Капля

Солнце мягко падает лучами на коричневый ламинат, освещая маленькую комнатку Яори. Его комнату. Свою. Собственную. Он ворочается в кровати, щурясь от яркого света. Наконец открыв глаза, он чувствует приятный запах, тянущий где-то из глубины дома. Пахнет чем-то сладким. Маслянистым. Домашним. Яори садится, трёт глаза. Всё вокруг кажется нереальным — светлая комната, белые стены (на одной из которых он уже нарисовал вчера маленького кота), мягкий плед с единорогами, который Зара купил ему «просто потому что он был красивый». Он ступает по прохладному полу, рассматривая картины на стенах. Казалось, будто он в прекрасном замке. Каждая картина — как отдельная история: где-то море, где-то лес, где-то смешные коты в шляпах. Яори улыбается, проводя пальцами по краю одной из рам. Засмотревшись на широкую картину во всю стену, он не заметил дверь, ведущую на кухню.

***

– Та-та.. Пам-пам.. – стоя у плиты, напевал Зара, сосредоточенно переворачивая оладушек. Стопка румяных лепёшек лежала на тарелке под чутким присмотром. Зара улыбнулся, складывая очередное творение кулинарии на тарелочку. А может, всё-таки стоит попробовать? Поднеся к губам один из оладушков, он уже собирался сделать контрольный кусь, но вдруг услышал слабый стук в дверь. Не судьба. Отложив завтрак, Зара направился к двери, открывая. – Яори! Милый мой, ты уже проснулся? Ты, что ли, дверь не заметил, хороший мой? – с доброй насмешкой говорит он, прикладывая руку к его макушке, трепля. Яори слегка смущается, опуская взгляд. Ноги чуть подгибаются от неловкости — он не привык к такому вниманию. Но внутри, где-то глубоко, разливается тёплое чувство. – Прости.. Я засмотрелся на картину.. И вот.. – Ой, ну ты чего. Ничего страшного не случилось. – Зара обнимает его за плечи, прижимая к своей груди. Яори, конечно, не ожидал такого поворота, засмущался, бедолага. От Зары веяло приятным одеколоном — чем-то древесным, с нотками ванили и апельсина. Черныш невольно сделал глубокий вдох, уткнувшись носиком прямо в мягкую ткань халата. Она приятно щекотала кожу. Яори закрыл глаза и, поводив носиком по халату, расслабил плечи. Зара обнял его крепче, зарываясь ладонью в тёмные волосы, слегка массируя. Яори издал тихий вздох, сводя брови от приятных ощущений на коже головы. Пальцы Зары двигались мягко, умело — будто делали это сотни раз. – Тебе нравится массаж головы, не так ли? – Зара улыбается, немного понижая тон. Яори молчит несколько секунд, собираясь с мыслями. Он чувствует, как его тело становится ватным, как уходит напряжение, которое держалось в нём годами. – Да.. И твои духи.. Тоже.. – говорит он тихо-тихо, щёки снова розовеют. Зара удивлённо вскидывает брови, затем расплывается в довольной улыбке. – Спасибо, душка. Они стоят так ещё две минуты, затем перемещаются на диван. Яори лежит на груди Зары, пока тот делает ему долгожданный массаж головы своими руками. Яори тихо хмыкает, уже не сопротивляясь наступлению сна, и просто обмякает на Заре.

***

Ну как можно было ненавидеть такую лапусечку? – думал Зара, обнимая его в районе лопаток. – Ты же такой.. Маленький.. Хороший.. Милый.. Ты даже не знаешь, как это важно — просто быть собой. А я вижу. И буду делать всё, чтобы ты никогда не забывал, что ты — чудо. Зара вдруг почувствовал, как странное чувство щекочет живот, и улыбнулся. Грудь наполнилась теплом. Он посмотрел на спокойное лицо Яори — на его приоткрытые губы, на длинные ресницы, на то, как он дышит ровно и глубоко. И почему у меня так щемит сердце? – подумал Зара. – Раньше у меня такого не было… Тут он услышал звук уведомления со своего телефона. Еле дотянувшись до него, Зара открыл мессенджер. Сообщение от «Пупс☕»: «Ну как там Яори? Помни, если он не может находиться рядом с тобой и постоянно опускает взгляд, то он всё ещё стесняется». Зара прочитал сообщение и улыбнулся, переводя взгляд на лежащего на нём Яори, который слегка посапывал во сне. «Всё в порядке) Думаю, что даже лучше, чем могло бы быть». Он усмехается и кидает в чат фотографию спящего довольного Яори. «Ничего себе! Тебе это как удалось?» «Не знаю. Просто приобнял его сначала, а потом пошло-поехало. Он, оказывается, просто тает от массажа головы)» «Это всё очень хорошо, Зара. Но ты помнишь о нашей встрече сегодня в три часа дня?» «Помню конечно, пупсик мой)» «Зара, хватит! Я тебе не пупсик!» Зара отправил стикер с поцелуйчиком и отложил телефон. Он почувствовал, как глаза его тоже закрываются, и он подтянул Яори поближе к себе, тоже засыпая. Тишина разлилась по дому. Птицы за окном пели свои песни. Солнце встало чуть выше, освещая диван, на котором два человека спали в обнимку. Яори что-то пробормотал во сне — возможно, имя. Зара прижал его чуть крепче. Теперь ты дома, душка. И я не позволю никому у тебя это отнять.

