Вернутся к фанфику

Chapter 16: The Price of a Lie

4 июня 2026, 19:36
      Последние две недели Сугуру избегал своего друга.       Во время обеда он уходил с друзьями из класса или параллели, прятался на крыше, лишь бы скоротать время без него. А после занятий каким-то чудесным образом испарялся. Нанами находил его дома улыбающимся или общающимся с отцом.       Нанами не искал его целенаправленно. Гордость или глупый страх не позволяли устроить допрос, но каждый раз, видя, как Сугуру смеётся в чужой компании, Нанами замирал. В груди неприятно кололо. Он провожал взглядом удаляющуюся спину друга и отчётливо понимал: Сугуру знает, что Нанами стоит позади. Знает, но намеренно ускоряет шаг.       В один из дней ему это надоело.       Потому что Нанами испуганно признал, что ему это не нравится. Не нравится, чёрт его побери.       Пусть Сугуру злится, но… не избегает его, будто он вселенское зло.       Сердце, готовое выпрыгнуть из груди от влюблённости, болезненно сжалось.       «Не уходи», – подумал он, увидев исчезающий силуэт друга. – «Пожалуйста, не уходи».       Он сорвался, подбежал к нему. Окликнул не своим голосом.       – Сугуру!       Нанами догнал его быстро, поправляя лямку рюкзака. Он дышал неровно, потому что бежал со всех ног, чтобы остановить Сугуру.       Нанами позволил себе коснуться локтя омеги, который дёрнулся, но руку не высвободил.       – М? – Сугуру выглядел растерянным. – Что случилось? – но тон у него отстранённый, холодный.       – Ты… что-то случилось с тобой? Ты сам не свой в последнее время. Уходишь без меня, идёшь в школу без меня, – Нанами неловко отпустил его локоть, подметив, что держит его слишком долго.              – А, это… – Сугуру полностью повернулся к нему. Он нервно закусил нижнюю губу, явно не решаясь произнести это вслух.       Нанами замер, ожидая ответа. Каждая секунда молчания била по нервам.       Он отчаянно нуждался в объяснениях.       И ещё отчаяннее — в самом Сугуру.       – Такое чувство, будто ты избегаешь меня, – он не выдержал молчания Сугуру и сам сказал то, чего боится.       Он бы дал себе по губам, но не мог.       Сугуру занимал в его сердце важное место, и Нанами не мог промолчать.       – Просто… Макото сказал, что я тебе нравлюсь, – Сугуру нервно облизнул губы и дёрнул       лямку рюкзака, поправляя его на плече. – Не как друг, а как… парень. Как любовный интерес.       Он проговорил эти слова подчёркнуто отстранённым тоном, будто говорил не про них самих.       У Нанами на секунду перехватило дыхание, а в ушах зашумело от напряжения.       Макото. Этот придурок из баскетбольного клуба, которому он мимоходом обмолвился, что считает Сугуру симпатичным. Вот оно что.       Понимая, что он молчит слишком долго, Нанами почесал затылок. Нужно было спасать положение, и прямо сейчас.       – Брось, Сугуру. Это же Макото. Он болтает чёрт знает что. И ты серьёзно ему поверил? – вопрос вышел ироничным, местами саркастичным.       Нанами говорил уверенно, а лёгкая, беспечная улыбка на его губах должна была развеять всякое напряжение.       Сугуру смотрел молча. По его молчанию было понятно, что он не верит ему. Проницательные тёмные глаза Сугуру пытались заглянуть в его самую душу и разгадать эту ложь.       Под этим взглядом Нанами стало невыносимо обидно. То ли за свои настоящие, растоптанные чувства, то ли за то, что Сугуру вообще усомнился в нём. Чтобы не выдать себя, Нанами резко отвернулся и небрежно хмыкнул, уставившись куда-то вперёд.       – Знаешь, я тебе не говорил, но мне не нравятся парни. Мне больше по душе девушки, – его слова прозвучали так правдоподобно, что Нанами сам поверил в них.       Сугуру и вовсе кивнул, а его взгляд смягчился.       – Правда? – спросил он, растягивая губы в лёгкой улыбке.       Нанами понятия не имел, что творилось в голове у Сугуру секунду назад. Но стоило увидеть эту улыбку — и всё встало на свои места.       Это было чужое, почти осязаемое облегчение. Сугуру не просто поверил ему; он радовался. Радовался тому, что вся эта история с «любовным интересом» оказалась глупой шуткой. Нанами вдруг отчётливо, до тошноты понял: Сугуру не нужно его признание. Ему нужна была только их дружба — безопасная, привычная, без всяких чувств. И ради того, чтобы её сохранить, Нанами прямо сейчас должен был навсегда закопать свою любовь поглубже.       – Конечно. Мне нравится девочка из параллели. К тому же она альфа, – он врал так умело, что Сугуру поверил ему сразу же.       – Ого, а почему не поделился?       – Ты меня избегал две недели. Как я мог тебе сказать об этом? – Нанами неловко коснулся его плеча, шагая вперёд. – Извиниться не хочешь?       