1 Часть.

​Кто бы мог подумать, что из-за одного случайного поцелуя с коллегой на глазах у учеников на учителя подаст заявление одна из мамаш? Теперь он будет стоять на учёте до первой — и окончательной — ошибки в своей карьере в этой проклятой школе. На дворе шёл двадцать первый век, а люди до сих пор не могли смириться с тем, что в мире существует не только традиционная любовь. Но даже сегодня геев, лесбиянок, транс-персон и бисексуалов обливают грязью и продолжают унижать. И именно Уилл Байерс влип в эту ситуацию. Точнее, не просто влип, а погрузился в неё с головой, окончательно в ней утонув. ​ — Мистер Байерс, вы вообще понимаете, что происходит? — голос директора был строгим, твердым как сталь. Но на деле это был лишь очередной весельчак, который старательно строил из себя «правильного» руководителя. ​— О чём вы? У меня сейчас идёт урок, а я торчу в вашем кабинете и слушаю какой-то бред! — возмутился Уилл, всплеснув руками. Он тут же тяжело выдохнул: в глубине души он прекрасно понимал, что дела плохи. ​— Вы всё прекрасно поняли. Мать одного из прошлогодних выпускников подала на вас жалобу. В ней чётко указано, что вы поцеловали своего коллегу на глазах у детей. Ладно бы это была девушка... Но мужчина, Уилл? Серьёзно? — Директор, изрядно уставший от этой темы, снял очки и потер виски, откладывая документы в сторону. ​ — А что в этом такого? Это был просто поцелуй в щёку, не более! Будто вы свою маму на прощание в щёку не целуете, — процедил шатен, откидываясь на спинку скрипучего деревянного стула. Ситуация начинала не просто раздражать — она доводила до неконтролируемой ярости. ​ — Кхм. — Директор прочистил горло, давая понять, что Уилл переходит черту. — В общем, обвинение предъявлено, заявление принято. Моя работа — держать вас в курсе дела. Ваша — постараться больше не облажаться. Терять такого талантливого педагога для нашего учреждения означает потерю успеваемости. ​ — Я даже догадываюсь, чья это мать. Она что, считает, будто её сын стал геем из-за меня? Вы серьёзно? Это так не работает! — Уилл выхватил со стола злополучный документ, пробегая глазами по строчкам. Он отчаянно сдерживался, чтобы не изорвать в клочья этот бред. — Её сын изначально был таким, я же видел! ​ — Довольно, мистер Байерс. Я обязан это озвучить: отныне романы с коллегами запрещены в любом виде. Приказ свыше. ​Это прозвучало как выстрел в голову. Его личную жизнь теперь препарировали люди «сверху», надзирающие за порядком в этой школе. ​ Коридоры были пусты. В кабинетах шли уроки. Тяжёлые шаги Уилла эхом отдавались в ушах, возвращая его в реальность. Байерс преподавал английский язык и литературу. Ученики, особенно старшеклассники, обожали его: молодой, современный, он легко находил с ними общий язык. К тому же Уилл был основателем книжного клуба. Пару раз в неделю они собирались в библиотеке — обсуждали книги, наводили порядок, но чаще просто говорили по душам. Ученики доверяли ему свои проблемы и переживания, особенно те, кто пытался осознать свою ориентацию. Клуб стал для них своего рода бесплатной терапией, местом, где можно посмеяться и получить совет. Уиллу искренне нравилось помогать подросткам, ведь он сам в их возрасте прошёл через ад. ​ В кабинете уже ждал старший класс. Уилл буквально ворвался в помещение, не здороваясь. Он бросил сумку на стул и упёрся руками в край стола, сжимая его до побеления костяшек. От него веяло яростью, и дети это мгновенно почувствовали. Они всегда были с ним на одной волне. Судорожно выдохнув, Уилл взял мел и начал писать тему урока. Вопросы ученики решили оставить до собрания кружка. ​ В столовой, как обычно, было шумно. Уилл взял свою порцию у Вики — она уже знала его предпочтения наизусть — и сел к коллегам. ​— Это какой-то п... ​ — Уилл, не думаю, что тебя погладят по голове за мат, — тут же перебила его Робин, методично уничтожая салат из капусты. ​— Согласен с Робин. Я один раз получил нагоняй от