Часть 1

Воздух в комнате давно стал вязким. Дерлорд чувствовал это каждой клеткой – липкое, тянущее напряжение, которое источал Эйвери с того самого момента, как переступил порог. Сначала это были обычные провокации: нарочито громкие вздохи, случайные касания плечом, когда он проходил мимо кресла. Дерлорд не поднимал глаз от страницы. Потом Эйвери начал говорить: тихо и с лёгкой хрипотцой, задевающей самые низкие ноты слуха. Ничего прямого. Всё с намёком. Дерлорд перевернул страницу. Эйвери сел на подлокотник его кресла. Слишком близко. От него пахло чем-то сладким: возбуждение меняло даже его запах. Дерлорд не шелохнулся. — Ты слышишь меня вообще? — голос Эйвери сорвался на шипение. — Угу, — ответил Дерлорд, даже не меняя интонации. Тишина длилась ровно три удара сердца. А потом Эйвери резко поднялся – так, что кресло качнулось – и отошёл к противоположному концу комнаты. Движения были показушно-плавными, но в том, как он сгрёб с полки первую попавшуюся книгу, чувствовалась обида. Обида, которую хотели продемонстрировать максимально заметно. — Хорошо, — бросил Эйвери через плечо. — Читай. Он опустился на стул у окна, вполоборота к Дерлорду. Спина прямая, подбородок вздёрнут — поза оскорблённого достоинства. Дерлорд позволил себе лёгкую усмешку в уголке губ и снова уткнулся в книгу. Но читать он перестал почти сразу. Просто смотрел в одну строку и слушал. Сначала было тихо. Эйвери действительно листал страницы – резко, нервно, иногда задерживаясь на одной слишком долго. Потом ритм сбился. Дерлорд краем глаза видел, как медленно потекли пальцы, сжимающие переплёт. Эйвери прикусил губу – сначала нижнюю, потом верхнюю, будто не мог найти удобное положение. Потом началось то, чего Дерлорд ждал. Эйвери дёрнул бедром – резко и непроизвольно. Он тут же замер, словно сам испугался этого движения. Стул под ним скрипнул. Слизь, которую он так старательно скрывал, начала проступать сквозь ткань шорт – тёмное пятно расползалось по внутренней стороне бедра, и Эйвери, заметив это, дёрнул колени вместе, будто можно было остановить приливы собственного тела. Он попытался вернуться к чтению. Дерлорд видел, как бегают его глаза по строчкам – быстро, лихорадочно, не в силах удержать ни одного слова. Эйвери провёл ладонью по своему плечу – медленно, от шеи до локтя – и вздрогнул, будто его собственные пальцы обожгли. Потом по торсу, поверх рубашки, туда-обратно, вжимая ткань в слизистую кожу. Дерлорд узнал это движение. Он сам так гладил Эйвери по ночам. Эйвери отдёрнул руку, как от огня. Посмотрел на свои пальцы с таким выражением, будто они предали его. И отряхнул – один раз, второй, жёстко, почти брезгливо. А потом закрыл глаза. Это Дерлорд запомнил особенно чётко. Эйвери откинул голову на спинку стула – в горле проступил едва слышный выдох, похожий на стон, который он тут же подавил, закусив указательный палец. Книга сползла на колени. Ресницы дрожали. И Дерлорд понял: сейчас Эйвери не здесь. Сейчас он там – в своих фантазиях, где Дерлорд наконец сдаётся, где нежность уже перешла в то, что было дальше. Слизь подтекала на сиденье. Эйвери даже не пытался это скрыть – ему было не до того. Дерлорд медленно закрыл свою книгу. Звук вышел тихим, но в повисшей тишине он прозвучал как выстрел. Глаза Эйвери распахнулись. В них плескалась смесь ужаса, стыда и такого откровенного, дикого желания, что у Дерлорда самого перехватило дыхание. — Не вставай, — сказал Дерлорд, поднимаясь с кресла. Голос был ровным, но низким — на грани вибрации. — Читай дальше. Он подошёл не спеша. Эйвери не двигался — только пальцы впились в книгу так, что затрещали страницы. Дерлорд остановился прямо перед ним, заслоняя свет. — Ты представил меня? — спросил он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались виска Эйвери. — И что же я делал с тобой? Эйвери выдохнул — рвано, со свистом. Из-под сомкнутых бёдер на стул капнуло. — Дерл… — только и смог прошептать он. Дерлорд вытащил книгу из его ослабевших рук, отложил в сторону. Потом медленно, демонстративно провёл пальцем по влажному пятну на сиденье — и поднёс руку к лицу Эйвери, позволяя тому увидеть прозрачную нить, потянувшуюся за