Нанами вжился в роль.       Вцепился в неё как в спасательный круг и заигрался настолько, что уже через неделю предложил встречаться девушке из параллельного класса. Её звали Ханако. Она была альфой, послушно приходила на его баскетбольные матчи и создавала идеальную иллюзию «нормальности». Нанами делал всё, лишь бы больше не видеть того испуганного, подозрительного взгляда Сугуру.       Естественно, этот фарс не продлился долго — Нанами тошнило от этих отношений. Но маска бабника и любителя девушек приросла к нему намертво, став второй кожей.       С парнями он больше никогда и ничего не пробовал: ни флирта, ни секса, ни привязанностей. Только пустые, ничего не значащие романы с девушками — исключительно ради поддержания легенды, которая в будущем стала рутиной и привычкой…       Нанами медленно открыл глаза.       Будильник нещадно трезвонил прямо возле уха, безжалостно выдёргивая его из странного сна.       Нащупав телефон, он машинально отключил звук.       Привычка вставать ни свет ни заря выработалась годами — в отличие от Сугуру, который вечно просыпался в самый последний момент, буквально за час до работы, и потом в спешке носился по квартире.       Хотя в этой суматохе и была своя прелесть. Нанами всегда готовил ему завтрак, если успевал, потому что знал: сам Сугуру скорее убежит голодным, чем пожертвует лишней минутой сна.       Вчерашний завтрак так и остался нетронутым. Его пришлось выбросить. И это до сих пор напоминало о случившемся.       Нанами тяжело вздохнул и сел на постели. Он запустил пальцы в растрёпанные волосы и прикрыл глаза.       Точно. Они ведь в ссоре.       И именно из-за этого подсознание так не вовремя подкинуло этот проклятый сон. Сердце до сих пор глухо и тяжело билось в грудной клетке, словно Нанами действительно только что стоял там, в школьном коридоре, под взглядом Сугуру.       Надо же было такому присниться…       Нанами дошёл до ванной и подставил лицо под холодную воду. Смыть остатки сна получилось, а вот избавиться от горького послевкусия — нет.       Сон был слишком детальным, слишком живым. Нанами кожей чувствовал ту старую, въевшуюся под кожу панику, когда ему пришлось на ходу придумывать про Ханако, врать про симпатию к девушкам и заживо хоронить себя ради того, чтобы Сугуру просто остался рядом.       Прошло столько лет, а подсознание всё равно крутило эти воспоминания, будто напоминая: вся его нынешняя жизнь, все эти бесконечные, ничего не значащие интрижки с девушками — лишь последствие той самой школьной лжи.       Ложь стала его реальностью.       И самое паршивое, что сегодня, после ссоры, эта реальность душила его сильнее обычного.       Вытирая лицо полотенцем, он вышел в коридор и направился в сторону кухни. На этот раз он намеренно заставил себя не смотреть на закрытую дверь комнаты Сугуру.       Глупо было бы сказать, что он до сих пор любит его той подростковой, чистой влюблённостью. Нет, всё стало гораздо сложнее. Он любит его, но как друга. И в то же время он так дорожит их дружбой, что не может начать встречаться с другими всерьёз.       И это не потому, что он надеется, будто завтра Сугуру резко заметит его или влюбится, а потому что… потому что их связь — это нечто большее, чем дружба, большее, чем чувства.       Это то, что не поддаётся словам. Как бы Нанами ни пытался найти это в других, у него не получалось. Все девушки, включая Ханако и Юмеко, не давали ему тех чувств, от которых кружится голова, от которых хочется просыпаться по утрам и идти в соседний дом — просто чтобы увидеть сонное лицо, после которого весь день настроение будет приподнятым.       И каждый раз, когда они ссорились, Нанами переносил это тяжело. Потому что вспоминал тот чёртов день. Вспоминал своё враньё, которое стало его реальностью. Не то чтобы он ненавидел это. Ему просто было паршиво от лжи. И от собственного состояния из-за этой глупой ссоры.       Сугуру злится из-за того, что он отозвался о Хайбаре с некой издевкой? Поэтому так разозлился? Сугуру настолько влюблён в этого Хайбару, что готов ссориться с ним, с Нанами?       Тяжело вздохнув, Нанами швырнул полотенце на стул и зашёл на кухню, где взгляд тут же зацепился за любимый стул Сугуру.       «Твои девушки...» – вспомнил он его вчерашние слова и горько усмехнулся.       Не то чтобы эти слова раздражали его, скорее позабавили. Он и не думал, что Сугуру умеет колоть так прицельно и больно.       «Может, в моей жизни действительно слишком много девушек?» – задался он вопросом, включая чайник и проваливаясь в утреннюю тишину пустой квартиры.

