Часть 17. Пламя

Дом Рика и Мишонн был полон. Музыка лилась из старого проигрывателя - что-то блюзовое, тягучее, с хрипловатым женским вокалом. Люди заполнили гостиную, разбрелись по кухне, вышли на крыльцо. Смех, разговоры, звон стаканов. Настоящий праздник - почти как в старом мире. Кейт надела единственное платье, которое нашла в шкафу - черное, обтягивающее, до колен, с тонкими бретельками и вырезом, который открывал ровно столько, чтобы это выглядело сексуально, но не вульгарно. Ткань мягко облегала каждый изгиб - грудь, талию, бедра. Она не носила платьев с начала апокалипсиса. Но сегодня хотелось почувствовать себя женщиной. Живой. Красивой. Желанной. Когда она вошла, несколько голов повернулись. Абрахам присвистнул, за что получил локтем от Розиты. Гленн улыбнулся и показал большой палец. Мэгги одобрительно кивнула. Джейк, стоявший у стола с закусками, замер на мгновение, а потом улыбнулся - тепло, но без прежней нежности. Он держал слово. А Дэрил… Дэрил стоял в углу гостиной, прислонившись плечом к стене, с бутылкой пива в руке. И он смотрел. Смотрел так, что она почувствовала этот взгляд кожей - горячий, жадный, прожигающий насквозь. Его глаза прошлись по ее лицу, по шее, по изгибу груди под тонкой тканью, по талии, по бедрам, по ногам. Медленно. Изучающе. Собственнически. Она заставила себя отвернуться. Подошла к Саше, взяла стакан с самогоном, сделала глоток. Алкоголь обжег горло, но помог расслабиться. Весь вечер она чувствовала его взгляд. Когда она смеялась с Мэгги, он смотрел. Когда она танцевала с Сашей, покачивая бедрами в такт музыке, он смотрел. Когда она наклонилась через стол за бутылкой, и платье натянулось на груди, он смотрел. Его глаза были везде - они следили за каждым ее движением, пожирали ее издалека, и она чувствовала, как внутри разгорается ответный огонь. Она тоже смотрела. Украдкой. Быстрыми взглядами. Он был в своей обычной одежде - темная футболка, обтягивающая плечи и руки. Но сегодня он выглядел иначе. Опаснее. Притягательнее. Его волосы падали на глаза, челюсть была напряжена, а в глазах горел тот самый огонь, который она так хорошо знала. Огонь желания. Голода. Игра началась, когда все уже были под градусом. Мишонн хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Так! Играем в «Правда или действие»! Без бутылочки, просто по кругу. Я начинаю. Рик, правда или действие? — Правда, — Рик усмехнулся. — Слабак. Ладно. Какая твоя самая большая фантазия? Все засмеялись. Рик покраснел, пробормотал что-то уклончивое про «не при всех», и игра покатилась дальше. Гленна заставили станцевать на столе. Мэгги призналась, что однажды поцеловала незнакомца в баре. Абрахам без колебаний выбрал действие и отжался тридцать раз с Розитой на спине. Кейт старалась смеяться вместе со всеми, но внутри все сжималось. Она знала, что скоро ее очередь. И боялась того, что могут спросить. И вот Мишонн повернулась к ней с хитрой улыбкой. — Кейт. Правда или действие? — Правда, — ответила она, надеясь на что-то безобидное. — Ты все еще любишь Дэрила? В комнате повисла тишина. Гленн замер с бутылкой в руке. Мэгги перестала улыбаться. Даже Абрахам, казалось, задержал дыхание. Все взгляды устремились на нее. Кейт почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она не могла ответить. Не здесь. Не перед всеми. Не тогда, когда он смотрит на нее из своего угла этим прожигающим взглядом. — Действие, — выдохнула она. По комнате пробежал шепоток. Мишонн приподняла бровь, и ее улыбка стала шире. — Ого. Ладно. Тогда… сделай Дэрилу пошлый комплимент. Очень пошлый. Чтобы мы все покраснели. Кейт замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Она медленно поднялась, чувствуя, как ноги становятся ватными. Все расступились, давая ей дорогу. Она шла через комнату, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Дэрил стоял у стены, не двигаясь. Его глаза были прикованы к ней - темные, голодные, ждущие. Она остановилась