Вернутся к фанфику
Chapter 17: Moon
12 июня 2026, 21:16 – Ты не голоден? – Сатору мельком посмотрел на профиль Сугуру.
Гето же молчал, уткнувшись в экран телефона и без всякого настроения листая сайт с объявлениями об аренде жилья.
– Может, закажем что-то? – Сатору снова задал вопрос, аккуратно выруливая на перекрёсток.
Ответа снова не последовало, и Годжо сдержал вздох.
Он забрал Гето всего пять минут назад. И если честно, история с костюмом, который вышивали в шесть рук и по ошибке доставили вчера на адрес Годжо, была лишь удобным предлогом. Из-за ночёвки у родителей Сатору никак не мог передать посылку раньше, поэтому просто решил приехать за Сугуру пораньше. А настоящая, главная причина крылась в банальном — он чертовски соскучился и просто хотел его увидеть.
Стоило только увидеть Сугуру в его привычной мешковатой одежде, настроение у Сатору поднялось. Разговор с родителями будто бы испарился, не имел никакого значения.
– Помнишь ресторан, куда мы ходили неделю назад? Там шеф делает нереальное вагю на гриле.
Сатору предлагал аккуратно, чтобы не испугать Сугуру. Тот сегодня был сам не свой, настроения не было совсем, и Годжо переживал, что предстоящее мероприятие ему не понравится.
– Давай закажем мраморную говядину, м? Перекусим перед выходом.
Сугуру вздохнул, услышав предложение, но взгляда от экрана не отнял. Только пальцем левее смахнул очередную квартиру с клопами и, возможно, тараканами за бешеные тысячи йен.
Сатору прикусывал свой язык, чтобы не позвать его по имени. Он стиснул кожаный руль, задумываясь, как же подобраться и найти настроение Сугуру.
– Или что ты хочешь поесть? Скажи, я любое блюдо закажу, – его ласковый тон снова прозвучал в салоне машины.
– Можешь заткнуться на минуту? – Сугуру считал, что не грубит.
Но вот Сатору действительно замолк: гадал, в чём же проблема и кто его так обидел.
На ум приходил только Хайбара с его дурацкой улыбкой и напускной вежливостью. Однако озвучивать он это не стал. Перед глазами снова встала та сцена возле лифта: они держатся за руки и разговаривают между собой. Но он тут же несколько раз моргнул, отгоняя эту картину.
– Я закажу говядину, – Сатору решил за них двоих, вспоминая, как Сугуру с аппетитом уплетал это мясо на прошлой неделе.
Дальше добирались до дома Сатору в молчании. Только Сугуру вздыхал периодически, реагируя на высокие цены за захудалые квартиры.
«Какого хрена мне надо платить баснословные деньги за однокомнатную каморку?» – настроение стремительно ухудшалось, а утренняя перепалка с Нанами только усугубила ситуацию.
Сугуру не хотел искать квартиру и уж тем более переезжать.
Та квартира была просторной, удобной, и самое главное – Сугуру привык жить там.
И сейчас ему не хотелось съезжать, но раз он заикнулся о том, что съедет на следующей неделе, – он это сделает.
– Гето?
– Да что?! – Сугуру пришлось отложить телефон в сторону, и он увидел, как Сатору прожигает в нём дыру.
– Мы приехали.
Сугуру оглянулся, узнав до боли знакомую парковку, и вздохнул.
– Что-то случилось? Ты нервный какой-то. Может, я смогу помочь?
Слова Сатору прозвучали обеспокоенно и слишком ласково, вызывая усмешку у Сугуру.
Тот даже дёрнул плечом, отворачиваясь к окну и открывая дверь.
Сугуру очень сильно хотелось нагрубить ему, но он сдержался. Сатору тот ещё идиот, который начнёт нести какую-то околесицу и ещё сильнее испортит ему настроение.
Сатору лишь вздохнул, смотря на спину Гето, который шёл внутрь здания.
– Гето, подожди! – ему пришлось догнать его.
В лифте они поднимались в полной тишине.
Сугуру думал, что сюрпризы закончились. Он переоденется и вместе с Сатору выедет на место торжества. Но в самом светлом пентхаусе Сатору его ждал новый сюрприз.
– Кто это? – спросил Гето, смотря на женщину средних лет. Та была немного вычурно одета, а рядом стоял огромный розовый чемодан.
– На сегодня я ваш стилист – Мадолайн.
Сугуру смотрел на женщину, которая напоминала японку, а её имя звучало как явный псевдоним, взятый ради пафоса и заграничного шика. Из-под модно повязанного платка выбивались идеальные, выбеленные локоны, а на лице читался тот самый оценивающий взгляд профессионала, который видит перед собой сложную, но интересную работу.
– О, милый, не хмурься так, – Мадолайн всплеснула руками, на которых звякнули массивные браслеты, и тут же перевела взгляд на Сатору. – Молодой господин Годжо, вы не предупреждали, что у вашего спутника такая уникальная фактура. Эти волосы, эти плечи! Тот костюм идеально подчеркнёт его формы! Лёгкий макияж и подходящая причёска добавят ему мужественности. Срочно работаем!
Сугуру медленно повернул голову к Сатору, и в его взгляде сейчас читалось явное желание совершить убийство.
– Стилист? Сатору, ты издеваешься? – процедил Гето сквозь зубы.
– Ну а что? – Сатору примирительно поднял ладони, хотя в глазах плясали весёлые искорки. Признаться честно, Мадолайн была профессионалом своего дела, и ему очень хотелось бы увидеть Сугуру после её чудесных рук. – Это важный банкет, Гето. Там соберутся все эти душные директора и президенты, пресса и фотографы. Мадолайн просто выполняет свою работу. Обещаю, это не займёт много времени.
– Ладно, – глухо выдохнул Сугуру, проходя внутрь пентхауса. – Давайте быстрее только.
Мадолайн оказалась той ещё болтушкой. Она безустанно болтала о моде, о том, что у Сугуру красивая внешность и ему стоит пойти в модели. Сугуру почти не слушал её, сидя с закрытыми глазами, пока женщина подводила подводкой его веки.
Сатору же хлопотал на кухне. Заказ доставили быстро, и теперь запах вкусной еды заполнил гостиную. От этого аромата у Сугуру запели киты в животе, женщина хохотнула без злобы и отпустила его поужинать.