пальцем. — Ты даже не представляешь, — тихо сказал Дерлорд, — как долго я буду тебя сегодня готовить. Эйвери замер. А потом его тело выгнулось само — навстречу, без остатка, оставляя на спинке стула новый, свежий след. Эйвери не успел даже вздохнуть. Дерлорд уже накрыл его рот – не грубо (грубостей по отношению к Эйвери он себе не позволял), властно. Ладонь легла на затылок, пальцы запутались в волосах, и поцелуй вышел таким глубоким, что у Эйвери потемнело перед глазами. Он вцепился в Дерлорда обеими руками, будто его сейчас сдует ветром. А Дерлорд всё тянул и тянул поцелуй, медленно отстраняясь, и Эйвери потянулся за ним, не в силах разомкнуть губы. Между ними повисли тонкие нити. Та самая слизь из которой был сам Эйвери. Одна нить упала на подбородок, вторая повисла между их губами и лопнула только когда Дерлорд отодвинулся совсем. — Смотри, — тихо сказал Дерлорд, и Эйвери послушно опустил взгляд. Дерлорд отвёл руку в сторону. Ту самую, которой только что гладил его лицо, скулу, край губ. И от его пальцев к щеке Эйвери тянулись ниточки. Три. Четыре. Они не рвались, не падали – держались, будто жили своей жизнью, будто тело Эйвери отказывалось отпускать даже этот скупой жест. — Ты меня уже держишь. А я ещё даже не начал. — голос Дерлорда был низким, почти мурлыкающим. Эйвери всхлипнул — коротко, сквозь стиснутые зубы. Дерлорд не торопился. Он подхватил Эйвери под спину – одной рукой, будто тот ничего не весил и перенёс на диван. Широкий, мягкий, с ворсом, который тут же впитал то, что натекло с Эйвери. — Раздевайся, — сказал Дерлорд. Сам он сел рядом, опёрся на спинку и просто смотрел, как дрожащие пальцы Эйвери снимают рубашку и шорты. Это заняло неприлично много времени. Эйвери путал петли, дыхание сбивалось, а когда рубашка наконец упала на пол, он уже был мокрым — весь, от ключиц до низа живота, где прозрачные дорожки стекали ниже, теряясь за поясом брюк. — Дерл, — хрипло позвал он. — Пожалуйста. Я больше не могу. — Можешь, — спокойно ответил Дерлорд. — Ты всегда можешь больше, чем думаешь. Он уложил Эйвери на спину — медленно, словно укладывал спать. Поцеловал плечо, потом ключицу, потом край ребра. Каждое касание было лёгким, почти невесомым, и от этого Эйвери выгибался сильнее, чем от грубости. Его пальцы вцепились в подушки. Слизь текла по внутренней стороне бёдер — густая, прозрачная, пахнущая так остро, что у Дерлорда самого пересохло во рту. Он опустил руку между ног Эйвери — и тот замер. Дерлорд ввёл один палец. Слизи было так много, что он скользнул внутрь почти без сопротивления, но Дерлорд не ускорился. Он растягивал очень бережно, круговыми движениями, добавляя второй палец только тогда, когда Эйвери начинал сам насаживаться на него, толкаясь бёдрами. — Не торопись, — выдохнул Дерлорд, свободной рукой прижимая его бедро к дивану. — Я не закончу, пока ты не будешь готов. — Да готов я! — голос Эйвери сорвался на крик. — Готов уже час! Дерл, чёрт возьми, ты же знаешь, что мне хватило бы и— — Знаю, — перебил Дерлорд, добавляя третий палец, и Эйвери захлебнулся стоном. — Знаю, что тебе хватило бы. Но мне — нет. Он растягивал дольше, чем было нужно. Гораздо дольше. Потому что мог себе это позволить. Потому что Эйвери под ним дрожал, скулил, кусал собственную руку, но терпел — и в этом терпении было что-то такое, от чего у Дерлорда темнело в глазах. — Пожалуйста, — выдохнул Эйвери уже в который раз. По щеке скатилась слеза– не от боли, от перенапряжения. — Дерл, пожалуйста.. Войди в меня. — Он не стыдился своих слов. Дерлорд вытащил пальцы. Эйвери всхлипнул от пустоты. А потом, наконец — почувствовал, как головка упирается во вход. Дерлорд вошёл так осторожно, как будто боялся сломать. Дюйм за дюймом, останавливаясь после каждого, давая Эйвери привыкнуть, хотя Эйвери уже выл от нетерпения, впиваясь ногтями в чужие плечи. — Быстрее, — простонал он. — Дерл, быстрее, пожалуйста.. — Нет, — тихо ответил Дерлорд и вошёл до конца. — Не сегодня. Он замер на секунду — давая Эйвери почувствовать каждую точку соприкосновения. А потом начал двигаться. Всё так же медленно. Эйвери не всхлипывал. Он плакал, сжимая веки, с открытым ртом, из которого