Вернутся к фанфику

Chapter 19: Shadows in the Traditional Ryokan

18 июня 2026, 21:14
      – Мама, ты не видела мою серую толстовку? – голос Нанами донёсся с балкона.       Юный альфа хмуро оглядел сушилку. Его любимой, чуть потёртой на локтях вещи на привычном месте не оказалось.       – Нанами, я же просил: следи за своими вещами, – раздался в прихожей голос отца, который только что вернулся с работы.       – Угх, – Нанами лишь коротко выдохнул, не желая вступать в пустой спор.       Как объяснить отцу, что толстовка, которую он вешал сюда вчера вечером, буквально испарилась? За ужином матушка лишь пожала плечами, подтвердив, что к вещам сына даже не прикасалась. Кенто-сан придерживался строгих методов воспитания: никаких поблажек, сын должен сам нести ответственность за свой быт.       Поначалу Нанами грешил на собственную рассеянность, списав всё на нагрузку в школе. Но когда следом за толстовкой бесследно исчезла его любимая чёрная футболка с тираннозавром, в груди поселилось нехорошее предчувствие. В их тихом районе завёлся вор? Кто-то, кто специализируется на поношенных вещах?       Нанами осторожно прощупал почву среди друзей, надеясь, что это просто странная череда невезений. Большинство лишь отмахнулись, но Сугуру ответил как-то слишком резко. Его взгляд метнулся в сторону, пальцы нервно сжали край парты.       – Т-тоже потерял футболку? – голос Гето дрогнул. – Не знаю…       Нанами лишь пожал плечами, не придав этому значения. В конце концов, это были всего лишь вещи. Правда, за футболку было обидно.       На следующее утро, по уже заведённой привычке, Нанами зашёл в дом Гето, чтобы забрать друга на учёбу.       – Гето-сан, доброе утро, – Нанами вежливо склонился в поклоне перед отцом Сугуру. – Сугуру ещё спит?       – Ох, проходи, Нанами-кун, – отец махнул рукой в сторону коридора, направляясь на кухню готовить завтрак. – Да, можешь разбудить его. Судя по всему, он вчера допоздна не мог уснуть, всё что-то перекладывал, копошился до глубокой ночи.       Нанами прошёл вглубь дома, чувствуя странное покалывание в пальцах. Он толкнул дверь в комнату друга, ожидая увидеть обычный беспорядок, но замер на пороге, едва не перестав дышать.                    Сугуру спал, свернувшись уютным калачиком на футоне. Его дыхание было ровным и тихим. Но взгляд Нанами был прикован не к нему, а к тому, что лежало вокруг омеги.       На простынях, обнимая их, словно самое ценное сокровище, были разложены вещи Нанами: та самая серая толстовка, чёрная футболка с тираннозавром и даже спортивные штаны, пропажу которых он ещё даже не успел обнаружить.       Внутри него что-то щёлкнуло. Вместо ожидаемого возмущения или шока, по венам разлилось густое, дурманящее чувство собственничества.       Эта сцена — спящий омега, утопающий в вещах, пропитанных ароматом Нанами, создающий вокруг себя защитный кокон из его запаха — отозвалась в нём странным, почти тёмным удовлетворением. Ему внезапно стало жизненно важно, чтобы Сугуру проснулся и увидел, кто именно стоит сейчас у его постели.       «О чём я думаю?» – испугался Нанами собственных мыслей и прикусил губу.       Он не знал, как нужно на это реагировать.       Его взгляд опустился на спящего Сугуру. Тот посапывал и даже не подозревал, что Нанами поймал его с поличным. Аромат ванили стоял на всю комнату, заставляя ноги Нанами пошатнуться.       Ого.       Нанами даже забыл, что Сугуру является омегой.       Он знал, что Сугуру всегда так вкусно пахнет, но сейчас… Он с трудом закрыл дверь обратно, выдыхая через рот.              – У Сугуру жар, Гето-сан, – Нанами вернулся в кухню, смотря за тем, как мужчина накладывает завтрак в тарелку. – Я пойду первым, пусть Сугуру отдыхает.       – Конечно, иди. Удачи в школе, Нанами-кун.       Может, отец Сугуру всё понял, может, сразу догадался, но вида не подал, чему Нанами был благодарен.       Весь день Нанами витал в облаках, а перед его взглядом стояла картина: где Сугуру лежит среди его вещей и сладко посапывает.       Вот так Нанами впервые столкнулся со специфической кражей и стал жертвой «друга-вора».       И после этого Нанами начал понимать свои собственные чувства. Потому что ему хотелось начать оберегать Сугуру, защищать от всего и всех, и, самое страшное, — помечать его своим ароматом.       Но Нанами не мог себе позволить подобного. Ни за что.       Он не хотел, чтобы у Сугуру появилась зависимость от него, хотя, признаться стоит, в каких-то отчаянных моментах Нанами задумывался об этом.       Гнездование омеги перед течкой — это инстинкт, который кажется трогательным, пока не коснётся тебя лично. Для Нанами это было нечто большее, чем просто биологическое явление. Это было вторжение, которое он позволил бы только одному человеку во всём мире. И если с другими он бы пресёк подобную близость на корню, то с Сугуру… с Сугуру он принимал это не раз.       То, что этой ночью Сугуру уснул в его кровати, укутавшись в его вещи, никого из них не удивило. Гето, конечно, смущался, когда его заставали врасплох в такие моменты, но только не рядом с Нанами. Смысл был оправдываться, когда тебя уже поймали с поличным?       Ранним утром Кенто готовил завтрак.       В квартире стоял приятный аромат ванили. Не слишком взбудораженный, не слишком резкий — а мягкий аромат, который обволакивал лёгкие альфы.       Кенто слышал утренний будильник Сугуру и грохот из собственной комнаты.       Видимо, Гето свалился, пытаясь отключить будильник.       