Вернутся к фанфику

Chapter 20: When thunder roars

22 июня 2026, 10:14
      Один Сугуру выглядел подозрительно отдохнувшим, несмотря на то, что ночью пережил течку.       Он завтракал с особым удовольствием, листая что-то в телефоне. За круглым маленьким столиком сидел Сатору, который не сводил с Гето своих голубых глаз. Годжо разрывался от сомнений: была ли у Сугуру действительно течка, или всё это — лишь плод его воображения?       Сугуру же, вопреки собственным ожиданиям, чувствовал себя на удивление сносно. Он-то готовился к худшему — был уверен, что в первый же день полезет на стены от дикого голода, от нехватки внимания и физической близости альфы. Но реальность оказалась куда снисходительнее. Гнездование, которое он устроил ещё до поездки, сработало неожиданно эффективно. Его мозг, обманутый привычным ароматом единственной прихваченной серой футболки, позволил пережить первый день течки на удивление легко.       – У тебя ничего не болит? Мы можем улететь сегодня вечером? – осторожно поинтересовался Сатору, внимательно следя за реакцией омеги.       Сугуру оторвал взгляд от экрана и медленно повернулся к нему.       – Да вроде всё нормально. Правда низ живота тянет, – беззаботно ответил Гето.       И лишь спустя пять минут Сугуру вздохнул, отложив в сторону палочки, и посмотрел прямо в голубые глаза. Сатору продолжал пялиться.       – Что-то хочешь спросить?       – Да, эм, нет. Точнее, да, хотел бы, – нервно отчеканил Сатору, прикусывая губу.       – Ну?       – Ты так спокоен... почему?       Сугуру не знал, стоит ли отвечать. Слишком личный вопрос — и ответ был бы ещё более личным.       – Не все омеги лезут на стены из-за течки. Это просто физиология. Хватит расспрашивать о подобном, или ты в школе уроки биологии пропускал?       Сатору, ожидая любого ответа, кивнул.       – Ладно, прости. Это было так неожиданно. Я просто никогда… никогда не проводил течку с омегой. Ну, понимаешь. Первый опыт.       Сугуру закатил глаза, но комментировать не спешил.       – Я в порядке. Вечером можем вылетать обратно. Главное, подпись получили же.       – Это правда. Я добьюсь для тебя самой лучшей премии! – Сатору всё же решил довериться Сугуру, улыбнулся ему во все зубы и склонил голову набок.       – Угу, – Гето оставалось лишь кивнуть, возвращаясь к завтраку.       Дорога домой прошла в напряжённом молчании. Сатору то и дело бросал на него быстрые, изучающие взгляды, словно пытаясь разгадать ту загадку, которую Сугуру так бережно хранил внутри себя. Но к тому моменту, как они наконец добрались до города, Сатору хотел задать один-единственный вопрос.       Он нерешительно сжимал кожаный руль, смотря на то, как Сугуру отстёгивает ремень безопасности.       – Гето, – привлёк он чужое внимание. Сугуру замер в ожидании продолжения. – Давай… на выходных сходим на свидание? Будет фестиваль цветов.       Лицо Гето мгновенно изменилось: брови нахмурились, а губы искривились в отвращении.       – Сделаю вид, что не слышал ничего, – он с этими словами покинул машину Сатору, закрывая за собой дверь.       Сатору лишь беззлобно хмыкнул.       Он не обижен, наоборот, ему даже нравится то, как Сугуру ведёт себя, как обычно после такой странной поездки. Та самая странная пытливая ночь была испытанием только для Сатору, никак для Сугуру.       Если так продолжится – то Сатору вполне себе может доказать, что он изменился и достоин быть рядом с Сугуру.       «Хорошо», – подумал Годжо, трогаясь с места.       В это время квартира встретила Сугуру в одиночестве.       Нанами ещё был на работе, но пообещал быть к вечеру.       Сугуру принял душ, высушил волосы, но вместо своей одежды потянулся к футболке Нанами, висевшей на спинке стула. Она не была чистой, ткань хранила не только аромат сандала и зелёного чая, но и едва уловимые нотки чужого пота.       Он скользнул в неё, позволяя чужому аромату покрыть себя с ног до головы. Сугуру не смущался, потому что поступал так не раз. Натянув свободную футболку до колена, он забрался в чужую кровать. Спать одному в пустой квартире не хотелось, к тому же течка заставляла его кровь разгоняться, а мысли путаться. Среди родного аромата спазмы не были болючими, наоборот... создавалось какое-то странное желание защищенности и удовлетворенности. Он закрыл глаза, укрываясь одеялом до подбородка.       