– Иди, иди, милый, голодный мужчина — это враг моей работы. – Мадолайн забавно замахала на него спонжем. – Только аккуратно, не смажь стрелки! Я едва вывела идеальный угол под твои глаза.
Сугуру поднялся с кресла, чувствуя себя максимально нелепо: волосы наполовину заколоты зажимами, веки подведены чётким тёмным контуром, делающим взгляд ещё глубже и опаснее, а на плечах всё тот же старый мешковатый худи. В таком виде он и вошёл в столовую.
Сатору как раз расставлял на столе глубокие пиалы с мясом, которое дымилось и истекало аппетитным соком. Накладывая рядом рис, он обернулся на шаги возле проёма. Он замер с палочками в руке, увидев Сугуру. Тот выглядел красивым, особенно глаза — они просто завораживали.
Нет-нет, Сатору знает, что Сугуру всегда был красив, просто сейчас… его красота воспринималась по-другому?
– Вау… – тихо вырвалось из его уст. Мадолайн действительно творила чудеса: подводка подчёркивала острый разрез глаз Гето, превращая его из просто уставшего парня в какого-нибудь преемника многомиллионной компании. – Тебе идёт. Чёртовски идёт, Гето.
Сугуру лишь кивнул на подобное, даже не обращая внимания на то, как Сатору встал как дурак и изучает его лицо.
– Поедим? – спросил он, когда увидел, что тот ещё не собирается приходить в себя.
– А, да, садись.
Годжо послушно пододвинул к нему самую большую порцию вагю, довольно улыбаясь. Ему нравилось вот так кормить угрюмого Сугуру, даже если тот продолжал выпускать колючки.
Сугуру подцепил палочками сочный кусок мраморной говядины, отправил в рот и едва не застонал от блаженства – мясо буквально таяло на языке, заставляя на секунду забыть про поиски жилья и утренний кошмар с другом.
– Ну как? – Сатору подпёр подбородок ладонью, не прикасаясь к своей порции и просто любуясь тем, как Сугуру ест. – Настроение поднимается?
– Было бы ещё лучше, если бы заткнулся. Сделай одолжение, пожалуйста, – Сугуру пожал плечами, а Сатору игриво надул губы на подобную грубость.
Остаток ужина прошёл в тишине.
Стоило Сугуру отложить палочки, как его безжалостно вернули в кресло стилиста. Следующий час превратился в настоящий ад, вдобавок добавилось удушающее предвкушение вечера. Когда дорогой костюм сел идеально, а в зеркале отразился непривычно статный, изящный и пугающе красивый омега, Сатору на секунду даже перестал дышать. Времени на долгие разглядывания уже не оставалось – пора было выезжать.
К высотному зданию они подкатили на одной машине. Останавливаясь возле входа на парковку, Сатору сжал руль и тут же отпустил. Он прикусил губу, желая сказать что-то, но передумал.
– Я подойду к тебе позже, буквально через пять минут, – сказал он, смотря на профиль Сугуру. – Жди меня у входа.
– Всё нормально.
Сатору ещё хотел что-то сказать, но швейцар распахнул дверцу. Сугуру нервно оглянулся, но прессу не нашёл – значит, Сатору не соврал. Зона с прессой была отдельной.
– Господин, зона для прессы находится справа, – швейцар, узнав за рулём наследника клана Годжо, вежливо указал направление, закрывая за Сугуру дверь.
«Ладно. Сделаю то, за чем пришёл. И дело с концом», – Сугуру пытался утешать себя, шагая вперёд.
В подвальном помещении здания не было никого, но были сдержанные вывески с поздравлениями с днём рождения.
Честно признаться, Сугуру никогда не был в таких местах и, поднимаясь в лифте на самый верхний этаж, ощущал себя некомфортно. Он убеждал себя остаться, поискать нужного человека, отдать конверт и покинуть место.
Но с каждым этажом нервы шалили. Элитная свита, куда он ни в коем случае не вписывается, заставляла его пальцы дрожать. Замечая за собой волнение, он сжал руки в кулаки и позволил себе выдохнуть.
«Всё же пройдёт без происшествий?» – задался он вопросом, прикусывая губу и сразу же отпуская, когда на панели загорелся нужный этаж.
Когда двери лифта распахнулись, Сугуру чуть зажмурился от яркого света.
Его встретил светлый коридор и пара персонала, которые запросили его пригласительное. Сугуру открыл телефон, и его кьюар-код отсканировали. Персонал даже переглянулся на секунду, увидев в пригласительном: «Партнёр Годжо».
Проходя внутрь светлого зала, он готов был приложить ладонь к носу. Тут пахло так густо и удушающе, что в горле мгновенно пересохло, а голова закружилась. Высшее общество явно не брезговало своей природой – омеги и альфы не скрывали своих ароматов, явно выпуская их погуще. И что самое странное, они относились к этому совершенно спокойно.
Вокруг него неспешно передвигались люди, чьи костюмы и вечерние платья стоили больше, чем Сугуру планировал отдать за аренду жилья за несколько лет. Они переговаривались приглушёнными, ленивыми голосами, звенели бокалами с шампанским и то и дело пускали по залу волны своих феромонов.
Здесь были и доминантные альфы, чьи ароматы дорогого табака, кожи и горького дерева буквально прижимали к полу, и утончённые омеги, пахнущие редкими парфюмерными маслами и цветами.
Сугуру шёл среди них как по минному полю, чувствуя подступающую тошноту. Его собственный аромат на фоне чужих запахов казался ему слишком слабым, беззащитным и испуганным.
Будто зверёк, которого подкинули в логово хищников.
Сугуру хотел найти одного единственного человека. Двигаясь вглубь банкетного зала, лавируя между небольшими группами гостей, он привлекал несколько заинтересованных взглядов. Отчасти из-за своей дорогой одежды и длинных волос. Особенно он чувствовал один взгляд, острый, оценивающий, который останавливался и с такой жадностью, присущей многим альфам, проходил по его фигуре.
Понимая, что он таким образом не найдёт старшего Годжо, Сугуру оглянулся в поисках балкона, но вместо обзора на зал перед глазами выросла стена в виде одного молодого мужчины.
– Кого-то потерял, милый? – раздался над ухом излишне самоуверенный голос.
Сугуру заставил себя сфокусировать взгляд. Перед ним стоял молодой альфа – примерно его возраста, в безупречном белом смокинге. У него была ухоженная, типичная внешность богатого отпрыска, а в глазах читался снисходительный интерес хищника, который заметил отбившегося от стаи оленёнка. Хуже всего был его запах – резкий, липкий аромат дорогого одеколона и горького цитруса, который альфа намеренно выпустил погуще, пытаясь подавить Сугуру.
