Часть 8. Мясо

До Терминуса оставалось полдня пути. Абрахам нехотя согласился на предложение Рика - сначала залечить раны, пополнить припасы, в потом уже думать о Вашингтоне. Дэрил, чей бок все еще кровоточил под повязкой, ничего не сказал, только сплюнул на рельсы и пошел вперед, подальше от всех. Я смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри закипает что-то темное, горькое. С того вечера он едва смотрел на меня. Разговаривал только с Кэрол. Избегал. Исчезал в лесу при любой возможности. А когда возвращался - проходил мимо, будто я пустое место. С меня хватило. Я догнала его, когда группа растянулась вдоль путей достаточно, чтобы никто не слышал нашего разговора. — Нам нужно поговорить. Он даже не обернулся. — Не о чем. — Есть о чем. Ты избегаешь меня четвертый день. Я хочу знать почему. Дэрил остановился. Медленно, как старый механизм, повернулся. Его лицо было усталым, под глазами залегли тени, в взгляд - колючий, как проволока под напряжением. — Я не избегаю. Просто дел много. — Врешь. Ты ходишь в разведку с Мишонн. Сидишь у костра с Кэрол. Помогаешь Карлу ставить силки. А со мной ты не сказал и десяти слов за четыре дня. Что случилось, Дэрил? Что изменилось? Он отвел глаза, уставился куда-то в лес. Челюсть его сжалась так, что побелели скулы. — Ничего не изменилось. Все как было. — Тогда посмотри на меня. Он не пошевелился. — Посмотри на меня, Дэрил! Он резко повернулся. В его глазах полыхнуло что-то дикое, почти звериное. — Что ты хочешь от меня услышать, Кейт? Что? Что я дурак? Что я сказал тогда лишнего под тем чертовым деревом? Что я должен был… Он замолчал, будто слова застряли в горле. — Не должен был что? — спросила я тихо. — Сказать, что Мэгги не совсем неправа? Коснуться моего мизинца? Что именно ты считаешь ошибкой? Дэрил провел ладонью по лицу, стирая пот и грязь. Его плечи опустились. — Вот это. Весь этот разговор. Это было… помутнение. Я потерял много крови, устал, не соображал, что несу. Ничего не было, Кейт. — Помутнение, — повторила я, и слово обожгло язык горечью. — Значит, все, что ты сказал о том, что я единственный человек, с которым тебе не хочется сдохнуть - это просто бред раненого? Он вздрогнул. Почти незаметно, но я видела. — Я не это имел в виду. — А что ты имел в виду? Объясни. Потому что я запуталась, Дэрил. Ты то тянешься ко мне, то отталкиваешь. То сидишь рядом и говоришь, что я важна для тебя, то делаешь вид, что меня не существует. Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты отвалила от меня! — рявкнул он, и его голос эхом разнесся над путями. Я замерла. Что-то внутри оборвалось - тонкая нить, которую я даже не осознавала, что держу. Дэрил тяжело дышал, глядя на меня с какой-то отчаянной злостью. — Ты не понимаешь, — сказал он уже тише, но каждое слово было как удар ножа. — Ты не знаешь, каково это. Всю жизнь одно дерьмо. Люди приходят и уходят. Те, кто должен был заботиться - били. Те, кто должен был любить - бросали. Я научился не привязываться. Это проще. Безопаснее. А потом появилась ты со своими разговорами, со своим «дай посмотреть рану», со своим смехом, от которого у меня что-то внутри переворачивается. И я не знаю, что с этим делать! Он замолчал, переводя дыхание. Я стояла, не в силах пошевелиться. — Так вот в чем дело, — прошептала я. — Ты боишься. — Я ничего не боюсь! — Боишься. Ты боишься, что если позволишь себе что-то почувствовать, то потеряешь. Как терял всех остальных. Поэтому проще сделать вид, что ничего нет. Что я никто. Просто еще один человек в группе. Он смотрел на меня, и в его глазах была буря - гнев, боль, страх и что-то еще, глубоко запрятанное, почти погребенное. — Ты сама сказала, что я тебе как брат, — выдавил он. — Я слышал. Все слышали. — Я сказала это Мэгги, потому что не знала, что еще сказать! Потому что ты вел себя так, будто я для тебя пустое место, и я пыталась убедить себя, что мне все равно. Но мне не все равно, Дэрил. Мне не все равно, истекаешь ли ты кровью, смотришь ли на меня, говоришь ли со мной. Тишина. Тяжкая, густая, как кровь. Где-то впереди Рик крикнул, что пора двигаться дальше. — Мне нужно идти, — сказал Дэрил глухо. — Конечно. Иди. Ты в этом мастер. Он развернулся и пошел прочь - быстрым, равным шагом, будто убегал не от меня, а от самого себя. Я смотрела ему вслед, как горячие слезы жгут глаза. Я не заплакала. Не здесь. Саша догнала меня через минуту. Ничего не спросила, просто пошла рядом, иногда касаясь моего плеча своим. Мы шли молча, и каждый шаг отдавался в груди тупой, ноющей болью, которую не мог вылечить ни один антибиотик. ********* Терминус показался из-за деревьев, когда солнце уже клонилось к закату. Большое промышленное здание с высокими трубами, аккуратные клумбы у входа, табличка «Убежище для всех. Присоединяйтесь к нам». Слишком чисто. Слишком тихо. — Мне не нравится это место, — сказала Кэрол, оглядывая пустые окна. Ее голос был спокойным, но я слышала в нем напряжение. — У нас нет выбора, — ответил Рик. — Дэрилу нужен покой. Всем нужна еда и вода. Заходим, но держим ухо востро. Ворота открылись. Нас встретила женщина с усталой, но приветливой улыбкой - Мэри. Она представилась, развела руками, приглашая внутрь. Предложила воду, еду, показала, где можно расположиться. Внутри Терминус выглядел почти идиллически - цветы в горшках, детские рисунки на стенах, чисто выметанные дорожки. — Добро пожаловать в Терминус, — сказала Мэри. — Вы дома. Кэрол задержалась у входа. Она смотрела на Мэри, на улыбающихся людей, на аккуратные клумбы - и что-то в ее глазах было не так. Не просто осторожность. Страх. Глубинный, животный страх, который она пыталась скрыть за спокойным лицом. — Я проверю периметр, — сказала она вдруг. — Убежусь, что за нами нет хвоста. — Кэрол, — Рик нахмурился. — Ты устала. Отдохни. — Нет. Я должна. Дай мне час. Она развернулась и ушла обратно в лес, даже не оглянувшись. Я смотрела ей вслед с непонятным чувством - будто она знала что-то, чего не знали мы. Будто видела то, что мы отказывались замечать. ******** Первый час прошел спокойно. Нас накормили - какое-то мясо с овощами, вкусное, сытное, с дымкой. Я ела без аппетита, все еще переваривая разговор с Дэрилом. Он сидел в дальнем углу, ковыряясь в тарелке, и ни разу не посмотрел в мою сторону. — Странное мясо, — сказал Тайриз, жуя. — На говядину не похоже. И не на свинину. Сладковатое какое-то. — Какая разница, — отмахнулись Саша. — Еда есть еда. Мы сутки не ели нормально. Абрахам с аппетитом уплетал свою порцию. Розита сидела рядом, молчаливая и настороженная. Юджин что-то бормотал о «необходимом белке для поддержания когнитивных функций» и «оптимальном аминокислотном профиле». — Ты можешь просто есть и не комментировать? — раздраженно бросил Абрахам. — Я лишь констатирую научный факт, сержант. Данное мясо обладает необычным вкусовым профилем, который я не могу идентифицировать в рамках стандартной таксономии домашнего скота. — Заткнись, Юджин. Он заткнулся. А потом все изменилось. Я почувствовала головокружение - легкое сначала, как после долгого дня на ногах. Потом сильнее. Стены поплыли. Я попыталась встать, но ноги не слушались, стали ватными, чужими. — Что за… — начал Рик и