Сон окутал его сразу же.       На следующее утро Сугуру медленно раскрыл глаза. Он крепко обнимал вторую подушку Нанами, но самого друга в комнате не обнаружил — видимо, тот снова ночевал в гостиной.       Из кухни доносилось гудение кофемашины и знакомый приглушённый топот тапочек по полу. Тёплое чувство разлилось в груди от осознания, что Нанами снова готовит ему завтрак, как в старые добрые времена. Тяжесть и недосказанность, оставшиеся после их ссоры, почти полностью растворились.       Сугуру понимал: им необходимо поговорить, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Только вот признаться в своих страхах и слабостях оказалось не так-то просто.       Но Нанами заслуживал честности. По крайней мере, извинений.       Сугуру выключил будильник, который должен был сработать через двадцать минут, и поплёлся в ванную.       Чистя зубы, он лихорадочно размышлял, что же сказать Нанами.       «Прости, я испугался, что останусь один, и поэтому наговорил тебе гадостей».       Чёрт.              Сугуру с досадой отметил, что даже не помнит, что именно тогда наговорил. Из памяти буквально стёрлись все слова, произнесённые в порыве эмоций. Он помнил лишь острое ощущение ненужности, обиду и колкую ревность к каждому встречному.       «Прости, давай просто дружить, как раньше?»       Сугуру сплюнул зубную пасту и сполоснул лицо прохладной водой.       «Я безнадёжен», — подытожил он, глядя на своё отражение в зеркале.       Сугуру неспешно вышел из ванной комнаты, медленно добираясь до кухни. На проёме он встал, опираясь плечом о косяк. Смущённо прикусывая губу, он наблюдал за другом, который расставлял завтрак по тарелкам.       – Доброе утро, – Нанами взглянул на него лишь на пару секунд, обратно возвращаясь к своему делу.       – Ты снова готовишь мне завтрак, – сказал Сугуру, проходя к своему любимому стулу и присаживаясь.       – Ага. Ты вчера не просыпался к ужину. Голоден?       – Угу.       Нанами поставил перед ним тарелку с омлетом и чашку с чаем. Сугуру замер, глядя на дымящуюся еду. Ему было неловко — так неловко, что кончики ушей предательски покраснели. Футболка Нанами на нём, сухая и пропитанная запахом хозяина, сейчас казалась ему самым явным признанием в собственной слабости.       Нанами сел напротив. Сугуру не видел этого, но Кенто незаметно сделал глубокий вдох, едва сдерживая внутреннего зверя. Сладкий запах ванили, обострившийся из-за течки Сугуру, за ночь буквально пропитал всю квартиру. Нанами стоило немалых усилий провести эти часы на неудобном диване в гостиной, бережно охраняя сон омеги и подавляя дикое, первобытное желание сорвать дверь с петель и присвоить его себе.       Даже сейчас, прикрытый домашней одеждой, этот аромат кружил голову, заставляя Кенто сжимать кулаки под столом.       Нанами взялся за свои палочки, но есть не спешил. Он поднял взгляд на Сугуру, и тот увидел в глазах Кенто привычный прищур.       – Сугуру, – начал Нанами, не дожидаясь, пока он заговорит. – Ты можешь молчать сколько угодно, но если ты решил, что лучший способ помириться — это нацепить мою футболку и надеяться, что я всё забуду, то... ты почти прав.       Кенто сделал короткую паузу, переводя взгляд на ворот чужой футболки, которая была Сугуру явно велика и приоткрывала изящную линию ключиц. Нанами сглотнул, чувствуя, как внутри снова вскипает горячая кровь.       – Ты… провёл течку с Годжо-саном?       Сугуру подавился воздухом, кашлянул пару раз, отпивая воду прямо из чужого стакана.       – Ч-что? Нет, конечно нет!       Нанами сам смутился от своего вопроса. Но ему жизненно необходимо было знать это… но почему?       – Прости, я ляпнул хрень какую-то, – пожал он плечами. Кенто хотел добавить ещё что-то про его одежду и так далее, но замолк. – Я не злюсь на тебя. Просто… просто, прости, я немного потерян из-за твоего внешнего вида, – он неловко коснулся своей шеи.       Да.       Точно.              Нанами Кенто — мужчина и альфа. Сугуру впервые стало неловко за свой внешний вид, хотя раньше он подобного не смущался. Но ему жизненно необходимо ощутить аромат сандала на себе. Создать безопасное место для себя. Особенно в такой важный период.       – Прости, мне стоило уехать домой…       – Нет, останься, – Кенто прервал его. – Останешься дома сегодня? – аккуратно спросил он, заглядывая в глаза своего друга.       – Не знаю…       Их взгляды встретились, и Сугуру смущённо отвёл взор на тарелку.              Так странно смущаться именно сейчас, когда Сугуру до этого мог бесцеремонно валяться среди вещей Нанами, устраивать себе безопасное место, пользоваться ароматом Кенто так, будто это в порядке вещей. И сейчас, после ссоры, когда Нанами напоминает о том, что он является мужчиной и альфой, Сугуру начал понимать свои поступки.       Со стороны его поступки выглядели странно. И Нанами мог интерпретировать их по-своему.       – Не ходи на работу сегодня, отдохни дома. Как течка отступит, выйдешь на работу, – голос мужчины прозвучал спокойно и даже ласково. Сугуру оставалось лишь кивнуть.       Крепко сжимая пальцами палочки, он выдохнул, решаясь на разговор.       Так нечестно.       Почему Нанами всегда такой… хороший?       – Я не... я просто, – он запнулся, чувствуя, как горло перехватывает от стыда. Он понимал, что если сейчас не извинится за свои слова и поступки, он упустит момент. Сердце стучало быстро, почти отдавая гулом в висках. – Кенто, я... прости. Я не помню, что наговорил тогда, но я помню, как мне было хреново. Я сорвался на тебе, потому что... потому что мне было страшно, что ты просто уйдёшь.       Нанами тяжело вздохнул, и это был не вздох раздражения, а вздох человека, который смирился с тем, что его друг — сложный, невыносимый, но всё ещё дорогой ему человек.       – Ты невыносим, Гето.       Нанами протянул руку через стол, едва коснувшись пальцами запястья Сугуру — лёгкий, почти невесомый жест примирения.       – Мир? – задался вопросом Сугуру, переплетая чужие пальцы с собственными.       Нанами мягко улыбнулся.       – Мир.       Это чувство, которое они оба почувствовали, было таким правильным. Будто так и должно быть. Они не должны ссориться, не должны избегать друг друга длительное время, а потом резко делать вид, что всё в порядке.       Сугуру дорожил Нанами до такой степени, что мог извиниться за свои грубые слова и оплошность. Нанами же мог принять эти извинения. Да, он тоже вспылил, да, наговорил лишнего.       Но сейчас, когда обиды были прощены, стало в разы легче.       Казалось, даже рабочий день был сущим пустяком, а слухи и недоброжелательные взгляды коллег даже не волновали Сугуру.       С самого утра Сугуру встретился с Хайбарой, и Ю, конечно же, не смог скрыть улыбку при виде омеги. А позже от него пришло сообщение с предложением поехать на фестиваль цветов. Сугуру согласился без раздумий — ему отчаянно хотелось заполнить вечер чем-то светлым и нормальным.       Коллеги в отделе переглядывались, наблюдая за подозрительно счастливым разработчиком, который ещё вчера вернулся из командировки.       – С ним что-то случилось, – проговорил Юки, в предвкушении потирая ладони.       – Он же был с Годжо-саном… да? – тихо спросила Аяка, понизив голос до шёпота.       Юки лишь многозначительно кивнул.       – Да. И мы обязательно разузнаем, что там было.       Но Сугуру было всё равно. Он не замечал их любопытства, он был занят тем, чтобы наконец почувствовать себя свободным. Эти несколько дней до субботы тянулись мучительно долго, словно мир специально испытывал его на прочность, подкидывая отчёты и скучные совещания.       Впрочем, подготовка к вечеру стала для Сугуру своеобразной терапией. Он впервые за долгое время по-настоящему уделил внимание тому, как выглядит. Выбирал одежду, долго стоял перед зеркалом, стараясь выглядеть обычным — не сломленным, а просто счастливым парнем, идущим на свидание.       Нанами, наблюдая за этой суетой, лишь едва заметно улыбался, помогая ему поправить воротник и деликатно не задавая вопросов о том, почему Сугуру так нервничает.       Суббота наступила незаметно, залив город мягким предвечерним светом.       Вечерний фестиваль шумел сотнями голосов, переливался яркими огнями бумажных фонариков и манил аппетитными запахами якитори и яблок в карамели. Сугуру шёл сквозь толпу.       Встав возле красного моста, он прикусил губу, оглядываясь по сторонам. На этот фестиваль пришли много людей, а время ещё не поздняя ночь.       Видимо, народу будет ещё больше...       Сугуру нервно поправлял длинную чёлку, надувал губы, когда та выбивалась из пряди.       «Чёрт, немного волнуюсь», – думал он, в очередной раз прикусывая губу.       