Гето сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, и холодно процедил:
– Нет. Всё отлично.
Он попытался обойти парня, но тот скользнул в сторону, снова перекрывая дорогу. Наглый взгляд альфы медленно прошёлся по фигуре Сугуру, задерживаясь на подведённых глазах, уложенных волоса.
Сугуру почувствовал, как холодок и давно забытое чувство пробежались по его спине. Он на секунду замер, не отводя взгляда от чужого лица.
«С-страшно», – он невольно вспомнил тот день, когда чувствовал такие же взгляды на своём теле. Будто он не человек, а товар, выставленный на аукционе.
– И чего ты один? Присоединяйся к нам, мы весело проведём время, – парень ухмыльнулся, шагнув ближе. Дистанция снова сократилась до неприличия, и Сугуру физически ощутил, как чужая доминантная аура пытается заставить его подчиниться, согнуть шею. – Ты без сопровождения. И от тебя пахнет... страхом. Кто ты вообще такой? Из какой ты семьи? Я знаю всех приглашённых омег, но тебя вижу впервые.
Сугуру почувствовал, как внутри закипает глухая, яростная злость. Этот ублюдок шёл напролом, пользуясь своим статусом альфы, и буквально требовал отчёта. Руки сжались в кулаки, даже задрожали от желания просто съездить по этой ухоженной, наглой роже.
– Моё имя и моя семья вас не касаются, – тихо ответил Сугуру, глядя парню прямо в глаза. – Дайте мне пройти.
Молодой альфа от такой дерзости лишь задорно вскинул брови, а его запах стал ещё более давящим и тяжёлым:
– Ого, с характером. А если не дам? Что ты сделаешь, позовёшь свою мамочку?
– Да как…
– Широ, что ты там застрял?! – сбоку донёсся строгий мужской голос.
Этот альфа, закатив глаза, отошёл от Сугуру на один шаг.
– Оставайся тут. Я найду тебя… конфетка, – названный Широ подмигнул и отошёл, кажется, к мужчине. И только сейчас, оставшись наедине, Сугуру понял, что не дышал всё это время. Лёгкие начали гореть, и Сугуру тихо выдохнул.
«Это ужасно… все богачи одинаковые… Надо найти старшего Годжо и уходить», – он ещё раз прошёлся по собственному плану, но двинуться вперёд после подобного было просто невозможно.
Сугуру задышал через рот, стараясь фильтровать удушающий воздух, и на негнущихся ногах пошёл вперёд. Зал казался бесконечным лабиринтом. Каждое прикосновение чужого шлейфа феромонов к коже теперь ощущалось гораздо хуже после мерзкой выходки этого Широ. Даже забавно, как он был схож с Сатору.
Наконец, впереди, у массивных украшенных цветами колонн, он заметил главу клана Годжо. Старший Годжо стоял в окружении каких-то важных мужчин в традиционных хаори.
Но подступиться к нему было задачей из сложных и почти невозможных.
Сугуру оглядывался. Может, Сатору успел подняться? Не хотелось бы оставаться одному и ждать очереди до главы клана Годжо.
Но он замер, стоило ему увидеть слишком знакомое лицо.
Это был Наоя.
«Я и не трогаю. Пока что. Чёрт возьми, я представляю, какой он там...» – он обрывками услышал чужой голос в своей голове, и Сугуру сделал пару шатких шагов в сторону и слишком резко отвернулся, забыв, как дышать.
«Хочу… хочу домой. З-зачем я согласился на эту встречу, зачем?!»
Он мысленно себя отчитывал и смотрел на свои дорогие туфли, ощущая себя здесь явной жертвой, чем тогда, в кабинке клуба.
Медленная паника охватывала его разум, испуг и паника били тревогу, заставляя его дышать через рот рвано и коротко.
Сугуру чуть ли не вскрикнул, когда почувствовал чужую хватку на своей руке.
– Хэй? – Сатору не мог не заметить то, как Сугуру дёрнулся. – Ты далеко ушёл. Что-то случилось?
Сатору потерял его из виду, хотя в машине он дал чётко знать: ждать его возле входа. Видимо, Сугуру не слушал его и ушёл внутрь. Понимая, что Гето не был готов столкнуться со всеми реалиями таких светских банкетов, он чуть с ума не сошёл. А когда заметил, то поспешил к нему, расталкивая остальных людей на пути.
– П-просто… – Сугуру не мог произнести слова, он кусал губу, смотрел куда-то вперёд.
Сатору оглядел зал и, увидев знакомое лицо, слишком крепко сжал запястье Сугуру и тут же отпустил.
– Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду, – Годжо тут же инстинктивно сделал шаг вперёд, перекрывая собой обзор для Наоя и отсекая Сугуру от давящих чужих запахов.
И как бы ни было противно осознавать, привычная мята была в разы лучше, чем неизвестные ароматы чужих альф. Сугуру лишь кивнул для вида, но даже в подобном положении он не ощущал чувства защищённости, но не подал виду. Пока Сатору чувствовал себя героем, который отгородил его от ужасного прошлого. Сугуру даже не заикнулся, когда ощутил, как Сатору начал «помечать» его своим ароматом.
– Можем подойти к твоему отцу? У меня к нему дело, – голос у Гето стал хриплым, почти низким.
– Что? – Сатору и раньше обращал внимание, что Сугуру ищет его отца. – Какое?
– Это… просто важно для меня. Пожалуйста, – Сугуру взглянул в его голубые глаза.
Сатору поддался чужим чарам: Сугуру, заломив брови, дышал через рот и казался таким… потерянным и слабым, требующим его крепкое плечо, что он не мог ему отказать. Ни в коем случае.
– Конечно, пошли.
Уже через пять минут они стояли возле массивных колонн. Напротив стоял старший Годжо, покручивая в руках стакан вина. До появления на горизонте сына с неизвестным омегой он обсуждал со своим партнёром их работу и будущие совместные планы.
А сейчас он смотрел на парня рядом с ним. У него складывалось ощущение, что он его где-то видел. Только он не мог вспомнить где же.
Отец Сатору окинул сына и его спутника холодным, расчётливым взглядом. Безупречный дорогой костюм явно говорил о том, что этот спутник происходит из богатой семьи.
– Что это за омега, Сатору? Из какой он семьи?