осел на пол, не закончив фразу. Саша рухнула лицом в тарелку. Тайриз попытался подняться, но упал на колени, хватаясь за голову. Дэрил вскочил, добрался до арбалета, прислоненного к стене, но пальцы не слушались, и он сполз по стене, рыча от бессильной ярости. Последнее, что я видела перед глазами, как тьма поглотила меня - улыбающееся лицо Мэри, стоящей в дверях. — Добро пожаловать в Терминус, — сказала она ласково. — Вы дома. По-настоящему дома. ******** Я очнулась в темноте. Холодный металл под спиной. Ритмичный стук колес. Вагон. Мы были в железнодорожном вагоне, запертые, как скот, везомый на бойню. Рядом стонала Саша. Тайриз сидел у стены, обхватив голову руками. Гленн держал Мэгги за руку, их пальцы переплетались так, что побелели костяшки. Рик стоял у двери, пытаясь найти слабое место. Дэрил сидел в углу, молча глядя в темноту, и его лицо было серым даже в полумраке. — Все здесь? — спросил Рик. Перекличка. Карл, прижимающий к груди Джудит. Бет, дрожащая с побелевшими губами. Мишонн, чья катана исчезла. Хершел, тяжело дышащий, привалившийся к стене. Абрахам, Розита, Юджин. Все здесь. — Она ушла, — прошептала я. — Она что-то почувствовала и ушла. Еще и у ворот. — Значит, у нас есть шанс, — сказал Рик. — Если Кэрол снаружи, она что-нибудь придумает. Она всегда придумывает. Дверь вагона со скрежетом отъехала. Яркий свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Вооруженные люди - уже не улыбающиеся, с жесткими, пустыми лицами - втащили нас наружу, выстроили в линию. Я увидала Терминус при дневном свете - и он больше не казался идиллическим. На земле были темные, засохшие пятна. На стенах - следы пуль и глубокие царапины, будто кто-то пытался вырваться, цепляясь ногтям и за бетон. А в воздухе стоял странный, сладковатый запах - тяжелей, приторный, от которого желудок сжимался в тугой комок. Нас разделили. Мужчин - в одну сторону, женщин - в другую. — Что вы делаете? — крикнула Мэгги, пытаясь удержать руку Гленна. — Отпустите его! Приклад винтовки ударил ее в плечо. Она упала. Гленн рванулся к ней, но его схватили, поволокли прочь. Дэрила, Рика, Гленна, Тайриза и Абрахама повели к длинному зданию без окон в дальнем конце двора. Я пыталась поймать взгляд Дэрила - в последний раз, на всякий случай, если больше его не увижу. Он обернулся. Наши глаза встретились. В его взгляде было что-то, чего я не видела раньше - не злость, не страх. Отчаяние. И сожаление. А потом его толкнули в дверь, и он исчез в темноте. Женщин отвели в другое помещение - бывший склад, переоборудованный под что-то вроде барака. Нас заперли. Не тронули. Просто оставили ждать. Часы тянулись бесконечно. Мэгги плакала, прижавшись к Бет. Саша молча мерила шагами камеру - туда-сюда, как зверь в клетке. Розита сидела в углу, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Мишонн пыталась найти способ открыть дверь, ощупывая каждый сантиметр металла. А потом мы услышали крики. Мужские крики. Истошные, полные нечеловеческой боли. Они доносились из того здания без окон, проникали сквозь стены, ввинчивались в мозг, не давая дышать. Я зажала уши руками, но крики пробивались сквозь пальцы. Среди них я пыталась различить голос Дэрила - и боялась его услышать. — Что они с ними делают? — прошептала Бет, и ее лицо было белом как мел. — Не думай об этом, — сказала Мишонн. — Думай о том, как выбираться. Крики стихли. Тишина была еще страшнее. Она давила на уши, на грудь, не давала дышать. ****** Дверь открылась через несколько часов. Вернее, ее открыли - те же люди с пустыми лицами втащили мужчин обратно и швырнули на пол. Они