Время уже близилось к семи вечера. И наконец-то впереди показался знакомый силуэт.       Хайбара.       – Ох, – выдохнул Сугуру, наблюдая за тем, как Хайбара с тёплой улыбкой на губах приближался к нему.       В груди разлилось странное чувство теплоты и нежности. Будто… будто Сугуру в действительности заслуживает его. Этот вечер, это свидание.       – Привет, вот народу, – Хайбара коснулся чужих рук, переплетая пальцы крепко. – Готов гулять до глубокой ночи?       Сугуру неловко кивнул, пытаясь подавить дурацкую улыбку.       – Ага!       Вечер шёл быстро. Они гуляли по длинному парку, украшенному цветами и разными баннерами. Крепко держась за руки, чтобы не разминуться в толпе, они переглядывались и глупо улыбались.       Сугуру впервые за долгое время ощутил себя живым и счастливым.       Больше не было навязчивых мыслей о том, что он грязный или не заслуживает счастья. Рядом с Хайбарой ему всё казалось таким правильным, таким нужным. Что сомнениям место просто не оставалось.       – Попробуй, – Хайбара поднёс к губам Гето свежую порцию вкусняшек. – Нравится?       Сугуру принимал еду прямо из рук Ю, улыбаясь и кивая.       – Попробуй и ты.       – А-а, ты сейчас испачкаешься!       – Ха-ха.       Это был прекрасный вечер, которым Сугуру наслаждался фестивалем и компанией.       Они остановились у моста, чуть поодаль от основной суеты, где фонарики красиво отражались в тёмной воде канала. Хайбара опёрся о перила, подставив лицо прохладному вечернему ветру, и вдруг тихо, совсем не в своей привычной манере, произнёс.       – О чём ты мечтаешь?       Гето удивлённо повернулся к нему, не ожидая подобного вопроса.       – Не знаю. Наверное, мечтаю о благополучии моей семьи, – Сугуру пожал плечами, вставая рядом с Хайбарой и заглядывая ему в лицо. – А ты?       – Я всегда мечтал бросить всё и уехать жить в Америку. Куда-нибудь в Калифорнию. Далеко-далеко, – Ю говорил беззаботным тоном, скрещивая пальцы с Сугуру и наклоняясь к нему. – Ты бы уехал со мной?              Сугуру, чуть смутившись прямого вопроса, не сразу ответил.       – Я пошутил, – Хайбара тихо рассмеялся, но руку Гето не отпустил.       – Наверное, да? Америка звучит как отличная мечта, – Сугуру сразу же перевёл тему, пытаясь не показать виду, что он согласился на глупое предложение Хайбары. – Но почему ты до сих пор не можешь осуществить её? Ты же учился в Америке.       Хайбара горько усмехнулся, не отрывая взгляда от бликов на воде, и вздохнул. На его лицо упала тень от ближайшего фонаря.       – Тяжело, когда ты единственный ребёнок в семье, Сугуру. Родители возлагают на тебя слишком большие надежды. Строят планы на твою жизнь, твою карьеру… Ты просто не можешь взять и всё разрушить, предав их ожидания. Слишком много долга висит на плечах.       Сугуру понимающе притих. Он смотрел на Хайбару и чувствовал, как между ними стирается дистанция. Это было так странно — видеть Ю уязвимым.       – Наверное… – тихо отозвался Гето, переводя взгляд на свои пальцы, лежащие на деревянных перилах. – Мне этого до конца не понять. Просто потому что я омега. К нам у общества и родителей всегда другие требования.       Ю резко повернулся к нему. В его глазах не было ни капли высокомерия, только бесконечная и мягкая теплота. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, и произнёс:       – И не надо понимать, Сугуру.       Хайбара на мгновение наклонился над его лицом, заставляя сердце омеги пропустить удар.       – Тебе не нужно нести чужой груз. Достаточно того, что ты просто выслушал меня.       Ю мягко улыбнулся, и Сугуру смущённо кивнул.       Хотелось ещё что-то сказать. Поддержать его, сказать, что он не один, что он хороший сын и отличный специалист.       Но нужные слова не находились. На уме каждое его произнесённое слово казалось таким… странно-оправдывающим, что Сугуру решил промолчать.       «Ах, блин. А я же хотел предложить ему заняться близостью...» – Сугуру отметил слишком поздно, смотря на улыбку Хайбары.       И как после подобного откровения предлагать подобное? Это же сверхэгоистично!       Сугуру уже готов был сказать ему что-то, как вдруг идиллию вечернего праздника бесцеремонно нарушили. Кто-то из прохожих, не рассчитав скорость в плотной толпе, ощутимо задел Хайбару плечом.       – Ой, простите, пожалуйста! Я случайно, – раздался звонкий, взволнованный голос.       