Сугуру даже не дёрнулся, услышав его строгий тон. Он ни капли не удивился: этот человек не изменился и всё так же смотрел на него свысока.
– Он работает в моей компании, разработчик, – ровно ответил Сатору, делая едва заметный шаг вперёд, словно заслоняя Сугуру.
– А… безродный, – в голосе старшего Годжо не было злости, лишь абсолютное, леденящее равнодушие, которое било сильнее любого оскорбления.
Сугуру напомнил себе, что нельзя реагировать на эти слова. Нельзя злиться. Но фраза всё равно задела. Он сжал пальцы и тут же разжал.
– Я пришёл не ради этого, – голос Гето осел от волнения и злости.
Внутри у Сугуру всё перевернулось. Нервно засунув руку в карман пиджака, он достал чуть помятый конверт, шагнул вперёд и протянул его главе клана.
– Ещё семь лет назад я считал, что я воспользуюсь вашими деньгами, – его голос прозвучал тихо, но так, чтобы Годжо услышали, а люди вокруг с интересом оглядывались на них.
Во-первых, не всегда увидишь самого Годжо Сатору с кем-то, а во-вторых, рядом спутник был слишком красив.
На них смотрел и Наоя, покручивая бокал шампанского и задумываясь: «Слишком знакомое личико? Или мне кажется?»
В это же время Сугуру, не сумев подавить шальные нервы, рвано продолжил:
– Но я оказался не прав. Ни я, ни мой отец не притронулись к этим деньгам. Ни единая монета из этого конверта не была потрачена. Я возвращаю вам ваше имущество. С этой секунды имя моего отца и моё собственное вас больше не касаются.
– А, – старший Годжо расплылся в ядовитой улыбке, смотря на этого омегу сверху вниз. Он только что узнал в нём того самого, над которым его идиот сын надругался и чуть не испортил себе жизнь.
Он принял конверт. Подобная дерзость позабавила его не на шутку, и, возможно, это объясняет, почему его сын оказался рядом с ним. Бывшая игрушка снова вызвала интерес.
– Что это значит? – один Сатору не был в курсе их разговора. Он смотрел на Сугуру такими растерянными глазами.
– Это всё, что я хотел сказать, – Сугуру склонился в поклоне и, резко выпрямившись, развернулся.
Старший Годжо с явным раздражением смотрел на сына. В его взгляде отчётливо читалось: «И кого ты привёз?». Только отчитывать сына он не собирался. Не у всех на виду.
Сатору внимания на отца не обращал. Он поспешил догнать Сугуру и убедиться в том, в чём догадывался.
– Банкет только начался… Гето, – он хотел позвать его по имени, но осекся, вспомнив, что рядом Наоя.
«Идиот же ты, Сатору. Сперва нужно было узнать, будет ли там этот ублюдок Наоя», – он мысленно ругал себя, идя за Сугуру.
Расталкивая толпу, получая тонну возмущений, Сугуру не дышал. Сердце стучало бешено, заставляя кровь в жилах циркулировать быстрее.
«Я это сделал...» – думал он, наконец-то выходя в длинный коридор.
– Гето, что это было? Что это за конверт? О каких деньгах шла речь? – Сатору показался рядом. Он аккуратно коснулся чужих плеч, но Сугуру резко дёрнулся.
– Отстань от меня, – Сугуру прикусил губу до боли. То, что Сатору делал вид или не знал о «взятке», злило его.
– Сугуру, не поступай так. Ответь, пожалуйста, – Сатору не знал, что ему делать. Он понимал, что ему нужно выяснить это, оправдаться, потому что он в действительности ни черта не знал! Иначе… иначе Сугуру его снова оттолкнёт, возненавидит его!
Когда Сугуру ведёт себя нормально, улыбается ему и даже терпит его шутки с флиртом, Сатору видит в нём взаимность. Его сердце болезненно сжимается, ведь он влюбляется в него всё сильнее. Но стоит Сугуру закрыться, обижать и грубить, Сатору терялся. Не знал, что именно не так сделал. В такие моменты он терял голову, но из последних сил цеплялся за остатки здравого смысла.
Лифт открылся перед ними, и Сугуру ввалился туда, судорожно нажимая на первый этаж. Ему хотелось оказаться на улице, вдохнуть свежего воздуха.
Сатору зашёл следом. Вместо того чтобы просто стоять рядом, он протянул руку к панели и резко дважды ударил по светящейся единице. Кнопка моргнула и погасла, отменяя команду.
Сугуру дёрнулся, оборачиваясь на него, но Сатору уже нажал на минус первый.
– Нам на минус первый, – Сатору пытался говорить ровным голосом, но то, как Сугуру показательно его игнорировал, задевало его до ужаса. – Машина на подземной парковке… На первом этаже всё ещё караулит пресса.
Сугуру глотнул ком в горле и не стал спорить. Он даже зажмурился от наступающей тошноты и слабости, вцепившись в рукава Сатору, чтобы не упасть.
Сатору видел. Отчётливо видел, что ему становится плохо. Он хотел коснуться его плеча, но отдернул руку: вдруг Сугуру возненавидит его сейчас за это? Когда он сможет утешать Сугуру без подобных мыслей? Сатору не знал ответа.
Лифт опустился на минус первый этаж. Стоило дверям разойтись, как Сугуру пулей вылетел на полупустую подземную парковку. Серые стены давили, но здесь был прохладный подземный воздух, который приводил его в чувство. Это было в разы лучше, чем отравленный аромат чужих феромонов. Ноги подкашивались от наступившей слабости, к горлу подкатила привычная тошнота.
– Гето, стой, прошу, – Сатору хотел перехватить руку, но вцепился собственными пальцами в ладонь, останавливая себя. Сугуру не слушался, на шатающихся ногах он шёл вперёд. Даже споткнулся о свои ноги и чуть не полетел вниз. – Да остановись ты наконец!
Невыносимо было смотреть на разбитого Сугуру. Лучше бы он злился, кидался оскорблениями — лишь бы не видеть в его глазах эту пустоту и усталость.
– Сугуру… что это было? Что за конверт? – Сатору схватил его за плечи, останавливая и пытаясь удержать омегу на ногах. – О каких деньгах шла речь? Гето, прошу. Мне важно знать.
Сатору примерно догадывался, что это за деньги и какую роль они в прошлом сыграли. Только вот не мог поверить своим глазам. Что приносило больше боли: то, что Сугуру взял этот конверт, или то, что отец пытался замять его преступление?
