошли… – он улыбается в ответ, пусть криво, зато по-настоящему.

***

Квартира встречает их теплом и уютом. Краткий первым делом отправляет Ёшку в тёплую ванну, не слушая его упреков. «Если заболеешь, то со мной в одной кровати спать не будешь», — пошутил Краткий. Но именно после этой фразы Ёшка почему-то залез в ванну. Краткий посмеялся, но мигом вышел, чтобы не показывать свои покрасневшие уши. Правильно, волос-то теперь, закрывающих уши, у него нет. Пока Ёшка плескается в ванной, он заваривает чай и разогревает в микроволновке очередной пирог от мамы.

***

Ешка выходит из ванной теплый, распаренный, а главное – довольный. Краткий улыбается ему, приглашая на стул. – Будешь пирог? – Да.. Краткий вдруг задумался. – А ты вообще ел сегодня? Ешка замирает, вспоминая, как дома его упрекали за лишнюю съеденную ложку. Краткий замечает его паузу и сразу обо всем догадывается. – Почему ты не ел? – Мне.. Мне казалось, что я не заслуживаю.. Краткий распахивает глаза, застывая с пирогом во рту. Между ними повисает тишина, а затем.. – Ах ты.. – он резко поднимается с места.

***

– Ай! Хватит! Я не могу больше! – по комнате раздаётся крик смешанный со смехом, Ёшка извивается на диване, пока краткий щекотит его прямо в самых слабых местах – боках, около ребер. – Мы уже говорили на счет этого!! Я обещал, что накажу тебя если ты снова так подумаешь! – он сам смеется, продолжая проказничать. – Всё всё!!! У меня уже слезы текут!! Я понял!! Поооняяяял!!!! – Руки наконец отпускают его, Ёшка распластывается на диване, – Фууух.. Мне кажется я пресс накачал, пока смеялся.. – Ага. А теперь бегом есть, писять и спать. – командует он.

***

Через несколько минут Ёшка уже лежит под боком Краткого, сытый, довольный, спокойный, теплый. – Ёще три видео и спать, ясно? – Да-да.. Ага.. – Сиреневый завороженно листает ленту соцсетей. Неудивительно, ведь нормально посидеть в телефоне не получалось почти 2 месяца. – А где твой телефон? Ты чего мой забрал? – Я выкинул его перед тем как побежать. Краткий уже второй раз впадает ступор за вечер из-за Ёшки. – Что? Зачем? – Геолокация бы меня выдала. Малиновый молчит сначала, а затем его глаза загораются. – Ты ж мой умничка!! – он начинает беспорядочно трепать друга по голове, одновременно нахваливая его ум и сообразительность. – Ну все все! Ты меня уже замучал сегодня целых два раза! – Прости прости.. Просто соскучился очень. – Он расплывается в нежной улыбке, смотря прямо в глаза Ёшке. Сиреневый вдруг чувствует, как странно начинает теплеть в груди, как губы сами приоткрываются. Краткий замечает, его улыбка слегка меркнет, румянец снова ползет по его лицу. Они лежат так напротив друг друга, просто смотря друг другу в глаза. Краткий вдруг придвигается ближе. Ёшка завороженно смотрит на него, живот начинает схватывать от непонятных ощущений. Слова больше не нужны. Взгляд Ёшки слегка темнеет, он тоже придвигается к Краткому чуть ближе, ладонью раскрывая его кулак и сплетая пальцы. Краткий чувствует горячее дыхание на своих губах, застывая, он переводит взгляд прямо на губы Ёшки, когда тот медленно и нежно прижимается к его губам, закрывая глаза. Краткий чувствует резкую волну бабочек, которые, казалось, пробежали прямо по всему телу. Он неуверенно кладёт руки на талию друга, прижимаясь чуть ближе. Ёшка издаёт мягкий стон, перекладывая свои руки на его затылок, одной обнимая его за плечи. Поцелуй становится глубже. Краткий проводит кончиком языка по нижней губе Ёшки — робко, словно спрашивая разрешения. Ёшка вздрагивает, но вместо того чтобы отстраниться, он приоткрывает губы, позволяя Краткому войти. Их языки встречаются — сначала неуверенно, почти боязливо, а потом всё смелее, словно они оба поняли, что это правильно. Ёшка тихо стонет в поцелуй, пальцы его сжимаются на затылке Краткого, притягивая его ещё ближе. Краткий чувствует, как внутри всё переворачивается — от этого звука, от этого прикосновения, от того, как Ёшка отвечает ему, как доверяется. Это заводит малинового, он углубляет поцелуй, глотая очередной полустон сиреневого. Через время они наконец отстраняются. Дышат тяжело, сбивчиво, лбы касаются друг друга. Глаза Ёшки блестят — не от слёз, а от чего-то другого, тёплого и нового. Ёшка сразу же встревожился, вскидывая брови. – Ч-что-… Однако его рот затыкает ладонь Краткого, а затем и вовсе его прижимают в объятиях. С этого момента не было сказано ни слова, ни звука. Ёшка медленно расслабляется, чувствуя сердцебиение Краткого у себя под ухом. А затем их укутывает мягкий, глубокий сон, укрывая обоих своими крыльями.