Вернутся к фанфику
Chapter 13: Breaking Point
26 мая 2026, 21:19 Сатору сдержал вздох, смотря на кофейню впереди.
Честно признаться, у него не было ни желания встречаться с Хайбарой, ни желания разговаривать с кем-либо.
Сама погода будто разделяла его желание: на небе собрались тяжёлые тучи, которые грозились вот-вот полить градом. Криво усмехаясь, Сатору отнял взор от серого неба и поправил очки.
Он толкнул дверь в кофейню, и аромат свежезаваренного кофе ударил в нос.
Оглядываясь, он нашёл нужного человека за считанные секунды. Хайбара сидел возле окна с двумя стаканчиками кофе на столе.
– Привет, – сказал Сатору, опускаясь на стул напротив.
– Привет, Сатору, – Хайбара подвинул ему стаканчик кофе, кивнув. – Взял твой любимый.
Впереди него стоял стаканчик кофе со сливками, и он благодарно кивнул.
– Спасибо, – но отпивать он не спешил, посмотрел на своего давнего друга и беззлобно хмыкнул.
Хайбара не знал, с чего начать этот странный разговор, но ему жизненно необходимо было понять, что Сатору чувствует к Сугуру. Потому что для Хайбары дружба значила не меньше, чем любовь.
– Вас что-то связывает с Сугуру-куном? – вопрос был нейтральным, скорее безобидным, чем недовольным.
Хайбара беспокойно сжал руки в кулак, спрятав их под столом, лишь бы не показывать своё волнение.
«И почему я волнуюсь?» – обратился он к себе, пока Сатору усмехнулся на его вопрос.
– Я его начальник, он мой подчинённый.
– Я не о том, Сатору, – Хайбара пресёк забаву Сатору.
Сатору замолк, смотря на серьёзное лицо Хайбары. Он не понимал, чего именно Хайбара добивается. К чему весь этот разговор?
– Мы учились в одной школе и были знакомы.
– Понятно. Мне показалось, что в прошлый раз ты всячески старался мешать мне оставаться с Сугуру наедине… – и сам поморщился, его слова прозвучали резче, чем он хотел. – Я не обвиняю тебя. Просто… если ты и дальше будешь мешать мне с Сугуру, я пойму, что он тебе небезразличен. И мне нужно будет знать, как к этому относиться.
Когда Хайбара наконец-то закончил свою ломаную речь с нередкими паузами, Сатору смотрел то на лицо друга, то на ободок чашки кофе, проводя указательным пальцем по нему.
«Странно… почему я чувствую раздражительность от этого вопроса?» – спросил Сатору сам себя и хмыкнул невесело.
– А что будет, если я продолжу?
Его тон стал холоднее, а в голубых глазах читалось спокойствие.
Однако Хайбара был уверен, что Сатору сейчас не спокоен — и, кажется, получил ответ на свой вопрос.
– Понятно, – это было единственное, что он смог выдавить из себя.
Они замолкли. Хайбара больше не пил кофе, Сатору и подавно. Он вообще не понимал, зачем согласился на эту встречу. Единственное, что нарушало тишину, — тихая музыка из колонки.
– Я не хочу ссориться. И тем более — соревноваться с тобой за Сугуру.
Сатору дёрнул бровью, уже дважды услышав обращение к имени Сугуру. В какой момент Хайбара и Сугуру стали близки? Он что-то упустил?
– Но и отступать я не собираюсь. Он мне нравится, и я буду добиваться его до конца. – Хайбара выдержал паузу. – Надеюсь, это не повлияет на нашу дружбу, – он смотрел прямо в глаза Сатору, не отводя взгляда.
– Хочешь усидеть на двух стульях? – вопрос прозвучал холоднее, чем ожидал Сатору.
Хайбара нахмурился, но Годжо не дал ему ответить:
– Я тоже буду честен. Нас с Сугуру связывает то, о чём ты даже не догадываешься. Наш разлад — это лишь вопрос времени. Рано или поздно он вернётся ко мне. Поэтому если хочешь сохранить дружбу — не мешайся под ногами.
Хайбара сжал челюсть, продолжив:
– Если что-то и было, то в прошлом. Какова вероятность, что бывшие сходятся?
Сатору невесело, почти зло усмехнулся.
– Ты правда веришь в то, что говоришь? Или просто надеешься?
Хайбара не ответил, потому что не знал ответа. Потому что заметил странный взгляд Сугуру, направленный на Сатору. Заметил их игру в воде, заметил улыбку Сугуру, от которой щемило в груди.
Сатору поднялся, бросил на стол смятую салфетку.
– Не неси бред с таким серьёзным лицом. Договорились? – он даже не спросил. Просто поставил перед фактом.
И вышел, не попрощавшись. Сатору так и знал, что не стоило сюда приезжать.
Когда Хайбара остался один, он позволил себе вздохнуть и откинуться на спинку стульчика.
Хайбара подозревал, что их разговор может пройти не так гладко, как хотелось бы, но не настолько, чтобы Сатору в открытую угрожал ему.
«Или дружба, или любовь? Так вот что ты выбираешь?» – обратился он к Сатору в своих мыслях, усмехаясь.
В какой-то степени он не удивился такому ответу. Это же Годжо.
И тогда в его груди снова вспыхнула неуверенность — та самая, знакомая с детских лет.
Соперничество с самим Сатору Годжо… звучит как проигрыш на первом же этапе.
Пока Хайбара думал о своём, Сатору заводил свою машину, выезжая из парковки.
Настроение с самого утра было не очень, а теперь стало ещё хуже.