– Отпусти меня, – Сугуру шепнул губами, но Сатору не расслышал или сделал вид. – Отпусти меня! – Гето пришлось повысить голос. Он резко, с силой дёрнул плечом, сбрасывая чужие ладони.
Страх, разочарование, злость, ненависть, одиночество.
Сугуру может думать об этом долго и много. Они все неимоверно копились внутри него, не раз напоминая, что он никогда не сможет стать обычным. Не сможет стать нормальным. Он пытался.
И в итоге получил это.
Бывший насильник признаётся в любви.
– Я устал. Сатору. Я устал! Тебе рассказать? – с каждым произнесённым словом его голос становился выше, а в глазах застилали слёзы от переизбытка эмоций. – А разве это не ты подослал Тоджи?! Не ты просил его запугать меня?! Только не говори мне сейчас, Сатору, что ты ничего не знал! Ты, твоя семья, твои грёбаные друзья. Вы же даже не побоялись впутать моего отца! Поставили условие: если я не заберу заявление, пострадает он!
Сатору отшатнулся, словно его ударили физически. Его лицо мертвенно побледнело, а маска, которую он долго носил, треснула глубоко внутри.
– Ч-что? О чём ты? Какой Тоджи? Сугуру, клянусь, я… я не знал! Я в это не замешан! – он отчаянно пытался оправдаться, но Сугуру не верил.
Это было понятно по его яростным глазам.
– Пожалуйста, Сугуру. Поверь мне. Я даже сейчас с ними не общаюсь, я изменился. Я больше никогда…
– Хватит, Сатору. Я устал от тебя. От прошлого, – перебил его Гето. Голос стал хриплым, а руки свисали по бокам. Сугуру сейчас выглядел таким жалким, бессильным и отчаянным. – В чём ты изменился? В том, что ты перестал насиловать меня? Подумал, было один раз и теперь не считается? Сатору-у-у! Хватит, пожалуйста! Я умоляю тебя, хватит, остановись! – Сугуру уже готов был упасть на колени, лишь бы этот грёбаный Сатору отстал от него.
Он ненавидел его.
Ненавидел!
Ненавидел!!
Ха-а-а.
Он себя ненавидит.
Сугуру только сейчас понял, как сильно себя ненавидит.
Пока Сугуру осознавал масштаб своей разрушенной психики и жизни, Сатору мотнул головой.
Его голубые глаза застилала ненависть — к бывшим друзьям и к себе самому. К тому, каким он был раньше.
– Я не уйду. Я люблю тебя! – в отчаянии выкрикнул Сатору.
Как Сугуру может просить такие вещи? Разве он не видит, как Сатору изменился? Не замечает, как тот терпит его колкости и показную ненависть?
Хах! Это бред. Бред!
Сатору отчаянно и слишком сильно верил в то, что Сугуру просто обижен. Не может отпустить прошлое. То, что было ошибкой. То, что разрушило не только Сугуру, но и его самого.
– Разве ты меня не любишь, а, Сугуру?! – Сатору схватил Гето за локоть, встряхнул, заставляя посмотреть себе в глаза. – Почему ты тогда не отталкиваешь меня? Почему позволяешь платить за тебя, заботиться? А-а, Сугуру?! – Сатору сам того не понимая вцепился в его рубашку, вызывая усмешку у Сугуру. – Почему иногда смотришь на меня такими глазами, что… что я готов все горы ради тебя свернуть?
Гето истерически, горько усмехнулся, отворачиваясь.
«Что мне стоило ожидать от этого безумца? Проще умереть, чем пытаться доказать Сатору обратное».
– О какой любви ты вообще говоришь? О моей любви к тебе в школьные годы? – голос Сугуру прозвучал так свирепо и тихо, что неприятно резануло слух Сатору. – Да-а. Ты прав. В те годы я был полным идиотом! Повёлся на тебя, на твою внешность, на твою чёртову улыбку! И понятия не имел, чего мне это будет стоить. Оставь… просто оставь меня в покое! Сатору, ты не любишь меня! Ты любишь лишь насилие! Любишь издеваться надо мной и смотреть, как я ломаюсь!
– Н-но… разве ты не заметил?… – тихо, почти умоляюще прошептал Сатору.
– Отпусти меня.
– Сугуру…
– Отпусти меня, – Сугуру повторил, и Сатору невольно пришлось отпустить, отступить назад.
«П-почему? Почему это снова происходит? Почему Сугуру снова отдаляется?» – Сатору искренне не понимал причину.
– Я никогда не полюблю тебя снова, Сатору. Никогда. Никогда, слышишь? – их взгляды встретились, и Сатору отчаянно поверил в правдивость чужих слов.
«Н-нет. Не уходи!..» – Сатору чувствовал, как отвратительный комок встал в горле. Во рту от накипающей злости, отчаянности появился металлический привкус.
Поняв, что Сатору больше не будет препятствовать ему, Гето развернулся и на негнущихся ногах покинул парковку. Стоило ему выйти на улицу, он наконец-то сдался. Из глаз снова покатились слёзы, смывая и так размазанные чёрные стрелки. Сам не понимал, когда успел поплакать и остановиться. Нервный смех пробил его, плечи задрожали, но на губах не было улыбки.
Сатору остался стоять один посреди серого бетона. Он смотрел в пустоту, туда, где только что исчезла спина Сугуру, и чувствовал, как внутри него поднимается лавина – глухая, ярая, удушающая злость.
В голове ритмично стучала одна-единственная, пугающе чёткая мысль:
«Не уйдёшь. Не позволю. Только не ты, который нагло вторгался в мои сны. Тревожил моё сердце и разум».
Он не понимал ещё одного – что он опять не так сделал? Он даже не знал про Тоджи, про его запугивание, про деньги, предложенные отцом. И всё равно козёл отпущения – он?!
Сатору сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он резко развернулся и вцепился в свои волосы, зло прорычав. Он даже не заметил, как испускал тяжёлый мятный аромат. Сатору не знал, что ему сделать, как подступиться.
Блять! Он просто перепробовал все грёбаные методы, и его попытка стать хорошим каждый раз проваливается.
Этот яростный, удушающий запах мяты волной прокатился по подземке, достигая самых дальших углов.
