1

      Приземление вышло не очень удачным: шасси прогнулось под тяжестью самолёта и слегка проехало по фюзеляжу. Да вот только Илье было не шибко до этого. Голова трещала от полёта, в принципе, несколько часов на одном месте — и он уже не мог. Только выйдя из салона, он вытянулся и потянулся руками до неба. Улыбка оказалась на его лице очень кстати, да вот только ему тут же села на уши мама с расспросами. Будто бы не она отпустила сына к бывшему мужу с явной радостью в глазах. Парень не мог обидеться на неё, ведь он не вылезал из своей комнаты порядка пяти лет, прерываясь на учёбу. Поэтому её растерянный и бережливый вид был для него в новинку.       Пройдя все залы с телефоном у уха, Илья подумал, что никуда он и не улетел вовсе, а остался ютиться с мамой в Калининграде. Но, только выйдя из основного здания, в горле образовался ком. На другом конце трубки тоже замолчали, да и женщина после извинилась за лишнее беспокойство и сбросила трубку. Чересчур большой город открылся его глазам. По улицам шастали большие компании друзей, явно веселясь с чего-то. Руки сжали чемоданы покрепче, боясь, что это всё сон и вот его скоро опять увезут на малую родину. Но только птичья трель трезвила его.       Рядом с парнем остановилась машина — чёрная такая, да омега никак не мог запомнить любимую марку своего отца. На переднем сиденье сидел он — Александр Яцкевич. Отец никак не менялся с тех совместных фоток, которые стоят в его комнате по сей день. Усталая улыбка появилась на лице омеги. Уложив вещи в багажник, Илья резко ощутил чувство стыда. Он дёрнул отца с его работы лишь для того, чтобы тот отвёз его до отеля. И с чувством совести, парень открыл переднюю дверь.       Салон был будто только что убран, всё ещё пах моющими средствами, едва перебиваемых другим запахом, более терпким и надавливающим. Илья нагнулся через сиденья и почувствовал сильные руки и их объятья. Нечасто они могли так увидеться, встречаясь лишь на семейных застольях или в значимые моменты для семьи. Вот только омега приехал насовсем, устав от материнского крыла, но перепрыгнув под отцово. Яцкевич-старший и жаловаться не смог бы, всё равно всё его нажитое досталось бы ему единственному. Но пока они живы, отец хотел дать ему всё, без каких либо намёков, как полагалось главе семьи.       На фоне разговоров и едва слышной музыки Илье в поле зрения попался красивый голубой отель. Вывеска отливала каким-то цветом, который лишь увидеть надо, по словам точно не сможешь описать. Стандартным шрифтом были выведены буквы "Sinay" — но и какого-то вычурного тут и не требовалось. Модный бутик-отель стоял на самом проходимом месте огромного города, и не спроста он так привлекает гостей в свои двери. Две звезды Мишлен, которые ресторан получил недавно, требовали, чтобы гости отклонялись от стандартного маршрута, заходили и наслаждались кухней.       А что больше заводило Илью, так это то, что на кухне работает странный шеф-повар. Совсем молодой парень, который дал лишь несколько интервью, из которых Омега пересмотрел все. Отец часто хвастался, что сам нашёл паренька на бирже труда, оценив его энтузиазм и приняв без какого-либо пробного периода. Яцкевич часто расспрашивал про него, но и получал в ответ лишь: "В реальной жизни познакомлю вас", — но не может же он прямо перед отцом признаться, что почти главной причиной является столь желанное знакомство.       