Лёгкая усмешка появилась на губах блондина. Он двигался машинально, наливая зелёный чай в кружку.       – Доброе утро… – в дверном проёме показался сонный Сугуру. С растрёпанными волосами, с полуприкрытыми глазами. На нём была домашняя футболка Нанами, видимо, за ночь успел сменить одежду.       – Привет, – голос Нанами прозвучал так мягко, что Сугуру готов был выдохнуть с облегчением. – У тебя скоро течка. Может, останешься дома?       – Течка? – Сугуру медленно поплёлся к своему любимому стулу. Он разблокировал телефон и зашёл в приложение для отслеживания цикла. – Течка должна наступить только через два месяца.       Сугуру развернул экран телефона, и Нанами пришлось податься вперёд, чтобы рассмотреть цифры.       Действительно. На календаре чётко светилось начало октября.       – И по ощущениям всё нормально, – добавил Гето, забирая кружку с чаем. – Может, я просто вымотался. Последняя неделя выдалась… тяжёлой.       Сугуру было странно сидеть вот так и жаловаться, учитывая, что они с Кенто даже не успели толком поговорить после недавней ссоры. Всё закрутилось настолько быстро, что они как-то сами собой вернулись к привычному образу жизни. Из-за этого хаоса Сугуру даже забросил активные поиски квартиры, хотя изначально планировал съехать к концу недели.       – Точно всё в порядке? – Нанами не стал давить. Да и какой смысл спорить? Сугуру упрям и всё равно будет стоять на своём до последнего.       – Да.       – Ладно.       На этом их утренний диалог был завершён. Сугуру искренне верил своему календарю, а ещё больше — собственному желанию поскорее вернуться в привычный рабочий ритм и доказать самому себе, что его жизнь не разрушена. Он упрямо поехал в офис, готовый к худшему: к шёпоту за спиной, косым взглядам и позору.       Однако реальность встретила его неожиданным затишьем.       Официально инцидент с видео был исчерпан. Сатору сдержал слово: запись удалили из корпоративной сети в рекордно короткие сроки, а по офису пустили жёсткий слух, что это был грязный вброс, направленный на подрыв репутации ведущего разработчика. Руководство открыто дало понять, что честь Гето под защитой.       Но слухи есть слухи. Избавиться от их удушливого шлейфа было невозможно — они в любом случае прочно отпечатались в воздухе. Стоило Сугуру зайти в коворкинг, как шёпотки затихали, а коллеги прятали глаза. Косые взгляды никуда не делись, они просто стали более осторожными и трусливыми.       Впрочем, времени на рефлексию у Сугуру не осталось. Буквально на следующий час после начала рабочего дня Сатору вызвал его к себе и без лишних предисловий уведомил новостью:       – Мы едем в командировку, Гето. Собирай вещи.       – В командировку? – Сугуру недоверчиво приподнял бровь. – С чего вдруг?       – Ты единственный ведущий разработчик, который сейчас не загружен новыми задачами, а я твой босс, – Сатору пожал плечами, пряча глаза за тёмными стёклами очков и листая что-то в планшете с максимально деловым видом. – Нужно лично проконтролировать интеграцию софта у заказчиков. Выезд завтра утром.       – Сатору, – Сугуру устало вздохнул, касаясь своей шеи. Сатору пришлось поднять взор на него. – Ты серьёзно? Почему бы тебе не сходить с Миурой-саном? Или с Нанами? После вчерашнего видео…       – Не беспокойся о видео, Гето, – Сатору сразу же прервал его. – Видео заснял Накамура-кун, ведущий разработчик, с которым провели беседу несколько раз. Он принёс официальные извинения.       – Я не говорю конкретно про видео…       – Гето, я тоже серьёзен. Договор я выслал тебе на почту, ознакомься с деталями и условиями. Я не смогу один поехать без разработчика, – Сатору пришлось вернуться к работе, всем видом показывая, что разговор окончен.       Он хотел ещё что-то сказать, спросить про самочувствие, и не пишут ли ему гадости в личные сообщения? Но понимал, что сейчас не самое лучшее время для вопросов.       Сугуру лишь вздохнул. Спорить с начальством, особенно когда у того на руках были железные рабочие аргументы, было бесполезно. К тому же, когда твой начальник сам Годжо Сатору. Упрямый баран.       Когда Сатору остался в кабинете один, он невольно посмотрел в сторону Сугуру, который с недовольным лицом принялся за работу. Сатору готов поклясться, что прямо сейчас Сугуру жалуется Хайбаре о том, какой у него начальник «идиот». Хотя, это если в ласкательной форме.       На его губах появилась лёгкая усмешка. Он подпёр подбородок о руку, задумавшись о своём.       На самом деле, командировка — это всего лишь повод побыть вместе. Островок, куда они летят, — маленький, полон природы и свежего, горного воздуха. Хотелось бы отвести Сугуру в подобное место и позволить ему отдохнуть от офисных интриг и после того ужасного банкета.       У Сатору самого мурашки по коже от прошлого банкета, что уж говорить про Сугуру.       «Главное, всё исправить», – думал он, смотря на свои ладони.       Да. Сейчас самое главное для Сатору – не его родители, не девушки, с которыми он должен сходить на свидание вслепую, а Сугуру. Доказать свою любовь и то, что он изменился.              На следующее утро Сугуру стоял у обочины, закидывая чемодан в багажник дорогого автомобиля Годжо. Погода стояла пасмурная, прохладная, но внутри у Гето почему-то то и дело проскакивала странная, лихорадочная волна тепла, которую он списывал на обычный стресс. Всю прошлую ночь он проболтал с Хайбарой, и к утру глаза слипались от усталости.       Сугуру почти не злился на недосып: впервые он чувствовал себя тем самым влюблённым школьником, для которого ночные откровения с новым парнем были куда важнее здорового сна.       