2 Часть.

Весь день прошел в каком-то странном, почти уютном ритме. Ученики лениво перетекали из кабинета в кабинет, в столовой пахло булочками с корицей, а из спортзала доносился ритмичный стук мячей и свисток Стива. ​У Уилла было «окно» перед последним уроком, и он решил зайти в библиотеку, чтобы расставить книги, которые ученики побросали в кучу после вчерашнего клуба. Там было тихо и прохладно. Уилл методично перебирал корешки, когда услышал шаги. Он не оборачивался — по звуку тяжелых ботинок он уже научился узнавать Майка. ​ — Знаете, мистер Байерс, я начинаю подозревать, что библиотека — это ваше секретное убежище, — Майк появился из-за стеллажа с классикой. ​ В руках он держал две бумажные тарелки с яблочным пирогом из столовой. ​ — У вас там завал с бумагами, а вы тут кормите книжных червей? — Уилл улыбнулся, принимая одну тарелку. — Спасибо. Я как раз забыл пообедать. ​ — Я заметил, — Майк уселся прямо на край стола, не заботясь о том, что это нарушает все мыслимые правила поведения учителя. ​ Они ели молча, наслаждаясь этой редкой минутой покоя. Майк выглядел менее напряженным, чем утром; он снял пиджак, закатав рукава рубашки, и Уилл поймал себя на том, что рассматривает его руки. ​ — Как прошли уроки? — спросил Уилл, чтобы отвлечься от своих мыслей. ​ — На удивление спокойно, — Майк хмыкнул, проглотив кусок пирога. — Мы пол-урока спорили с одним учеником о том, имеет ли государство право ограничивать свободу слова в интернете. Он умный. Жаль, что дома у него не такая атмосфера. ​— В этом и проблема нашей работы, — вздохнул Уилл, прислонившись к стеллажу рядом с Майком. — Мы видим их потенциал, а потом они возвращаются в семьи, где им вдалбливают совсем другое. ​ Майк повернул голову к нему. Расстояние между ними было небольшим — достаточно, чтобы Уилл снова почувствовал тот самый аромат кофе и свежего ветра. ​ — Ну, по крайней мере, здесь у них есть вы, — тихо сказал Майк. — Я сегодня видел, как вы разговаривали с тем пареньком из седьмого класса в коридоре. У него был такой вид, будто вы единственный взрослый во всей вселенной, который его не игнорирует. Это... дорогого стоит, Уилл. ​ Уилл смутился и опустил взгляд на свои ботинки. — Я просто стараюсь быть тем, кого мне самому не хватало в их возрасте. ​ В библиотеку вихрем ворвалась Робин, гремя ключами и какими-то плакатами. — Ага! Я так и знала! — она затормозила перед ними, хитро прищурившись. — Учительская элита делит пирог без меня? Стив там в спортзале страдает от обезвоживания, а вы тут устроили пикник? ​ — Робин, мы просто обсуждали рабочие моменты, — попытался оправдаться Уилл, но его краснеющие уши говорили об обратном. ​— Конечно-конечно, — Бакли закинула плакаты на стол. — Обсуждали структуру параграфа или длину юбки завуча? Ладно, не оправдывайтесь. Майк, там Стив просил тебя зайти после уроков — он хочет показать тебе «какую-то юридическую штуку», но я подозреваю, что он просто хочет похвастаться своими новыми кроссовками. ​ Майк рассмеялся и спрыгнул со стола. — Юридическая консультация по кроссовкам? Что ж, я не могу это пропустить. ​Он посмотрел на Уилла и на секунду задержал на нем взгляд — теплый и ободряющий. — До завтра, Уилл? ​— До завтра, Майк. ​Когда Уилер вышел, Робин подошла к Уиллу и легонько ткнула его локтем в бок. — Знаешь, Байерс... Я не видела, чтобы ты так улыбался со времен... ну, в общем, очень давно. Этот Майк — он ходячая катастрофа для твоей спокойной жизни, но, кажется, он именно то, что тебе нужно. День прошёл обычно. Было даже слишком спокойно. Уроки, домашки, новые темы, проверки контрольных и самостоятельных работ и никаких скандалов. Ученики давно разошлись по домам и школа уже была почти пуста. Преподаватели собирали нужные тетради и документы, перед тем как окончательно уйти домой. Вечернее солнце искрило в огромные окна классов и коридоров, окрашивая всё в жёлтые и красные оттенки. — Ладно, уговорили, — Робин закинула рюкзак на плечо и поправила сползающую лямку. — Стив