были живы. Все кроме… — Тайриз! — крик Саши разорвал тишину, острый, как лезвие. Она бросилась к брату, упала рядом на колени. Он лежал на полу, и его рубашка была пропитана кровью - тесной, густой, все еще теплой. Я рванулась следом, уже срывая с плеча медицинскую сумку, которую мне чудом оставили. — Кейт, сделай что-нибудь! — голос Саши сорвался на визг. — Сделай что-нибудь! Я разорвала ткань на его груди - и замерла. Разрезы. Аккуратные, хирургически точные разрезы вдоль ребер и на бедрах. Словно кто-то срезал мясо. — О боже, — выдохнула я. Желчь подступила к горлу. — О боже. — Что? Что там? — Саша трясла меня за плечо. — Говори! — Они… — я не могла произнести это вслух. Слова застревали в горле, как кости. — Они едят людей, — голос Гленна прозвучал глухо, будто из бочки. Он сидел у стены, обхватив себя руками, и его лицо было серым, как пепел. — Я видел. В том здании. Там… люди. На крюках. Как скот. Их разделывают. Живыми. Они берут по куску и… и уходят. А потом возвращаются за следующим. Мэгги зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Бет беззвучно плакала, прижавшись к сестре. Розита отвернулась к стене, ее плечи вздрагивали. Я смотрела на Тайриза. Он был еще жив, но терял кровь слишком быстро - слишком много разрезов, слишком много ран. Его глаза были открыты, он смотрел на Сашу, и в его взгляде было что-то почти спокойное. Принятие. — Беги, — прошептал он. Губы едва шевелились. — Обещай мне. Выживи. Найди… найди хорошее место. Живи за нас обоих. — Нет, Тайриз, нет, держись! — Саша сжимала его руку, по щекам текли слезы, капали на его окровавленную грудь. — Ты не можешь уйти! Мы столько прошли вместе! Ты не можешь! Я прижала руки к его ранам, пытаясь остановить кровотечение. Но их было слишком много. И они были слишком глубокими. Мои пальцы скользили в теплой крови, бинты мгновенно пропитывались кровью. — Прости, — прошептала я. — Прости, Саша. Я ничего не могу сделать. Слишком большая кровопотеря. Даже если бы у меня была операционная… — Ты врешь! — закричала она. — Ты можешь! Ты всегда можешь! Ты спасла Дэрила, спасла Хершела, спасла всех! Спаси его! Я молчала. Потому что нечего было сказать. Тайриз улыбнулся - слабо, едва заметно, уголками губ. — Саша… сестренка… вы были хорошей группой. Лучшей. Скажи Рику… пусть убьет их всех. Всех до единого. Его глаза закрылись. Грудь поднялась в последний раз - и опустилась. Саша закричала. Долгий, пронзительный крик, который, казалось, никогда не закончится. Он ввинчивался в стены, в бетон, в саму суть этого проклятого места. Я сидела на коленях в луже крови Тайриза и чувствовала, как что-то ломается внутри - окончательно, бесповоротно. Мы потеряли всех из нашего лагеря. Теперь мы теряли новых. И конца этому не будет. Дэрил подошел и опустился рядом. Его лицо было серым от усталости и боли - свежий порез на предплечье, еще один на плече, третий на боку, рядом с той раной, которую я зашивала. Они брали и у него. Вырезали куски, пока он был в сознании. Пока он чувствовал прикосновение ножа. Я посмотрела на него. Он смотрел на Тайриза. — Он был хорошим человеком, — сказал Дэрил тихо. — Настоящим. Таких мало осталось. — Они всегда были хорошими, — ответила, не поднимая глаз. — Все, кого мы потеряли. Его рука накрыла мою - грубая, мозолистая, теплая, несмотря ни на что. Я не отдернула. Мы сидели так над телом Тайриза, и между нами не было слов. Только кровь, горе и странное, горькое единение двух людей, которые потеряли слишком много, чтобы продолжать притворяться, что им все равно. — Я не хотел, чтобы так вышло, — сказал он едва