Но почему? Почему он так остро отреагировал на слова Хайбары? Друг? Что он вообще несёт?
«Боишься проиграть, Сатору?» – он недовольно сжал кожаный руль, прикрывая глаза, когда остановился на красный светофор.
– Блять, ну почему?! – раздражённо выдохнул он.
Почему он вообще это представляет? Свой проигрыш? Он чокнулся?
Видимо, да, раз позволяет себе подобные мысли.
И всё из-за Сугуру, который отнял его покой.
Беспокойные мысли бушевали ещё сильнее, заставляя Сатору вздыхать каждую минуту.
«Сугуру не будет с тобой», – рыкнул он себе.
Только не с тобой, Хайбара.
***
Пока в городе двое мужчин спорили и не могли прийти к соглашению, Сугуру с утра был на ногах — и ему не было дела до их любовных страданий. Свадьба отца проходила лишь для близких людей, поодаль от их городка располагалась зона отдыха, которую они одолжили для церемонии. Утром, ближе к обеду, отец с Хиро-саном расписались, обменялись кольцами и поцеловались перед гостями. Сугуру выдавливал улыбку. Но когда он видел, как широко улыбается отец, прижимая к себе новоиспечённого мужа, — в такие моменты он действительно радовался за него. Но потом его накрывало странное чувство, которое не разобрать. Он испытывал и радость, и грусть, злость, и в какие-то моменты страшную пустоту. И сейчас, стоя среди гостей и родственников со стороны Хиро-сана, он не ощущал радости. В руке он сжимал ножку бокала и оглядывался. Отец был занят тем, что принимал поздравления и подарки. Хиро-сан стоял рядом со своим мужем, прижимал к себе за талию и улыбался счастливо. – Ха-а-а, – выдохнул он, опустошая стакан за один глоток, и увидел, как рядом встал Нанами-сан, отец Кенто. – Как поживаешь, Сугуру-кун? – мужчина кивнул ему. Вне кабинета психолога Нанами-сан относился к Сугуру как к родному. Сугуру поначалу смущался, но привык — особенно в школьные годы, когда часто оставался у Нанами. – Хорошо, – его голос дрогнул, и Нанами-сан не мог не заметить. Он лишь улыбнулся, пожимая плечами. – Прими мои поздравления, Сугуру, – в ответ Сугуру лишь кивнул, пару раз покрутив бокал пальцами, он отложил его в сторону на фуршетный столик. Мужчина заметил его подавленное состояние и не удивился, лишь продолжил: – Как твоё самочувствие? Понимая, к чему был задан вопрос, Сугуру медленно мотнул головой. – Не знаю, – честно ответил он. И был честен в своём ответе. Сатору почти не занимал его мысли. Он думал об отце и о своём состоянии, о своей ревности. Больше не было команды «омега Гето», теперь к ним двоим присоединился совсем другой мужчина, альфа. Он правда был рад за отца, ведь он не маленький ребёнок, который требует внимания отца постоянно… ему бы самому найти хорошего человека и выйти замуж… и возможно, так бы всё сложилось, если бы не та ночь. Сугуру нервно облизнул сухие губы, понимая, что мысли уходят всё дальше. – Я вам позвоню, когда буду готов. Мужчина по-отцовски коснулся плеча Сугуру, хлопнул пару раз. – Конечно, не торопись. Нанами не докучает? Иногда он слишком скучный и нудный, – он перевёл тему, кивнув в сторону своего сына, который стоял среди гостей. Нанами всегда был в чьём-то окружении, и это было неудивительно. Сугуру лишь усмехнулся от высказывания отца в сторону собственного сына. – Иногда слишком… – Сугуру осекся, понимая, что хотел сказать «горяч», и прикусил щеку изнутри. Чёрт. Он и забыл про Нанами. Но сейчас, когда отец его друга стоял рядом и напоминал о сыне, Сугуру медленно изучал профиль Нанами и его лёгкую улыбку. Дежурная улыбка была направлена гостям, особенно взрослым женщинам, которые окружали и щебетали возле него, явно хваля его внешность. Наверное, Нанами сейчас желает избавиться от ненужного внимания. Как и Сугуру, который желает исчезнуть с этого мероприятия и из жизни всех людей, с которыми общается. Пока они стояли, Нанами-сану позвонили. Ему пришлось отойти, и в этот момент Нанами наконец-то смог избавиться от внимания гостей и столкнулся с взглядом Сугуру. Поймал друга на том, что тот его нагло разглядывал, и Сугуру в конце усмехнулся, отворачиваясь. Гето и не думал извиняться за свой пристальный взгляд. За пошлые мысли — возможно, стоило бы. Но сейчас не до этого. Может, он слишком накручивает себя, а может, вправду загоняется по значительным причинам: все его мысли всё равно приводили к свадьбе отца и к тому, что он останется один. Потому что сама мысль, что он присутствует на банкете в честь свадьбы отца, не утешала его. Теперь вряд ли он сможет вернуться домой в любое время, лечь к отцу, уткнуться в его шею и уснуть. И ведь его друг Нанами, с которым он сейчас разделяет всё. Ну, почти всё, но это всё равно не отменяет его внутренние переживания. Ведь он тоже когда-нибудь женится, и кто сможет одобрить их дружбу? Сугуру не сможет навещать своего единственного близкого друга, с которым чувствовал полное спокойствие и чувство защищённости. Из-за подобных чувств ему казалось, что он становится жутким эгоистом. И когда мысль промелькнула в голове: «лучше быть эгоистом, чем жалким и одиноким», он испугался. – Выглядишь расстроенным, – Сугуру почувствовал аромат сандала, прежде