вырывались стоны, которые он даже не пытался сдерживать. Он выкрикивал имя Дерлорда с каждым толчком, и в этом было что-то отчаянное, будто он молился неизвестным богам. — Дерл! Дерл, пожалуйста, быстрее, я сейчас, я уже— — Нет, — повторил Дерлорд и снова замедлился. — Не сейчас. Он наклонился и поцеловал мокрую щёку Эйвери — солёную, горячую. Потом вторую. Потом уголок губ, из которого всё ещё тянулись те самые нити — слюна, слизь, всё смешалось в один вязкий поток. — Я хочу, чтобы ты чувствовал меня как можно дольше, — прошептал Дерлорд ему в губы. — Не пять минут. И не десять. А столько, сколько я захочу. Эйвери застонал и выгнулся всем телом, принимая очередной медленный толчок, и в этом выгибе было столько доверия и столько голода одновременно, что Дерлорд на секунду забыл, как дышать. Он кончил впервые, когда Дерлорд всё ещё двигался в нём медленно. Это вышло внезапно — волна накатила без предупреждения, вырвав из горла хриплый, удивлённый стон. Эйвери выгнулся, пальцами вцепился в подушку, а Дерлорд даже не сбил ритм. Просто продолжил — всё так же глубоко, всё так же неспешно, будто ничего не случилось. — Д-дерл… — прошептал Эйвери, тяжело дыша. — Я… я сейчас… — Уже, — спокойно ответил Дерлорд и поцеловал его в висок. — Отдышись. Но Эйвери не успел. Потому что тело не слушалось — слишком чувствительное, слишком разогретое, и каждое движение внутри отзывалось уже не болью, а чем-то на грани между наслаждением и перегрузкой. Он всхлипнул, попытался отползти — инстинктивно, не контролируя себя — но Дерлорд мягко придержал его за бедро. — Всё хорошо — тихо сказал он. Эйвери замер. Выдохнул. И через несколько секунд понял, что возбуждение не ушло — оно просто перешло во что-то более тягучее, и когда Дерлорд чуть ускорился, Эйвери снова застонал. Второй раз он кончил быстрее, чем ожидал. Третий — почти сразу следом, захлёбываясь воздухом, чувствуя, как слёзы сами текут по щекам. Дерлорд всё это время не останавливался, а только гладил его по животу, по бокам, по влажным бёдрам, и каждое прикосновение было таким нежным, что Эйвери хотелось одновременно плакать и смеяться. — Хватит, — выдохнул он, когда четвёртая волна накрыла его, ещё не успев отойти от третьей. — Дерл, хватит, я… я больше… Дерлорд замер. Посмотрел на него очень внимательно и Эйвери понял, что тот действительно слушает. Что для него "хватит" — это сигнал, а не каприз. — Отдыхай, — сказал Дерлорд и медленно, очень аккуратно вышел из него. Эйвери почувствовал пустоту — сразу, остро, почти болезненно. Он перекатился на бок, сжимаясь в комок, и краем глаза увидел, как Дерлорд садится рядом и опускает руку вниз. Движения были размеренными, без спешки. Дерлорд не смотрел на себя — смотрел на Эйвери. — Нет, — прошептал Эйвери, приподнимаясь на локте. — Нет, дай я. Пожалуйста. Он потянулся к чужому бедру, но Дерлорд мягко перехватил его руку и убрал в сторону. — Не нужно, — сказал Дерлорд, и голос у него был ровным, хотя дыхание чуть сбилось. — Почему? — Эйвери нахмурился. Обида набежала мгновенно — искренняя, потому что ему казалось несправедливым, что Дерлорд делает всё для него, а себе — только так, на скорую руку. — Я хочу. Дай мне сделать тебе хорошо. — Тебе и так хорошо, — ответил Дерлорд, чуть сжав пальцы. — Этого достаточно. Эйвери попытался сесть — намереваясь опуститься на колени, потому что если нельзя рукой, то можно по-другому, но Дерлорд опередил. Одним движением он притянул Эйвери к себе, укладывая его голову себе на плечо, и продолжал двигать рукой так, будто ничего не случилось. — Перестань, — буркнул Эйвери в его шею, уткнувшись носом в чужую кожу. — Ты всегда так делаешь. — Знаю, — тихо сказал Дерлорд. — Потому что больше всего удовольствия у меня появляется, когда тебе приятно. Эйвери замолчал. Потом шмыгнул носом — обида уже таяла, потому что держаться на неё он правда не умел — и тихо спросил: — Ты хотя бы… ну. Закончишь? — Нет, — спокойно сказал Дерлорд и поцеловав его в макушку. Он любил его. Безумно любил. А уделять время себе, он не видел никакого смысла. Поэтому истинное счастье для Дерлорда — было лежать рядом с Эйвери и слушать, как он медленно засыпает.