слышно. — Там, на путях. Я не хотел говорить тебе все это. — Знаю. — Я просто… я не умею по-другому. Меня никто не учил. — Знаю, Дэрил. Я знаю. Он сжал мою руку - крепко, почти до боли. И отпустил. ******* Взрыв прогремел, когда мы уже потеряли надежду. Стены задрожали. С потолка посыпалась пыль и бетонная крошка. Где-то снаружи закричали люди - истошно, панически. Захлопали выстрелы - беспорядочные, хаотичные. Запах дыма просочился сквозь щели в двери - едкий, густой, с примесью горелого мяса. — Кэрол, — сказал Рик, и в его голосе впервые за сутки появилось что-то похожее на надежду. — Это Кэрол. Дверь камеры с грохотом распахнулась. На пороге стояла она - Кэрол Пелетье. Я едва узнала ее. Вся в грязи, копоти, и чужой крови, с винтовкой в одной руке и пистолетом в другой. Ее короткие седые волосы прилипли ко лбу. Глаза горели холодным, яростным огнем - так смотрят люди, которые прошли через ад и вернулись обратно, чтобы сжечь его дотла. — Уходим. Сейчас. Берите раненых. И Тайриза. Мы не оставляем своих. — Он мертв, Кэрол, — сказала Саша глухо. — Они убили его. Кэрол посмотрела на тело Тайриза. На мгновение ее лицо дрогнуло - тень боли, быстро подавленная. — Тогда мы заберем его с собой. Похороним как человека. Не как еду для этих ублюдков. Мы не заставили просит дважды. Терминус горел. Ходячие, привлеченные взрывами и шумом, прорывались через разрушенные стены - десятки, может, сотни. Люди Мэри метались в панике, некоторые горели заживо, превращаясь в живые факелы. Кто-то пытался отстреливаться, но их было слишком масло против орды, которую Кэрол умело направила прямо в сердце их «убежища». Она вела нас через дым и хаос, стреляя во все, что двигалось не так, как надо - будь то ходячий или человек. Мы бежали за ней, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Дэрил тащил тело Тайриза на плече - огромного, тяжелого, но он не сдавался. Рик прикрывал с фланга. Мишонн, подобравшая чей-то нож вместо катаны, резала всех, кто вставал на пути. — Откуда ты знала? — крикнула я Кэрол, перекрикивая шум пожара и стоны мертвецов. — Я видела. Мы выбрались через пролом в стене — туда, где забор был разворочен взрывом. За нами рушился Терминус — убежище, которого никогда не существовало. Стены, которые обещали защиту, пылали. Люди, которые обещали дом, умирали в огне или под зубами ходячих. Впереди был лес. Ночь. Неизвестность. Кэрол вывела нас к заброшенной хижине в полумиле от Терминуса — туда, где она спрятала припасы перед тем, как вернуться за нами. Мы ввалились внутрь, грязные, окровавленные, сломленные. Саша опустилась на пол рядом с телом брата и больше не сказала ни слова. Я села у стены, прижав колени к груди. Дэрил опустился рядом — не вплотную, но близко. Достаточно, чтобы я чувствовала тепло его плеча. — Ты как? — спросил он хрипло. — Жива. Вроде. — Это уже что-то. Мы сидели молча. Снаружи догорал Терминус, окрашивая небо в багровый цвет. Внутри хижины люди приходили в себя, обрабатывали раны, шептались, плакали. — То, что я сказал на путях, — начал Дэрил. — Про помутнение. Это была неправда. Я повернулась к нему. Он смотрел прямо перед собой, в темноту, и желваки ходили под кожей. — Я не умею говорить такие вещи. Не умею объяснять. Но то, что я чувствую - это не помутнение. Это... что-то другое. Я не знаю, как это называется. Но это настоящее. Я хотела ответить, но он встал и отошел к двери - проверять периметр, как делал всегда, когда ему нужно было подумать. Я смотрела ему в спину и чувствовала, как что-то медленно, осторожно, как первый росток из мертвой земли, начинает оживать внутри.