директора, поверь, рука у него тяжелая, — вставил Стив, отпивая воду из бутылки. ​— Поверить не могу! Мне запретили заводить отношения на работе! Это же несправедливо! Тем более тот поцелуй был чистой случайностью... — Уилл снова начал эмоционально жестикулировать, а Робин едва успевала уворачиваться от его рук. ​ — Будто у нас тут есть на кого глаз положить, — Бакли мягко перехватила его ладонь и опустила на стол, заставляя парня наконец начать есть. — Уилл, не переживай, здесь нет красавчиков для такой душки, как ты. Последний нормальный парень был твоим бывшим, но он уволился и исчез, даже записки не оставил. ​— И именно это случилось по моей вине. Его уволили из-за меня, Робин. Хотя это не отменяет того, что он мудак, — уже спокойнее ответил Уилл, пустым взглядом глядя в тарелку. ​— Странная всё-таки мамаша, — задумчиво произнесла Робин. — Ведь сын её реально не по твоей вине парней любит, так? — Именно так, Робин. Как будто ориентация — это вирус, которым можно заразиться через учебник Шекспира, — Уилл раздражённо ковырнул вилкой салат. — Она просто ищет крайнего. Проще обвинить «молодого и подозрительного» учителя, чем признать, что её сын — самостоятельная личность. ​ — Ладно тебе, Уилл, забей, — Стив лениво обвёл взглядом столовую, задержавшись на Робин чуть дольше, чем следовало бы, но та, как обычно, смотрела только на Вики, которая возилась с кофейным аппаратом у раздачи. — У нас тут и так состав как на подбор. Директор вон ищет кого-то на место того парня... как его... ну, твоего бывшего. Говорят, уже нашёл. ​— Только не говорите, что это будет очередной старик в жилетке, пахнущий нафталином, — вздохнула Робин, не сводя глаз с Вики. — Нам нужно свежее мясо. В смысле, новые идеи. Энтузиазм! ​ Разговор прервал шум отодвигаемого стула. К их столу подошёл высокий парень с копной тёмных кудрей, которые явно не знали, что такое расчёска. На нём была помятая рубашка и наброшенный сверху пиджак, который выглядел так, будто его только что вытащили из чемодана. ​ — Прошу прощения, я не помешаю? Мне сказали, что здесь сидят самые... — он запнулся, сверкнув глазами, — «прогрессивные» кадры этой школы. ​Уилл замер с вилкой у рта. В голове пронеслась мысль: «Только не это». ​— Вы, должно быть, новый учитель? — Стив выпрямился, включая свой фирменный режим «главного красавчика», хотя рядом с этим парнем его уверенность слегка пошатнулась. ​ — Майк Уилер. Преподаватель политологии и права, — парень протянул руку, и его взгляд встретился со взглядом Уилла. — А вы, я так понимаю, тот самый мистер Байерс, о котором гудит вся учительская? ​Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Этот Уилер выглядел слишком уверенным, слишком... ярким для этой серой школы. И, судя по тому, как он бесцеремонно приземлился рядом с Уиллом, запрет директора на «романтические отношения» только что стал в сто раз сложнее в исполнении. ​— «Гудит» — это мягко сказано, мистер Уилер, — Уилл наконец заставил себя опустить вилку и выпрямиться. — Обычно в этой школе обсуждают только результаты тестов и поломку автомата с едой. Приятно знать, что я стал главной сенсацией сезона. ​ — Майк. Пожалуйста, просто Майк. Мы же коллеги, а не на судебном заседании, — Уилер обезоруживающе улыбнулся и, не дожидаясь приглашения, придвинул стул поближе к Уиллу. — Хотя, учитывая заявление той дамочки, судебная терминология нам скоро может пригодиться. Я успел мельком увидеть копию жалобы в учительской. Абсурд высшей категории. Статья о дискриминации буквально кричит с каждой строчки. ​Стив и Робин переглянулись. Робин, которая до этого момента была полностью поглощена созерцанием Вики у кофейного аппарата, наконец переключила внимание на нового соседа. ​ — О, кажется, у нас появился адвокат дьявола, — хмыкнула она, подпирая подбородок ладонью. — Робин Бакли, преподаю историю и пытаюсь убедить детей, что Наполеон был не единственным коротышкой с комплексами. А это