Чуть поодаль, за массивной бетонной колонной, вжавшись в стену, стоял парень. Он изо всех сил старался дышать через раз, чтобы не выдать себя и не закашляться от этого чудовищного феромона. Это был ведущий разработчик первой группы из компании Сатору – тот самый, который сегодня ради интереса вызвался подменить своего друга-парковщика на элитном банкете. Он затаил дыхание, судорожно сжимая в руках смартфон. Экран мобильного всё ещё слабо светился, записывая их ссору.
На самом деле его отправили подогнать машину одного из богатых ублюдков. Этот разработчик в принципе терпеть не мог мажоров. И знаете? Он даже не подозревал, на какую сцену наткнётся.
В нескольких метрах от него стоял не кто иной, как сам Годжо Сатору – человек, который раздражал его сильнее всего на свете. Его вечная высокомерная улыбка, усмешка, то, как легко ему всё давалось: за что бы этот гений ни брался – всё мгновенно становилось популярным. Разработчик отчаянно завидовал ему и презирал всей душой. И он даже представить не мог, что у идеального Сатору, оказывается, был грязный роман с этим новеньким стажёром.
А ведь это всё меняет! Теперь всё встаёт на свои места.
На лице парня заиграла гадкая, торжествующая ухмылка. Он аккуратно нажал «стоп», сохраняя видео, и тут же зашёл в закрытый рабочий чат со своими близкими друзьями из отдела.
Пальцы быстро застучали по клавиатуре, отправляя файл:
«Прикиньте, что заснял. Стажёр во второй группе разработчиков устроил разборки прямо на подземке. Походу, он получил место в компании благодаря бывшему, который сейчас у него главный начальник. Они там так страстно ссорились, чуть ли до драки не дошло. А может, чему-то другому? Ха-ха-ха. Короче. Годжо рвёт и мечет. Посмотрите, как этот омега из него верёвки вьёт, а казался такой недотрогой!»
Нажав кнопку «отправить», парень тихо скользнул к служебному выходу, пока Сатору направился в сторону машины.
А в это время Сугуру уже шёл прочь по улице.
Ночной воздух не был тёплым. Небо застилали тяжёлые тучи, а резкие ветра дули в лицо, остужая горящие щёки. Но внутри всё равно образовалась зияющая дыра. И туда вмещалось всё, что беспокоило его последние дни.
Шаг за шагом, Гето просто двигался вперёд. Ему нужно было идти. Нужно было заставить тело двигаться, чтобы не рухнуть прямо на асфальт под тяжестью собственных мыслей и этой удушающей, ядовитой ненависти к себе.
Дорога до дома заняла вечность. Улицы окраины были пустыми и тёмными, лишь редкие фонари светили на его одинокую фигуру с размазанным макияжем на лице.
Когда впереди показался знакомый силуэт его тускло освещённого двора, Сугуру устало поднял голову и замер, но руки с плеч не убрал.
Возле здания, где он живёт, стоял знакомый серый седан.
Припаркованная машина казалась единственным светлым и правильным во всём этом безумном вечере.
Дверь со стороны водителя открылась, салонный свет на секунду осветил улицу, и наружу быстро вышел Хайбара. Он кутался в лёгкую куртку, явно карауля здесь Сугуру уже не первый час.
– Сугуру, привет.
Сугуру не знал, что ему ответить. Броситься ли объясняться за свой внешний вид, спросить, зачем он тут, или просто проигнорировать, оттолкнуть?
Он вздохнул.
– Привет.
– Ты не брал трубку… Я переживал и хотел тебя увидеть, – Хайбара говорил аккуратно, медленно подходя к нему.
Он молча снял свою тонкую куртку и накинул на чужие плечи. Ему не нужно было спрашивать, что именно случилось. Один вид Сугуру говорил сам за себя.
Гето замер, чувствуя, как чужое тепло вместе с лёгким древесным ароматом окутывает его, контрастируя с ледяным ночным воздухом. Ему хотелось отстраниться, спрятаться, но пальцы сами судорожно вцепились в лацканы куртки. Было невыносимо стыдно за свою слабость.
Он не хотел, чтобы Хайбара видел его в подобном состоянии и тем более замечал его слабость
– Зачем ты приехал, Хайбара? – голос Сугуру прозвучал глухо, почти хрипло. Он упорно смотрел куда-то в сторону, пытаясь игнорировать пристальный, слишком обеспокоенный взгляд альфы. – Зачем караулил часами? Тебе делать нечего? – он не хотел обижать Ю, но выходило из рук вон плохо. Сугуру хотел оттолкнуть, но в душе неимоверно желал, чтобы Хайбара не отвернулся.
Чтобы он обнял. Утешил и сказал, что он нормальный. Самый обычный омега. Такой, как все.
Слушая обиженные слова, Ю не обиделся. Он лишь сделал ещё один короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, но не нарушая чужих границ.
– Мне есть чем заняться, – мягко возразил он. – Просто я переживал, хотел тебя увидеть и убедиться, что ты в порядке.
– Почему? – Сугуру наконец поднял на него тяжёлый, измученный взгляд. В его глазах горело горькое, колючее недоверие. Вопрос, который он задал дальше, сорвался с губ прежде, чем он успел его обдумать: – Я… я нравлюсь тебе? Только честно. Что ты вообще во мне нашёл?
На мгновение между ними повисла тяжёлая, осязаемая тишина. Хайбара явно не ожидал такой болезненной прямоты. Его ресницы дрогнули, он открыл было рот, но тут же осекся, подбирая слова. На его губах появилась лёгкая, немного грустная улыбка, а в глазах не было ни капли той жалости, которой Гето так отчаянно боялся. Только чистое, спокойное принятие.
Хайбара осторожно, едва ощутимо коснулся его холодных пальцев. Дождался, пока Сугуру не отдернет руку, и только тогда мягко переплел их, пытаясь согреть.
– Ты мне не просто нравишься, Сугуру, – тихо сказал он, и от этого тепла в голосе у Гето внутри что-то надломилось. – Ты… ты удивительный. Правда.
Хайбара чуть потянул его за руку на себя, заставляя смотреть прямо в глаза, и смущённо хмыкнул.
– Я ведь помню, как впервые увидел тебя. Помнишь тот дурацкий одинокий столик? Ты казался такой недосягаемой луной. И эта твоя лёгкая усмешка… Она была такой дерзкой, совершенно неподобающей одинокому человеку, но такой… беззаботной? Чёрт, я не знаю, что я несу, извини… – он неловко почесал свободной рукой затылок, но пальцы Сугуру так и не выпустил. – Просто… узнав тебя ближе, я понял, какой ты на самом деле. Чертовски умный. И сильный. И…
Хайбара сделал ещё один осторожный шаг, стараясь разглядеть его лицо за нависшей чёлкой.