в шаге от него. Так близко, что чувствовала запах его кожи - лес, табак, что-то терпкое, мужское. Ее дыхание сбилось. Она подняла глаза и встретила его взгляд. — У тебя очень сексуальные руки, — сказала она. Ее голос прозвучал тихо, но в тишине его услышали все. — Я часто вспоминаю, как они касались меня. Как твои пальцы скользили по моей коже. Как они были внутри меня. Я помню каждое прикосновение. Каждое движение. Я хочу чувствовать их снова. Везде. Она сразу же развернулась и пошла прочь, чувствуя, как горят щеки и пульсирует кровь в висках. За спиной кто-то присвистнул - кажется, Абрахам. Мэгги ахнула и зааплодировала. Гленн кашлянул, пряча улыбку. А она уже не смотрела на них. Она вышла на крыльцо, захлопнула дверь и вдохнула холодный ночной воздух. Ей не было плохо от выпивки. Ей было плохо от него. От его взгляда, который она чувствовала даже сквозь закрытую дверь. От воспоминаний, которые нахлынули после ее же слов - его руки на ее теле, его пальцы внутри нее, его хриплое дыхание у ее уха. Она стояла на крыльце, обхватив себя руками, и смотрела в темноту. Платье обтягивало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Ночной воздух холодил обнаженные плечи, но внутри все горело. ******** Дверь открылась через несколько минут. Она не обернулась, но знала, что это он. Узнала по шагам - тяжелым, уверенным. По запаху - леса, кожи, табака. Он встал рядом, достал сигарету, закурил. Молчал. Она тоже молчала. Смотрела в темноту и считала удары сердца. Огонек сигареты вспыхивал в темноте, освещая его лицо - напряженное, с желваками на скулах. Он курил быстро, жадно, будто пытался успокоить нервы. Он докурил, бросил огонек на землю, раздавил ботинком. И тогда она почувствовала его за своей спиной. Он стоял близко. Слишком близко. Жар его тела проникал сквозь тонкую ткань платья. Его дыхание коснулось ее шеи - горячее, прерывистое. Она знала, что он смотрит. Смотрит на ее спину, на изгиб талии, на бедра, обтянутые черной тканью. На то, как платье подчеркивает каждый изгиб. А потом он прижался к ней. Его тело вжалось в нее сзади - твердое, горячее, требовательное. Она почувствовала его возбуждение - твердое, как камень, упирающееся в ее ягодицы. Он был возбужден так сильно, что это почти пугало. Она ахнула и рванулась вперед, вырываясь из его объятий. — Нет, — сказала она, отступая. — Нет, Дэрил. Ты не можешь просто прийти и… Он не дал ей договорить. Схватил за плечи, резко развернул к себе и прижал к стене дома. Его лицо было в сантиметрах от ее - глаза горели диким, голодным огнем, дыхание было тяжелым, прерывистым. — Я больше не могу так, — выдохнул он хрипло. — Не могу. Каждый день. Каждую ночь. Я уезжаю в лес, чтобы не видеть тебя. Чтобы не думать о тебе. Но я все равно думаю. Постоянно. Как ты выглядишь, когда спишь. Как ты пахнешь. Как ты стонешь, когда я трогаю тебя. Ты сводишь меня с ума, Кейт. Ты возбуждаешь меня так, что я теряю контроль. Я смотрел на тебя весь вечер - в этом чертовом платье, - и не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы сорвать его с тебя. Он поцеловал ее. Грубо. Жадно. Властно. Его губы впились в нее, язык проник внутрь, и она застонала, не в силах сопротивляться. Вкус табака и самогона смешался с его собственным вкусом - терпким, мужским, родным. Ее тело предало ее - оно помнило его, хотело его, требовала его. Его руки блуждали по ее телу. Сжали талию, скользнули по бедрам, сжали ягодицы, притягивая ее бедра к своим. Она почувствовала его возбуждение. Его пальцы задирали подол платья, поднимаясь выше, касаясь обнаженного бедра. Она всхлипнула ему в рот, когда его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, сжимая, лаская. Он оторвался от ее губ, глядя ей в глаза. Его зрачки были расширены, дыхание сбито. — Идем. Ко мне. Сейчас. Это был не вопрос. Она кивнула, не в силах говорить. Он взял ее за руку и повел через улицу. Быстро, не оглядываясь. В доме Кэрол не было - она осталась на празднике, и они знали, что до конца ночи она не вернется. Они прошли в его комнату, и он захлопнул дверь, запер на замок. И снова поцеловал. На этот раз глубже, медленнее, но с той же голодной страстью. Его язык исследовал ее рот, сталкивался с ее языком, отступал и снова нападал. Ее руки вцепились в его плечи, потом запутались в волосах, притягивая его ближе. Она хотела его. Хотела так сильно, что это граничило с болью. Его руки потянули вверх подол платья. Она подняла руки, помогая ему, и платье скользнуло вверх, через голову, и упало на пол. Она осталась перед ним в черном кружевном белье - бюстгальтер подчеркивал грудь, трусики сидели низко на бедрах, открывая взгляду плоский живот и изгиб талии. Он отступил на шаг и замер. Его взгляд прошелся по ней - медленно, жадно, пожирая каждый дюйм. По изгибу груди, приподнятой кружевом. По плоскому животу, по бедрам, по ногам. Его глаза потемнели еще больше. Челюсть сжалась. Он шумно выдохнул. — Черт, — выдохнул он хрипло. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Я смотрел на тебя весь вечер. Не мог отвести глаз. Каждое твое движение, каждый поворот головы, каждый раз, когда ты смеялась или наклонялась… я хотел подойти, схватить тебя и увести. Прямо при всех. Ты сводишь меня с ума. Он шагнул к ней, снова прижал к себе. Его руки легли на ее талию, потом скользнули вверх, по ребрам, к груди. Он накрыл ее ладонями поверх кружева, сжал, и она застонала, чувствуя, как твердеют соски под его пальцами. Он мял ее грудь, ласкал, тер большими пальцами по чувствительным вершинкам сквозь тонкую ткань, и каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Его губы спустились на ее шею. Он целовал, покусывал, посасывал кожу, оставляя следы - влажные, горячие, которые будут видны завтра. Она не возражала. Пусть видят. Пусть все знают, что она его. Его губы прошлись по ключицам, по ложбинке между грудей, и она выгнулась ему навстречу, впиваясь ногтями в его плечи. — Дэрил… Пожалуйста… — Что? — его голос был низким, хриплым, вибрирующим у кожи. — Что ты хочешь? — Трогай меня. Как тогда. Он поднял голову, глядя ей в глаза. Его зрачки были расширены настолько, что радужка почти исчезла. Он снова поцеловал ее - глубоко, влажно, жадно, - и одновременно его рука скользнула вниз, по животу, к краю кружевных трусиков. Он не стал их снимать. Просто отодвинул влажную ткань в сторону, и его пальцы коснулись ее обнаженной плоти. Она ахнула ему в рот. Она была мокрой - не просто влажной, а истекающей, готовой. Его пальцы скользнули по ее складкам, собирая влагу, и она задрожала в его руках. — Ты такая мокрая, — прошептал он. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Он коснулся ее клитора - сначала легко, едва ощутимо, просто поглаживая подушечкой пальца. Она застонала, запрокидывая голову. Он начал двигаться кругами - медленно, дразняще, то усиливая движения, то почти отпуская. Она извивалась в его руках, ее бедра двигались навстречу его пальцам, ища большего трения. — Дэрил… сильнее… Он подчинился. Его движения стали быстрее, настойчивее, давление - точнее. Он знал, где нажимать, знал ритм, который сводит ее с ума. Его палец скользнул ниже, к входу, и она замерла, перестав дышать. Он обвел ее отверстие, собирая влагу, дразня, не входя внутрь. — Прошу… — ее голос сорвался. Он вошел. Одним пальцем. Медленно, но уверенно, заполняя ее. Она была такой узкой, тугой, горячей, и он чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг него, втягивая глубже. Он замер, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться - медленно, тягуче, входя и выходя, чувствуя, как ее тело принимает его. — Ты чувствуешь это? — прошептал он. — Чувствуешь, как я внутри тебя? Как ты сжимаешься вокруг моего пальца? — Да… да, Дэрил… Он добавил второй палец. