Часть 4

Солёная вода и горькие улыбки 10:23 Пляж «Соснового ветра» оказался сюрпризом. Небольшая бухта, скрытая соснами, с белым песком и водой цвета бирюзы — как на открытках из Греции, только холоднее и с криками чаек, похожими на истеричный смех. Госпожа Кем выдала всем по полотенцу, строго-настрого запретила заплывать за буйки и удалилась в тень шезлонга с блокнотом наготове. В её глазах читалась мольба: «Только не сегодня. Пусть сегодня всё будет спокойно». Боги, как всегда, не слушали. Чон Сан зашёл в воду первым. Вода обхватила лодыжки, колени, бёдра — привычное, родное объятие. Под водой он чувствовал себя... дома. Стихия слушалась каждого движения, каждой мысли. Волны ластились к ногам, как бездомные котята. — Эй, бог воды! — крикнул Дэ Су с берега, размахивая надувным кругом. — Сделай нам горку! — Я не аттракцион, — отозвался Чон Сан, но уголки губ предательски дрогнули. За спиной послышались шаги по воде. Тяжёлые, раздражённые. — Ненавижу пляж, — проворчал Гви Нам, заходя по пояс. — Ненавижу воду. Ненавижу, когда мокро. — Тогда зачем ты зашёл? — спросил Су Хёк, плывущий рядом с Чон Саном. — Чтобы ты не остался с ним наедине. — Параноик. — Реалист. Чон Сан вздохнул и двинулся дальше, пока вода не дошла до груди. Трое остановились — Гви Нам и Су Хёк были чуть выше, поэтому вода едва доходила им до середины груди, тогда как Чон Сану уже плескалась у подбородка. — Вы как вышки, — буркнул он. — Карлик, — парировал Гви Нам. — Придурок. — Тоже мне, новость. Су Хёк молча нырнул под воду, оставляя их вдвоём. Или делая вид, что нырнул. Чон Сан подозревал, что он просто наблюдает снизу — как акула, выжидающая момент. Гви Наму стало скучно. Сначала он просто пинал воду ногой. Потом начал брызгаться. Потом замер, осознав трагическую правду: в воде он бесполезен. Пламя не зажечь. Ветром не управлять. Тенями — тоже не его. Он был обычным парнем в мокрых шортах, без единого преимущества. Зато Чон Сан мог всё. — Эй, Сан-и~ — голос Гви Нама растёкся медовой сладостью, от которой у Чон Сана свело скулы. — Чего тебе, огонёк? Прозвища придумались сами собой прошлой ночью, когда Гви Нам не мог уснуть и строил теорию заговора о том, что Чон Сан на самом деле рептилоид. Су Хёк назвал его «клоуном», Гви Нам в ответ — «вентилятором», и как-то само покатилось. Гви Нам — огонёк. Су Хёк — ветерок. Чон Сан — пятицветик. Или просто «бог», когда Гви Наму хотелось позлить. — Мне скучно-о-о, — протянул Гви Нам, откидывая мокрую чёлку со лба. — Если тебе скучно, иди обнимись с Су Хёком. Гви Нам повернул голову к воде, где как раз показалась макушка Су Хёка, и театрально продемонстрировал средний палец. — С ним? Фу, ни за что. Су Хёк, не будь дураком, показал в ответ два средних пальца — из воды, пузырями. — Мне нужны волны! — Гви Нам развернулся обратно к Чон Сану, глаза горят. — А ты умеешь управлять водой. Будет весело, обещаю. — Гви Нам, ты идиот, — подал голос Су Хёк, выныривая и отплёвываясь. — Кто бы говорил. А сам-то? — Хватит, вы оба ненормальные! — Чон Сан сделал шаг назад, создавая дистанцию. — И нет, Гви Нам, я не собираюсь делать волны, потому что ты просишь. — Но! — Никаких но. Отойди от меня вообще. Гви Нам замер, потом надул губы — притворно, театрально, как обиженный ребёнок, которому не купили игрушку. Он стоял в воде, скрестив руки на груди, и сверлил Чон Сана взглядом ровно пять минут. Чон Сан не поддавался. На шестой минуте Гви Нам усмехнулся — та самая усмешка, которая всегда предвещала катастрофу. — Прости, — сказал он мягко, почти нежно. — Я не должен был... Он шагнул вперёд, и Чон Сан на долю секунды расслабился. Этого хватило. Гви Нам схватил его за макушку и с силой окунул под воду. Мир перевернулся. Солнце, небо, сосны — всё исчезло, сменившись мутной зеленью и пузырями. Чон Сан дёрнулся, инстинктивно выставив руки, и отпустил контроль. На поверхности взметнулись волны. Не маленькие, не игрушечные — настоящие, в полметра высотой, разбегающиеся во все стороны. Ветер, подхватив злость Чон Сана, стал северным — холодным, колючим, опасным. Гви Нам, поняв, что перегнул, отпустил жертву и отпрял на безопасное расстояние. Целый метр. Чон Сан вынырнул. Картина, представшая перед Гви Намом, стоила всех грехов: мокрые, спутанные волосы, прищуренные глаза, приоткрытый в возмущении рот. И руки — тонкие, длинные пальцы, смахивающие волосы с шеи. Чон Сан выглядел как утопленник, которого воскресили против воли, и он был в ярости. — Ты... — голос дрожал. — Ты... ТЫ... ТЫ ТРУП, ЮН! — А чего я? — Гви Нам поднял руки в притворной невинности. — Я ничего. Это вон, Су Хёк виноват. Я клянусь! Су Хёк в это время пытался остановить порыв северного ветра своей магией. Он выставил руки вперёд, создавая воздушный щит, но ветер Чон Сана был сильнее — яростнее, подпитанный обидой и солёной водой. Порыв отбросил Су Хёка за буйки. Чон Сан даже бровью не повёл. — Упс... — Гви Нам прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Ну вот! Так ему и надо, хе. — ГВИ НАМ! — Чон Сан развернулся к нему, глаза мечут молнии. — ТЫ ИДИОТ. ЗАЧЕМ. ТЫ. ПЫТАЛСЯ. МЕНЯ. УТОПИТЬ!? — Мне было скучно! — Гви Нам отступил ещё на шаг, нащупывая ногой дно. — И хватит орать, если честно, слышно на всю округу. Правда. Су Хёк, барахтающийся за буйками в километре от них, слышал каждое слово так чётко, будто стоял рядом. Он что-то кричал в ответ, но ветер уносил его голос в сторону леса. Чон Сан взбесился окончательно. Он двинулся к Гви Наму — медленно, плавно, совершенно не сопротивляясь воде. Будто сама стихия несла его вперёд. Гви Нам попытался отступить, но не успел. Чон Сан схватил его за шею. Пальцы сомкнулись на горле — не больно, но крепко, собственнически. Гви Нама окунули под воду вместе с собой, и теперь они стояли лицом к лицу на дне, в полумраке, где солнечный свет едва пробивался сквозь толщу. Глаза Гви Нама были бесстыжими, нервными, и он держал руку Чон Сана, которая всё ещё сжимала его шею. Не пытался вырваться. Просто... держал. Вдалеке, над поверхностью, Су Хёк что-то орал. На берегу Госпожа Кем тряслась и, судя по движению губ, молилась всем богам. Боги, видимо, потеряли слух. И зрение. Под водой Гви Нам горько усмехнулся. И только сейчас заметил несколько деталей. Первый: Чон Сан не задыхается. Он стоял на дне, дышал — да, дышал, хотя вокруг была только вода. Пузырьков не было. Воздух был... прямо здесь, вокруг него. Второй: Чон Сан и его действия были слишком плавными. Как на суше. Как в своей стихии. Будто под водой он чувствовал себя даже лучше, чем на берегу. Третий: Чон Сан всё ещё не отпускал его. Пальцы лежали на шее, не сжимая, но и не разжимая. Просто... держали. Придерживая Гви Нама у дна, не давая всплыть. Гви Наму не оставалось ничего, кроме как пойти на рискованный шаг. С шансом 0,1% — так он оценил свои действия — это могло остановить безумие. Он схватился за руку Чон Сана крепче — и потянул на себя. Чон Сан приложился лбом об его грудь и рассеянно выругался — беззвучно, одними губами. И вся злоба куда-то пропала. Почему-то. Гви Нам никогда не узнает почему. Северный ветер на поверхности мгновенно стал тёплым, южным, успокаивающим. Волны прекратились. Вода лишь изредка покачивалась — прохладная, ласковая. Гви Нам пялился в эти — теперь уже спокойные — глаза, и ему показалось, что он готов утонуть так, лишь бы не отводить взгляд. Чон Сан наклонился, сверля взглядом его бесстыжее лицо, и медленно убрал руки с шеи. Положил ладони по обе