чем раздался голос друга. Нанами встал рядом, слишком близко, чем подобает, задевая плечом плечо Сугуру. Он бы никак не отреагировал, если бы не его порочные мысли. Сугуру дёрнулся, как ошпаренный, чуть отошёл в сторону. – Впрочем… – Нанами не мог не заметить его изменившееся поведение, перевел тему, хотя хотел спросить про самочувствие. – К ночи выедем в Токио? Отец сказал, что даст свою машину. – Хорошо, всё равно отец с Хиро-саном улетают ночью, – Сугуру пожал плечами, стараясь не смотреть на профиль друга. – Не унывай, иначе твой отец будет беспокоиться, – Нанами щёлкнул друга по носу. Сугуру сначала не понял, только прищурился, и позже кивнул. «И чего я начал смущаться Нанами? Это начинает действовать на нервы», – думал он, протирая кончик носа, пока Нанами отошёл к своему отцу. С самого детства Сугуру никогда не любил подобные мероприятия. Он и присутствовал на таких мероприятиях редко: родственники отца особо не приглашали «омегу-одиночку, который остался с сыном» на званые ужины и мероприятия, а сторона умершего отца и вовсе забыла про них. Сугуру отчасти понимает почему: потому что он родился омегой, и в будущем он выйдет замуж за альфу и должен будет взять фамилию мужа. И какой прок от омеги? Будь он альфой, его бы даже вписали в наследство, которое разделили между собой семейство Гето ещё пару лет назад. Впрочем. Сугуру никогда не волновался о семье умершего отца, и даже в детстве злился на несправедливость, выразил желание, что хочет поменять фамилию. Он точно помнит, как папа качнул головой и сказал, что их фамилия — это единственное, что осталось от отца. И Сугуру рад. Рад, что его папа наконец-то смог отпустить человека, которого сильно-сильно любил, и смог обрести своё счастье. Даже если сам Сугуру не чувствует счастья. Даже если порой ему кажется, что его бросают одного. Он сжал руки в кулак, когда отец радостно рассмеялся в разговоре с родственниками Хиро-сана, и невольно отвёл взгляд. – А… Он понял одно. Он никогда не сможет улыбаться так же, смеяться искренне, выходя замуж за кого-то. Для этого нужно открыться. Снять всё с себя и показать свою уродливую, израненную душу кому-то… Хайбаре? Сугуру облизнул губы снова, вспоминая его. А они смогут, если Сугуру согласится? Если Сугуру скажет одно слово, то они дойдут до бракосочетания? Будет ли он так же стоять, улыбаться родителям Хайбары и принимать поздравления? Сугуру мягко усмехнулся, отводя взор вниз и рассматривая свои туфли. Какой же бред ему лезет в голову. От отчаяния, от пустоты, которая росла внутри него с каждой минутой. И почему он должен думать о подобном? Почему он должен страдать, без возможности выть? И без возможности на нормальное будущее. Если бы только не Сатору. Если бы только не его наивность тогда… Понимая, что его мысли углубляются и сворачивают не туда, он дрожащими руками взял бокал вина со стола. Отпил слишком резко и зажмурился, когда алкоголь обволок его горло. Сатору ведь извинялся, даже признавался в любви. Насильник почувствовал вину и решил взять ответственность? Сугуру невесело усмехнулся и взял очередной бокал. Если попытаться разобрать слова Сатору на трезвый ум… всё действительно звучало так. Что он хочет взять ответственность, но почему? Потому что ему стало стыдно? Разве таким людям бывает стыдно? Сугуру точно знал, что нет, не бывает. И Сатору не исключение. В глубине души он всё ещё верил в свои собственные мысли, что Годжо нужно его тело. Если раздвинуть ноги перед ним пару раз, Сатору снова исчезнет на семь, а то и на десять лет. Слова прощения, которые звучат мёдом, не перекроют то, что его руки принесли множество бед Сугуру. «Отлично, сам себе испортил настроение», – проговорил он себе, вздыхая. За последний час Сугуру знатно охмелел. Рядом стояли слишком много пустых бокалов, которых становилось всё больше. Это заметил отец, который поспешил к нему. Гето-старший аккуратно вылез из-под руки своего мужа, шепнул тому в ухо что-то и подошёл к сыну. Сугуру, несмотря на то, что много выпил, держался на ногах стойко. Улыбнулся, увидев отца. – Папа, – обратился он к нему, и мужчина мягко покачал головой. – Веселишься? – отец мягко коснулся его ладони. – Ага, – Сугуру соврал. – Очень рад за тебя, я… наверное не устану это повторять. – Ха-ха, действительно. Я это слышу уже в десятый раз за день, – но беспокойное сердце родителя переживало за сына и подозревало в чём-то. – Что-то случилось? Выглядишь подавленным, малыш, – отец ущипнул сына за щёки, и Сугуру недовольно надул губы, ласкаясь о руку отца. – Угу. Мой начальник… идиот, которого я хочу убить, – Сугуру говорил правду, но не всю. – Это неважно. Хиро-сан так и не сказал, куда собирается лететь с тобой? – Ах, он такой безнадёжный романтик, – отец захихикал, вставая рядом с сыном и обнимая его за плечи. Аромат карамели и отдалённого молочка сразу же окутали Сугуру, который позволил себе вздохнуть и прижаться к отцу. Пусть со стороны он выглядит нелепо, прижимаясь к отцу в двадцать три, он не отошёл от отца. – Сугуру, – голос у отца дрогнул. Он мялся, смотрел то вперёд, то на