Стив. Он физрук. Не обращай внимания на его причёску, он тратит на неё больше времени, чем на план тренировок. ​ — Эй! — беззлобно огрызнулся Стив, но тут же протянул руку Майку. — Политология, значит? Удачи. У нас тут дети думают, что демократия — это когда они могут проголосовать за отмену домашки. ​Майк рассмеялся, и этот звук — чистый, открытый — заставил Уилла окончательно смутиться. В учительской обычно стоял запах старой бумаги и тяжёлого парфюма, но от Майка пахло дождём и крепким кофе. ​— На самом деле, — Майк снова повернулся к Уиллу, полностью игнорируя Стива и Робин, — я пришёл не только познакомиться. Директор попросил меня, скажем так, «присмотреть» за правовым полем школы. И первое, что я хочу сделать — это помочь вам составить встречную претензию за клевету и вмешательство в частную жизнь. Если мы позволим этой мамаше победить, завтра они начнут сжигать книги в вашем клубе. ​ Уилл почувствовал странный укол благодарности, смешанный с тревогой. ​ — Вы только что пришли, Майк. Вы даже не распаковали свои методички, а уже ввязываетесь в скандал с самым «проблемным» учителем. Зачем вам это? ​ Майк на мгновение прищурился, и в его взгляде промелькнуло что-то дерзкое, почти мальчишеское. Он наклонился чуть ближе, так что Уилл почувствовал тепло, исходящее от него. ​ — Не люблю скучные правила, Уилл. А ещё больше не люблю, когда талантливых людей заставляют чувствовать себя виноватыми за то, что они просто живут. Кстати, — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — я слышал, у вас сегодня заседание книжного клуба? Надеюсь, вход для преподавателей политологии не закрыт? Я бы с удовольствием послушал, о чём говорят ваши «прогрессивные» ученики. ​ Уилл замялся, чувствуя на себе внимательные взгляды Робин и Стива. Стив ухмылялся, явно забавляясь ситуацией, а Робин многозначительно приподняла бровь, переводя взгляд с Майка на Уилла. ​ — Клуб... да, в четыре часа в библиотеке, — ответил Уилл, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Но предупреждаю, мы там не только Гэтсби обсуждаем. Иногда всё заканчивается очень эмоциональными спорами. ​ — Идеально, — Майк поднялся, поправляя свой помятый пиджак. — Люблю, когда искрит. До встречи, мистер Байерс. ​ Когда Майк отошёл достаточно далеко, Робин тут же ткнула Уилла локтем в бок. ​ — «До встречи, мистер Байерс», — передразнила она его низким голосом. — Уилл, ты видел, как он на тебя смотрел? Кажется, запрет директора на романы только что стал твоим любимым правилом, которое так и хочется нарушить. ​ — Перестань, Робин, — Уилл спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как горят щеки. — Он просто хочет помочь с юридической стороны. ​ — Ага, — вставил Стив, допивая воду. — И именно поэтому он сел так близко, что между вами даже лист бумаги не пролез бы. Уилл, дружище, готовься. Кажется, твоя «окончательная ошибка» только что зашла в столовую и заказала двойной эспрессо. ​После обеда Уилл чувствовал себя выжатым как лимон. Голова гудела от шепотков, которые, как ему казалось, преследовали его в каждом коридоре. Ему нужно было дойти до своего кабинета, чтобы подготовиться к следующему уроку, но по пути пришлось зайти в учительскую за журналом. ​Коридор второго этажа был пуст, если не считать солнечных зайчиков, танцующих на пыльных портретах классиков. Уилл шел, уткнувшись в свои мысли, пока не заметил высокую фигуру у окна. ​Майк Уилер стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и рассматривал школьный двор. Заметив Уилла, он не улыбнулся и не отпустил шутку, как в столовой. Он просто молча наблюдал за тем, как Байерс приближается. ​— Сложный день? — негромко спросил Майк, когда Уилл поравнялся с ним. ​Уилл остановился, поудобнее перехватив тяжелую сумку. — Обычный. Для человека, который находится в шаге от увольнения из-за «аморального поведения». ​ Майк наконец оторвался от окна и повернулся к нему. Теперь, без шума столовой и компании