Захлопнув багажник, Сугуру повернулся к Сатору, который уже сидел за рулём, лениво постукивая пальцами по кожаной оплётке.       – А ты не думаешь, что своей внезапной командировкой подкрепляешь офисные слухи ещё сильнее? – не удержался Сугуру от комментария, открывая пассажирскую дверь. – Нас и так весь отдел по косточкам разбирает.       Сатору даже не повернул головы, плавно заводя двигатель.       – Нет, не думаю. Это работа, а чужие сплетни меня не касаются, – Годжо сделал короткую паузу, и на его губах промелькнула едва заметная усмешка. – К тому же… они ведь почти правдивые. Вырезаны из контекста, конечно. Громкие слова, драма на камеру, но правдивости их это не лишает.       Гето на секунду замер от этой внезапной прямоты. Сердце предательски пропустило удар, напоминая о набитом тексте Хайбаре, который он так и не отправил, о запахе сандала в комнате Нанами… Обо всём том хаосе, в который превратилась его жизнь.       Раздражённо закатив глаза, Сугуру молча сел в машину и поспешно пристегнул ремень безопасности, обрывая этот опасный разговор на корню:       – Ладно. Поехали уже.       Машина плавно выехала на трассу. Какое-то время они ехали в тишине, нарушаемой лишь монотонным звуком мотора, но Сатору, бросив короткий взгляд на притихшего Гето, негромко добавил:       – Не переживай. Я больше не позволю подобному случиться. Ты будешь в безопасности.       Сугуру ничего не ответил. Он лишь молча отвернулся к окну, устало прислонившись лбом к прохладному стеклу и прикрыв глаза. Ему не верилось в эти обещания.       Да и сам Сатору, если честно, до конца не верил собственным словам. Стоило ему замолчать, как в голове удушливым эхом отозвался ледяной голос отца и его финальное предупреждение: «В следующий раз речь пойдёт о жизнях других людей». Годжо-старший никогда не бросал слов на ветер. Сатору прекрасно понимал, во что ввязывается. Но внутри него уже вызрело глухое, упрямое решение: он будет бороться за Сугуру до самого конца. Даже если ради этого придётся сжечь все мосты, лишиться компании, пойти против клана и навсегда отказаться от фамилии отца.       Может, Сатору одержим? Сугуру или любовью? И что это за любовь, которая так душит его? Сатору не знал ответа, и отчаянно хотел узнать.       Он знал наверняка: как только Сугуру даст ответ о своих чувствах, все сомнения отпадут. Однако этот разговор лучше отложить до того момента, когда сам Гето будет готов к искренности.       Сатору лишь периодически бросал взгляды на профиль Гето, который то и дело засыпал.       В аэропорту была небольшая суматоха: регистрация, перелёт и долгая дорога от терминала.       Сатору среди всего этого был предельно спокойным, пока Сугуру шёл позади него, крепко держа свою сумку.       «Привык путешествовать, гад», – думал он, смотря на спину Годжо.       Место, куда они приехали, совершенно не было похоже на привычные небоскрёбы в Токио. Их встретил старый, традиционный японский рёкан — деревянный дом с раздвижными дверями-сёдзи, ухоженным садом камней и атмосферой абсолютного уединения. Вот только тишины здесь не было: у входа и в самом лобби тёрлась подозрительная группа мужчин в дорогих, но явно излишне строгих костюмах, от которых за версту веяло криминалом. Местная мафия, судя по всему, выкупила это место под свои разборки или отдых.       Сатору заметно напрягся, когда увидел их, но вида не подал. Возле стойки регистрации пожилой администратор, то и дело испуганно косясь на хмурых мужчин в углу, судорожно застучал по клавишам компьютера. На его лбу выступили капельки пота от волнения.       – Вы извините, господа, – проговорил старик, виновато кланяясь чуть ли не до пола. – В нашем рёкане сейчас... очень важные гости. Абсолютно все номера выкуплены подчистую. Мы еле-еле смогли сохранить за вами ваш забронированный. Но, к сожалению…       Администратор неловко замялся, переводя взгляд с Сатору на Сугуру.       – ...он всего один. С одной большой общей кроватью-футоном. Других вариантов физически нет, простите великодушно!       Сугуру, который из-за дорожной усталости и странного озноба едва держался на ногах, на секунду завис, переваривая информацию. Спать в одном номере, на одной кровати с Сатору, после всего, что между ними произошло? Да ещё и когда внутри начинает подозрительно крутить? Чёрт, почему вселенная против него?       Сугуру готов был взвыть на небо, подобно отчаянному волку. Но он медленно повернул голову к Годжо, и в его тёмных глаза чётко читалось: «Ты сейчас издеваешься надо мной, да?»       – Здесь нет поблизости других отелей или хотя бы хостела? – с надеждой в голосе спросил Сугуру, переводя взгляд на администратора.       Не хотелось бы проводить даже одну грёбаную ночь с этим ублюдком Сатору.       Пожилой мужчина испуганно мотнул головой, ещё сильнее вжимаясь в стойку:       – Что вы, господа, до ближайшего города отсюда три часа по серпантину. А в нашей глуши это единственное место…       – Ничего страшного, – перебил его Сатору, забирая ключ. – Так даже лучше.       Сугуру промолчал, ему неимоверно хотелось выхватить ключи и устроить такую истерику, что мама не горюй. Но вместо этого он подавил своё дикое желание и поплёлся за ним.       Едва они переступили порог своего номера и за ними с тихим шорохом закрылась деревянная дверь-сёдзи, Гето резко развернулся к Годжо. Внутри него всё клокотало от злости и подступающей лихорадки.       – В смысле — так даже лучше?! Ты вообще соображаешь, что говоришь?       