Часть 9. Шторм

На рассвете мы похоронили Тайриза. Рик и Дэрил вырыли могилу под старым дубом на опушке леса. Саша стояла над телом брата, завернутым в чистую простыню - единственное, что нашлось хижине. Она не плакала. Слезы кончились. — Он хотел, чтобы мы выжили, — сказала она тихо. — Все мы. Чтобы нашли место, где можно жить, а не просто существовать. Я найду это место. Ради него. Она бросила первую горсть земли. За ней - все остальные. Мы стояли над свежей могилой, двадцать три человека, чудом выбравшиеся из ада. Впереди была дорога. Вашингтон. Надежда, которую нес в своей голове странный человек в очках по имени Юджин. Абрахам откашлялся. — Мы идем в Вашингтон. Юджин знает, как все исправить. Кто с нами? Рик посмотрел на свою группу - измученную, раненую, но живую. Потом на могилу Тайриза. — Мы идем. Все вместе. И мы пошли. По рельсам, уходящим за горизонт. В никуда. Или, может быть, в новое начало. ******** Мы шли уже третий день после Терминуса. Шли молча. Каждый был погружен в свои мысли, в свою боль. Саша не разговаривала ни с кем - просто переставляла ноги, глядя прямо перед собой пустыми, высохшими глазами. Мэгги держалась за Гленна, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей отпустить его руку. Бет что-то тихо напевала Джудит, но мелодия была грустной, тягучей, без надежды. Дэрил исчез в лесу еще на рассвете. Сказал, что может получится добыть что-то съестное. Проходя мимо меня, он на секунду замедлил шаг. Его пальцы едва заметно коснулись моего запястья - так мимолетно, что никто не заметил. Только я почувствовала это прикосновение, как ожог. Он ничего не сказал, даже не посмотрел на меня. А я осталась стоять, сжимая руку в кулак, чтобы сохранить это тепло подольше. Кэрол ушла за ним через полчаса - «проверю, не случилось ли чего». Я знала, что это неправда. Она пошла поговорить с ним. Потому что он говорил с ней так, как не говорил ни с кем другим. Даже со мной. Я не ревновала. Почти. ********** Мы сделали привал у старого переезда. Солнце пекло немилосердно, вода заканчивалась, настроение было на нуле. Я сидела на рельсе, перебирая медикаменты в сумке - больше по привычке, чем по необходимости. И вдруг Юджин встал посреди путей. Он выглядел странно - бледный, с трясущимися руками, очки съехали набок. Абрахам, сидевший на поваленном дереве, поднял голову. — Юджин? Ты чего? — Я должен кое-что сказать, — голос Юджина дрожал, срывался на высокие ноты. — Я больше не могу. Не могу так. — О чем ты? — Розита нахмурилась, подходя ближе. Юджин обвел взглядом всю группу. Его глаза задержались на Абрахаме - огромном, израненном, прошедшим через ад ради него. Потом на Розите, которая отдала всё, чтобы защитить его. Потом на Рике, на мне, на Саше, которая смотрела на него пустыми глазами, все еще не отошедшая от смерти брата. — Я соврал, — выдохнул он. — Всё, что я говорил про Вашингтон. Про то, что я знаю, как остановить вирус. Про оборудование. Всё это ложь. Тишина. Такая глубокая, что слышно было, как ветер шелестит травой на обочине. — Что? — голос Абрахама прозвучал глухо, как из бочки. — Я не ученый, — Юджин говорил быстро, захлебываясь словами, будто боялся, что если остановится, то никогда не закончит. — Я был учителем естествознания в средней школе. Когда всё началось, я просто… я не знал, что делать. Я был один, я не умел драться, не умел выживать. А потом я встретил вас. И я понял, что если скажу правду, вы бросите меня. Оставите умирать. Поэтому я придумал эту историю. Про вирус, про Вашингтон, про лекарство. Я думал… я думал, что если у людей будет цена, если будет надежда, они будут держаться вместе. И я буду в безопасности. Он замолчал. Его плечи опустились, голова поникла. — Мне очень жаль. Я знаю, что вы прошли через ад из-за меня. Я знаю, что люди умирали, чтобы защитить меня. Я… я трус. Я всегда был трусом. Абрахам стоял неподвижно. Его лицо побелело, потом покраснело. Кулаки сжались так, что костяшки хрустнули. Он сделал шаг к Юджину - огромный, страшный в своей ярости. — Ты… — его голос сорвался. — Ты хочешь сказать, что всё это было зря? Что