Стива и Робин, он казался менее самоуверенным и более настоящим. Его кудри были в еще большем беспорядке, а на пальце виднелся след от чернил. ​ — Я не хотел вас задеть там, при всех, — Майк сделал шаг вперед, но остановился на приличном расстоянии. — Просто... Робин сказала, что здесь все слишком серьезные. Я пытался разрядить обстановку. ​ — У вас специфическое чувство юмора, Майк, — Уилл устало вздохнул, оперевшись плечом о стену. — В этой школе «разрядить обстановку» обычно означает подлить масла в огонь. Директор и так смотрит на меня под микроскопом, а тут еще вы с вашими лекциями о правах человека прямо в центре столовой. ​ Майк виновато хмыкнул, рассматривая свои ботинки. — Справедливо. Я просто не привык молчать, когда вижу несправедливость. Политология — это ведь не только про законы в книжках, это про то, как мы относимся друг к другу здесь и сейчас. ​ Он на мгновение поднял взгляд на Уилла. В этом взгляде не было того дерзкого вызова, что был раньше. Только искреннее, почти робкое предложение мира. ​ — Я действительно хочу помочь с тем заявлением. Не ради геройства, а потому что это юридический бред. Ни один суд не примет жалобу на поцелуй в щеку как «развращение». Это... просто смешно. ​ Уилл внимательно посмотрел на него. Впервые за весь день ему показалось, что кто-то видит в нем не «проблемного гея», а коллегу, попавшего в беду. ​— Почему вы помогаете мне? — тихо спросил Уилл. — Вы здесь первый день. Вам бы обустроиться, наладить отношения с завучем, а вы выбираете сторону изгоя. ​Майк сделал еще один шаг — медленный и осторожный. — Может, мне просто нравятся изгои? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то грустной. — Или, может, я просто не люблю, когда на хороших учителей нападают люди, которые сами не знают, чего хотят от жизни. ​Они простояли так несколько секунд. Тишина коридора больше не казалась гнетущей, она стала какой-то... общей. Уилл почувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает. ​ — Спасибо, Майк, — Уилл кивнул, собираясь идти дальше. — Но мой совет: держитесь от этой истории подальше. Для вашего же блага. ​— Поздно, — Майк снова обрел свою привычную уверенную искру в глазах. — Я уже пообещал Робин, что приду на ваш клуб. И раз уж я теперь ваш «адвокат», мне нужно понять, за что вас так любят ученики. ​ Уилл невольно улыбнулся. Совсем слабо, одними уголками губ. — Тогда не опаздывайте. Мы начинаем в четыре. После окончания уроков школа погрузилась в ту особенную тишину, которая наступает, когда сотни детей наконец покидают здание. Уилл медленно шел по коридору второго этажа, прижимая к груди стопку непроверенных эссе. Свет из высоких окон падал на линолеум длинными золотистыми полосами, окрашивая пылинки в воздухе в цвет меда. ​ Мысли о Майке Уилере не давали ему покоя весь день. Было в этом парне что-то... вызывающее. Слишком много энергии, слишком много прямоты. В этой школе все привыкли ходить на цыпочках, а Майк ворвался в неё, словно ураган, которому плевать на запертые двери. ​ Свернув за угол к библиотеке, Уилл едва не врезался в кого-то. Стопка тетрадей опасно накренилась, но чьи-то быстрые руки подхватили её сверху, не давая рассыпаться. ​ — Осторожнее, мистер Байерс. Если вы уроните эти труды, ученики вам никогда не простят упущенного шанса на плохие оценки, — раздался уже знакомый бархатистый голос с легкой хрипотцой. ​Это был Майк. Он стоял в тени между двумя шкафчиками, прислонившись спиной к стене. Его пиджак теперь висел на одном плече, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута. ​— Вы затаились здесь специально, чтобы пугать коллег? — Уилл попытался вернуть себе самообладание, хотя сердце предательски забилось где-то в районе горла. ​ — Скорее, ждал подходящего момента, — Майк отпустил тетради, но не отошел. Напротив, он сократил дистанцию, заставляя Уилла невольно вжаться спиной в холодный металл шкафчиков. — В столовой было слишком