сына, который выглядел то подавленным, то радостным. Гето-старший не мог подобрать нужное время, чтобы сказать о новой новости. О том, что Сугуру станет старшим братом. Но, смотря на усталое, пьяное лицо сына, он улыбнулся и качнул головой. «Нет, Сугуру не готов сейчас это услышать», – он примерно понимал, почему Сугуру подавленный. – М? – когда отец не продолжил, Сугуру поднял глаза и увидел широкую улыбку отца. – Ничего, приезжай часто к нам, как только мы вернёмся с медового месяца. – Хорошо. Хоть Сугуру согласился вслух, на уме думал, что вряд ли будет часто приезжать. На них издалека смотрел Хиро, который улыбался другу, но взгляда от своих омег не отводил. Сугуру даже не мог подозревать, что Хиро-сан считал и обращался к нему как к собственному сыну. А он относился. Он полюбил не только омегу, который переехал в маленький городок с сыном, но и самого Сугуру — с его нелёгким прошлым. Ни Сугуру, ни его отец не рассказывали, что именно случилось, но Хиро и не рвался узнавать. Он просто был рядом: подставлял плечо, помогал с деньгами, когда Харуки не хватало на психолога для сына или даже на продукты. Обрести взрослого сына оказалось непросто. Но Хиро старался помогать не только любимому, но и его ребёнку. Сейчас, смотря на двух омег, которые обнялись и о чём-то шептались между собой, его сердце гулко забилось. Чувства, что он сейчас испытывал, смотря на них, были особенными. И в какой-то степени становились… отцовскими? Он не мог скрыть улыбку, когда услышал их смех. Сугуру наконец-то рассмеялся за весь вечер, качая головой, кажется, на шутку папы. Ему пришлось отвернуться от них, когда к нему обратились. Сугуру с отцом не в последний раз обнимались за вечер. Как только банкет закончился, отец метался по квартире, проверяя то это, то другое. – Гето-сан, мы проверим ещё раз, когда выйдем из дома, – Нанами смотрел на метания Гето-сана и попытался его успокоить. – Да-да! Обязательно проверьте все розетки, – мужчина снова заглянул в кухню и вздохнул. – Всё хорошо, любимый. Нам уже пора, иначе опоздаем, – Хиро-сан, не смутившись перед молодыми, впервые обратился к Харуки ласковым обращением, даже коснулся его локтя, и Сугуру сдержал вздох. – Да, папа. Идите уже, иначе опоздаете на рейс. Я проверю, – он кивнул отцу, отводя взор от их рук. Харуки смотрел на сына, на его пьяные глаза и сдержал вздох. – Хорошо. Нанами, тоже проследи, пожалуйста, – он коснулся руки Нанами. Отец оставался спокойным, потому что Нанами не пил весь вечер, и можно было на него положиться, и даже доверить своего пьяного сына. – Береги себя, сынок, люблю тебя, – отец быстро оставил короткие поцелуи на щеках сына. – Папа-а-а! – Сугуру чуть смутился от такого и не мог понять родителя, у которого сердце защемило. – Просто выражаю свою любовь, – отец не сдавался. Оставил последний, смазанный и почти слюнявый поцелуй на лбу сына, и Сугуру надул губы. – Хорошего отдыха, – пробубнил он, вытирая рукавами рубашки свой лоб. – Мы поехали! – Хиро улыбнулся двоим, и они кивнули ему в ответ. Совсем скоро, когда Нанами с Сугуру остались наедине, он прислонился к дверце и устало, слишком шумно вздохнул. Нанами прошёлся по комнатам, проверяя, не забыли ли они выключить свет, закрыть окна, убрать то, что может испортиться. Сугуру рассматривал, как его друг ходил по его дому как у себя дома, заходил даже в его комнату и вышел вскоре. Неожиданно для себя он задал странный вопрос: – А ты когда собираешься жениться? Нанами даже не остановился, лишь пожал плечами, проходя в кухню. – Не знаю. Сейчас не собираюсь, да и не хочется, – голос донёсся из кухни. – Почему? – Сугуру допытывал. – Надо купить собственное жильё, – Нанами показался из проёма кухни, оперся плечом о косяк и посмотрел на Сугуру таким взглядом, будто бы разговаривал не с другом, а с маленьким ребёнком. По крайней мере, так показалось Сугуру. – Получается, ты переедешь. – Ну, не совсем скоро, – Нанами не уловил его настроение, продолжил свою речь. – Наверное, с нашими зарплатами в той компании, через полгода? Может, даже раньше. Родители сегодня сказали, что дадут мне денег для покупки жилья. Предполагаю, не полную сумму, но достаточно для первоначального взноса. – А… понятно. «Совсем скоро?» – задумался он, опустив взгляд на пол. Он не знал, как ему реагировать. – А ты не можешь жить со мной, пока не найдёшь себе любимого человека? Мне будет одиноко, когда ты съедешь, – Сугуру честно признался, и, кажется, даже Нанами замер, смотря на него. Нанами подозревал, что у Сугуру развилась эдакая депрессия из-за отца, который выходил замуж, но не думал, что до такой степени. Это даже позабавило его немного, потому что Сугуру редко становился таким… милым? – Ты чего такой сентиментальный стал? – он улыбнулся, но Сугуру его радостного тона не разделил. Лишь поднял пьяные глаза и смотрел на приближающегося друга. – Думаешь? – тихо спросил он. Ему пришлось запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть на Нанами, который встал напротив него и смотрел сверху вниз. «И почему он встал так близко?» – Ты становишься таким милым