***

Дверь за Зарой и Кирой закрылась. Яори остался один. В доме стало тихо — только часы тикали на стене, да за окном щебетали птицы. Он постоял в коридоре, прислушиваясь к своим ощущениям. Спокойно. Тихо. Никто не кричит.Яори выдохнул и пошёл в свою комнату. Он достал краски — те, что Зара купил ему вчера. Акварель в маленьких тюбиках, кисточки с тонкими и толстыми ворсинками, альбом с плотными белыми листами. — Я нарисую что-то красивое, — сказал он себе вслух, чтобы не было так тихо. — Что-то, что понравится Заре. Он сел на пол, разложил краски, открыл альбом. Вспомнил вчерашнего кота на стене — и решил нарисовать его подружку. Рыжую. С бантиком. Яори смешал краски на палитре, макнул кисточку и начал выводить контуры. Всё хорошо. Я справляюсь. У меня получается. Он рисовал, увлекаясь, не замечая времени. Язык высунулся от усердия, брови сдвинулись — он был сосредоточен на каждой линии. И вдруг — капля. Красная краска сорвалась с кисточки и упала на светлый ковёр. Маленькая, яркая, на бежевом ворсе — как рана. Яори замер. Сердце пропустило удар. Потом забилось быстро-быстро, где-то в горле. — Нет, нет, нет... Он уронил кисточку. Схватил салфетку, начал тереть — но краска только размазалась, стала больше, стала краснее. Слезы заполняли глаза. Это очень дорогой ковёр. Зара купил его недавно. Он будет злиться. Он будет кричать. Он скажет, что я всё порчу. Что я ничего не умею. Что я… — Я не специально, — прошептал он. Голос дрожал. — Я не хотел… Я не хотел… В горле встал ком. Глаза защипало. Он снова тёр ковёр — уже почти в панике, размазывая краску по ворсу. Он выгонит меня. Он скажет, что я ничего не стою. Что я даже рисовать не умею. Яори отбросил салфетку, отодвинулся от ковра, вжался спиной в стену. Закрыл лицо руками. Плечи задрожали. — Я не хотел, — уже всхлипнул он. — Я не специально… я не специально… Но внутри уже звучали другие голоса. Те, старые. Те, что кричали много лет. Те, что говорили, что он ничтожество. Ты бесполезен. Ты всё портишь. Ты даже не можешь нормально убрать комнату. Яори сжался в комок, прижал колени к груди, спрятал лицо. Слёзы текли по щекам, капали на футболку. Дыхание сбилось — короткое, рваное, как у зверька в клетке. — Простите… — шептал он. — Простите меня, я не хотел… я больше не буду… только не бейте… только не бейте… Он сидел в углу комнаты, дрожа, закрывая голову руками, будто ожидая удара. А рядом лежала красная капля на светлом ковре — и всё его новое, тёплое утро рассыпалось в пыль.

***

Ключ повернулся в замке через полтора часа. Зара вошёл с пакетом в руках — купил свежих круассанов и шоколадку. Кира ушёл домой, а Зара решил заскочить на минутку — проверить, как там его черныш. — Яори? Я вернулся, душка! Купил тебе… Он замолчал. В комнате было тихо. Слишком тихо. — Яори? Зара поставил пакет на стол и прошёл в комнату. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Яори сидел в углу, сжавшись в крошечный комок, лицо мокрое от слёз. Он дрожал. Руками он закрывал голову, как будто защищался от ударов. Рядом — разлитая краска, салфетки, размазанная по ковру красная лужа. — Яори? — Зара опустился на корточки, не приближаясь слишком резко. — Душка? Что случилось? Яори вздрогнул, поднял на него глаза — красные, опухшие, испуганные. — Я… я испортил ковёр, — голос дрожал. — Я не хотел… я просто рисовал, а краска… случайно… Он всхлипнул. — Я понимаю, если ты злишься… я уйду… я не хочу… — Стоп. — Зара мягко, но твёрдо перебил его. — Стоп, душка. Ты никуда не уйдёшь. Ты слышишь меня? Яори зажмурился, ожидая крика. Но Зара не закричал. Вместо этого он сел на пол рядом, осторожно, чтобы не напугать, и протянул руку. — Посмотри на меня. Яори открыл глаза. — Это всего лишь ковёр, — тихо сказал Зара. — Просто ковёр. Он не стоит твоих слёз, понял? — Но он дорогой… — Он из Икеи, — усмехнулся Зара. — Душка, я могу купить сто таких ковров. Но я не могу купить твою улыбку. Ты понял? Яори смотрел на него. Дрожь медленно отпускала. — Ты… ты не злишься? — Нет. — Зара взял его за руку. — Я расстраиваюсь только от одного — что ты сидишь тут один и плачешь. Что ты думаешь, будто я могу тебя за это выгнать. Он притянул Яори к себе, обнял, прижал к груди. — Ты никуда не уйдёшь. Ты здесь. Ты дома. Даже если ты зальёшь весь ковёр краской — ты всё равно дома. Понял? Яори уткнулся носом в его плечо. Слёзы всё ещё текли, но уже тише. — Прости… — Не за что просить прощения, — сказал Зара. — Ты не сделал ничего плохого. Ты просто рисовал. Я горжусь тобой, что ты взял кисточку. Давай я помогу тебе убрать. А потом мы вместе дорисуем ту рыжую кошечку. Хорошо? Яори шмыгнул носом. Поднял глаза — и слабо кивнул. Зара поцеловал его в макушку, встал, взял влажную тряпку и аккуратно начал выводить пятно. — Всё будет хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Я рядом. Яори сидел на полу, обхватив колени, и смотрел на его спину. В груди — ещё колотился страх. Но страх уже не душил. Он просто был где-то рядом — далёкий, как старый сон. — Зара? — М? — А можно я завтра тоже порисую? Зара обернулся. Улыбнулся — тепло, нежно, без тени осуждения. — Конечно, душка. Хоть каждый день. Я даже куплю тебе большой мольберт. Хочешь? Яори кивнул. И впервые за этот час — улыбнулся.