***

      Сугуру хмуро смотрел на высоченные и яркие ворота парка развлечений.       Сёко собрала их всех к обеду субботы, утверждая, что они слишком давно не выбирались куда-то компанией.       В целом, Сугуру был даже не против.       За прошедшие с момента ссоры дни его злость на Нанами поутихла, сменившись глухим, тоскливым послевкусием и его собственными страхами, которые он привычно прятал за напускной обидой. Последние пару дней он уже мог спокойно ужинать с Кенто за одним столом и сухо желать ему спокойной ночи, но возвращаться к прежнему, тёплому общению не спешил.       Ладно, Нанами.       С ним всё было понятно.       Но Сугуру категорически не понимал, с каких пор частью их компании стала Юмеко.                          Красивая, уверенная в себе альфа ни капли не стеснялась: она собственнически держала Нанами за локоть, прижималась к его плечу пышным бюстом и что-то радостно лепетала, заглядывая блондину в лицо.       – Сегодня развлекаемся по полной! – весело скомандовала Сёко, переплетая пальцы с Утахиме, и увлекла её в сторону касс.       Юмеко тут же проделала то же самое с Нанами, утягивая его за ними. Сугуру остался стоять на месте.       – Тц, – он раздражённо цокнул, глядя на эти две пары, и поглубже сунул руки в карманы летней куртки, намеренно натягивая рукав пониже, чтобы скрыть плотную ткань эластичного бандажа на запястье.       Какого хрена вообще эту Юмеко позвали?       Особенно сильно этот вопрос мучил изнутри, когда Юмеко сжимала чужую ладонь так, словно они действительно встречались.       А может, всё так и было? Может, Кенто просто боялся признаться, боясь, что Сугуру воспримет эту новость как-то не так?       «О чём я вообще думаю… бесят».       Когда билеты наконец были куплены и компания оказалась внутри огромного парка, настроение Сугуру так и не поднялось.       Наоборот. Оно стало ещё хуже.       На всех аттракционах, куда они выстраивались в очереди, сиденья предсказуемо оказывались двухместными. Юмеко мгновенно занимала место рядом с Нанами, Утахиме ни на шаг не отпускала от себя Сёко. Сугуру же оставалось делить кабинки то с испуганно плачущими маленькими детьми, то со случайными мужчинами, которые на крутых виражах кричали громче девчонок.       Он жмурился, проверяя, не оглох ли от соседского визга.       Нанами несколько раз оглядывался на него. Его взгляд раз за разом падал на левую руку Сугуру, на этот медицинский бандаж, который редко мелькал. Нанами пытался выяснить, где Сугуру умудрился потянуть руку, но тот лишь отмахнулся.       На третьем аттракционе Сугуру окончательно потерял интерес к происходящему. Отсел в сторону, уткнувшись в телефон и лениво переписываясь с Хайбарой. Ему безумно хотелось пожаловаться ему, что его бросили одного, но он вовремя остановился — понимал, что Хайбара в ту же секунду сорвётся с места и приедет.       Видеться с ним сейчас не хотелось.       Когда компания весело побежала в сторону автодрома, Сугуру намеренно отстал. Его исчезновения в общей суматохе даже не заметили.       Он устроился на скамейке, отложил телефон на колени и хмуро наблюдал издалека, как они радостно ждут своей очереди у машинок. В какой-то момент Нанами всё же обернулся, выискивая его в толпе. Когда их взгляды пересеклись, Сугуру демонстративно и резко отвернулся, обиженно сведя брови к переносице.       «Весело тебе, да, Кенто?» — мысленно съязвил он, обращаясь к другу по фамилии.       Он вообще перестал понимать, что он здесь делает?       Если сейчас уйти — никто даже не заметит его пропажу.       Зачем давить на больное и из раза в раз показывать, что он один?       Это раздражало.       Экран телефона снова загорелся уведомлением, но Сугуру даже не стал его разблокировать. Когда ребята начали рассаживаться по машинкам, он поднялся. Ещё возле входа в парк он заметил ресторан с уютной летней беседкой. Подумав, что его отсутствия никто не заметит, он направился туда.       