иногда, – Нанами коснулся его щёк ладонями. – Я подумаю над твоим предложением. – О, какая честь, – Сугуру стало тепло и легко от ответа. Он был благодарен Нанами, что тот не решил уничтожать его своими холодными и жестокими ответами. Пусть он и соврал, пусть и не дал ясного ответа, Сугуру пока что достаточно и этого. – Всё, хватит капризничать, – Нанами взъерошил его волосы и пошёл проверять оставшиеся комнаты. – Надо возвращаться в город. У меня дела. – Какие дела? – Сугуру цокнул под нос, разглаживая волосы после рук Нанами. – Да так. Сугуру закатил глаза. Всякий раз, когда Нанами отвечал так, он всегда шёл к девушкам. – М-м, ага, – протянул Сугуру буквы, вызывая у Нанами смешок. «Спалили», – думал блондин, выключая свет везде и беря свои вещи. Они даже не стали переодеваться, так поедут. – Не дуйся. Когда-нибудь и на твоей улице будет праздник. Давай, выходи. Ты хоть обуться сможешь? Сугуру фыркнул, решив покапризничать и дальше. – Помоги. Одна фраза, после которой Нанами вздохнул, но опустился на корточки рядом, чтобы помочь ему обуться. Тёплая улыбка тронула губы Сугуру, наблюдая за этим. И уже в машине он решает продолжать разговор. – К кому едешь? К Аяке? Нанами был за рулём, лишь коротко усмехнулся. – С чего ты решил, что я еду к ней? – Просто после поездки на ранчо вы будто стали ближе. – Не сказал бы, – Нанами ответил как-то незаинтересованно, значит, он не едет к ней. – Ладно, – Сугуру кивнул, не отрывая взгляда от тёмного вида за окном. – Тогда Юмеко? Нанами коротко вздохнул. – Ага. – Ты же отверг её, – проговорил Сугуру, переводя взор на профиль друга. – Ну, – Нанами не знал, стоит ли ему говорить подробности о своих отношениях. – Так получилось. Сугуру лишь хмыкнул. – М-м. Я не удивлюсь, если ты в будущем скажешь, что женишься на ней. Мне кажется, что она тебе нравится. Нанами ничего не ответил, только усмехнулся на слова друга. Сугуру ещё хотел поболтать, но усталость брала верх. Хотелось ещё о чём-то расспросить Нанами… про Юмеко, про Аяку и ту неизвестную девушку на спортивном мероприятии, но его глаза закрывались, а дыхание постепенно становилось ровным и тихим. Нанами лишь периодически бросал взгляд на то, как Сугуру посапывал. Когда тот съёжился от холода, он включил обогрев, тихо вздыхая. Он иногда не понимал Сугуру. Сугуру отстранённый и даже ревнует местами, любит покапризничать. Но… честно признаться. Нанами находит это достаточно милым. Словно… дикая кошечка, которая то требует его внимания, то демонстративно игнорирует. И даже черты лица схожи, только ушек не хватает. Усмехаясь под нос, Нанами не отрывал взгляда от дороги. Прошло около четырёх часов. Сугуру спал, съёжившись на сиденье, и не заметил, как машина остановилась. Холодный воздух ударил в лицо — он открыл глаза. Они приехали. Нанами рядом не было, только приспущенное окно с водительской стороны. – М-м, – Сугуру протирал глаза, открывая дверь и медленно выползая из машины. Друга нашёл позади. Он доставал вещи с багажника. – Отнесём вещи, – Нанами кивнул в сторону двух сумок, и Сугуру медленно кивнул. – И ты уедешь? – Ага, помогу сперва с вещами, – закрыв багажник, Нанами запер двери, подошёл к Сугуру. – Пошли. Сугуру шёл впереди, пока друг нёс их вещи. – Не жди меня завтра, – проговорил блондин, закрывая дверь за собой. – Ага, пока, – Сугуру обратился в пустоту и вздохнул, протирая шею. «М-м-м, оставаться в одиночестве после…» – подумал он, подходя к своей сумке. То ли из-за алкоголя, то ли из-за сна в машине, ему не хотелось больше спать. Мозг будто отрезвился за четыре часа сна. Он разбирал свои вещи: что надо, сунул в стиральную машину и даже приготовил себе зелёный чай. В какой-то момент он решил поработать. Но, оказывается, алкоголь не выветрился. Буквы плавали перед глазами и явно твердили ему, чтобы он пошёл спать. Однако вместо сна он сходил в круглосуточный магазин, купил ещё больше выпивки и включил какое-то шоу с айдолами. Сугуру редко что-либо смотрит, да и сейчас он особо не углубляется в видео. Выпивая пиво одно за другим, он расслаблялся. И когда на экране одна девушка начала говорить о своём первом поцелуе, Сугуру усмехнулся. Его первый поцелуй был с Сатору в ту ночь. Непонятно, то ли ему тогда понравился поцелуй, то ли все эти приятные чувства смыли события после. Но он до сих пор помнит мятное дыхание на губах, смешанное с алкоголем. М-м… Он перебирал моменты с поцелуями и вспомнил Нанами. Они целовались пару раз: в школьное время, когда с одноклассниками играли в бутылочку, и в университете, когда проиграли на вечеринке. И в последний раз их поцелуй был его просьбой. Сугуру никогда не думал о губах Нанами в другом ключе, даже после поцелуя относился к этому как к чему-то обыденному… но сейчас, вспоминая ту сцену с Юмеко, он тяжело вздохнул. Он почувствовал, как нечто странное, горячее чувство, которое натягивает живот приятным и странным узлом, прошлось по его телу. Он чувствует, как мелкая дрожь бежит по телу, а его дыхание постепенно становится тяжёлым. Во все разы с Нанами было приятно целоваться. И откуда в нём столько умения? Когда он на