Гномский спирт

Мелькор, услышав о возвращении Нерданели и её планах на расширение семьи, не стал биться в припадке ревности. Тень былого величия, он сидел на подоконнике, задумчиво разглядывая свои тонкие пальцы. В его извращенном Хаосом сознании никогда не существовало понятия «табу», а тысячи лет «слияний» приучили его к тому, что границы — это лишь иллюзия. — А если... втроем? — мурлыкнул он, когда Феанаро зашел к нему, явно не зная, как начать разговор о дочерях. — Она хочет жизни? Я не против. Ты мастер, она Мудрая, а я... я могу добавить в этот сплав глубины, которую никому не выдержать в одиночку. Что нам данные Эру обычаи эльдар, а, Феанаро? Давай... создадим нечто иное, между твоим пламенем — и моим темным дном. Феанаро замер. Идея была безумной, кощунственной и пугающе логичной в рамках того мира, который им оставил Гноитель. Но одно дело — философствовать, и совсем другое — предложить такое своей светлой эльдиэ, Нерданель, плоти от плоти Амана. — Она тебя не выносит, — отрезал Феанаро. — И она хочет дочерей, а не участия в экспериментах над реальностью. Как ты предлагаешь вообще заговорить с ней об этом? Мелькор хитро прищурился, и в его глазах блеснуло воспоминание о том вечере, когда Маглор снова взял арфу. — Гномский спирт в помощь, — усмехнулся он. — Он творит чудеса с восприятием. Налей ей до Айнулиндалэ, Мастер. Когда барьеры падут, она увидит то же, что видим мы сейчас. Мелькор спрыгнул с подоконника и подошел к Феанаро вплотную, заглядывая ему в глаза. — Уговори её на ужин. Ты, она и я. И кувшин того самого зелья, от которого звезды начинают петь. Феанаро представил: Нерданель, спокойная и земная, и Мелькор, извивающийся как ртуть, под действием спирта, который стирает грань между позором и божественным откровением. Огонь внутри Феанаро... отозвался азартным трепетом.