мы тащили твою задницу через полстраны, теряли людей, убивали, умирали - ради ничего?! — Абрахам, — Розита попыталась встать между ними, но он отшвырнул ее в сторону. — Ты убил из! — заорал он в лицу Юджину. — Всех, кто верил в тебя! Всех, кто погиб, прикрывая твою лживую шкуру! Ты убил их так же верно, как бы сам всадил им нож в сердце! Юджин упал на колени. По его щекам текли слезы, очки запотели. — Я знаю, — прошептал он. — Я знаю. Убей меня, если хочешь. Я заслужил. Я не могу больше жить с этим. Абрахам замахнулся. Его кулак - огромный, как кувалда - завис в воздухе. Я видела, как дрожит его рука. Как желваки ходят под кожей. Как в глазах - не только ярость, но и боль. Рик шагнул вперед и положил руку на плечо Абрахама. — Не надо, — сказал он тихо. — Этим никого не вернешь. Абрахам опустил руку. Медленно, как во сне, отошел от Юджина, сел на землю и уставился в пустоту. Розита стояла рядом, и по ее лицу текли слезы - молча, без единого звука. ******** Дэрил и Кэрол нагнали группу через час. Они вышли из леса - оба мрачные, но какие-то… спокойные. Будто разговор, который у них состоялся, снял с плеч часть груза. Они быстро узнали о признании Юджина. Кэрол выслушала молча, только губы сжались в тонкую линию. Дэрил сплюнул на землю и ничего не сказал. Что тут было говорить? Мы двинулись дальше. Теперь уже точно в никуда. Вашингтон, который был нашей путеводной звездой, оказался миражом. Ферма Хершела - пепелищем. Тюрьма - руинами. Терминус - бойней. Мы шли по рельсам, и каждый шаг отдавался эхом пустоты. Я шла рядом с Дэрилом. Он молчал, но его плечо иногда касалось моего - случайно или намеренно, я не знала. В какой-то момент, когда группа растянулась, его пальцы снова нашли мое запястье. Легкое прикосновение, длящееся не больше секунды. Но достаточно, чтобы я почувствовала - я не одна. Он здесь. ********* Дэрил сидел на поваленном дереве у высохшего ручья и смотрел на арбалет, лежащий на коленях. Он не двигался. Просто сидел и смотрел, как ржавчина понемногу съедает металл. Кэрол вышла из-за дерева бесшумно - она научилась этому у него же. Села рядом, не спрашивая разрешения. Достала флягу, сделала глоток, протянула ему. — Не хочу. — Врешь. Ты не пил с утра. Он взял флягу, отхлебнул. Вода была теплой и пахла железом. Долго молчали. Лес шумел вокруг - птицы, ветер, где-то далеко стон ходячего, заблудившегося в чаще. — Я устал, — сказал Дэрил наконец. Кэрол не ответила. Она знала, что он продолжит. — Раньше я думал - если бежать достаточно быстро, достаточно далеко, то можно убежать от всего. От прошлого. От того, что внутри. А теперь… я не могу бежать. Ноги не несут. И даже если бы несли - некуда. Везде одно и то же. Люди умирают. Хорошие люди. Тайриз был хорошим. А я жив. Почему так? — Ты задаешь вопросы, на которые нет ответа, — сказала Кэрол тихо. — Я спрашивала себя о том же после Софии. После того, как сожгла Карен и Дэвида, пытаясь остановить заразу. После всего, что я сделала, чтобы выжить, и всего, что я потеряла. Ответа нет. Есть только следующий шаг. И следующий. Пока ноги несут. Дэрил повел ладонью по лицу. Его плечи опустились. — Она спрашивала меня. Там, на путях. Чего я хочу. А я не знаю. Я никогда особо не знал, чего хочу. Кроме одного - чтобы люди перестали умирать. Хоть кто-нибудь. — Кейт? Он дернулся, как от удара. — При чем здесь она? — При том, Дэрил. Я не слепая. Ты смотришь на нее так, как не смотрел ни на кого. И она смотрит на тебя так же. Что между вами? Он долго молчал. Крутил в пальцах болт - старый, с зазубринами, который давно пора было выбросить. — Я не знаю, как это называется. Я не умею… Меня никто не учил любить, Кэрол. Меня учили драться. Выживать. Не доверять. А она… она просто подошла и осталась. Не просила ничего. Не требовала. Просто была рядом. И теперь я боюсь, она тоже умрет. Как все. Кэрол положила ладонь на его руку - легко, почто невесомо. — Все умирают, Дэрил. Это единственное, в чем можно быть уверенным в этом мире. Но пока мы живы - мы можем быть рядом с теми, кто нам дорог. Это единственное, что имеет значение. Остальное - просто шум. Он поднял на нее глаза. В них стояла влага, которой он не позволил пролиться. — Ты единственная, кто понимает. — Я знаю. Поэтому я здесь. Они просидели так еще немного - двое израненных людей, которые потеряли почти все, но каким-то чудом сохранили друг друга. Потом Кэрол встала, отряхнула колени. — Пошли. Группа ждет. И Кейт ждет, хоть и делает вид, что ей все равно. Дэрил хмыкнул, поднимаясь. — Ты невыносима. — Я знаю. Поэтому ты меня и терпишь. Они пошли обратно через лес - уже не так тяжело, как раньше. Будто разговор снял с плеч часть груза. Не весь. Но достаточно, чтобы снова дышать. ******* Когда Дэрил и Кэрол вернулись к группе, мы как раз остановились у старого переезда. Я сидела на рельсе, перебирая медикаменты в сумке. Дэрил подошел и встал рядом, глядя куда-то в лес. Его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло, исходящее от него, запах леса и пота. Он не смотрел на меня, но его рука, свободно висящая вдоль тела, чуть сдвинулась - так, что тыльная сторона ладони едва коснулась моей. Я не была уверена случайность это или нет. Но я не отодвинулась. И он тоже. Мы стояли так, соприкасаясь, пока Рик не крикнул, что пора двигаться дальше. ******** Рик остановился, глядя на что-то лежащее на дороге. — Что там? — спросил Дэрил, подходя. На земле стояли бутылки с водой - чистые, запечатанные, аккуратно выставленные в ряд. И записка, придавленная камнями, чтобы не унесло ветром. «От друга. Вода безопасна. Вы не одни». — Ловушка, — сказал Абрахам. После признания Юджина его голос звучал глухо, безжизненно. — Слишком удобно. Слишком вовремя. — Может, и нет, — возразила Мэгги. — Может кто-то правда хочет помочь. — После Терминуса? — Рик покачал головой. — Я никому не верю. Воду не трогаем. Идем дальше. Мы двинулись дальше, оставляя бутылки на дороге. Я шла позади Дэрила и видела, как напряжены его плечи. Когда группа растянулась, он чуть замедлил шаг, пропуская меня вперед. Проходя мимо, он снова едва заметно коснулся пальцами моего локтя - простое прикосновение, которое могло означать что угодно. «Я здесь». «Будь осторожна». «Я думаю о тебе». Я не знала, что именно. Но мое сердце пропустило удар. ********* Шторм пришел внезапно. Небо затянулось черными тучами за какие-то минуты. Ветер усилился, пригибая деревья к земле. Первые капли упали тяжелые, редкие, а потом небо разверзлось, и на нас обрушилась стена воды. — Нужно укрытие! — перекрикивая грохот, заорал Рик. Дэрил махнул рукой куда-то влево: — Там хижина! Мы с Кэрол видели! За мной! Мы побежали. Дождь хлестал по лицу, заливал глаза, земля превратилась в жидкое месиво, в котором вязли ноги. Я поскользнулась, и Дэрил, оказавшийся рядом, подхватил меня под локоть - крепко, уверено. Его пальцы сжались на моей коже на секунду дольше, чем нужно. Он притянул меня ближе, почти к своему боку, прикрывая от ветра. — Не падай, — сказал он хрипло прямо мне в ухо. И отпустил. Побежал дальше, увлекая группу за собой. А я бежала следом. Джудит плакала, прижатая к груди Карла. Бет поскользнулась, упала, Гленн подхватил ее и потащил дальше. Юджин, неуклюжий как всегда, споткнулся о корень и растянулся в грязи. Абрахам, не сбавляя шага, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги - без слов, без эмоций. Просто рефлекс. А потом из леса вышли они. Ходячие. Десятки. Привлеченные грохотом грома, шумом дождя, нашими криками. Они появлялись из-за деревьев, как призраки - мокрые, гнилые, с разинутыми ртами, из которых вырывались только булькающие хрипы. Молние освещали их лица - пустые глазницы, обрывки плоти, кости. — Бегом! — заорал Дэрил, вскидывая арбалет. Первый болт нашел цель - ходячий в заляпанной кровью рубашке рухнул, не добравшись до нас пары метров. Второй. Третий. Но их было слишком много. Они шли сплошной стеной, напирая, давя числом. Мы вломились в хижину - старый охотничий домик, покосившийся, но с целыми стенами. Внутри было темно, пахло пылью, плесенью и старой древесиной. Рик и Абрахам навалились на ворота, закрывая их от напирающих снаружи тел. Дэрил и Гленн подперли окна досками, найденными