*

      Александр поручился за сына ещё самым утром, выделив ему люкс, да рад бы дать какой-нибудь президентский, но его сынишка не любил чрезмерной роскоши, а в обычном номере оставить его отец не мог. Поэтому Александру и светиться лишний раз не требовалось. Перед выходом, поцеловав сына в щеку, мужчина смог снова отъехать по своим делам. Илья проследил, как машина заворачивает в следующий переулок, и направился с багажом ко входу. Вырезные двери казались ему слишком большими, а мужчина рядом с ними — великаном, который пропускает его в эти хоромы. Стойка регистрации находилась справа от входа. Большое окно, слегка закрытое коричневатыми шторами, не выглядело громоздким, как, например, с улицы.       Около него тут же оказался беллбой. Молодой мальчишка приподнял его чемоданы на каталку и направился к лифту. Илья осмотрел помещение и услышал посмеивание со стороны: за стойкой темноволосый парень улыбался, точно ему. Омега округлил глаза и тыкнул на себя пальцем: "Надеюсь, вам у нас понравится. Если впервые в Синей, то могу подсказать, как пройти до номера, "— Яцкевич улыбнулся в ответ и наконец посмотрел в глаза собеседнику. И его второй раз за день накрыло: перед ним стоял точно его типаж. Глаза, уставшие, смотрели на него, почти проглядывая насквозь, а широкие ладони протягивали ему карту от номера. Захотелось лишний раз прикоснуться к ним. Вены не проглядывали нигде, поэтому ладони показались очень мягкими и нежными. Но, взяв ключ-карту, он понял, что больше с ним не смеются и вообще стоят в другой стороне, переговариваясь с новым гостем. Илья хмыкнул себе что-то под нос и капризно развернулся. А около лифта обернулся в последний раз и наткнулся на тот же взгляд с ухмылкой. Двери закрылись перед носом.

*

      Ермолаев с точностью мог сказать, что ненавидит свою работу. Стоять по несколько часов на дню за такой уже надоевшей стойкой ему порядком надоело. Вот только скучные дни скрашивали ему какие-то инциденты в таком родном отеле. То опять повар не поделит что-то с директором ресторана, то Лёша разобьёт дорогущее вино, специально привезённое на банкет. Как же он тогда выкручивался перед Сашей, умоляя смотаться его в ближайшую "Пятёрочку" за красным вином, и ведь никто не увидел разницы. Но ситуаций в зале было крайне мало, всё обычно проходило где-то в прачечной или на кухне, куда для гостей вход воспрещён.       Но вот он только что увидел того, кого и видеть нельзя. Выколоть себе бы глаза за такое управство и сидеть молча. Только он забыть не мог уже который час молодого паренька, чуть младше его самого. Рассматривал тут всё, сначала циничным взглядом, как показалось, а потом искра такая проблеснула у него, что и смех вырвался неудачно. А потом паспорт оказался у него в руках: "Яцкевич Илья Александрович" – и альфу как водой ошпарило, ему точно яйца открутят из-за такого. Сын работодателя приехал, да красавец какой: улыбчивый и приземлённый, не как некоторые выскочки, которых он встретил за время работы.       И сидя на кухне, доедая заслуженный обед, к нему приклеился всё тот же Деревяшкин. Молодой альфа был крайне смешным, явно не понимая серьёзности работы в таких местах. Да и приняли его, видимо, только за мастерство крутить бутылки и шашки на работе. Ермолаев крайне не хотел раскрывать свой первый и настоящий секрет, вот только большая котлета вдруг оказалась у него на тарелке, и променял он все свои принципы. Лёша выслушивал всё молча, вот только ему говорить не позволяли макароны во рту, а под конец тирады он отодвинул пустую тарелку куда-то в сторону и стал совсем серьёзным: "Давай я ему предложу шоты за наш счёт, а потом и подружусь с ним. Если он уж такой хорошенький, то не откажет мне, обаятельному, в просьбе дружить с высоким лицом среди наших." — И по башке его ударила ладонь, звонко оповещая, что все его идеи — сущий кошмар.       Ермолаев смотрел со злобой: не хватало, чтобы Деревяшкин к нему ещё что-то предпринял, этакий охамутатель сердец омежьих и женских. Хоть альфа и отнекивался, что это они сами к нему липнут, да и по этому Илье нельзя сказать, что ему может понравиться взбалмошный бармен, но подстраховаться хотелось. И только Лёша хотел сморозить ещё какую-то глупость, как к ним за своеобразный столик подсел Данил, тот самый директор ресторана, который почти каждый день вытворял такие конфликты с их шеф-поваром, что отель порой нормально работать не мог. Лазарев оглянул кухню и, не увидев никого лишнего, с умным видом сказал: "К нам сын Яцкевича приехал".— На него тут же обернулись две пары глаз: у Саши выражение было тупое, мол, "да ну?" —, а Деревяшкин со всей своей любовью поведал Данилу о романтических делах Саши. Ему впервые за все его годы работы в отеле понравился кто-то, и где-то сбоку Ермолаев буркнул: "Вообще-то нет", но от него лишь отмахнулись.       Саша ковырял свою котлету и явно был зол на себя, стоило ли это всё одной лишь котлеты? В пол-уха он слушал разрабатываемый план двух парней и ударил себя ладонью по лбу. Стул заскрипел под тяжестью тела, и альфа смог выбраться из такой компании, которой только и есть дело именно сейчас до сынишки их владельца. Но недолго длилась радость: задняя дверь с треском ударилась о стенку, послышалось тихое "ой", а потом показались чёрные кудряшки. Но шёл парень так медленно, что Лазарев успел смыться с кухни. Саша громко поблагодарил поваров за обед и того самого кудрявого шефа за его появление. Глаза стрельнули на Ермолаева без понимания, и стоило ему лишь произнести: "Так Лазарев тут..." — его сразу прервали: "Чтобы ноги его тут не было." — и альфа смог уйти не только сытым, но и довольным по самый небалуй.