секунду прикрыл глаза, он представил ту сцену с Юмеко и усмехнулся. Ну. Нанами – завидный мужчина и почти никогда себе ни в чём не отказывал, даже если это будет что-то телесное… Ах. Интересно, сейчас Юмеко… делает то же самое, что в прошлый раз? Сугуру прикусил губу, стараясь сосредоточиться на шоу, но получалось плохо. С каждым глотком пива он чувствовал собственное возбуждение. До его ноздрей доносился собственный, слащавый аромат ванили. «Возбудился, как мальчишка», – подумал он, машинально поглаживая свою грудь. Он не знает, почему так сделал — но сейчас это было жизненно необходимо. Сугуру глотнул вязкую слюну, представляя сцену дальше. Когда Нанами целуется, он дышит в губы коротко, рвано… Юмеко счастливица, даже если получила отказ, не перестаёт получать внимания этого мужчины. Пока Сугуру размышлял об этом, он не заметил, как его рука скользнула под штаны. Интересно, что бы Нанами подумал, узнав о проделках и мыслях Сугуру? Возненавидел бы? Вряд ли. Это же Нанами. Интересно, каково это — ощущать чужие губы тут? Его рука обхватила головку полустоящего члена, и, покрутив большим пальцем, он выдохнул. Природная смазка выступала маленькими каплями, которые он размазывал. – М-м-м, – замычал он от приятных чувств, которые пронзили тело. Хотелось кончить… Если раньше хватало пары движений рукой по члену, то сейчас, обхватывая длину ладонью, он чувствовал, как хочет большего. Как его задница то сжимается, то раскрывается. И, почувствовав, как тёплая влага потекла вниз, по бедру, он глухо застонал. – Ха-а-а, – Сугуру сжался, а позже выпрямился в спине, прикусывая губу. Ему пришлось прикрыть глаза, раздвигая ноги. «Хочу большего...» Его холодные пальцы коснулись мышцы, что сочилась соками. – Мг, – впервые за последние месяцы он так течёт… От простого желания, от простого образа перед глазами. Желая почувствовать заполнения, он резко толкнулся одним пальцем внутрь и почувствовал, как внутри всё сжалось. «Непонятно», – подумал он, вставляя второй палец и не чувствуя той самой наполненности. Пока он двигался ритмично, толкаясь внутрь, второй рукой он двигался по длине, но всё равно чего-то не хватало… Сугуру зажмурился и в очередной раз представил не свои пальцы, а чужой член — тот, который создавал иллюзию наполненности. – Ах… – разум умело обманывал тело, и каждый раз, когда он вставлял пальцы до костяшек, Сугуру не сдерживал низкие стоны. Однако вместо образа друга он резко почувствовал аромат мяты и эвкалипта. «Ах, только не ты...», он хотел остановиться, но не мог. Он фантомно ощущал чужое дыхание на своих губах. Чувствовал, как тело Сатору наваливается на него, как будто кто-то убирает его руки и заполняет его горячим, твёрдым членом. – Мх-а-а… – он застонал, когда слишком приятно толкнулся внутрь пальцами, зажмурился от предстоящего оргазма и в полубреду услышал ненавистный ему голос. – Сугуру… – голос Сатору возник в голове, и Сугуру резко распахнул глаза. Он остановился, вытащил руки и смотрел на них. На испачканные пальцы, и даже убрал руку с члена, не достигнув желаемого пика. – Я не могу кончить, – он поджал колени к груди, уткнулся в них и вздохнул. Тело, которое не получило разрядки, изнывало неприятно, а задница не переставала пульсировать, требуя члена. Сердце стучало гулко от страха из-за собственных желаний и образа. Сугуру и забыл, какие образы ему являются, когда он занимается подобным. «Как же я ненавижу это...» – подумал Сугуру, зажмурившись и утыкаясь лбом о острые колени. Он не заметил, как проходили минуты. Шоу уже давно закончилось, включился какой-то занудный плейлист, который не помогал ему отвлечься. Задница продолжала выталкивать смазку и изнывать в желании быть оттраханной. «Хочу заняться сексом… как нормальный человек», – его отчаянная мольба в голове требовала продолжения, тело просило разрядки, но даже когда Сугуру пару раз проводил по члену, он не мог кончить. И как ему поступить? Что ему сделать? – Хайбара… – резко вспомнил он, протягивая руку к телефону, что лежал на низком столике напротив. Если позвонить ему и попросить приехать, они же смогут заняться любовью? Сугуру же сможет кончить, и… Он замер, смотря на нужный контакт. Допустим, он позвонит ему. И что скажет? «Приезжай, я хочу трахаться?» Сугуру нервно облизнул губы, нервно мотнув головой. Хайбара не поймёт и сочтёт его… извращенцем. Они даже не целовались. Если Сугуру предложит такое, то Хайбара точно решит, что он спятил. Блять, что за досада такая? – Я не могу… – он действительно не мог позволить Хайбаре увидеть его в таком состоянии. И даже если он позвонит, даже если они займутся сексом… Сугуру не сможет его выгнать, не дав ответа на его признание… Он не готов ответить на его признание, что уж говорить про близость с ним. Сугуру хотел отложить телефон в сторону, пока не увидел входящие уведомления. Среди них было сообщение от Сатору, которое он отправил ещё пару часов назад. Сугуру не вчитывался, просто открыл чат с ним и горько усмехнулся. Кроме его психических расстройств и панических атак, Сатору оставил после себя и это — каждый раз, когда