много свидетелей. Робин, Стив... и та милая девушка на раздаче, от которой вы глаз не могли отвести. ​— Вики? Она просто подруга, — быстро вставил Уилл, а затем осекся, понимая, что оправдываться было вовсе не обязательно. ​ Майк усмехнулся, и в полумраке коридора его глаза казались почти черными. — Я знаю. Я просто проверял вашу реакцию. ​Уилл нахмурился, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то новым и пугающим. — Слушайте, Майк. Если вы здесь для того, чтобы играть в игры или подшучивать над моей ситуацией, то лучше остановитесь. Моя карьера и так висит на волоске. Мне не нужен еще один повод для сплетен. ​ Улыбка Майка мгновенно погасла. Он посерьезнел, и в его позе исчезла всякая расслабленность. Он медленно убрал руки с тетрадей, но всё ещё не отступал, удерживая Уилла в пространстве между собой и холодным металлом шкафчиков. ​ — Вы правда думаете, что я такой подонок? — голос Майка стал тише, лишившись всякой иронии. — Уилл, я приехал в этот город не для того, чтобы развлекаться за чужой счет. Просто... когда я увидел вас в столовой, такого колючего, защищающегося от всего мира, я понял, что в этой школе вы единственный, кто говорит на человеческом языке. Остальные просто играют роли. ​ Майк на мгновение отвел взгляд, словно подбирая слова, которые не звучали бы слишком пафосно. ​ — Я не подшучиваю. И я не играю. Я просто хочу быть тем, на чью поддержку вы сможете рассчитывать, когда эта «мамаша» придет сюда с адвокатами. Но если моё присутствие доставляет вам дискомфорт... я могу просто сидеть в конце библиотеки и молчать. Как предмет мебели. Обещаю. ​ Уилл смотрел на него, пытаясь найти в этих кудрях и помятом пиджаке подвох, но видел лишь странную, почти детскую честность. Гнев, который до этого клокотал в груди, начал медленно оседать, сменяясь глухим замешательством. ​ — Извините, — выдохнул Уилл, чуть опуская плечи. — Я просто... я уже не знаю, кому здесь можно доверять. После того как мой предыдущий коллега и по совместительству... — он запнулся, не желая произносить это вслух, — ушел, не сказав ни слова, я приучил себя ждать удара в спину от каждого нового лица. ​Майк внимательно слушал, не перебивая. В его глазах промелькнуло сочувствие, но он не спешил с фальшивыми утешениями. ​— Я не он, Уилл, — просто сказал Майк. — И я не уйду, не закончив дело. Это я вам гарантирую как преподаватель права. ​ Он наконец отступил на полшага, возвращая Уиллу его личное пространство. Холодный воздух коридора тут же заполнил пустоту между ними, и Уилл внезапно почувствовал, что ему не хватает того странного тепла, которое исходило от Майка. ​ — Идемте? — Майк кивнул в сторону библиотеки. — А то ваши ученики решат, что их любимого учителя похитил злой политолог. ​ Уилл слабо усмехнулся, поправив стопку эссе. — Они скорее решат, что я пытаюсь вас завербовать в наш книжный культ. Будьте осторожны, мистер Уилер, у нас там не выживают те, кто не любит классику. ​ — Я выживу, — Майк подмигнул ему и зашагал рядом, на этот раз соблюдая профессиональную дистанцию, но всё же держась чуть ближе, чем полагалось просто коллегам. ​ Когда они открыли тяжелые дубовые двери библиотеки, там уже было шумно. Около десяти старшеклассников сдвинули столы, кто-то допивал чай из термоса, кто-то листал потрёпанный том Оруэлла. При виде Уилла шум на мгновение стих, а когда следом за ним вошел Майк, по рядам учеников пронеслось отчетливое «Ого». ​ — Всем привет, — Уилл прошел к своему обычному месту во главе стола. — Сегодня у нас... гость. Это мистер Уилер, он новый учитель истории права. Он обещал вести себя тихо, так что не обращайте на него внимания. ​— Постараюсь, — Майк сел на подоконник чуть поодаль, сложив руки на груди и с интересом оглядывая присутствующих. ​ Заседание началось. Сегодня они обсуждали «Портрет Дориана Грея». Уилл старался сосредоточиться на тексте, но постоянно чувствовал на себе взгляд Майка. Тот не просто «присутствовал» — он слушал. И когда одна из учениц, Макс, яростно начала доказывать, что Дориан был лишь жертвой своего окружения и влияния лорда Генри, Майк внезапно не выдержал. ​ — Но разве выбор не всегда за нами? — подал он голос с подоконника, заставив всех обернуться. ​ Уилл поднял глаза на Майка, чувствуя, как внутри снова что-то встрепенулось. Макс, рыжеволосая десятиклассница с вечно скептическим выражением лица, прищурилась, оценивая нового учителя. — Лорд Генри был манипулятором, мистер Уилер. Он заполнил голову Дориана ядом в тот момент, когда тот был наиболее уязвим. У него не было шанса. ​ — Шанс есть всегда, — Майк спрыгнул с подоконника и сделал пару шагов к столу, его глаза горели азартом. — Лорд Генри просто дал ему оправдание. Знаете, в праве есть понятие «свободной воли». Если мы будем во всём винить окружение, то никто никогда не будет нести ответственность за свои шрамы. Ни Дориан, ни... — он на секунду запнулся, бросив быстрый взгляд на Уилла, — ни кто-либо из нас. ​Уилл почувствовал, как по коже пробежал мороз. Майк говорил о книге, но его слова эхом отдавались в реальности их школы. О том самом заявлении, о давлении общества, о праве быть собой, несмотря на «ядовитое» окружение. ​ — Но общество само создает монстров, а потом удивляется, почему они кусаются, — тихо добавил Уилл, вступая в спор. — Дориан спрятал свой портрет, потому что боялся осуждения. Если бы мир был чуть добрее к его слабостям, возможно, на чердаке не гнило бы чудовище. ​Дискуссия вспыхнула с новой силой. Ученики, вдохновленные тем, что новый учитель не читает нотации, а спорит с ними на равных, перебивали друг друга, забыв о времени. Майк оказался блестящим оратором — он цитировал философов так же легко, как Стив цитирует правила баскетбола. Уилл ловил себя на том, что больше смотрит на то, как двигаются руки Майка, когда тот жестикулирует, чем на страницы книги. ​ Когда часы на стене библиотеки пробили шесть, ученики нехотя начали расходиться. ​ — Это было... мощно, мистер Байерс! — крикнула Макс, закидывая рюкзак на плечо. — Приводите его чаще, он классный. ​ Когда за последним учеником закрылась дверь, в библиотеке повисла уютная, теплая тишина. Уилл начал собирать разбросанные по столу закладки, чувствуя приятную усталость. ​ — Значит, «классный»? — Майк подошел ближе, помогая складывать книги в ровную стопку. — Кажется, я прошел кастинг в ваш элитный отряд. ​— Вы их покорили, — Уилл улыбнулся, на этот раз искренне и открыто. — У них редко бывает возможность поспорить с кем-то, кто не пытается их поучать. ​ — Уилл... — Майк вдруг замолчал, его пальцы на мгновение коснулись обложки книги, которую держал Байерс. — Я знаю, что обещал быть просто мебелью, но... Моё предложение о помощи в силе. И мне кажется, нам обоим нужно немного сменить обстановку. Здесь стены слишком сильно давят, вам не кажется? ​ Уилл замер. Он знал, что это риск. Знал, что за ними могут наблюдать. Но мысль о том, чтобы провести еще один вечер в одиночестве со своими тревогами, казалась невыносимой. ​— Есть одна небольшая кофейня в трех кварталах отсюда, — Уилл старался, чтобы его голос звучал буднично. — Там паршивый свет, но самый лучший эспрессо в этом Богом забытом городке. И там почти никогда не бывает мамаш моих учеников. ​Глаза Майка просияли так, будто он только что выиграл главное судебное дело в своей жизни. ​ — Тогда идемте. Я за рулем, мой «чемодан на колесах» припаркован за углом. Позволите угостить вашего адвоката кофе в обмен на лекцию о том, как мы разнесем это заявление в пух и прах? ​ — Только если вы пообещаете больше не цитировать Оскара Уайльда, пока я не сделаю первый глоток кофе, — рассмеялся Уилл, закрывая библиотеку. ​ Выходя из школы в прохладные сумерки, Уилл впервые за долгое время почувствовал, что он не тонет. Возможно, Майк Уилер действительно был тем самым ураганом, но сейчас этот ветер казался попутным. Машина Майка оказалась