***

             Вечер выдался спокойным, постепенно переходя в ночь, и как же хорошо, что никаких ЧП не случилось. Но даже находясь один в холле, Саша устал. Ноги не слишком сильно гудели, отдавая боль в таз. Стоило ему только присесть на маленький диван в комнате отдыха, как со стороны стойки послышался звон колокольчика. Ермолаев разлепил глаза и направился прочь из комнаты. Свет был чересчур ярким, и первые две секунды альфа привыкал к нему, а после ему послышался знакомый аромат. Тот самый омега одиноко стоял в свободной рубашке и брюках, чуть наклонив голову вперёд и теребя рукав. Запах ириски тихо плыл по воздуху, отзываясь в Саше трепетом.       Ему, наверное, сейчас только не хватало сердечек из глаз: любовь с первого взгляда, не иначе! Вот как только подступиться к нему, не с порога же говорить о чувствах. И вдруг идея Лёши отозвалась в нём трезвой мыслью, но, поглядывая на спадающую прядку волнистых волос, он понял: никакие подачки Деревяшкина ему не нужны.       Ермолаев слегка постучал по ресепшену, не желая пугать омегу резким появлением. Илья поднял взгляд и с улыбкой сказал: "Помнится, вы говорили, что можете показать дорогу. Вот только я уже нашёл. Можете оказать мне услугу?" Саша слегка кивнул головой: "Может, расскажете, что у вас тут интересного есть? Может, какая-нибудь вечерняя программа?" И Ермолаев застыл. О таких развлечениях он помнил лишь из детства, когда отец сводил его на какой-то концерт неизвестной группы в отель. Только вот он был тогда полузаброшен и напоминал больше притон, но не хотелось Илью невежей называть, не всегда говорят приезжим, что нету каких-то активностей.       — "У нас такого не предполагается, но могу посоветовать вам сеты в ресторане." — Саша переминался с ноги на ногу и, увидев, как Яцкевич стыдливо отвёл взгляд, замолчал и прокашлялся: "Если вы желаете прогуляться по периметру нашего отеля, то могу составить вам компанию. " — Омега зашевелился, улыбнулся и кивнул. Альфа расправился, явно показывая радость, что угодил. На часах оставалось десять минут до конца его смены, и он всё же намекнул подождать его в компании официанта и меню.