Сугуру ласкал себя и доводил до пика, он невольно вспоминал ту самую заполненность внутри, когда Сатору входил в него. Вспоминал смазанные поцелуи, которые он никогда не забудет. И ненавидел себя. Ненавидел так сильно: тело отзывалось на его же прикосновения, искажало воспоминания, заставляло хотеть того, чего он ненавидел. А после каждого раза Сугуру подолгу стоял под душем, пытаясь смыть с себя это чувство. Он не сможет спать с Хайбарой, признаться во всём… а Нанами и подавно. Не хотелось, чтобы единственный друг относился к нему с жалостью… Сугуру не видел, что он печатает, но его пальцы нажали на отправить. Он никак не надеялся на ответ, учитывая, что сейчас пять утра выходного дня. Но экран загорелся мгновенно. Сугуру даже испуганно взял телефон и увидел сообщение от Сатору. Сугуру: «Спишь?» Сатору: «Нет» Сугуру: «Приезжай.» Сугуру скинул ему свой адрес, даже написал номер квартиры и отложил телефон в сторону. – Что я творю? – обратился он к себе, ощущая, как забытая ненависть просыпается внутри. И ненавидит он не Сатору, а себя. Сугуру горько усмехнулся, откидывая голову назад. Он считал: если разрушаешь себя — делай это до конца. Он желал спасения, но больше всего — перестать чувствовать себя ущербным. Если он затопчет свои чувства, ему станет легче? Сугуру уткнулся в колени, закрывая глаза. Не знает ответа на свой вопрос. Когда же ему наконец-то станет легче? Оказывается, в фильмах врут и снимают лишь розовые сказки для людей. Оказывается, никто не приедет спасать тебя, протягивать руку помощи. В реальности все люди заняты своими мыслями и делами. Сугуру сейчас это чётко понимал, оставшись один в квартире и в жизни. Отец, Нанами, даже Хайбара… они все живут своей жизнью, и как бы Сугуру ни пытался вписать себя в их жизнь, он не может занимать какую-то значимую роль в их жизнях. Он ненавидел это щемящее чувство в груди, ненавидел до такой степени, что впился пальцами в свою грудь. До боли, до крови, лишь бы притупить эту боль. Он, как никогда, ощущал себя брошенным и одиноким. Как бы Сугуру ни пытался внушить себе, что это нормально — что жизнь других людей продолжается, и что это он застрял в петле, которая душит его с каждым днём, какая-то часть его не могла принять это. Всё, что ему оставалось, это ждать Сатору. Того самого, который уничтожил его, растоптал и сделал его таким… уродливым, израненным. Того, кто не может выбраться из пучины собственных страхов и мыслей. Наверное, как только Сугуру проснётся, отрезвеет, он пожалеет о предложенном. Он передумает впускать Сатору к себе в квартиру… Но не сейчас. Спустя полчаса прозвучал звонок в дверь. Сугуру не стал подниматься, просто взял телефон и написал пароль от дверного замка. И когда на проёме показался Сатору, Сугуру поднял уставшее лицо. – Сугуру… – он услышал чужой голос. – Сатору. Годжо встал возле проёма в гостиную, смотря на то, как Сугуру сидел на полу с опущенными штанами и бельём. Его голубые глаза сразу же заметили смуглые бёдра. Сатору выглядел так растрёпанно, что складывалось ощущение, что он не приехал на машине, а будто бежал на своих двух. Его дыхание рваное, чуть шумное, а в голубых глазах плескалось беспокойство. – Что-то случилось? – Сатору оглянул гостиную, прошёл внутрь и сел на корточки перед Сугуру. Он старался не смотреть вниз, но аромат возбуждённого омеги заставлял его чуть нахмурить брови и настороженно смотреть в лицо напротив. Сатору действительно переживал. Получить сообщение со странным содержимым в пять утра насторожило его так сильно, что он потерял покой, пока ехал сюда. И, при виде сломленного Гето, ему ещё сильнее хотелось защитить его, прижать к своей груди и успокаивать столько, сколько потребуется. – Ничего, – Сугуру пришлось поднять взгляд и обратиться к Сатору дрожащим голосом: – Давай переспим? Сатору сперва не поверил своим ушам, он пару раз моргнул, думал, что ему послышалось. Но Сугуру смотрел на него в упор. Не злился, не хмурил брови. Нет, чёрт возьми, его лицо ничего не выражало. Он просто ждал ответа. – Т-ты… шутишь? – взгляд Сатору снова скользнул по его низу, замечая то, что не должен, и слишком резко поднял взгляд обратно. – Ха-ха, – Сугуру нервно рассмеялся, чуть опуская голову вниз. В этот самый момент он ненавидел себя до такой степени, что хотел разрушить себя, закопать и затоптать себя в грязь. И, возможно, он бы заплакал от сильной ненависти, но сейчас, предлагая абсурдную затею тому, кто уничтожил его семь лет назад, Сугуру сжимал руки в кулак до белых костяшек. – Ты пьян, – Сатору коснулся плеч Сугуру, и тот покачал головой. – Я не могу кончить, – Сатору еле расслышал хриплый, подавленный шёпот. – Я каждый раз, когда занимаюсь этим, представляю тебя и редко Тоджи. Я не хочу, но… это не по желанию. Я ненавижу это. Ненавижу, ненавижу… – Сугуру уткнулся в колени, шептал эти слова как мантру. Сатору застыл, сжал губы в одну линию и не знал, как ему поступить. Ему резко хотелось отпрянуть от Сугуру в испуге, но он застыл, крепче сжимая плечи Сугуру. Ему было больно видеть подобную сцену, но всё, что он мог сделать, — это