Полная кружка пива приятно холодила пальцы, но алкоголь облегчения не приносил. Сугуру сделал пару глотков и понял, что алкоголь не глушит тоскливую пустоту внутри, а лишь делает её весомее и тяжелее.       Экран телефона на столе коротко мигнул. Сугуру лениво скользнул по нему взглядом.       Нанами:       «Где ты?»       Он горько усмехнулся, открывая чат с ним. Однако отвечать он не собирался, просто оставил сообщение прочитанным и заблокировал телефон.       Сугуру откинулся на спинку стула, глядя на плывущие над головой облака. Он думал обо всём и ни о чём одновременно.       Хотелось, чтобы Нанами помучался и хоть на секунду забыл о своей девушке. Уделил немного времени ему. Они же поссорились. В чём проблема уделить ему хотя бы пять минут?       Или это так сложно?       Сугуру не знал, начал ли он придираться излишне, переходя границы, или просто хотел чужого внимания.       Но как тут здраво думать, когда твои страхи начали воплощаться?       Сугуру отчаянно начал понимать: если у него ничего не получится с Хайбарой, то он останется один. И этот факт тяжёлой ношей лёг на его плечи.       В какой-то момент голубое небо заслонила Сёко своей головой.       – Ну и ну, Гето, – подруга покачала головой, проходя к стулу напротив. – В следующий раз хотя бы предупреждай, не ходи в одиночку. Мы тебя по всему парку ищем, Юмеко уже обыскалась.       «С чего бы ей меня искать?» – он сдержался, чтобы не закатить глаза. Вместо этого он мягко, чуть снисходительно усмехнулся.       – Ладно, ладно, – примирительно отозвался он, поднимаясь и оставляя недопитое пиво. – Виноват. Больше не потеряюсь.       Солнце медленно пряталось за горизонтом, окрашивая небо в красно-оранжевый цвет. Сёко потащила всех к самому главному аттракциону — к колесу обозрения.       Очередь двигалась быстро, кабинки закрывались одна за другой.       По расчётам Сугуру, они снова должны были разделиться по парам, оставив его третьим лишним. Он уже приготовился к очередной порции одиночества, как вдруг у Юмеко в самый последний момент зазвонил телефон. Она испуганно ойкнула, глядя на экран, сделала шаг назад из очереди и быстро затараторила в трубку, махнув им рукой, но компания неправильно поняла её жест.       Сёко, к которой дошла очередь, отказалась садиться без третьей подруги.       – Эй, молодые люди, быстрее, быстрее! Не задерживаем очередь! Поторапливайтесь! – закричал смотритель аттракциона, подгоняя их.       Времени думать и пересаживаться не было.       В суматохе Нанами и Сугуру буквально затолкнули в кабинку, пока Сёко твёрдо стояла на своём, а Утахиме рядом с ней только поддакивала.       Дверь кабинки с глухим стуком захлопнулась, разом отрезая Сугуру и Нанами от шумной толпы на земле. Кабинка плавно, едва ощутимо двинулась вверх.       Они молча уселись по разные стороны. Никто не решался заговорить первым, нарушая тишину. Сугуру едва слышно вздохнул, отворачиваясь в сторону окна и наблюдая за тем, как аттракционы и люди становятся похожими на муравейник, а яркие цвета сливаются в едино, создавая красивую картину.       Он подпёр подбородок рукой и снова вздохнул.       Нанами же смотрел на него исподлобья. Не решался заговорить первым, но понимал, что так продолжаться не может.       – Сугуру.       Сугуру упорно молчал, ещё сильнее нахмурив брови и не оборачиваясь.       – Мы никогда так долго не молчали, – глухо продолжил Нанами, понимая, как его тон становится ниже и мягче. – Я правда погорячился. Но мы ведь можем всё исправить? Давай просто поговорим. Как раньше.       «Как раньше»…       У Сугуру внутри всё сжалось.       Кенто извинялся за Хайбару, думая, что причина в глупой ссоре. Он даже близко не понимал, как глубоко под кожу Сугуру въелись этот удушающий страх и ненависть к себе.       Сугуру медленно рассматривал руки Нанами: тот нервно сжимал и разжимал пальцы. В голове Сугуру внезапно всё встало на свои места. Мысль пришла не как озарение, а как тяжёлый, неумолимый приговор:       «Лучше, если Нанами уйдёт сейчас. Не потом, когда я из-за одиночества привяжусь к нему. Когда вцеплюсь в него и не захочу отпускать. Будет лучше, если я прекращу всё это прямо сейчас. Я же смог принять, что отец больше не со мной. Неужели с Нанами будет сложнее?»       