сказал, что если он еще раз увидит свисток или баскетбольный мяч сегодня, то у него случится нервный тик. Предлагаю переместиться в ту закусочную на окраине. Там готовят ужасные бургеры, но зато там есть музыкальный автомат и нас никто не знает. ​Майк, который уже успел дойти до двери, обернулся и вопросительно посмотрел на Уилла. — Я за. Если Уилл не против компании двух сумасшедших учителей физкультуры и истории. ​ Уилл на мгновение замешкался. Мысль о том, чтобы выйти куда-то всей компанией, казалась странной — обычно он сразу после уроков сбегал домой, чтобы спрятаться от школьной суеты. Но сейчас, глядя на выжидающее лицо Майка и энтузиазм Робин, он понял, что совсем не хочет оставаться один. — Идемте, — кивнул Уилл. — Только чур музыку в автомате выбираю я. Никакого хэви-метала от Стива. ​Спустя полчаса они уже сидели в красной кожаной кабинке «У Бенни». Стив, все еще в своей спортивной куртке, увлеченно рассказывал Майку какую-то байку про школьные соревнования, активно жестикулируя картошкой фри. ​ — И вот тогда я ему говорю: «Парень, если ты не попадешь в это кольцо, я заставлю тебя мыть все маты в зале!» — Стив хохотнул и запил картошку колой. — Майк, ты бы видел его лицо. Он реально решил, что я не шучу. ​Майк улыбался, откинувшись на спинку сиденья. В тусклом свете неоновых вывесок его кудри казались почти черными. Он время от времени поглядывал на Уилла, который сидел напротив него, и каждый раз, когда их взгляды встречались, Уилл чувствовал, как внутри разливается приятное тепло. ​ — Слушай, Майк, — Робин, которая до этого была занята попытками выловить вишенку из своего коктейля, вдруг подалась вперед. — Ты ведь только приехал. Как тебе наша «обитель знаний»? Кроме всей этой заварухи с Уиллом. ​ Майк на мгновение задумался, вертя в руках бумажную салфетку. — Знаешь, я ожидал худшего. Думал, здесь всё будет совсем по-старому. Но... здесь есть люди, ради которых стоит просыпаться по утрам. И я не только про учеников. ​ Он снова посмотрел на Уилла, и на этот раз взгляд задержался чуть дольше. Стив, который обычно был не самым проницательным парнем, вдруг затих и переглянулся с Робин. Те понимающе ухмыльнулись, но, к счастью для Уилла, решили промолчать. Вечер пролетел незаметно. Они спорили о кино, обсуждали дурацкие привычки завуча и просто смеялись. В какой-то момент Стив и Робин отошли к музыкальному автомату — то ли действительно выбрать песню, то ли просто дать Майку и Уиллу минуту наедине. ​ — Ты в порядке? — тихо спросил Майк, наклоняясь чуть ближе к Уиллу через стол. — Весь вечер немного молчаливый. ​ — Просто непривычно, — признался Уилл, крутя в руках пустой стакан. — Я обычно не... ну, не провожу время вот так. С коллегами. После работы. ​ — Это хорошее «непривычно»? — Майк чуть улыбнулся, и в его глазах отразились огоньки неоновой вывески. — Да. Очень хорошее. ​Когда они вышли из закусочной, на улице уже совсем стемнело. Воздух был прохладным и пах дождем. Стив и Робин, громко споря о чем-то, пошли к машине Стива, а Майк и Уилл задержались у входа. ​ — Тебя подвезти? — предложил Майк. — Я живу в паре миль отсюда, мне по пути. ​Уилл посмотрел на темное небо, потом на Майка. — Было бы здорово. ​ Поездка была тихой. В радиоприемнике негромко играл какой-то старый инди-рок. Уилл смотрел в окно на мелькающие огни фонарей и думал о том, как сильно один человек может изменить восприятие целого дня. Когда машина остановилась у дома Уилла, Майк не стал сразу глушить мотор. ​ — Увидимся завтра? — спросил он, поворачиваясь к Уиллу. ​ — Обязательно, — Уилл уже взялся за ручку двери, но помедлил. — Спокойной ночи, Майк. — Спокойной ночи, Уилл. ​ Уилл вошел в дом, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В голове все еще звучала музыка из закусочной, а перед глазами стояла улыбка Майка. Это был действительно обычный день. Но почему-то он казался ему самым важным за последние несколько лет. Прошло несколько недель. Утро в школе Хокинс всегда пахло одинаково: смесью