выслушать Сугуру. – Просто… сделай это со мной. Я… не могу с другими, а с тобой уже было. Разве не это тебе нужно? А? Сатору…! – Хватит, ты пьян, – Сатору бегло оглядел его бледное лицо. «Да… ты пьян, вот и несёшь всякий бред», – думал он, смотря в чужие глаза. Сугуру выглядел ужасно. Сатору глотнул вязкую слюну, и чувство вины застряло в горле костём. Какой-то липкий голос шепнул ему: «Возьми его. Сделай своим. Съешь его целиком». Сатору пришлось тяжело вздохнуть, пересилить себя, чтобы не поддаться своим жалким желаниям. – Тебе нужно отдохнуть, пошли, – он попытался поднять Сугуру за плечи, но тот запротестовал. Мотнул головой, опуская свои руки поверх рук Сатору. Неужели даже Сатору не хочет его? Неужели даже для такого человека, как он, он такой грязный и ужасный? Сугуру уже ничего не понимал, был на грани отчаяния. – Сугуру… Не успел Сатору договорить, как Сугуру подался вперёд, накрывая губы альфы своими. Он неловко сминал их, хотел, чтобы этот парень возбудился. Хотел, чтобы Сатору взял его: неважно, силой или без. В любом случае, это то, что Сугуру заслуживает. Чувствуя, как тошнота подступает к горлу из-за поцелуя с Сатору, он зажмурился, но от губ не оторвался. Наоборот, крепче сжал чужие руки пальцами, и, не получая взаимности, всхлипнул от отчаяния. «Почему же так…?» – обратился он к себе мысленно. – Х-хватит... – Сатору покачал головой, отрываясь от желанных губ. «Хочу его… утешить, поцеловать и заняться с ним любовью». Ему было тяжело не отвечать на этот поцелуй. Ему чертовски тяжело оторваться от Сугуру в целом. «Хочу его укусить». Но нет. «Хочу его сделать своим». Не сейчас. Не в такой ситуации. «Сделай его своим…!» Сатору до боли укусил собственные щёки изнутри и охнул, приходя в себя. Буквально на пару минут Сугуру и его аромат свели его с ума, заставив не только тело, но и его душу реагировать на него. Сатору резко отстранился от Сугуру, чтобы не наделать ещё больше ошибок. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. «Что ты, блять, творишь, Сатору?!» – обратился он к себе, понимая, что хотел бы, нет, даже желал ответить взаимностью. Взять Сугуру, повторить ту ошибку. Тело изнывало от желания, от взаимности. Альфа внутри желал омегу напротив. Он желал его. Снова. «Не смей», – рыкнул он на себя. А Сугуру, не ожидая подобного от Сатору, упал на свои руки впереди. Его длинные волосы с плеч упали на пол. В такой позе Сугуру ощутил себя наиболее мерзким и жалким человеком, чем был до этого. Он дрогнул, когда произнёс следующее: – Я... я грязный? Я отвратителен, что даже ты меня не хочешь? В его вопросе было столько мольбы и отчаяния, что сердце Сатору сжалось от боли. Сугуру не знал, что ему сейчас чувствовать. Все последующие слова, которые вырывались с уст Сатору, не утешали — только заставляли чувствовать себя ещё более ущербным. Он почувствовал, как слёзы застилают глаза, как силуэт напротив размывается. – Дело не в этом, Сугуру... – Сатору застыл на полуслове, глядя на его мокрое лицо. – Не плачь. – Я не плачу, – он огрызнулся, но слёзы полились по щекам вниз. Сугуру вытирал слёзы нелепо, пальцами сдирая кожу вокруг глаз, и Сатору сжал зубы до скрипа. «Что вообще происходит?» – подумал он и опустил руки на плечи Сугуру, начиная хлопать по ним. Сатору старался медленно выпускать феромоны. Не для соблазнения или чего похуже, а чтобы успокоить омегу напротив. Он никогда к этому не прибегнул бы… если бы не Сугуру, который был на грани истерики, и Сатору банально не знал, как ему поступить в этот момент. Простые слова не помогали, Сугуру не слышал его. Когда Сугуру вдохнул мягкую мяту, которая начала убаюкивать его, он запротестовал. – М-м, не делай так... Прекрати, Сатору... Не поступай так со мной, – он шмыгнул носом, чувствуя, как веки тяжелеют. Но Сатору не слушался его, сел рядом и подставил плечо. Сугуру облокотился, уронил голову о его плечо и держался, как мог. Но его омежья природа раздражала его, она поддавалась ненавистным феромонам. – Сатору… не… – он не смог договорить, язык заплетался, а пальцы, которые крепко вцепились в рубашку Сатору, разжались и безвольно упали. Напряжённое тело наконец-то успокоилось, плечи опустились, а дыхание стало ровным. Сатору посмел опустить руки на его плечи, провёл вниз к талии и смотрел вперёд. Он до сих пор не верил, что… прижимает к себе Сугуру, который посапывал, что Сугуру позвал его в слезах и умолял о близости, даже поцеловал первым. – Спи спокойно, – это всё, что он мог выдавить из себя, до сих пор не веря в реальность. И в просьбе Сугуру он находил то, что не говорили вслух. Желание. Близости, быть нужным. Сатору провёл ладонью по его волосам, убирая пряди с его лица, и смотрел на его нахмуренные брови. Если Сугуру желает быть нужным и близости — Сатору даст ему то, в чём он так нуждается. Но не сейчас и не в такой обстановке. «Я дам тебе всё. Одно твоё слово, Сугуру», – думал он, проводя по волосам. Первые лучи солнца пробирались в гостиную комнату, пока Сатору продолжал рассматривать лицо спящего Сугуру.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!