На его лице не было ни злости, ни раздражения — только мёртвенная, ледяная усталость и какая-то пугающая покорность.       – Знаешь, Кенто… – тихо, почти беззвучно выдохнул он. – Давай… я просто съеду?       Нанами замер. На его лице отразилось искреннее, глубокое замешательство, смешанное с подступающей паникой и недопониманием.       – Что? Сугуру, о чём ты говоришь…       – Я действительно не обижаюсь, – мягко перебил его Гето, и эта его спокойная, вымученная полуулыбка резала Нанами по живому. Сугуру чуть качнул головой, сильнее сжимая бандаж на левом запястье. – Правда. Всё хорошо. Просто… дай мне время прийти в себя.       – Сугуру…       Нанами хотел податься вперёд, его пальцы дёрнулись, желая схватить чужую ладонь, удержать, вытрясти так, чтобы Сугуру пришёл в себя — или как минимум перестал нести подобную чепуху. Внутри его всё кричало о том, что сейчас, прямо сейчас рушится что-то. Та самая связь, которая выстраивалась между ними за столько лет общения.       – Дело не в тебе, Нанами. Дело только во мне. Так будет лучше. На следующей неделе я найду жильё, – Сугуру сам не верил в свои слова.       «Ты действительно собираешься съехать от единственного друга, Сугуру?» – обращался он к себе и не мог найти ответа.       – Просто прими это, – чтобы убедить себя, Сугуру закончил речь.       Он демонстративно отвернулся, поджал губы в линию и в глубине души желал, чтобы Нанами ничего не говорил. Не переубеждал его, потому что Сугуру сдался бы сразу же.       Но вопреки страхам Сугуру не суждено было сбыться.       Нанами молчал.       Его лицо невозможно было прочесть, в целом Сугуру и не смотрел на него.       Кабинка начала медленно спускаться.       Напряжение между ними накапливалось, но ни первый, ни второй не прерывали тишину.       «Так будет правильно, – мысленно заставил себя признать Нанами, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Так будет лучше для него. Мы только друзья. У него своя жизнь, Хайбара… У меня — Юмеко, которая мне симпатизирует».       Он сам себе не верил и подавил горькую усмешку.       Если бы всё было хорошо, задумывался бы он над этим вопросом?       Убеждал бы себя, что всё хорошо?       Оставшийся путь вниз они провели в абсолютной тишине. Каждый из них смотрел в своё окно, строя глухие стены вокруг собственной боли.       Когда кабинка наконец достигла дна, двери со щелчком распахнулись. Сугуру вышел первым.       Нанами ступил на землю следом, стараясь не смотреть на спину друга.       Девочки ждали неподалёку. Завидев их, они помахали.       Карие глаза Нанами зацепились за смущённый взор Юмеко. Снова напоминая себе о том, что у него своя жизнь.       Сёко, едва взглянув на парней, мгновенно нахмурилась.       – Ну и ну, – протянула подруга, разглядывая то Сугуру, то Нанами. – Что-то случилось? Чего рожи такие кислые?       – Всё нормально, – Сугуру пожал плечами, проходя мимо них.       – Ладно, – Сёко недоверчиво хмыкнула, но развивать тему дальше не стала. – Раз уж мы обошли весь парк, предлагаю переместиться в бар. К нам как раз Акито и Такуми обещали присоединиться.       – Я пасую, ребят, у меня дела завтра, – Сугуру сразу же отказался от затеи.       Ему необходимо было провести оставшийся вечер в абсолютной тишине. Его выворачивало от друзей. Ему хотелось закрыться от них, просто взять и уйти.       – Эй, Гето, ты чего? – разочарованно протянула Утахиме, но Сугуру вежливо поклонился девочкам, даже не смотря в сторону друга.       – В следующий раз обязательно. Я пойду первым.       Он развернулся и уверенным, быстрым шагом направился в толпу, стремясь как можно скорее добраться до выхода из парка. Спиной он отчётливо чувствовал тяжёлый, жгучий взгляд Нанами.       Сугуру шёл к метро в полном одиночестве, пока его компания друзей неспешно покидала парк, вызывая такси.       Сугуру даже не помнил, как добрался домой.       