хлорки, старой бумаги и дешевого кофе из автомата. Уилл Байерс шел по коридору, стараясь смотреть прямо перед собой. Ему казалось, что каждый его шаг отдается эхом, которое шепчет: «Это он. Тот самый учитель». ​ Вчерашний разговор с директором все еще звенел в ушах. Уилл помнил, как скрипело кожаное кресло мистера Коулмана, когда тот протянул ему чистый лист бумаги. ​ — Напишите объяснительную, Уилл. Подробно. В свою защиту. Мне нужно что-то, что я смогу предъявить родительскому комитету, когда они придут за вашей головой, — голос директора тогда не был злым, скорее усталым. — Эта женщина не отступит. Она утверждает, что вы «развращаете» чувства ее сына своим примером. Бред, конечно, но документально я должен быть прикрыт. ​ Уилл зашел в учительскую. Там уже была Робин. Она сидела на краешке стола и яростно жестикулировала, что-то объясняя Вики — девушке из столовой, которая принесла свежую выпечку. Вики стояла в своем белом фартуке, слегка наклонив голову набок, и на ее губах играла мягкая улыбка. Было видно, что она слушает Робин с тем самым особенным интересом, от которого у Бакли обычно заплетался язык. ​ — ...и я ей говорю: «Мадам, если вы считаете, что французская революция — это скучно, то вы просто не видели, как я пытаюсь заполнить журнал в пятницу вечером!» — Робин осеклась, заметив Уилла. — О, Уилл! Привет. Ты выглядишь так, будто не спал вечность. ​ Вики сочувствующе посмотрела на него. — Привет, Уилл. Хочешь пончик? Я приберегла один с шоколадом специально для тебя. Говорят, глюкоза помогает при стрессе. ​ — Спасибо, Вики, — Уилл взял пончик, чувствуя, как внутри немного теплеет. — Стресс — это теперь мое второе имя. Директор требует «документ в защиту чести и достоинства». Будто можно защитить то, что они уже облили грязью. ​ — Эй, — Робин спрыгнула со стола и подошла к нему, понизив голос, чтобы не пугать Вики. — Мы со Стивом вчера это обсуждали. Ты не один. Кстати, где этот «король волос»? Опять застрял перед зеркалом в раздевалке? ​ Стив Харрингтон вошел в учительскую ровно в тот момент, когда его имя было произнесено. Он выглядел безупречно, если не считать легкой помятости под глазами. Стив бросил ключи от машины на стол и первым делом посмотрел на Робин. Его взгляд на секунду задержался на ней — дольше, чем просто на подруге, но Робин уже снова повернулась к Вики, что-то весело комментируя. Стив едва заметно вздохнул и переключился на Уилла. ​ — Байерс, я слышал про объяснительную. Если хочешь, я могу написать там, что в тот день у меня было помутнение зрения и я вообще ничего не видел. Или что это был не поцелуй, а... прием по оказанию первой помощи? — Стив попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку. ​ — «Первая помощь в щеку», Стив? Серьезно? — хмыкнул Уилл. ​Разговор прервал звук открывающейся двери. В учительскую вошел Майк Уилер. На нем был тот самый помятый пиджак, а в руках — тяжелая сумка. Он выглядел собранным, но как только его взгляд встретился с Уиллом, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. ​— Доброе утро всем, — Майк прошел к кофейнику. — Уилл, я зашел к директору по пути. Он сказал, что ждет твою бумагу к обеду. Майк повернулся к остальным, прислонившись спиной к стойке. — Я тут подумал... Уилл, ты не должен писать это один. Юридически любое твое слово может быть использовано против тебя, если оно сформулировано неверно. Позволишь мне взглянуть на черновик после второго урока? ​ Робин и Стив переглянулись. Вики, которая всё еще стояла рядом, робко добавила: — Мистер Уилер прав, Уилл. Моя тетя работает в суде, она говорит, что в таких делах главное — не оправдываться, а нападать. ​— Вот! — Майк указал на Вики. — Золотые слова. ​Уилл посмотрел на них четверых. На Робин, которая забавно подмигивала Вики, на Стива, который старался казаться бодрым, скрывая свою легкую грусть, и на Майка, который стоял так уверенно, будто за его спиной была целая армия, а не просто юридическое образование. ​— Ладно, — выдохнул Уилл. — После