в углу. Меня оттеснили вглубь хижины, к дальней стене. Я прижалась спиной к бревнам, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели от бега. Дэрил, закончив с окнами, пробрался ко мне сквозь толпу перепуганных людей. В темноте никто не видел, как он встал рядом, почти вплотную. Его плечо прижималось к моему. Я чувствовала, как бьется его сердце - быстро, сильно, в том же бешеном ритме, что и мое. Хижина дрожала. Мертвецы бились в стены, скреблись, выли. Где-то снаружи гремел гром, заглушая их хрипы. Внутри было темно, только молнии на мгновение освещали наши перепуганные лица - белые как мел, с расширенными глазами. В один из таких моментов, когда особенно сильный удар сотряс ворота и с потолка посыпалась труха, я инстинктивно схватилась за руку Дэрила. Он не отдернул. Вместо этого его пальцы переплелись с моими - грубо, крепко, отчаянно. В темноте, прижатые друг к другу, мы держались за руки, пока мир снаружи пытался нас уничтожить. Его ладонь была горячей, шершавой, настоящей. Единственная реальная вещь в этом кошмаре. Никто не видел. Все были заняты собственными страхами. — Держать ворота! — кричал Рик. — Не пускать! Ворота ходили ходуном. Абрахам уперся плечом, его лицо побагровело от натуги. Гленн и Мэгги привалились к воротам рядом с ним. Мишонн стояла с ножом наготове - на случай, если ворота не выдержат. Мы держали. Часами. Или нам казалось, что часами. Время потеряло смысл. Оставались только трясущиеся стены, мокрое дерево под пальцами, запах гнил и бесконечный, сводящий с ума стук. Где-то посреди ночи, когда буря достигла пика и хижина стонала под напором ветра и мертвецов, Дэрил наклонился ко мне. Его губы почти коснулись моего уха. Я почувствовала его дыхание - горячее, прерывистое. — Если не выберемся, — прошептал он, его голос дрожал, чего я никогда раньше не слышала, — Знай. Ты была лучшим, что случилось со мной в этом дерьме. Лучшим за всю мою паршивую жизнь. У меня перехватило горло. Слезы, которые я сдерживала весь день - после признания Юджина, после смерти Тайриза, после всего - подступили к глазам. Я не ответила. Не могла. Слова застряли где-то глубоко, не желая выходить наружу. Вместо этого я просто сжала его руку сильнее. Так сильно, что костяшки побелели. Он сжал в ответ. И в этом пожатии было всё - всё, что мы не могли сказать вслух. Всё, для чего не существовало слов. ********* К утру все стихло. Шторм ушел так же внезапно, как пришел. Ветер улегся, дождь прекратился. Ходячие, потеряв интерес или просто разбредаясь по лесу, исчезли. Последние из них еще скреблись в дверь, но их стоны становились все тише, пока не смолкли совсем. Мы сидели на полу хижины - мокрые, грязные, вымотанные до предела. Но живые. Все. Каким-то невероятным чудом - все. Дэрил отпустил мою руку только когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в стенах. Медленно, нехотя, будто отрывал часть себя. Его пальцы скользнули по моей ладони - не случайной, намеренно. Большой палец провел по линии жизни, по бугоркам, по шрамам, оставшимся от работы в скорой. Никто не заметил, как наши руки расцепились. Никто не увидел этот жест - интимный, почти нежный, такой непохожий на грубого охотника с арбалетом. Он встал, потянулся, разминая затекшие плечи, и отошел к воротам - проверять засовы. Проходя мимо он едва заметно опять коснулся моего плеча. Мимолетно, почти невесомо. Я поймала его взгляд - быстрый, украденный у всех остальных. В нем было обещание. Или вопрос. Или и то, и другое. Впервые за долгое время его глаза не были колючими. Они были… теплыми. Уязвимыми. — Все целы? — спросил Рик хрипло. Его голос сел от крика. Провели перекличку. Все отозвались кроме Саши. — Саша? — Рик подошел к ней, присел рядом. — Ты ранена? Она медленно повернула голову. Ее глаза были сухими, но в них стояла такая боль, что лучше бы она плакала. — Я в порядке, — сказала она безжизненно. — Насколько это возможно. Рик кивнул, не став давить. Он понимал. Все понимал. Я подошла к Дэрилу, который стоял у ворот, всматриваясь в лес через щель. Он не обернулся, но почувствовал мое приближение - я