В глазах стояли непрощённые слёзы.              Он то и дело вспоминал тот разговор в кабинке, свои собственные слова.       И каждый раз, когда вспоминал их, они искажались так сильно, что Сугуру сам себе переписывал память. Он добавлял едкий взгляд Нанами, его усмешку над ним и даже слышал: «Уходи, кому ты нужен?»       Сугуру шмыгнул, заходя в квартиру, и не сдержался: всхлипнул громко и надрывно.       Звук собственного плача в пустом коридоре показался ему чужим и жалким. Сугуру поспешно прижал ладонь к губам, будто испугавшись, что стены его выдадут. Он сполз по двери, утыкаясь лбом в собственные колени. Левое запястье под плотной тканью эластичного бандажа заныло с новой силой — фантомная, тупая боль, которая всегда возвращала его в суровую реальность. Сугуру зажмурился, глуша подступающую тошноту, и принялся судорожно, до покраснения кожи, тереть рукавом куртки лицо.       В этой идеальной, звенящей тишине квартиры Кенто Нанами ему больше не было места. И самое страшное — Сугуру сам только что захлопнул перед ним дверь.       Даже не умываясь и не стягивая с себя уличную одежду, он лёг на свою кровать, кутаясь в холодное одеяло.       Уснул он не сразу. Тысячи раз прокручивал разговор с Нанами. Тысячи раз думал: не пожалею ли я?       И ещё столько же раз он думал о том, какой же он всё же слабый и ужасный.       Не справляется даже с этим, из-за простого разговора раздул такую ссору.       Когда веки тяжелели, последними мыслями были: ненавидит ли его Нанами за его слова?       Ему бы не хотелось, чтобы его единственный друг стал ненавидеть его.              Только не Нанами…

***

      Сугуру ощущал себя маленьким. Это было странное ощущение: смотреть на свои маленькие руки, но в уме знать, что тебе двадцать три.       Перед ним плыла густая, липкая темнота спальни, но сознание упрямо подсовывало картинки из далёкого детства. Он слышал голоса сквозь толщу воды. Размытый образ отца что-то говорил, но разобрать слова он не мог.       Ему казалось, что он снова заперт в пустой комнате, где стены давят на неокрепшие плечи, а короткие детские пальцы не способны ни за что уцепиться. Картинки рядом плыли, заставляя голову кружиться. Он ощутил, как тошнота подступила к горлу, а сердце заколотилось так сильно, что биение отдавалось болезненным гулом в ушах. Образы трескались, голоса смешивались.       Внезапно резкий, болезненный толчок изнутри вышвырнул его из этого транса обратно в реальность.       Сугуру распахнул глаза, судорожно втягивая воздух, но лёгкие будто перекрыло. Вокруг стояла всё та же глухая, предрассветная темнота, но иллюзия маленьких рук исчезла, оставив после себя чистый, животный ужас. Простыни под ним в секунду стали мокрыми от холодного пота.       «Вдохни. Дыши. Дыши, чёрт тебя дери, дыши…»       Сердце стучало по рёбрам. Кровь приливала к голове, заставляя его зажмуриться.              «Не могу дышать…!» – он схватился за сердце, пытаясь подняться с кровати.       Стены спальни будто сдвигались, сдавливая грудную клетку. В голове вспыхивали чужие лица, обрывки картинок: смеющаяся Юмеко, руки Нанами, голос Хайбары и тот самый взгляд Сатору… Всё смешалось в грязный, удушливый ком.       «Дыши. Ну же. Дыши… сдохни. Сдохни. СДОХНИ.»       Собственный внутренний голос сорвался на безумный, истеричный крик.       Паника охватывала сознание, отнимая способность соображать. Сугуру снова попытался подняться, но ноги были ватными. Он буквально свалился с кровати на пол, больно ударившись коленом, но даже не заметил этой боли.       Нужно было доползти до шкафа, найти свои успокоительные.       – Ха-а-а-а…! – он наконец-то выдохнул и ощутил, как горло обожгло сухим спазмом.       Он невольно зажмурился, ощущая, как в глазах собирается влага.       Цепляясь пальцами за ворс ковра, Сугуру, задыхаясь, пополз вперёд.       Его разум, или он сам, непонятно, не переставал издеваться над ним и продолжал кричать в уме:       «Дыши… сдохни. Хватит. Прекрати. Сдохни…!»       