таким же хаотичным продолжением его владельца: на заднем сиденье валялись какие-то папки, пара томов по юриспруденции и пустая упаковка от чипсов. В салоне пахло старой кожей и мятной жвачкой. До кофейни они ехали почти в тишине, но это не была та неловкая пауза, которую хочется поскорее заполнить болтовней. Это было затишье перед чем-то важным. ​Кофейня «У Джо» встретила их тусклым светом ламп над стойкой и запахом пережаренных зерен. Они заняли самый дальний столик в углу, спрятанный за массивным фикусом. ​ — Так почему всё-таки этот город, Майк? — спросил Уилл, обхватывая пальцами горячую чашку. — С вашими знаниями и... напором, вы могли бы работать в крупной фирме в Чикаго или Нью-Йорке. Почему захолустная школа с сумасшедшими мамашами? ​Майк долго размешивал сахар, глядя на воронку в чашке. Его вечная маска уверенности на мгновение дала трещину. ​ — В больших фирмах ты защищаешь тех, у кого есть деньги, а не тех, кто прав, — тихо ответил он. — Мой отец хотел, чтобы я стал корпоративной акулой. Но я... я просто понял, что не могу дышать в этих стеклянных офисах. А здесь... здесь я чувствую, что могу что-то изменить. И когда я увидел ваше дело в учительской, я понял, что приехал не зря. ​Он поднял глаза на Уилла, и в них было столько нескрываемого восхищения, что Байерс почувствовал, как к горлу подкатывает знакомый жар. ​ — Вы сильный, Уилл. Несмотря на всё, что на вас свалилось. Я бы хотел иметь хоть половину вашего терпения. ​Уилл уже открыл рот, чтобы ответить что-то честное и, возможно, слишком откровенное, но в этот момент колокольчик над дверью кофейни истошно зазвенел. ​— Я тебе говорю, Робин, это единственный шанс выжить после тренировки — двойной раф и тонна сахара! — раздался громкий, до боли знакомый голос Стива. ​Уилл едва не поперхнулся кофе, пытаясь сползти пониже в кресле, но было поздно. Робин, чей взгляд был острее, чем у любого детектива, мгновенно вычислила их за фикусом. ​— О-о-о! — протянула она, направляясь к их столику. — Стив, смотри-ка, наши «интеллектуалы» решили устроить внеклассные чтения? ​ Стив, всё ещё в спортивном костюме и с растрепанной после зала прической, подошел следом, сияя во все тридцать два зуба. ​ — Мистер Уилер? Мистер Байерс? — он бесцеремонно отодвинул свободный стул и уселся рядом, пока Робин занимала место с другой стороны. — Какими судьбами в этой дыре? Мы со Стиви думали, что мы единственные, кто знает про этот притон с кофеином. ​— Мы обсуждали... правовые аспекты, — быстро проговорил Уилл, чувствуя, как его лицо становится одного цвета с логотипом кофейни. ​ — Конечно, — Робин многозначительно посмотрела на Майка, который, к удивлению Уилла, вовсе не выглядел смущенным. Напротив, он едва сдерживал улыбку. — Правовые аспекты при таком интимном освещении? Майк, вы плохой лжец. А Уилл вообще не умеет врать, у него сразу кончик носа краснеет. ​ — Ну раз уж мы все здесь, — Майк весело отодвинул свою чашку, — может, вы поможете нам? Я как раз объяснял Уиллу, что лучший способ защиты — это нападение. ​ — О, я за любой кипиш, кроме голодовки! — Стив воодушевился. — Если надо будет припугнуть ту мамашу, я могу случайно уронить баскетбольное кольцо, когда она будет проходить мимо спортзала. ​ — Стив, ты идиот, — любя прокомментировала Робин, а затем серьезно посмотрела на Уилла. — Но если без шуток... Уилл, мы с тобой. И если этот новый адвокат в помятом пиджаке действительно так хорош, как говорит, то мы вытащим тебя из этой ямы. Уилл посмотрел на своих друзей, на Майка, который теперь азартно спорил со Стивом о «методах психологического давления», и впервые за весь этот кошмарный день почувствовал, что он не просто «стоит на учете». Он дома. ​ — Спасибо, ребят, — тихо сказал он. ​ Майк на мгновение отвлекся от Стива, нашел руку Уилла под столом и коротко, почти незаметно, сжал её. Это длилось всего секунду, но для Уилла этот жест значил больше, чем любая юридическая консультация.