Сатору устало вздохнул, бросив свой чемодан у стены, и повернулся к нему. Из-за стёкол тёмных очков его взгляд казался непроницаемым, но голос звучал серьёзно.       – Ты разве сам не чувствуешь? Ты омега, Сугуру, и сейчас тебе лучше быть как можно ближе ко мне. Ты видел тех альф внизу? Все они поголовно доминантные, им не составит никакого труда по запаху вычислить одинокого омегу, вломиться в комнату какого-нибудь хостела и… – Сатору замолк, не в силах продолжить свой монолог. Он не хотел договаривать.       – И? – Сугуру зло усмехнулся, делая шаг вперёд. Глаза опасно блеснули. Он прекрасно понимал, о чём Сатору говорил. – А-а-а, я понял!       Сатору болезненно поморщился, потирая переносицу.       Чёрт, почему разговор с Сугуру всегда принимает такие обороты?       – Хватит, Сугуру.       – Нет, я по-о-онял! – с надрывом выплюнул Гето, и его голос сорвался от душащих воспоминаний. – Сделать с бесчувственным омегой то же самое, что ты сотворил со мной семь лет назад? В первый раз всегда больно, Сатору, а во второй уже нет, так?! К этому ты ведёшь?       Слова Сугуру ударили наотмашь, выбивая из Сатору весь воздух. Годжо замер, словно его полоснули ножом по открытой ране. Его лицо мгновенно побледнело, а маска контроля окончательно треснула. Он зажмурился, едва сдерживая рвущуюся наружу глухую, отчаянную ярость вперемешку с удушающей виной.       Сатору сжал челюсть так, что заныли зубы. Он хотел кричать в ответ, что не он это всё подстроил, что сам не рад. Но вместо этого выдохнул и заставил себя убрать руки в карманы.       – Ну что ты от меня хочешь услышать, Гето? – в его голосе прорезалась искренняя, ломающаяся боль. – Ты же сам всё слышал! Я не специально подстраивал всё! – Сатору, увидев недовольное выражение лица омеги, прикусил губу и вздохнул. Он кивнул пару раз для вида. – Ладно. Я виноват. Прости, пожалуйста. Я не буду даже ложиться рядом с тобой. Просто давай проведём два дня здесь. Пожалуйста, потерпи всего два дня, – Сатору готов был умолять на коленях.       Чтобы доказать, что это не его вина. Что он снова не хотел бы оказаться козлом отпущения.       – Через два дня закончим все дела и вылетим обратно. Прошу тебя, Сугуру.       В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Сугуру тяжело дышал, глядя на разбитого Годжо, но в его сердце было слишком пусто, чтобы так просто принять это «прошу».       Ничего не ответив, Сугуру демонстративно отвернулся от него. Он подошёл к углу комнаты, опустился на колени перед своим чемоданом и принялся подчёркнуто медленно раскладывать вещи, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах.       Сатору снова тяжело, измученно вздохнул. Он остался стоять у двери, молча и не отрываясь наблюдая за каждым резким движением Сугуру. Напряжение между ними в замкнутом пространстве рёкана росло с каждой секундой, а воздух уже начинал едва заметно закипать от смешивающихся феромонов.       Ложиться они не решились сразу. Сугуру принял душ, отвыкнув от подобного образа, где ему надо было самому набрать воду в деревянной ванне. Но после тёплой воды он заметно расслабился. А сообщения, которые присылал Хайбара, хоть и немного, но всё же поднимали настроение.       Хайбара отправил забавную фотографию и подписал:       «Мы»       Сугуру смотрел на фотографию обезьянок и не мог понять, Хайбара говорил это всерьёз или просто шутил.       Хайбара:       «Могу позвонить по видеозвонку?»       Сугуру оглянулся. Вроде, в ванной звукоизоляция должна хорошо работать? Хотя, если тот гад всё услышит, Сугуру даже не против.       Сугуру:       «Ок»       Уже спустя пару секунд на экране телефона высветился звонок, который Сугуру поспешно принял.       – Привет, – раздалось на стороне экрана. Хайбара лежал на своей кровати, подперев локти о серую подушку. – Ты принимаешь ванну? Не помешал?       Сугуру погрузился в горячую воду по самую шею и блаженно кивнул.       – Не мешаешь, привет…       Было странно смущаться его, особенно после пары поцелуев и ночных разговоров. Они же не мальчишки маленькие… наверное?       В любом случае, Сугуру отмечает, что это первый опыт в отношениях.       Ну, почти в отношениях.       – Как тебе номер? Нравится?       – Угу, правда… – Сугуру хотел пожаловаться и рассказать, что ему достался один номер с Сатору, но решил не делиться. Иначе Хайбара начнёт переживать.       – Правда что? – Хайбаре пришлось склонить голову набок, ожидая продолжения.       – Ничего, просто непривычно. Хотелось бы мне быстрее закончить командировку и вернуться домой.       – Такова участь разработчиков. Немного удивительно, что Сатору забрал тебя с собой, но, наверное, в вашем отделе свободных рук не хватает. Иногда наш директор суровый, ты привыкнешь, – тёплый монолог Хайбары действительно помог Сугуру.       Ему пришлось кивнуть в ответ и принять то, что уже происходит.       – Угу.       Диалог в итоге затянулся на полчаса. Хайбара рассказывал про свои планы и даже предлагал съездить вдвоём куда-нибудь на выходных, пока лето не закончится.       Сугуру не был против. И даже прикидывал на уме что-то большее, чем просто поцелуи, и сразу же заливался красным цветом.       Было странно о таком думать, ведь Сугуру раньше даже не задумывался о таких вещах, как о физической близости с кем-то другим.       Но вдруг у него получится открыться Хайбаре?       Вспоминая его тёплую улыбку, мягкие губы и ладони, Сугуру медленно вытирал свои волосы, проходя внутрь комнаты, и даже не заметил Сатору, который разложил свои вещи и работал за низким круглым столиком.       