Каждый сантиметр давался с трудом. Перед глазами плыли тёмные круги, пальцы дрожали так сильно, что он не сразу ухватился за нижний ящик.       Разбросав содержимое внутри небольшого ящика, он судорожно перебирал вещи, пока не нашёл тот самый блистер.       Сугуру всхлипнул.       Он не справлялся. Голова давила чудовищной болью, так что слёзы текли сами по себе.       Пальцы дрожали, и когда фольга блистера порвалась, таблетка выскочила и покатилась по полу.       Нервная система Сугуру не выдержала, и он снова всхлипнул.       – Чёрт, чёрт, чёрт… – прохрипел он, едва не плача от бессилия и утыкаясь лбом в холодный пол.       Кое-как подцепив вторую таблетку, он закинул её в сухой, онемевший рот, с трудом сглотнув без воды. Сугуру сжался в комок прямо на полу у шкафа, подтянув колени к груди и зажмурившись до вспышек боли в глазах.       «Дыши… просто дыши…» – умолял он себя, прерывисто шмыгая носом и до боли впиваясь ногтями в собственные плечи, в надежде, что лекарство подействует раньше, чем он окончательно сойдёт с ума от этого.       «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу...»       Прошло не меньше двадцати минут. Успокоительное наконец подействовало. Бешеный стук сердца в ушах начал замедляться, превращаясь в глухие, тяжёлые удары. Удушливый спазм в горле ослаб, позволяя сделать первый нормальный, глубокий вдох. Сугуру приоткрыл глаза. Тёмные круги рассеялись, оставив после себя лишь раскалывающуюся на части голову и давящую, свинцовую усталость во всём теле.       Он всё ещё сидел на полу, уткнувшись лбом в колени. Дрожь в пальцах утихла, но внутри осталась страшная пустота.       В это время за окном спальни посветлело.       Сугуру тяжело вздохнул, принимаясь вытирать слёзы с щёк. Он глотнул вязкую слюну и, кое-как цепляясь за край кровати, поднялся на ноги. Мышцы неприятно ныли, а ушибленное колено отозвалось тупой болью.       Игнорируя разбросанные вещи, он прошёл к двери.       В квартире было тихо. Дверь в комнату Нанами была открытой, а за ней виднелась идеально застеленная кровать.       Нанами не было, и Сугуру облегчённо вздохнул.       Как давно у него не было панических атак… И, несмотря на свои догадки, что Нанами, наверное, снова у Юмеко, Сугуру в какой-то степени был рад этому. Не хотелось, чтобы Нанами был свидетелем его слабости и кошмаров.       В душевой он стоял долго под ледяными струями, заставляя замёрзшее тело окончательно вернуться в реальность. Вода стекала по длинным тёмным прядям, обжигала холодом лицо, стирая следы слёз.       Выйдя из ванной и тщательно высушив волосы, Сугуру внимательно посмотрел на себя в зеркало. Кожа всё ещё казалась излишне бледной, а под глазами залегли едва заметные тени, но взгляд снова стал привычно спокойным, глубоким и непроницаемым.       Только он уже перестал понимать – это маска или реальность?       Самое страшное – он знал ответ.       И, в глубине души упрямо отрицая этот чёртов ответ, Сугуру развернулся и прошёл на кухню.       Утренний завтрак проходил медленно.       Сугуру всё равно двигался заторможенно — тело и мозг упрямо отказывались возвращаться в рутинную реальность после ночного кошмара. Когда пальцы так и не смогли удержать простую чашку, она выскользнула и с оглушительным звоном упала на пол, разбившись на осколки. В ту же секунду входная дверь квартиры открылась.       Сугуру долго, невидящим взглядом рассматривал осколки у своих ног, вяло понимая, что ему стоит наклониться и убрать этот беспорядок.       Но сил не было вообще.       – Сугуру? Я услышал звон, – Нанами появился в проёме кухни.       Сугуру медленно повернулся к нему. Его тёмные, усталые глаза сразу же упали на губы альфы. Он замер на секунду, будто бы отчаянно искал на них следы чужой бурной ночи, а затем резко опустил взгляд вниз, обратно на осколки.       – Я… разбил, я… – слова так и зависли в воздухе.       Больше он ничего не мог выдать. Сугуру просто стоял, то беспомощно приоткрывая губы, то снова смыкая их, не в силах связать и двух слов.       