*

      Саша зашёл в ресторан в своей повседневной одежде. Вид у него был такой, будто он готов первому встречному дать затрещину. С этого всегда смеялся Лёша, но в данный момент это было против него, не хотелось как-то напугать парня. Саша заметил омегу в компании с крем-брюле, от которого уже осталась лишь пустая посудина. Илья сидел, сильно сконцентрировавшись на чём-то в телефоне, не выпуская ложки изо рта. Ермолаев отодвинул стул рядом и вопросительно посмотрел на парня: хочет ли он принять его в свою компанию? Не отрываясь от телефона, тот кивнул, а альфа поудобнее уселся на стул.       Ложку выпустили изо рта, и Илья наконец убрал телефон куда-то подальше в карман. Он опёр голову о ладонь и разглядывал зал: столы стояли в мнимом порядке, так, чтобы официанты могли свободно проходить между ними. Всё в отеле было сделано в единой палитре, пастельные цвета радовали глаз, и вот пришлось оторваться от раздумий, а то видно уже, что альфа нервничать начинает. Яцкевич ухмыльнулся и стал барабанить пальцами по столу: "Александр, если вы меня хотите завести за какой-то угол, то мой отец уже знает о моих планах. " — Саша встрепенулся и расправил спину: "Я за два сразу заведу. "— Шутку встретили со смехом. По нему и нельзя сказать, что он горазд на такое, и вот, выйдя из дверей отеля, парень стал ведомым за новым знакомым.       Ночной город завораживал своими огнями, а также всё ещё оживлёнными улицами. Людей будто не стало меньше, чем утром, поэтому Илье стало ещё спокойнее. Наконец тишину прервал Саша: "Что ж, вы так внимательно рассматривали тогда в телефоне?" Илья прибавил шагу, чтобы оказаться на одном уровне с Ермолаевым: "А вот такое неприлично спрашивать у омег". Саша сбавил шаг и с извиняющимся видом посмотрел парню в лицо: "Я шучу, мне отец обещал познакомить с одним человеком с вашей кухни. И вот не знаю, как начать с ним разговор вообще". В голове мелькали силуэты многих парней, работающих на Аня, и парень решил спросить самое банальное: "Не Ань, случаем?" Услышав знакомое имя, омега закивал, а Саша засмеялся.       Под разговоры они дошли до парка, который альфа облюбовал уже со всех сторон. Тут тихо совсем, лишь шуршание листвы слышно, а что ещё надо для счастья? И Илья рассматривал всё с такой же искрой, как в отеле. Из всего разговора Ермолаев понял лишь вдохновение Яцкевича из-за Нго Бао, как тот сильно трудился для своей карьеры. Слишком сдержанный и оттого привлекательный, а в голове не сходились мысли: как это может оказаться их Ань? Омега может давать взбучки только так, но плохим человеком он от этого не становится. Просто его обходят лишний раз, не намереваясь испытывать новые мучения.       И вот парк был обойдён во второй раз, а в руке крутилась сигарета. Хоть альфа спросил разрешение покурить, но не торопился: не хотелось загрязнять такой прекрасный аромат. И вот, доходя до отеля обратно, на часах красовалось 3:47. Саша любил ночные прогулки, правда, спать ему совсем ничего осталось, а значит, завтра он будет как овощ. Омега рядом уже шёл с полузакрытыми глазами, рубашка его выправилась из-под брюк и колыхала по ветру. Красивая картина, но пока даже думать об этом нельзя. И вот, открывая массивные двери, парней встретил тёмный холл. Альфа проводил Омегу до лифта, а в ответ получил лёгкие объятия. Пришлось немного согнуться, чтобы его обхватили поудобнее, и вот, отстранившись, ему улыбнулись напоследок, и лифт направился наверх. Короткое объятие зародило надежду, теперь Саша точно знает, куда уйдёт четверть его зарплаты, а как иначе эту омегу заставить обратить на него внимание?