второго урока в моем кабинете. Майк, я буду ждать. ​ День официально начался. Уилл шел в свой класс, и чистый лист бумаги в его сумке уже не казался таким пугающим. Школьная столовая в обеденный перерыв напоминала растревоженный улей. Пар, поднимающийся над огромными кастрюлями, крики старшеклассников и грохот подносов создавали идеальный шумовой фон для того, чтобы Робин Бакли окончательно потеряла самообладание. ​ — Она смотрит сюда? Стив, не оборачивайся так резко, ты выглядишь как сова на шарнирах! — Робин судорожно сжимала в руках пластиковую вилку, едва не ломая её пополам. ​ Стив, который с максимально невозмутимым видом жевал яблоко, прислонившись к колонне, медленно перевел взгляд на раздачу. Там Вики, заправив выбившуюся прядь волос под чепец, со смехом накладывала кому-то порцию пюре. ​ — Она смотрит на черпак, Робин. И на того парня из футбольной команды, — констатировал Стив, откусывая очередной кусок. — Слушай, план простой. Ты подходишь, берешь свой дурацкий салат, делаешь ей комплимент — только не про Наполеона, умоляю — и зовешь её выпить кофе после смены. ​— «Зовешь пить кофе»? Ты слышал, что Майк сказал? В школе теперь атмосфера как в «1984» Оруэлла! Если нас увидят... — Робин нервно поправила воротничок своей блузки. ​ — Ой, да ладно тебе. Ты же не собираешься целовать её прямо над чаном с супом, — Стив подтолкнул подругу локтем. — Иди. Я прикрою. Если завуч пойдет в эту сторону, я сделаю вид, что у меня судорога в ноге, и упаду прямо перед ней. ​Робин глубоко вздохнула, расправила плечи и, спотыкаясь о собственные ноги, направилась к раздаче. Стив остался стоять на месте, его улыбка чуть померкла, когда он провожал её взглядом. Он искренне хотел, чтобы у Робин всё получилось. Даже если это означало окончательно признать, что его собственная влюбленность в неё — это путь в никуда. ​ Уилл в это время стоял чуть поодаль, в очереди за чаем, и невольно наблюдал за этой сценой. ​ — Пять баксов, что она сейчас заговорит о составе теста для булочек, — раздался тихий голос прямо над его ухом. ​Уилл вздрогнул. Майк стоял рядом, засунув руки в карманы брюк. Он выглядел расслабленным, но его плечо почти касалось плеча Уилла. ​— Не ставлю против очевидного, — улыбнулся Уилл. — Робин всегда начинает говорить о еде, когда нервничает. ​Тем временем Робин добралась до Вики. — О, привет, Вики! — голос Бакли сорвался на высокой ноте. — У вас сегодня... очень симметричные пончики. Я имею в виду, геометрия сахара на них просто поражает. Напоминает... э-э... купола собора в Аахене. Девятый век, понимаешь? ​Вики замерла с черпаком в руке, моргнула, а затем искренне рассмеялась. — Робин, ты чудо. Собор в Аахене? Никто еще не сравнивал мою выпечку с архитектурой Каролингов. ​— Я могу и не такое, если меня не остановить, — Робин покраснела до корней волос, но, заметив ободряющий кивок Стива из-за колонны, набралась смелости. — Слушай, я... я хотела спросить. Если ты не слишком занята после того, как тут всё отмоют... Может, сходим вечером в какое нибудь кафе? Я имею в виду... Ну то есть просто выпить кофе там... Прости, несу какой-то бред. ​Вики на мгновение закусила губу, бросив быстрый взгляд по сторонам. Все знали, что учителя под прицелом, но в ее глазах промелькнуло озорство. — Кофе — заманчивое предложение. Я освобожусь к часам к пяти, хорошо? ​Робин кивнула так интенсивно, что едва не уронила поднос, и почти отбежала обратно к Стиву, который победно вскинул кулак вверх. ​ — Видел? — Майк тихо хмыкнул, обращаясь к Уиллу. — Любовь во время холеры. Или, в нашем случае, любовь во время тотальной бюрократии. ​ — Это смело, — прошептал Уилл, чувствуя, как внутри ворочается зависть вперемешку со страхом. — Ей везет, что Вики... Вики такая. ​— Смелость — это заразительно, Уилл, — Майк посмотрел на него в упор, и в этом взгляде не было ничего от «просто коллеги». — Идем. Нам нужно составить твой манифест. Коулман ждет его через час, а у нас еще ни одной юридически безупречной строчки. ​ Они