– Я… я влюблён в тебя, Сугуру. Ты моя луна.
Хайбара сам хотел рассмеяться от своих же слов: как же они прозвучали так, подобно мыльной мелодраме. Но это его мысли, и сейчас его нутро кричало, чтобы он утешил омегу напротив. Обнял его, успокоил и дал ему время прийти в себя.
Сугуру слушал этот мягкий, честный монолог, и древесный аромат куртки Хайбары словно выстраивал вокруг него невидимую стену, защищая от всего внешнего дерьма. Никакого давления. Никаких требований соответствовать чужим ожиданиям. И самое главное, не было общего прошлого, как это было с Сатору, как это было с Нанами.
«Луна...» – мысленно повторил Сугуру, и это слово отозвалось в груди тихой, щемящей болью. Хайбара видел его красивым, далёким и чистым, совершенно не подозревая, сколько на этой «луне» глубоких, уродливых шрамов от прошлых обид и насилия.
Сугуру смотрел на переплетённые пальцы, чувствуя, как чужое тепло медленно возвращает его к жизни. Хайбара был замечательным. Настолько правильным, светлым и искренним, что Гето до судорог в горле хотелось бы влюбиться в него в ответ. Просто взять и позволить себе эти нормальные, лёгкие отношения без двойного дна, без призраков прошлого и без удушающего запаха мяты. Но внутри, там, где у обычных людей зарождались такие чувства, у Сугуру была лишь выжженная, холодная пустыня. Он не мог дать Хайбаре того же. Не сейчас и, возможно – никогда.
Но вместо этого Сугуру, отчаянно ищущий тепла и чувства, что он не один, подался вперёд и щекой прижался к чужой груди. Хайбара сразу же его обнял за талию, прижимая к себе, и позволил себе выдохнуть.
В отличие от Сугуру, Хайбара сильно переживал. Собственное, внезапное признание заставило его сердце стучаться быстрее обычного, пульс подскочил. И Сугуру вслушивался, прикрывая глаза.
Они стояли в обнимку ещё пару минут. Сугуру не хотелось уходить, отпускать Хайбару, который переживал, который звонил несколько раз за вечер, потому что так глупо влюблён в сломанного человека. Потому что самому не хотелось оставаться в квартире, где за стеной Нанами.
Сугуру малодушно, слишком эгоистично захотел украсть ещё немного этого чужого, незаслуженного тепла. Спрятаться за чужой спиной хотя бы на одну ночь. Он судорожно выдохнул, чувствуя, как внутри от этих простых слов начинает медленно отпускать удушающий узел одиночества.
– Мы можем… поехать к тебе?
Вопрос Сугуру прозвучал так странно и неуместно, что Хайбара сперва опешил и пару раз моргнул. Но он сразу закивал, прикусывая губу.
– Д-да, конечно.
Хайбара мог себе позволить привести Сугуру к себе в дом.
Ю мягко отстранился, увлекая Сугуру за собой к машине, и открыл перед ним пассажирскую дверь. Как только они сели в салон, Хайбара сразу включил печку на максимум, и серый седан тихо тронулся с места.
Дорога прошла в глухом, но каком-то уютном молчании. Сугуру всю дорогу смотрел в окно на бегущие огни ночного города.
– У тебя… есть влажные салфетки? – вдруг тихо спросил Сугуру охрипшим голосом.
Не отнимая взгляда от дороги, Хайбара кивнул.
– На бардачке.
Дальше было слышно лишь шмыгание Сугуру, он вытирал с лица этот тяжёлый макияж, размазанный, и даже усмехнулся про себя: как Хайбара не ужаснулся, увидев его тёмные круги под глазами?
Ю же волновало другое. Его интересовало, что именно случилось? Почему Гето вернулся разбитым? Он догадывался, что Сугуру был с Годжо из-за еле уловимого аромата мяты на нём. Хайбара прикусывал изнутри щёки, чтобы не задать неправильный вопрос. Он не хотел задавать неудобные вопросы. Не сейчас. Наверное, позже?
Хайбара сдержал разочарованный вздох, понимая, что в его мыслях «позже» скорее всего никогда не наступит.
Остаток пути они провели в абсолютной тишине. Серый седан мягко затормозил у невысокого забора, и Хайбара повернул ключ в замке зажигания. В один миг погасли фары и приборная панель, погружая салон в темноту. Ю первым вышел на улицу, тихо прикрыв дверь, и Сугуру послушно двинулся за ним, едва переставляя свои ватные ноги.
Дом Хайбары встретил их гулкой, сонной тишиной. Отец Хайбары был в командировке, а матушка ещё не вернулась с ночной смены, так что в коридорах царил полумрак.
Сугуру учуял ещё два неизвестных аромата, которые въелись в стены этого дома. Видимо, родители Хайбары. Он, почему-то, вспомнил свой собственный дом, который точно так же встречал его после школьных занятий.
Пока Сугуру снимал обувь и проходил внутрь, Хайбара засуетился. Сразу же повёл Сугуру на кухню, пытаясь окружить его заботой, предложил погреть ужин, но Гето лишь тихо покачал головой:
– Я не хочу есть. Я бы хотел… прилечь. Или просто посидеть.
– Да, конечно, пойдём, – Хайбара понимающе кивнул и повёл его на второй этаж, в свою комнату. – Я могу дать тебе гостевую комнату…
– Мне будет нормально в твоей.
Ю кивнул, толкнул дверь и щёлкнул выключателем, пуская в помещение мягкий свет. Сугуру переступил порог и невольно замер, оглядываясь.
На секунду ему показалось, что он ошибся дверью.
Эта комната была… слишком строгой и серой. Идеально заправленная односпальная кровать, пустой письменный стол, аккуратно закрытый шкаф и абсолютно голые светлые стены. Ни одного постера, ни одной лишней вещи на виду.
Комната выглядела как номер в отеле. Она казалась чужой, нежилой, словно Хайбара был здесь случайным гостем, который в любой момент готов собрать чемодан и вернуться домой, к бабушке.
Может, так и было? Сугуру вспомнил, как Ю с искренностью и искрами в глазах показывал ему свою собственную комнату на ранчо. Там его комната была завалена вещами до потолка: стены в старых фотографиях, полки ломились от его детских медалей, грамот за спортивные достижения, стопок потрёпанных книг, и во всём этом царил весёлый, живой хаос. А здесь… здесь не было ничего от того яркого, беззаботного Хайбары. Только неприятная пустота.