Перед ними стояла молодая девушка в ярком летнем юката. Она виновато поклонилась, коротко улыбнулась парням и, не дожидаясь ответа, поспешила дальше, лавируя между палатками с уличной едой.       Хайбара машинально проводил её взглядом, собираясь вернуться к разговору с Сугуру, но вдруг застыл. Буквально окаменел всем телом. Ладонь, которой он секунду назад так тепло сжимал пальцы Гето, мгновенно стала ледяной.       Сугуру, уловив эту резкую перемену, проследил за его изменившимся, стремительно бледнеющим лицом.       – Хайбара?.. – тихо позвал Сугуру. – Что-то не так?       Хайбара не ответил. Его широко распахнутые глаза были прикованы к одной-единственной точке в толпе. Та самая молодая девушка, которая только что врезалась в него, подбежала к высокому, статному мужчине, стоявшему к ним спиной в полумраке аллеи. Она весело подхватила его под руку, прижимаясь ближе, и мужчина, слегка повернув голову, что-то ласково ответил ей, увлекая за собой вглубь фестиваля.       Эта чужая спина, этот дорогой пиджак, манера держать осанку и даже едва заметная седина на висках… Ю узнал бы этого человека из тысячи.       Внутри Хайбары словно рухнул огромный, тяжёлый пласт его собственной жизни. Все те слова о «надеждах родителей» и «долге», которые он произнёс минуту назад, превратились в злую, уродливую насмешку. Над ним открыто насмехались, выставляя его полным дураком.       Внутри у Хайбары всё оборвалось. Мир вокруг перестал существовать — остались только они двое: отец и эта женщина.       Сугуру тревожно нахмурился, смотря на спину той девушки, то на Хайбару. Атмосфера вокруг них сгустилась до предела, а воздух стал почти осязаемым от внезапно вспыхнувшего, горького и растерянного аромата древесины.       Ю судорожно сглотнул, силой заставляя себя оторвать взгляд от удаляющейся пары. Когда он повернулся к Сугуру, на его лице не осталось ни капли прежнего солнечного тепла — только натянутая улыбка.       – Знаешь… что-то здесь стало слишком шумно, – голос Хайбары прозвучал на редкость глухо и неестественно. Он попытался выдавить привычную улыбку, но губы лишь дрогнули. – Может, пойдём дальше?       Сугуру вглядывался в натянутый профиль Хайбары. Запах Ю всё ещё горчил растерянностью, и Гето не мог притвориться, что ничего не заметил.       – Ты в порядке? – тихо спросил Сугуру, осторожно коснувшись его предплечья.       – Да, – Хайбара ответил слишком быстро. Он повернулся к Сугуру и попытался улыбнуться своей прежней, широкой улыбкой, но глаза выдавали тревожность и испуг. – Просто немного устал. Пойдём к машине? Или хочешь прогуляемся?       – Да нет, давай возвращаться.       До парковки они шли в странном, давящем молчании.                    Хайбара оглядывался, будто мог увидеть знакомый силуэт.       Бережно открывая дверь для Сугуру, он подставил ладони к дверцам, чтобы Гето не ударился. А позже сам обошёл машину и сел за руль.       – Та… девушка, твоя знакомая? – Сугуру не хотел задавать этот вопрос, но непонятная ревность обжигала изнутри. Ему бы не хотелось быть в неведении, если это так. По крайней мере, Сугуру хотел знать причину переменчивости в настроении Хайбары       – Нет, я её не знаю, – Хайбара зажёг зажигание, но не тронулся с места. – Прости, я наверное, напугал тебя?       – Нет, всё нормально. Это ты прости, я… приревновал просто, – он сам не знал, откуда взялись эти слова. Но они были честными.       Хайбара тихо хихикнул.       «Какой же Сугуру всё-таки забавный», – посчитал он на уме, трогаясь с места.       До дома Сугуру они ездили в молчании. Сугуру думал о своём. Точнее о том, что его план рушится. И если он сейчас не предложит зайти к нему, то вряд ли этой ночью между ними случится что-то. Но предлагать физическую близость, когда Хайбара напряжён, Сугуру не осмелится.       «Ладно, может, тогда позже?» – задумывался он, хотя тщетно готовился именно к этому вечеру. Ночью он даже посмотрел пару видео-роликов интимного характера, чтобы не растеряться, когда Хайбара согласится.       – Мы приехали, Сугуру.       Сугуру прервал свои мысли, увидев за окном знакомое здание.       – Ах, я задумался.              – Всё нормально. Прости, я наверное, испортил вечер…       – Это не так, Ю, – Сугуру слишком резко подался вперёд, чтобы заткнуть Хайбару.       Они пересеклись взглядами.       