вышли из шумной столовой, оставив позади сияющую Робин и Стива, который уже начал объяснять кому-то из учеников, почему нельзя бегать в столовой. Кабинет английского языка встретил их тишиной и запахом старого мела. Уилл закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней лбом, прежде чем пройти к своему столу. Майк уже по-хозяйски отодвинул стопку тетрадей и положил в центр стола чистый лист бумаги. ​— Садись, — Майк кивнул на стул рядом. — И не смотри на этот лист так, будто это твой смертный приговор. Это просто бумага. И мы заполним её так, что у Коулмана не останется вопросов. ​ Уилл сел, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Он взял ручку, но рука замерла над белым полем. ​ — Майк, я не знаю, с чего начать. «Я не виноват, что её сын увидел во мне человека, а не робота»? Или «Извините, что я существую»? ​Майк мягко, но решительно накрыл ладонь Уилла своей, останавливая его хаотичные движения. Его кожа была теплой и чуть сухой, и этот контакт подействовал на Уилла как заземление. — Начни с фактов, — спокойно произнес Майк, не убирая руки. — Никаких оправданий. Мы не извиняемся. Мы констатируем. Пиши: «В ответ на жалобу от такого-то числа заявляю, что мои действия в рамках внеучебного общения с коллегами не нарушали ни одного пункта трудового договора». ​Уилл начал писать под диктовку, и постепенно юридические термины Майка — «диффамация», «неприкосновенность частной жизни», «отсутствие состава дисциплинарного проступка» — начали выстраиваться в стройные ряды. Это было похоже на возведение крепости вокруг его жизни. ​ — Ты так уверенно это говоришь, — прошептал Уилл, переводя дыхание между абзацами. — Откуда в тебе это? Ты здесь всего неделю, а ведешь себя так, будто эта школа принадлежит тебе. ​ Майк усмехнулся и наконец отпустил руку Уилла, откинувшись на спинку стула. — У меня был хороший учитель. Мой отец. Он всегда говорил: «Если ты боишься системы, она тебя съест. Если ты заставишь систему бояться тебя — ты победишь». Он хотел, чтобы я защищал банки, Уилл. Но я... — Майк замолчал, рассматривая корешки книг на полке. — Я всегда хотел защищать тех, кому нечего противопоставить толпе. Вроде тебя. Или Робин. ​Он снова перевел взгляд на Уилла. В полумраке кабинета его лицо казалось мягче, исчезла та колючая самоуверенность, которую он демонстрировал в учительской. ​ — Тот поцелуй, Уилл... — Майк понизил голос. — Я знаю, что это был твой бывший. Робин проговорилась. Тебе всё еще больно из-за того, как он ушел? ​Уилл замер. Вопрос попал в самую цель. — Больно не от того, что он ушел, — тихо ответил он, глядя на неоконченную строку в документе. — Больно от того, что он испугался. Он выбрал свою безопасность, а не нас. И теперь, когда я вижу тебя... такого смелого... я просто боюсь, что система сломает и тебя тоже. И тогда я действительно останусь один. ​Майк подался вперед. Теперь их лица разделяло всего несколько дюймов. Уилл видел каждую ворсинку на его помятом пиджаке, чувствовал его дыхание. ​ — Меня сложно сломать, Уилл Байерс. Я слишком упрямый для этого, — Майк протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь с лица Уилла. — И ты не останешься один. Даже если нам придется переписать правила этой чертовой школы с нуля. ​ В коридоре прозвенел звонок, оповещая о начале следующего урока, но ни один из них не шелохнулся. Момент был настолько хрупким, что любое резкое движение могло его разрушить. ​ — Нам нужно закончить последний абзац, — первым пришел в себя Уилл, хотя голос его всё еще слегка дрожал. ​ — Да, — Майк кивнул, возвращаясь в рабочий режим, но в его глазах всё еще горело то самое обещание. — Давай допишем про «недопустимость вмешательства в личное пространство» и пойдем сдавать этот шедевр Коулману. ​ Когда через пятнадцать минут Уилл ставил свою подпись в конце страницы, он чувствовал себя странно. Документ был готов, но он понимал, что эта бумага — лишь начало чего-то гораздо более крупного и опасного, чем просто конфликт с одной дамой.