стороны от Гви Нама, уперевшись в песок, и замер со скучающим лицом. Гви Нам мысленно утопился снова. Потом Чон Сан лениво — дыша водой вместо воздуха, будто так и надо — лёг макушкой на запястье Гви Нама. Ирония. Или подарок вселенной. Странно, но возле Чон Сана буквально был кислород. Гви Нам чувствовал — если сделать вдох сейчас, прямо здесь, под водой, то ничего страшного не случится. Лёгкие наполнятся чем-то прохладным и чистым, и не будет ни жжения, ни паники. Они пролежали так минуту. Две. Три. Чон Сан, кажется, мысленно подумал о воде, и она стала мутнее — так, что с берега было видно только тени. Две тени, стоящие в воде лицом друг к другу. Гви Нам уже думал, что утонет. Чего он сам, в общем-то, и хотел. Думал об этом почти с счастьем — закончить всё здесь, под бирюзовой водой, глядя в глаза мальчишке, который управлял пятью стихиями и даже не замечал, как это сексуально. Но Су Хёку хватило минимум пятнадцати минут, чтобы прервать момент. Он влетел в воду, взметнул руку в воздух — и воздушным потоком поднял Гви Нама из воды, стукнув Чон Сана ветром по затылку для верности. Гви Нам вылетел на поверхность, как пробка, кашляя и смеясь одновременно. Чон Сан вынырнул следом — мокрый, злой, великолепный. — Ты... идиот! Дебил! Конченный! Ненормальный! Ублюдок! И вообще... — Чон Сан сыпал оскорблениями, не заботясь о связности. — Хватит устраивать концерт, — перебил Су Хёк, тяжело дыша. — Ты его чуть не утопил, Чон Сан. Чон Сан замер. Он медленно повернул голову к Су Хёку — тот уже трясся от сказанного, понимая, что сморозил глупость. Су Хёк согласился бы даже стоять на коленях всю неделю, лишь бы его простили за этот грех. Потом Чон Сан повернулся к Гви Наму. Гви Нам не трясся. Но пальцы дрожали — мелко, невыносимо. Сердце бешено колотилось, дыхание было рваным, глаза прищуренными. Но счастливыми. Понятно, почему. Чон Сан перевёл взгляд с одного на другого. И сделал вывод. Су Хёк обвинил его. В том, что он чуть не утопил Гви Нама. Хотя Гви Нам начал первым. Хотя Гви Нам схватил его за макушку и окунул. Хотя Гви Нам был идиотом и заслуживал небольшой порции собственного лекарства. Нет, Чон Сан не обиделся. Но... Су Хёк снова отлетел за буйки — с громким «БЛЯЯЯЯЯЯ» и «НУ Я ЖЕ НЕ ХОТЕЛ!». Чон Сан и Гви Нам остались в воде вдвоём. Чон Сан обиделся — так же притворно, как и Гви Нам несколько минут назад. Они оба отвернулись друг от друга, демонстративно глядя в разные стороны. Разница была в том, что Гви Нам улыбался. А Чон Сан — нет. — Дурак, — буркнул Чон Сан себе под нос. — Сам дурак, — отозвался Гви Нам, не поворачивая головы. Потом Чон Сан прыгнул в воду — резко, без предупреждения — и исчез под поверхностью. Над водой осталась только его тень. Которая вдруг раздвоилась. Ожила. И теперь обнимала — одновременно — Су Хёка, который только что выполз на берег, и Гви Нама, который так и стоял по пояс в воде. Тени были холодными, но не пугающими. Они просто... обнимали. Крепко, устало, по-домашнему. — Он нас френдзонит, — сказал Су Хёк, глядя на свою теневую половину. — Я знаю, — ответил Гви Нам, и его голос звучал странно — тихо, почти нежно. — Знаю. Чон Сан вынырнул метрах в двадцати от берега, лёг на спину и уставился в небо. Вода покачивала его, как в колыбели. Тени на берегу всё ещё обнимали двоих идиотов, которые не понимали, что проиграли в этой игре ещё до того, как она началась. Френдзона, — подумал Чон Сан. — Самое безопасное место. Никто не пострадает. Он закрыл глаза и позволил волнам унести себя в сон. На берегу Гви Нам и Су Хёк впервые за всё время посмотрели друг на друга без ненависти. В их взглядах читалось одно и то же: «Он никогда не выберет никого из нас, правда?» Никто не ответил. Чайки смеялись.