Нанами всматривался в его лицо, и его взгляд мгновенно потяжелел.       Сугуру выглядел нездорово: слишком бледный, с потемневшими, припухшими веками и этим потерянным, ломким силуэтом. Нанами почувствовал, как в груди неприятно ёкнуло.       Он сглотнул, подавляя порыв подойти и взять его за плечи.       – Я вижу, – Нанами на мгновение растерялся, не зная, как правильно поступить. Голос прозвучал чуть тише обычного. Но, решив довериться собственному чутью, он спокойно прошёл в кухню и опустился на корточки перед Сугуру. – Ты не поранился? – спросил он, бережно принимаясь собирать осколки. Ему нужно было опустить взгляд, чтобы не выдавать своего растущего беспокойства.       – Где ты был? – глухо спросил Гето. Нанами уже открыл рот, чтобы ответить, но Сугуру перебил его: – У Юмеко? После выпивки поехал к ней и только сейчас вернулся?       Нанами замер. Его пальцы так и остались лежать на остром куске разбитой чашки.       – Сугуру, что с тобой в последнее время? – Нанами смотрел на него снизу вверх. – Ты задаёшь странные вопросы, злишься на меня невпопад, закрываешься. Да, я сглупил тогда, но я всё равно не могу понять, что именно я сделал не так?       Сугуру молчал.       Ему хотелось выкрикнуть: уходи прочь! Но с другой стороны сказать: не уходи, только не ты.       – Если ты продолжишь в таком духе, я могу ошибочно решить, что нравлюсь тебе, – Нанами договорил. Его голос стал тише, потому что он боялся поверить в это. Он замер на секунду, вглядываясь в лицо Сугуру снизу вверх.              – Нет. Просто. Я… – Сугуру то открывал рот, то закрывал. Нужные слова не находились. Он снова ощутил, как воздух начал душить. Ранее привычный, полюбившийся ему аромат сандала теперь душил.       Он ощутил, как его глаза снова покраснели, и он слишком резко опустил взгляд.       Нанами заметил это мгновенное изменение — то, как задрожали чужие ресницы, как Сугуру судорожно втянул носом воздух, пряча лицо. Его плечи напряглись. Ему до безумия хотелось подняться, схватить Сугуру за руки, заставить посмотреть на себя и вытрясти наконец причину этой невыносимой пытки. Но он вовремя вспомнил, что Сугуру ненавидит чужие прикосновения, когда ему плохо. Нанами буквально заставил себя остаться на полу.       Нанами вздохнул, понимая, что Сугуру не ответит. Он продолжил молча собирать осколки, не поднимая взгляда на Сугуру, хотя его пальцы теперь двигались гораздо быстрее и резче, выдавая глухое раздражение на самого себя.       – Я ходил в тренажёрную, – вдруг ответил Нанами. Голос прозвучал глухо, он словно оправдывался перед этой звенящей, невыносимой тишиной. – Я вернулся к полуночи, ты уже спал в это время. Я много не пил, посидел пару часов и вернулся домой. И к Юмеко не ходил, – на последней фразе он выделил каждое слово, будто упрямо вколачивал гвозди в крышку гроба их взаимного доверия.       Сугуру отступил назад, понимая, что поступает безрассудно. Думает безрассудно и мыслит так же.       Нанами собрал последние осколки, завернул в газету с полки и выбросил в урну. Он медленно поднялся в полный рост, вытирая ладони друг об друга, и окинул Сугуру тяжёлым, уставшим взглядом.       – Я знаю, что я тебе не нравлюсь, и я не понимаю, почему ты так… себя ведёшь, – в его тоне сквозила уже не просто растерянность, а глубокая, застарелая обида мужчины, которого раз за разом отвергают.       – Мне плевать, – Сугуру судорожно выдохнул, жёстко перебивая Нанами. – Общайся с кем хочешь, – он хотел добавить ещё пару колких слов, чтобы окончательно оттолкнуть Нанами.       Чтобы окончательно остаться одному – и начать утопать в этой чёртовой дыре.       Нанами сдержал вздох, но было видно, как он стиснул зубы. Желваки заиграли на его крепкой шее, а кулаки на мгновение сжались так сильно, что побелели костяшки. Сугуру только что ударил его по самому больному, и Нанами принял этот удар с каменным лицом. Он неспешно кивнул.              – Как скажешь.              В кухне снова стало тихо.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!