видела, как чуть расслабились его плечи. — Дай посмотрю рану, — сказала я тихо. — В порядке. — Дэрил. Он вздохнул, но повернулся. Я отогнула край его рубашки, проверила повязку на боку. Швы держались, но вокруг раны кожа покраснела, воспалилась. Нужно было обработать, но медикаментов почти не осталось. Я достала последний флакон антисептика, смочила чистую тряпку. — Будет щипать. — Не впервой. Я обработала рану, стараясь не причинять лишней боли. Он стоят неподвижно, только мышцы под моими пальцами напрягались. В какой-то момент его рука накрыла мою - остановила движение. — Там, ночью, — начал он, не глядя на меня. — То, что я сказал. Я не… — Не надо, — перебила я. — Не обесценивай это. Не говори, что это было помутнение или усталость. Я знаю, что это была правда. Он замолчал. Его большой палец гладил тыльную сторону моей ладони - неосознанно, будто сам по себе. — Я не умею, — сказал он наконец. — Не умею быть… таким. Говорить такие вещи. Меня никто не учил. — А меня никто не учил принимать такие вещи, — ответила я. — Но я учусь. Мы оба учимся. Он поднял глаза. В утреннем свете, просачивающемся сквозь щели, его лицо казалось вырезанным из старого дерева - грубое, но настоящее. Без маски. Без защиты. — Ладно, — тихо сказал он. — Учимся. Я закончила с повязкой, но не убрала руку. Мы стояли так еще несколько секунд - его ладонь поверх моей, тепло, перетекающее от одного к другому. Потом снаружи раздался крик птицы, и момент разбился, как тонкое стекло. Он убрал руку, поправил рубашку. — Пойду проверю периметр. Тут недалеко должна быть еще одна хижина, если что - переждем там. — Я с тобой. — Нет. Ты нужна здесь. Раненые. Он ушел, и я смотрела ему в спину, чувствуя, как что-то медленно, осторожно, как первый росток из Серовой земли, продолжает расти внутри. ******** Мы вышли с Сашей на улицу первыми. Я нашла ее в углу хижины - она так и сидела, обхватив колени, глядя в одну точку. Я молча протянула ей руку. Она посмотрела на мою ладонь, потом на мое лицо. Что-то дрогнуло в ее глазах. Она взялась за мою руку и поднялась. Мир после шторма казался умытым, почти чистым. Поваленные деревья лежали, вывернув корни из земли. Огромные лужи отражали светлеющее небо - розовое, золотое, с последними уходящими тучами. Влажная зелень пахла жизнью, свежестью, чем-то почти забытым. Где-то пела птица - обычная, живая, не знающая , что мир рухнул. Что люди едят людей. Что дети умирают. Что надежда - это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. И мужчина. Он стоял на опушке леса, метрах в двадцати от хижины. Светлые волосы, аккуратная борода, чиста одежда - слишком чистая для выжившего. Слишком целая. Слишком… нормальная. Рюкзак за плечами. Руки подняты в мирном жесте - ладонями вперед, пальцы растопырены. Он не делал резких движений. — Не стреляйте, — сказал он спокойно. Голос мягкий, но не заискивающий. — Я друг. Саша мгновенно вскинула винтовку, которую не выпускала из рук со смерти Тайриза. Движение было таким быстрым, что я едва не успела заметить. — На колени! Живо! Руки за голову! Мужчина медленно, очень медленно опустился на колени прямо в грязь. Его светлые брюки тут же намокли, но он не обратил внимание. Руки сцепил за головой. — Меня зовут Аарон. Я из Александрии. Это безопасное место. Настоящее безопасное место. У нас стены - высокие, крепкие. Дома - с электричеством, с водопроводом. Еда, вода, медикаменты. Мы ищем хороших людей, чтобы пригласить их к нам. Таких, как вы. — После Терминуса мы не верим в «безопасные места», — процедила Саша не опуская винтовки. Ее палец лежал на спусковом крючке. Я видела, как он дрожит. — Я понимаю, — Аарон говорил мягко, но в его глазах не было страха. Только понимание. И что-то еще. Сочувствие? — Я видел, что там произошло. Я следил за вами некоторое время. Не чтобы навредить - чтобы понять, можно ли вам доверять. Вы хорошие люди. Вы защищаете друг друга. Вы не бросаете своих даже мертвыми. Вы не убили Юджина, когда он признался во лжи. Такие люди нужны Александрии. Такие люди могут сделать наше место еще лучше. Из хижины вышли остальные…