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, но не отстранилась. Наоборот - подалась бедрами навстречу, насаживаясь глубже. Он растягивал ее, готовил, и каждое движение отзывалось волной удовольствия, прокатывающейся по всему телу. Его пальцы скользили внутри нее - влажно, горячо, заполненно. Он двигал ими, сгибал, находил чувствительные точки, о существовании которых она даже не подозревала. Его большой палец тем временем ласкал клитор - круговыми движениями, в том самом ритме, который она любила. Двойная стимуляция сводила с ума. Она стонала, не сдерживаясь. Громко, хрипло, срывающимся голосом. Ее бедра двигались навстречу его руке, в ритме, который он задавал. Она чувствовала, как внутри все сжимается, как приближается та самая точка невозврата. — Я сейчас… Дэрил, я… — Давай, — прошептал он, ускоряя движения. — Кончи для меня. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев. Хочу слышать, как ты кричишь. Оргазм накрыл ее волной. Она закричала громко, не сдерживаясь, потому что здесь некому было услышать. Ее тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг его пальцев в пульсирующем ритме. Он продолжал двигаться внутри нее, продлевая удовольствие, пока она содрогалась в его руках. Ее ноги подкосились, и он прижал ее к себе, удерживая, не давая упасть. Когда последние волны схлынули, она обмякла в его объятиях. Дыхание было рваным, сердце колотилось где-то в горле. Он осторожно убрал руку, поправил ее трусики, но не отпустил. Просто держал ее, гладил по спине, давая прийти в себя. — Это было… — она не нашла слов. — Я знаю, — он поцеловал ее в висок. — Я чувствовал. Она подняла на него глаза - все еще затуманенные, но с проблеском желания. — Я хочу тебя. Полностью. Сейчас. Она потянулась к его джинсам, к пуговице, но он перехватил ее руку. — Нет, — сказал он тихо. — Что? — она посмотрела на него с недоумением. — Дэрил, я готова. Я хочу тебя. Я не хочу больше ждать. — Мы не трезвы, Кейт. Оба. Я выпил почти столько же, сколько ты. А я не хочу, чтобы твой первый раз был под градусом. Я хочу, чтобы ты запомнила каждое мгновение. Чтобы ты чувствовала все - каждое прикосновение, каждое движение, каждый поцелуй. Чтобы это было… идеально. Насколько это возможно. Она смотрела на него - на этого упрямого, грубого, невероятного мужчину, который даже сейчас, с болезненным возбуждением, упирающимся в ее живот, думал о ней. О ее комфорте. О ее первом разе. — Ты невыносим, — прошептала она, и в голосе были слезы - не от обиды, от переполнявших чувств. — Знаю, — он усмехнулся, поцеловал ее в лоб, потом кончик носа, потом в губы. — Но ты все равно меня хочешь. — Хочу. Очень. До боли. — Тогда подождем до завтра. Когда мы оба будем трезвыми. Я никуда не ухожу, Кейт. Я здесь. И завтра, когда ты проснешься, если ты еще будешь хотеть этого… я сделаю все, чтобы твой первый раз был таким, как ты заслуживаешь. Она вздохнула, прижимаясь к нему. Его возбуждение все еще упиралось в ее живот - твердое, горячее, требующее разрядки. Она знала, как ему тяжело. Но он держался. Ради нее. — Останься, — попросил он. — Просто спи со мной. Обнимай меня. Этого достаточно. Пока. Она кивнула. Они легли на его узкую кровать, прижавшись друг к другу. Ее голова лежала на его плече, его рука обнимала ее, пальцы лениво гладили спину. — Я люблю тебя, — сказал он тихо в темноте. — Прости, что я идиот. Прости, что наговорил всего. Прости, что заставил тебя плакать. — Ты дурак, — согласилась она, но в голосе была улыбка. — Самый большой дурак из всех, кого я знаю. — Но ты меня любишь. — Люблю. Сама не знаю за что. — Я тоже не знаю. Спасибо. Они уснули в объятиях друг друга, и впервые за долгое время сон был спокойным. Потому что они были вместе. Потому что завтра будет новый день. И всё, что должно случиться, - случится. Правильно. По-настоящему. А где-то в доме Рика всё ещё играла музыка, и Мишонн задувала свечи на именинном пироге, не подозревая, что её праздник только что стал началом чего-то гораздо более важного для двух израненных людей, которые наконец нашли дорогу друг к другу.