Сатору же посмотрел на его задумчивое, чуть сонное лицо и спрятал улыбку.              «Милашка», – думал он, с трудом возвращая взор к монитору ноутбука.       Сугуру расстелил футон, лёг на правую часть и сразу же укрылся белым, мягким одеялом. Вымотанный после тяжёлого, активного дня, он заснул сразу же.       Но сон выдался беспокойным: сквозь тяжёлое, лихорадочное забытьё он внезапно отчётливо ощутил на себе чужие, непомерно горячие руки. Такие чужие и такие знакомые одновременно.       Скользнувшие по телу призрачные прикосновения сменились обжигающим поцелуем где-то у шеи и хриплым, неразборчивым шёпотом над самым ухом. В воздухе удушливо, остро разлился мятный аромат. Сатору. Сугуру хотел открыть глаза, оттолкнуть его, закричать, чтобы он отстранился и не трогал его, но руки не слушались, а губы всё ещё были сомкнуты.       «Ах… почему Сатору меня целует?» – задавался он вопросом, нахмурившись, когда в очередной раз почувствовал обжигающий поцелуй в ушах.       Он вскочил на постели как ужаленный. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, к горлу подкатила тошнота. В панике он уставился на вторую половину футона, уверенный, что Годжо прямо сейчас обнимает его, но… матрас рядом был абсолютно пуст.       Сатору сидел в паре метров от него, прямо на полу у самого дверного проёма. Прижавшись затылком к деревянной перегородке и вытянув длинные ноги, он, судя по всему, караулил вход в номер. Из-за шума он мгновенно повернул голову к Сугуру и тихо, чтобы не напугать ещё сильнее, спросил:       – Страшный сон приснился?       Сугуру судорожно выдохнул, пытаясь унять крупную дрожь во всём теле, и смахнул со лба капли холодного пота. Мятный запах растаял, уступая место реальности.       «Всего лишь сон… такой реалистичный сон», – подытожил он, прикусывая губу.       – Угу... Ещё какой, – хрипло отозвался он, подтягивая колени к груди и внезапно кривясь от резкого спазма. – И живот так странно болит…       Внизу живота действительно завязался тугой, горячий и ноющий узел. Организм лихорадило. Сатору нахмурился, мгновенно уловив едва заметную перемену в состоянии парня, и поднялся на ноги.       – Я принесу обезболивающее. У администратора должно быть.       – Хорошо, – тихо бросил Сугуру, не имея сил спорить.       Стоило Сатору скользнуть за дверь, как Сугуру остался один на один со своим ночным кошмаром. Он обессиленно откинулся обратно на футон, укрываясь одеялом до самого подбородка, но в этот момент за тонкими бумажными стенами-сёдзи раздались чужие, тяжёлые шаги. Группа тех самых мужчин из лобби прошла по коридору, громко переговариваясь наглыми, рокочущими голосами. Их давящая, чужая аура легко просочилась сквозь хлипкую деревянную перегородку рёкана.       Сугуру испугался до жути.       Животный, первобытный страх омеги перед стаей чужих хищников накрыл его с головой. Он зажмурился до цветных пятен перед глазами, резко отвернулся к стене и сжался в плотный комок, натягивая одеяло выше, словно это могло его спасти. Внутри всё так сильно сжалось, что дышать стало трудно.       «Неужели… неужели Сатору не врал? А что, если они вломятся…»       Он не успел додумать, как со стороны коридора внезапно послышался шорох раздвигающейся двери. Сугуру испуганно вскрикнул и резко вскочил на футоне, готовый защищаться.       Но в проёме стоял Сатору. В его руках был небольшой деревянный поднос, на котором стояли стакан с водой и блистеры. Увидев дикий, загнанный взгляд Сугуру, Сатору понимающе и мягко вздохнул. Он бесшумно подошёл ближе, опустился на колени рядом с матрасом и протянул ему лекарство.       – Всё в порядке. Они… безобидные, – Сатору снова не верил в то, что он говорит. Но он умело делал вид, что говорит правду.       Сугуру пришлось кивнуть и принять лекарство дрожащими пальцами.       «Неважно, чем быстрее усну — тем лучше», – думал Сугуру, снова укутываясь в одеяло и прикрывая глаза. Он совсем не обращал внимания на Сатору, который продолжал сидеть возле проёма.       – Ты не будешь спать? – вдруг спросил он. Не хотелось, чтобы Сатору пялился на него во сне.       – Чуть позже. Засыпай, – на удивление, Сатору ответил без издёвки и привычной усмешки.       – Ложись спать, мне неудобно, что ты пялишься, – Сугуру стиснул в руках край одеяла, выдохнув.       – Я-я не пялюсь, – Сатору говорил правду. Он действительно не смотрел в его сторону!       – Плевать, спи уже. Бесишь! – Сугуру зарылся в тяжёлое, мягкое одеяло с головой, закрывая себя от чужого обзора.       И уснул.       Правда, Сугуру показалось, что спустя полчаса или час он ощутил чужую руку на своём плече. Ему показалось, что это очередной слишком реалистичный сон.       Утро встретило их густым горным туманом и сыростью. Когда Сугуру открыл глаза и сел на футоне, лекарство уже почти перестало действовать, оставляя в теле неприятную вялость. Он повернул голову и замер: Сатору стоял у зеркала, поправляя воротник рубашки.       По его лицу невозможно понять, спал ли тот этой ночью или нет. А спрашивать он не хотел.       – Думаешь, сможем подписать договор за сегодня? – спросил он рабочим тоном, поднимаясь на ноги.       – Фактически — да, должны. В любом случае, долго здесь оставаться смысла нет, – Сатору хмыкнул, возвращая на губы привычную усмешку. – Умывайся, Гето. Чем быстрее мы закончим, тем скорее ты вернёшься к своему… Хайбаре.       Сугуру лишь нахмурился, решив проигнорировать этот нелепый выпад.       «Идиот», – беззлобно, но с долей раздражения подумал он, проходя в ванную.       Спустя полчаса они стояли у подножия массивной, высеченной прямо в скале каменной лестницы, которая уходила высоко вверх, теряясь в облаках. Сугуру задрал голову, чувствуя, как от одного только вида этой крутизны внутри нехорошо заныл живот, а мышцы будут требовать недельного отдыха после такой вылазки.       – Ты действительно хочешь подниматься через эту лестницу? – Гето повернулся к начальнику, надеясь, что это какая-то глупая шутка. И он надеялся, что Сатору нелепо раскинет руки в стороны и скажет: «Это была шутка, теперь поехали обратно!»       Но вместо этого Сугуру услышал то, что испортило ему настроение ещё в самом начале дня.       – Всего тысячи триста ступеней, – как ни в чём не бывало отозвался Сатору, проверяя ремешок портфеля. – Наш заказчик очень богат, до паранойи любит уединение, вот и построил себе традиционный дом высоко в горах.       – Каких людей обслуживает ваша компания, – Сугуру вздохнул, смотря на ступеньки, и сжал руки в кулак.       – Вперёд, Гето. Всё получится! – когда на губах Годжо появилась привычная улыбка, Сугуру еле заметно выдохнул.       Было странно находиться рядом с напряжённым Сатору. Сугуру не понимал: может, это из-за непривычки, но когда Годжо становится серьёзным, это обычно не приносит хороших вестей.       – Ага, пошли, – ему пришлось кивнуть своему начальнику, который и начал подъём первым.       Этот подъём превратился для Сугуру в сущий ад. Они потратили почти два долгих часа, на протяжении которых Гето проклинал всё на свете. Каждая ступенька отзывалась тянущей, удушливой болью в пояснице, а лихорадочный жар внутри становился всё сильнее, заставляя дышать тяжело и прерывисто. Может, Сугуру перестал посещать тренировочный зал — всё тело так ноет? От непривычки? От стресса?       «Чёрт, почему каждый шаг даётся сложно?» – Сугуру не знал ответа, стараясь не отставать от Сатору.       Сатору шёл чуть впереди, подчёркнуто не оборачиваясь, но двигался медленнее своего обычного темпа, словно подстраиваясь под тяжёлые шаги парня позади.       Кое-как они добрались до вершины. Их встретил очередной традиционный японский домик с простодушными работниками. Переговоры, на удивление, шли хорошо. Они сразу же договорились с мужчиной в возрасте, облачённым в тёмно-синее хаори. И уже через два часа снова стояли перед ступеньками.       «Спускаться всегда проще», – подытожил Сугуру, крепко цепляясь за лямку рюкзака.       Но на середине спуска тело Сугуру окончательно сдало позиции. Внизу живота крутанулся такой резкий, разрывающий спазм, что у Гето буквально потемнело в глазах. Земля ушла из-под ног, он сильно качнулся в сторону обрыва, теряя равновесие, и неизбежно полетел бы вниз, если бы Сатору не метнулся к нему.       Годжо намертво перехватил его поперёк талии, сильной рукой прижимая к своей груди и удерживая на ногах. Сугуру судорожно вцепился в его предплечья, хватая ртом прохладный горный воздух.       – Ты чего? – в голосе Сатору впервые за день прорезалась неприкрытая, острая паника. Он заглянул в бледное лицо Гето, чьи зрачки были расширены от боли.       – Ничего... Отпусти! – сквозь зубы процедил Сугуру, пытаясь оттолкнуть его от себя. Чужое прикосновение обожгло кожу сквозь ткань одежды, заставляя внутренности сладко и мучительно сжаться. – Отпусти меня, Сатору! Твоя рука слишком горячая!       Сатору не разжал хватку ни на сантиметр. Напротив, он прижал его к себе ещё крепче, и Сугуру отчётливо услышал, как бешено стучит чужое сердце. Годжо медленно наклонился к его уху, и его дыхание опалило шею:       – Нет, Сугуру. Это ты горишь.       – Н-не неси чепухи! Отпусти!       Сатору пришлось отпустить его, но он шагал рядом, почти впритык. Остаток пути вниз они преодолели вместе. На полдороге Сугуру немного отпустило — спазм отступил, оставляя лишь тупую, ноющую тяжесть в пояснице, но Сатору всё равно не отходил от него ни на шаг, держа руку наготове, чтобы застраховать на случай нового приступа.       «Что это с ним? Неужели… течка? Так внезапно?» – Сатору оставалось лишь гадать. Он старался принюхиваться к Сугуру, делая вид, что смотрит по сторонам.       Течка. Если у Сугуру действительно начинается течка… то быть беде.       Сатору еле заметно проглотил удушливый ком в горле, облизывая губы.       Перед глазами встала картина, где разнеженный Сугуру в своей течке лежит перед ним, со скрещенными коленями и надутыми губами: «С-сатору… помоги мне…»       – Чёрт, – выругался Сатору, когда ощутил тёплую влагу под носом. Во рту образовался металлический привкус, а белые зубы испачкались в крови.       – М? – Сугуру, который шёл впереди, остановился и на секунду ужаснулся. – Эй, у тебя кровь из носа!       Сугуру не знал, как ему поступить и что сделать. Он полез в карман своего рюкзака и копошился пару минут, пока не достал оттуда чистый платок.       – Я же говорил тебе поспать. Вечно от тебя проблемы, – Сугуру явно не хотелось, чтобы Сатору здесь упал в обморок из-за недостатка сна или отдыха, или чего-то ещё. Учитывая их общение, при случае несчастного случая с Сатору первый подозреваемый будет Сугуру.       А Сугуру проблем не хотелось.       – П-прости, я не знаю, – Сатору прекрасно знал, откуда пошла кровь. Кончики ушей покраснели от собственного вранья, но платок он всё же принял и вытер нос с губами. – Я вообще-то спал.       Сугуру на секунду замер, сделал вид, что ничего не услышал, и обратно натянул рюкзак на плечи.       «Теперь понятно, чьё было тепло за спиной ночью», – подумал Сугуру, спускаясь дальше.       Когда они наконец спустились к рёкану, туман вокруг сгустился ещё сильнее. Прямо перед раздвижными дверями входа Сатору внезапно остановился, резко расстегнул свою тяжёлую куртку и без лишних слов накинул её на плечи Сугуру.       – Эй, ты чего?.. – попытался возмутиться Гето, но Сатору перебил его, поправляя воротник и окутывая омегу плотным, успокаивающим ароматом мяты. – Ф-фу, она потная же! – Сугуру хотел скинуть чужую потную куртку, но Сатору пресёк его попытки.       – Надень, – не терпящим возражений тоном бросил Годжо. – Ты слишком… слишком сильно пахнешь, Сугуру. Ты… почему ты так пахнешь? Боже, это сводит меня с ума.       Сугуру лишь прикусил губу. Воздух вокруг действительно начал едва заметно густеть от сладковатого, пряного аромата, который его тело теперь вырабатывало против воли. Пришлось запахнуть куртку плотнее.       «Чёрт, почему течка началась так неожиданно?» – Сугуру хмыкнул, кутаясь в воротник чужой куртки.       «Фу-у, она действительно потная!» – ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не стянуть с себя эту чёртову вонючую куртку.       Ужин они заказали сразу в номер. Местный персонал, видимо, сделав свои выводы о паре, принёс еду в романтической атмосфере: на изящных подносах, со свечами и особыми традиционными закусками. Сугуру, у которого из-за подступающей лихорадки притупились все эмоции, просто проигнорировал этот антураж и молча принялся за еду, пытаясь вернуть организму силы.       Сатору почти не ел. Он активно листал что-то в телефоне, а затем, подняв серьёзный взгляд на Гето, негромко спросил:       – Я могу связаться с администратором. Попросить, чтобы они нашли какие-нибудь подавители в своей аптечке?       – П-подавители? – Сугуру вспомнил слова Нанами и застонал от безвыходности. Почему нельзя было послушаться Нанами?       Сугуру коротко, горько усмехнулся, откидываясь на мягкий футон и укрываясь одеялом до подбородка.       – Обычные подавители на меня не действуют, Сатору. Мои течки… слишком редкие, раз в год, если повезёт. Просто не беспокой меня… Всё будет нормально. – он отвернулся к стене, прикрывая глаза.       Сатору замер. В полумраке комнаты его лицо показалось совсем бледным. Он прекрасно понимал, что этот редкий годовой цикл запустился именно сейчас из-за дикого стресса последних дней и его собственного навязчивого присутствия рядом.       – Прости… – тихо, почти одними губами произнёс Годжо.       Подавители из местной аптечки им всё равно принесли — Сатору настоял, надеясь хотя бы немного сбить жар. Забрав лекарства, Годжо молча ушёл во вторую половину номера, закрыв за собой глухую деревянную перегородку, чтобы дать Сугуру личное пространство и не провоцировать его своим ароматом.       Оставшись один в полумраке, Сугуру понял, что таблетки не помогли.       Жар внутри вспыхнул с новой силой. Жидкое, липкое возбуждение затопило сознание, вымывая из головы все рациональные мысли. Тело требовало разрядки, умоляло о прикосновениях.       Сугуру упорно игнорировал это тупое желание, требуемое инстинктами. Только спустя пару часов, когда между ног становилось влажно, у него не было больше сил терпеть.       И это было так унизительно, что Сугуру всхлипнул. Почему с ним это происходит, когда за перегородкой сидит Сатору? Сатору… Годжо Сатору, альфа, который, наверняка, ждёт, пока Сугуру отступится, и набросится на него снова.       Сугуру зажмурился до боли и, не в силах больше терпеть эту пытку, дрожащими пальцами полез под одежду.       Его сейчас мало волновало окружающие. Мало волновал рёкан, который, наверняка, не удерживает его сладкий аромат. И не волновал Сатору, который, наверняка, от возбуждения сходил с ума.       Судорожно кусая губы, чтобы не издать ни единого звука, который мог бы услышать Сатору за стеной, он лихорадочно занимался самоудовлетворением. Каждое движение приносило мучительное, острое наслаждение, смешанное с бредом.       Но стоило судорожной разрядке наконец наступить, как на смену удовольствию пришла удушливая волна стыда.       Сугуру лежал на футоне, тяжело дыша и глядя в тёмный потолок рёкана. Внутри всё горело от жгучей, ядовитой ненависти к самому себе, к своей слабости и к этой проклятой омежьей природе, которая заставила его опуститься до такого прямо за стенкой у человека, которого он поклялся никогда больше не подпускать к себе.       Он готов поклясться, что этот чёртов Сатору всё слышал.       Каждый судорожный вздох, каждое рваное движение на футоне и тихий, задушенный всхлип Сугуру со свистом резали по его натянутым нервам. Годжо замер посреди своей половины номера, до боли прикусив губу и с такой силой впиваясь ногтями в собственные ладони, что кожа на них побелела. Внутри выл первобытный инстинкт, требующий ворваться туда, сорвать остатки одежды, предложить свою помощь и самому коснуться этого горячего, изнывающего тела.       Боже.       Он планировал эту поездку, чтобы сблизиться с Сугуру, но не думал, что помехой станет собственная течка Сугуру.       Когда до его слуха донёсся тихий, не сдержанный вовремя стон Сугуру и характерные влажные звуки, Сатору рывком вскочил с места. Сердце готово было пробить рёбра. Потеряв покой, он принялся лихорадочно ходить туда-сюда по комнате, отчаянно пытаясь подавить поднимающуюся волну желания.       Но самое худшее было впереди. Сладкий аромат течной омеги начал стремительно просачиваться сквозь щели деревянных дверей-сёдзи, заполняя собой не только номер, но и грозя уйти дальше, в коридор, где всё ещё ошивались другие альфы.       – Чёрт, – выругался он.       Понимая, чем это грозит, Сатору пошёл на крайние меры. Чтобы чужой запах не вышел за пределы комнаты, он заставил себя выпустить собственный феромон — густой, тяжёлый аромат мяты. Он буквально затапливал пространство своей аурой, разбавляя и перекрывая аромат Сугуру, запирая его внутри их общего кокона.       Для Гето, находившегося за тонкой стеной, это стало финальным ударом. Стоило мятной волне накрыть его лихорадочный разум, как Сугуру беспомощно захныкал, утыкаясь лицом в подушку. Животная природа взяла верх: от этого запаха внутри всё сжалось в такой сладострастный, невыносимый узел, что омега едва не взмолился о чужом члене внутри себя. Тело требовало Сатору, требовало его заполнения, выжигая остатки гордости и разума.       «Я… хочу его. Хочу. Хочу», – Сатору смотрел на деревянную перегородку и не мог подавить собственные голоса в голове. Он кусал губу до крови, дыша через рот.       К моменту, когда горный рассвет робко окрасил бумажные окна рёкана, Годжо не сомкнул глаз за эту мучительную ночь.       В какой-то момент, когда рассветные лучи едва коснулись бумажных перегородок, Сатору тяжело приоткрыл глаза. И мир вокруг словно растворился.       Прямо перед собой он увидел разнеженного, полностью обнажённого Сугуру. Омега сидел прямо на его бёдрах, лихорадочно и по-настоящему податливо прижимаясь к его паху. Гето тяжело дышал, его кожа была мокрой от пота, а из приоткрытых губ срывались отчаянные, умоляющие всхлипы: он просил, умолял заполнить его, трахнуть прямо здесь, прекращая эту мучительную пытку течки.       Сатору судорожно сглотнул вставший ком в горле. Сердце забилось на грани остановки. Собственные инстинкты орали во всю мощь, требуя поддаться, но остатки разума ещё пытались сопротивляться.       – Это неправильно… неправильно… – хрипло, ломающимся голосом выдавил Годжо, пока горячие пальцы Сугуру уже вовсю расстёгивали его ремень и стягивали одежду. – Сугуру, хватит… остановись…       Но Гето не слушал, продолжая раздевать его с упорством безумца. И Сатору, если честно, уже не был против. Он почти сдался, лишь продолжая тихо, измученно молить омегу прекратить, потому что сам он остановиться позже уже точно не сможет. Сугуру подался вперёд для поцелуя, их губы почти встретились. Сатору отчаянно ощутил аромат ванили: тот самый, который он ощутил на крыше. Вкусный, нежный и обволакивающий.       Он ощущал чужое горячее тело, давление чужого тела.       Ещё немного, и они поцелуются. Ещё немного, и они станут едиными целыми.       И вдруг Сатору резко вздрогнул, распахнув глаза.       В комнате было светло. Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина. Он сидел всё на том же месте у двери, тяжело дыша и судорожно оглядывая свои абсолютно целые, застёгнутые на все пуговицы вещи. Годжо заторможено потёр лицо ладонями, понимая, что от дикого истощения просто отключился и задремал на какую-то долю секунды.       За тонкой перегородкой в этот же самый момент сладко посапывал Сугуру. Кажется, он даже не подозревает, в каком облике пришёл к Сатору.       «Хах. Безумие какое-то», – Сатору качнул головой, поднимаясь на отекшие ноги, и подавил собственный стон от боли. Ноги затекли, и каждое движение отдавалось глухой болью в паху.       Сатору уже не может различить реальность от своих бурных фантазий.       На балконе второго этажа, дыша свежим горным воздухом, Сатору хоть немного, но всё же пришёл в себя.       Сугуру всё ещё сладко спал.       «Чёрт, привёз его сюда в надежде сходить с ним на свидание, а в итоге…» – понимая, что его изначальный план провалился, Сатору не мог не вздыхать.       Его собственный план сыграл с ним в злую шутку.       Вот бы ещё Сугуру стало лучше, чтобы вечером они смогли улететь обратно. Иначе ещё одну подобную ночь Сатору не сможет пережить…       «Сатору-у…» – Сатору прикрыл глаза, вспоминая фрагменты из сна, и качнул головой, вытряхивая эту картину.       Чёрт возьми, почему Сугуру такой… такой милый и сексуальный одновременно?       Точно.       Этим вечером они должны вылететь обратно. Иначе Сатору сойдёт с ума. И…       «Сатору! Умоляю! Трахни меня...» – Сатору вздохнул, прикрывая уставшее лицо ладонями.       – Честное слово, так можно сойти с ума.       В это время Сугуру продолжал сладко посапывать, укутавшись в одеяло, и даже не       подозревая о чужих мыслях. На Гето была серая футболка, которая пахла безопасностью. И, возможно, если бы не она, он бы окончательно сошел с ума.       Эти голоса в голове казались настолько реальными, что на какую-то миллисекунду Сатору ощутил чужое прикосновение к своей спине.       «Помоги мне… Я же тебе нравлюсь…»       Он в очередной раз мотнул головой, взъерошил свои волосы и поспешил принять прохладную ванну.       «Что за чертовщина творится?» – задался он вопросом, но перед тем, как проскользнуть в ванную комнату, он посмотрел на спящего омегу.       У Сугуру будто не было ночной лихорадки и течки. Тот причмокивал губами, утыкаясь в мягкое одеяло и вздыхая. Это спокойствие бесило и пугало одновременно. Сатору знал, что эта тишина — лишь затишье перед бурей, которая накроет их обоих, как только они пересекут порог привычной жизни.       Он отвернулся, чувствуя, как внутри снова разгорается холодное пламя. Оставалось лишь надеяться, что до самого аэропорта он сможет сохранить остатки своего рассудка.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!