– Извини, у меня тут немного маловато вещей, – неловко улыбнулся Хайбара, заметив долгий взгляд гостя. Он прошёл вперёд и присел на край кровати. – Мама любит идеальный порядок.
Сугуру молча прошёл вглубь комнаты. Он опустился на кровать рядом с Хайбарой.
– Мне нравится, – тихо отозвался Гето, глядя на лицо Хайбары, и невольно улыбнулся. Тот не верил в его слова, и он поспешил добавить: – Я говорю правду.
– Я верю, – Хайбара тихо рассмеялся. Он осторожно потянулся вперёд и тёплыми, чуть подрагивающими пальцами заправил выбившиеся тёмные пряди ему за ухо, случайно коснувшись прохладной кожи.
– Боже… – Сугуру слишком резко опустил голову, вспомнив, что сейчас выглядит не в самом лучшем виде. – Я выгляжу ужасно, не смотри.
Гето отвёл взгляд в сторону, но тёплая ладонь Хайбары опустилась на его щеку.
– О чём ты? Ты красив. Это просто такая интересная экспозиция, – их взгляды пересеклись, и у Сугуру на пару секунд перехватило дыхание.
Неужели он не врёт? Неужели Хайбара находит его симпатичным? Даже в таком ужасном виде? Даже если он не отвечал на его чувства, избегал его две недели и в конце предложил попробовать, уходя от прямого ответа?
Но слова Хайбары, произнесённые полчаса назад возле его дома, согревали его сердце и заставляли эгоистично думать, что и ему светит счастье. Что он тоже может быть любимым и любить в ответ. Ему хотелось убедиться, попробовать в этом.
– Хайбара, – голос Сугуру прозвучал хрипло, надломленно. Это была умоляющая просьба. – Поцелуй меня, пожалуйста…
Ю опешил. Он пару раз глупо моргнул, его пульс, казалось, застучал прямо в ушах, а лицо мгновенно залило краской. Он ведь полчаса назад признался Сугуру в любви, совершенно не рассчитывая на взаимность, а теперь Сугуру сидит на его кровати и просит о таком.
– С-Сугуру? Ты уверен? Ты ведь сейчас… – Хайбара запнулся, боясь сделать что-то не так, боясь воспользоваться чужой слабостью и разбитым состоянием.
– Пожалуйста, Хайбара, – Сугуру подался чуть вперёд, сокращая последние сантиметры между ними. Его пальцы судорожно вцепились в ткань чужих брюк. – Просто сделай это. Мне это нужно. Прямо сейчас.
Этот умоляющий, надрывный шёпот стёр все сомнения Хайбары. Он бережно протянул руки и обнял его за шею одной крепкой рукой. Хайбара наклонился, чувствуя тёплое дыхание Сугуру. Они оба прикрыли глаза, и только Ю хотел запечатлеть этот момент. Остановиться и дать себе время насладиться этим сиюминутным временем. Но он мягко, невероятно трепетно прижался своими губами к губам Сугуру.
Гето выдохнул в поцелуй, послушно открывая рот и позволяя углубить поцелуй. Но Хайбара не спешил: он аккуратно сминал чужие губы, будто пробовал что-то дорогое и изысканное.
Это, в какой-то степени, прельщало Сугуру. От этого он был готов усмехнуться прямо в чужие губы. Хайбара так трепетно и нежно относился к нему, что он начинал верить в себя.
Он сможет полюбить кого-то в ответ.
Вторая рука Хайбары нашла его руку, переплетая пальцы.
Ресницы Сугуру дрогнули. В этом поцелуе не было животных инстинктов. Не было собственничества, удушья или боли. От Хайбары пахло чистым деревом, теплом и искренним, до боли чистым обожанием. Он целовал медленно, аккуратно, давая Сугуру в каждую секунду возможность оттолкнуть его, остановиться, передумать. Но Сугуру не отталкивал. Он вслушивался в бешеное, испуганное сердцебиение Хайбары и впервые за очень долгое время почувствовал себя желанным.
«Если… Хайбара продолжит… я захочу близости с ним?» – думал Сугуру, когда неловко высунул язык, думая, что Хайбара прервёт поцелуй.
Но шатен только углубил его: прижал к себе крепко за шею, чуть приподнимаясь и опрокидывая голову Сугуру назад.
Странное возбуждение проснулось у обоих. Сугуру впервые сам захотел продолжения. Захотел, чтобы Хайбара продолжал напирать, продолжал толкаться в его рот до его тихих рваных выдохов.
Совсем скоро от невинного поцелуя не осталось и следа: комнату заполнили влажные звуки поцелуев, их рваное дыхание.
Хайбара не мог не вкусить его в полной мере. Чёрт возьми, они впервые целовались. Он никогда не смел гадать, каковы на вкус губы Сугуру, но теперь, когда он ощущал сладкую ваниль на губах и языке, чувствовал и аромат, он не мог остановиться.
Хайбара жалел.
Жалел, что не поцеловал его раньше, ещё тогда на крыльце его дома.
– Ю… – Сугуру крепко стиснул его бедро, сжал пальцами его пальцы. Он хотел продолжения. Хотел, чтобы Хайбара доказал ему, что он не грязный. Он был готов раздвинуть ноги и попросить сделать с ним это.
Но Хайбара отстранился, оставил последние пару влажных чмоков на мокрых губах Сугуру и прижался лбом к его лбу.
Их дыхание сбито, оба переваривают то, что случилось.
Страсть, вспыхнувшая между ними за столь короткий срок, не утихала.
Сугуру был готов заскулить, но он не подал виду.
Хайбара прикусывал губу и мягко улыбнулся.
– Хочешь… в душ?
Их взгляды снова пересеклись, и оба увидели красные лица, расширенные от поцелуя зрачки — и Сугуру смущённо кивнул.
– Н-нет, я имел в виду, без меня... Боже, что я несу. Прости-прости. Я идиот.
Сугуру, не ожидая подобного монолога, тихо рассмеялся. Хайбара иногда такой забавный. И как он может говорить о таких вещах после страстного и горячего поцелуя? При этом – это был их первый поцелуй.
– Я понял.
– Это… хорошо.
Их взгляды снова встретились, и оба не смогли подавить тёплую, глупую улыбку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!