Взгляд альфы упал на пухлые губы омеги, и он мягко улыбнулся. Ю подался вперёд, перехватывая его лицо ладонями, и отчаянно, с какой-то голодной, болезненной нежностью прижался к губам Сугуру.       Этот поцелуй не был похож на их прежние — в нём сквозила глухая, немая мольба о помощи. Но поцелуй не был лишён нежности и трепетности. Сугуру ответил сразу же. Он мягко обнял Хайбару за плечи, позволяя ему зарыться пальцами в свои волосы, и податливо приоткрыл рот, впитывая его губы и вкус. Родной аромат ванили окутал салон, пытаясь успокоить Хайбару, убаюкать его внезапную боль.       Отстранившись через несколько минут, они оба тяжело дышали. Хайбара прижался своим лбом к лбу Сугуру, закрыв глаза.       «Ну... предложу ему зайти ко мне... почему бы и нет?» – пронеслась в голове Гето тёплая, осознанная мысль. Ему не хотелось отпускать Ю в таком состоянии. Хотелось увести его в свою безопасную гавань, запереть дверь и просто быть рядом.       Сугуру уже открыл было рот, чтобы произнести приглашение, как вдруг тишину машины бесцеремонно разрезала громкая вибрация.       Экран телефона Хайбары, лежащего на панели, загорелся. На дисплее высветилось короткое: «Мама».       Ю мгновенно отпрянул. Его взгляд сфокусировался на экране, и Сугуру физически почувствовал, как тот снова возводит вокруг себя глухую, непробиваемую стену. Хайбара сбросил вызов, быстро засунул мобильный в карман куртки и посмотрел на Гето с виноватой, вымученной улыбкой.       – Мне пора, – хрипло произнёс он, заводя мотор. – Прости, Сугуру. Возникли срочные семейные дела... Мне правда нужно ехать. Я позвоню тебе перед сном, хорошо?       Сугуру сглотнул невысказанные слова, чувствуя, как внутри колется разочарование вперемешку с сильной тревогой за парня. Но он лишь мягко кивнул.       – Хорошо.       Гето оставалось только сопроводить его долгим взглядом. Машина Хайбары быстро сорвалась с места, скрываясь в ночных переулках города, а Сугуру, поправив воротник куртки, в одиночестве побрёл обратно в сторону дома.       Поднимаясь до нужного этажа, Сугуру не мог выбросить из головы застывшее, белое, как мел, лицо Хайбары. Что же такого он увидел там, в толпе? Та молодая девушка… может, она его бывшая? Или какая-то знакомая, с которой связана болезненная история? Вопросы роились в голове, но Гето понимал: спросить об этом напрямую у него просто не хватит духу.       Ю в любом случае не ответит. Сугуру и не ожидал, что Хайбара способен возвести стену, провести черту и не ответить на вопрос. Это было странно, учитывая то, что Сугуру знал другого Хайбару. А лезть в душу, когда тот заперся изнутри, он не имел права.       Уже в квартире, снимая куртку, Гето заглянул в телефон. Общий рабочий чат буквально разрывался от сотен уведомлений: коллеги бурно, с кучей капса и смайликов, обсуждали предстоящую корпоративную поездку на следующие выходные.       Гето удивлённо приподнял брови. Сатору всё-таки решил дожать этот тимбилдинг?              Из приоткрытой двери соседней комнаты лился мягкий свет. Сугуру заглянул внутрь, заставая Нанами полулежащим на кровати перед экраном ноутбука.       – Нанами, – позвал Сугуру, опершись о дверной косяк. – В чате пишут про поездку на два дня. Это правда?       Кенто перевёл на него спокойный, домашний взгляд и чуть подвинулся, освобождая место.       – Ага, – ровно подтвердил он. – Годжо подписал приказ вчера вечером. В честь окончания второго проекта, – Нанами пожал плечами. – Я тут фильм смотрю, хочешь присоединиться?       Сугуру устало выдохнул, кивнув.       – Переоденусь только.       Уже через пять минут Сугуру лежал под тёплым боком альфы. Нанами никак это не комментировал, лишь приобнял его за плечо, делясь своим теплом.       На экране разворачивалась старая, добрая комедия «Бетховен». Огромный, слюнявый и невероятно преданный сенбернар как раз устраивал очередной весёлый погром в доме.       Они сидели в тишине, завернувшись в один плед, пока на титрах Нанами вдруг неторопливо произнёс:       – Может… заведём собаку?       Сугуру от такой неожиданности даже приподнялся на локте, возмущённо посмотрев на блондина:       – Не-е-ет, Кенто, ни за что! Я не хочу. Я вообще не люблю животных, от них слишком много шума и шерсти.       Нанами лишь тихо, едва заметно усмехнулся в кулак и снова уткнулся в экран.       – Ну, я пытался.       Следом за первым фильмом включился и второй фильм. Телефон Сугуру лежал рядом, но уведомления от Хайбары не приходили.       Зато от Сатору было пруд пруди, которые он успешно игнорировал.       Когда второй фильм закончился, Хайбара так и не написал перед сном — не то что позвонить. Сугуру то и дело поглядывал на тёмный экран телефона, но так и не дождался.       Сугуру так и уснул в ту ночь — убаюканный чужим теплом. Кенто выключил ноутбук гораздо позже, осторожно притянул омегу ближе к себе и тоже погрузился в сон. На пару дней в их квартире воцарился долгожданный покой.       Хайбара не выходил на связь ещё пару дней, и лишь позже извинился за пропажу, говоря, что заболел.       Сугуру впервые за долгое время хотел предложить ему принести ужин или заказать, но Хайбара мягко отказался.       Становилось странно.       Хайбара… отдалялся?       Сугуру не мог понять. Но выходные неумолимо приближались.       – Нет, ну ты объясни мне, – Сугуру раздражённо швырнул в дорожную сумку пару лёгких футболок, опершись руками о край дивана. – Что там такого в этом курорте? Была бы горнолыжка, я бы не ворчал.       Нанами, который методично и аккуратно складывал свои вещи в чемодан, даже не повернул головы. Его голос оставался спокойным.       – Не знаю, зато там есть горячие источники и массаж. В любом случае, база отдыха на два дня наша. Годжо-сан сказал, что чистый горный воздух полезен для командного духа.       Сугуру раздражённо цокнул языком, убирая со лба отросшую прядь.       – Тимбилдинг, чёрт бы его побрал... Надеюсь, мы хотя бы не простудимся в этих его горах.       Нанами лишь рассмеялся на очередной бубнёж, покачивая головой.       – Тебе полезно дышать свежим воздухом. Работал не покладая рук все эти недели.              – Ты тоже.       Их взгляды пересеклись, и Нанами хмыкнул беззлобно.       Вообще-то, этот корпоратив планировался исключительно для разработчиков второй команды. Но Сугуру, решив воспользоваться моментом, при всех предложил взять с собой и Хайбару. Годжо Сатору, для которого любые траты были лишь вопросом секундного взмаха карты, под таким дружеским давлением спорить не стал и со смешком утвердил ещё одно место.       Выезд на горную базу оказался масштабнее, чем думал Сугуру. Сатору действительно притащил сюда весь отдел. Радовал и Хайбара, который улыбнулся, стоило ему увидеть Сугуру.       Гето смотрел на него, и внутри зрел чёткий, осознанный план. Хватит бегать от самого себя. Хайбара — надёжный, хороший, он заслуживает шанса.       «Сегодня я пересплю с ним. Хватит тянуть», — твёрдо решил для себя Сугуру, глядя, как Хайбара заселяется в свой номер.       На самом деле, Сугуру много думал об этом.       Потому что в здоровых отношениях рано или поздно спят. И Сугуру тоже хотел быть в нормальных отношениях. С Хайбарой.       Он не раз представлял это, лёжа в своей постели. И это оказалось в разы проще. Даже сейчас, наблюдая за тем, как дверь комнаты Хайбары закрылась, он ощутил на своих губах чужое тёплое дыхание.       «Да уж. Ещё немного, и я сойду с ума», – подметил он, возвращаясь в свой номер.       Он выжидал момента. И этот момент представился на общей террасе перед ужином. Сугуру поймал Хайбару у перил и, мягко улыбнувшись, тихо предложил.       – Хайбара... может, зайдёшь ко мне в номер сегодня вечером? После того как… как все разойдутся.       Сугуру ощущал, как его щёки горят, как его голос охрип от волнения.       Хайбара удивлённо приоткрыл рот, его глаза радостно блеснули, и он уже собирался ответить согласием, как вдруг между ними, словно из-под земли, выросла высокая фигура Годжо.       Сатору бесцеремонно вклинился в их пространство, полностью игнорируя Хайбару, и мёртвой хваткой вцепился в локоть Сугуру.       – Сугуру! Наконец-то я тебя нашёл, – громко и с натянутой весёлостью выдал Сатору. – Мне срочно нужна твоя помощь. Я где-то обронил свои ключи от машины. Пойдём, поможешь найти.       – Годжо, с ума сошёл? – Сугуру попытался вырвать руку, но хватка Годжо была железной. – Попроси кого-нибудь другого! Мы разговаривали.       – Нет-нет, только ты, – Сатору буквально потащил его за собой к выходу, бросив на Хайбару короткий, леденящий взгляд.       Только Хайбара не сдвинулся ни на шаг. Его тёмные глаза смотрели вперёд, будто бы не замечали никого вокруг.       – Понимаешь, если я не найду ключи, как мы послезавтра вернёмся? – Сатору цокнул, охнув. – Надо найти до наступления темноты.       – Уже через час стемнеет, – Сугуру раздражённо скинул чужую руку с локтя.       – Так давай приступим к поиску.       Сатору без лишних вопросов убрал руку и принялся деловито искать ключи на траве. Он даже наклонялся, раскрывал кусты и разные клумбы.       Сугуру, засунув руки в карманы, лениво бродил рядом, разглядывая каждый куст. Правда не так тщательно, как Сатору.       Ему вообще было плевать, если ключи от машины не найдутся. Сатору от этого ни жарко, ни холодно. Если прям тяжело — купит новую машину. Для Годжо разве деньги были проблемой?       Его волновал один человек.       Хайбара.       Что же такого с ним случилось? Он даже не остановил его, отпустил с Сатору. И честно, Сугуру бы вернулся к нему, если бы Хайбара сказал одно слово: останься.       «Чёрт, это расстраивает», – задумался он над этим, качая головой.       – Не нашёл ничего? – раздался голос Сатору неподалёку.       – Неа.       – Может, у склона обронил? Пойдём, сходим.       Сугуру не сдержал вздох, поплёлся за ним.       Сатору увёл его далеко. Они поднялись по тропе уже прилично вверх, а Годжо всё делал вид, что всматривается в траву. В какой-то момент Сугуру просто остановился, тяжело дыша от возмущения.       – Слушай, может ты обронил возле базы? Ты даже не поднимался по этому склону, – Сугуру поздно начал подозревать, что его ведут за нос.       – Да ладно, я там искал и спрашивал персонал. Они ответили, что ничего не видели.              Они замолкли. Сугуру вздохнул, качая головой: он думал над тем, не обманывает ли его Сатору? Подслушал чужой разговор и от своей глупости решил вмешаться?...       – Ты… действительно хотел переспать с Хайбарой? – у Сугуру дёрнулся глаз от подобного вопроса.       Конечно. Сам Годжо Сатору не может не вмешиваться в его жизнь!       – Сатору, ты достал! Какая тебе разница, даже если бы я переспал с ним. Из-за твоих идиотских выходок ты портишь мне жизнь!       Сатору, который делал вид, что искал ключи, резко развернулся. Он качнул головой, а голубые глаза упрямо смотрели в глаза омеги.       – А вот большая разница. Я признавался тебе в любви, и ты прекрасно должен понимать, что…       «Что ты только мой», – закончил он мысленно речь и качнул головой снова. Нет-нет. Он не сможет сказать это. Не сейчас.       – Прости, я действительно потерял ключи. Просто… помоги мне, пожалуйста.       Сугуру смотрел на него и всё ещё не верил ему.       – Ладно, я хочу вернуться. Давай… поищем потом? Скажем остальным, они подключатся.       – …       – Всё равно уже стемнеет скоро. Нам здесь нечего ловить, – Сугуру развернулся и зашагал прочь. Больше оставаться рядом с Сатору и делать вид, что он ищет чёртовы ключи, он не собирался.       – Стой, Сугуру. Давай поищем ещё немного… а? Сугуру!       Но тот не слушал, он упрямо зашагал вниз по склону.       – Сугуру! Стой, подожди, мы не так пришли! – крикнул Сатору ему в спину.       Но упрямый Гето даже не повернулся.       Разумеется, Сатору был прав. Вспылив, Сугуру свернул не на ту тропу. Через полчаса блужданий по густеющему лесу стало ясно: они заблудились.       Небо над горами стремительно потемнело. Тяжёлые, свинцовые тучи заволокли солнце, а вдали угрожающе громыхнул первый раскат грома. Поднялся холодный, сырой ветер, предвещая мощный ливень.       – Сугуру, остановись! – Сатору не смел коснуться чужой руки. Он выровнял шаги, пытаясь достучаться до парня. – Да хватит! Остановись уже! Иначе заблудимся ещё сильнее!       – Если бы не твои дурацкие ключи, мы бы не заблудились, – Сугуру пробубнил под нос.       Сатору закатил глаза, но спорить не стал.       Ну почему с Сугуру так сложно?       Сатору, наверное, никогда не сможет понять его.       Они брели в молчании. Сатору не отставал от молчаливого Гето, который обнял себя за плечи. На небе уже сгустились тучи и пошли первые капли.       – Чёрт, – выругался омега, прибавляя шагу.       Сатору хотел снять свою летнюю куртку и предложить её Сугуру, но его куртка уже была мокрой. Подавив это желание, он шёл за ним почти впритык, чтобы на случай, если что, застраховать упрямого омегу       Уже совсем скоро они вышли на небольшую поляну, посреди которой сиротливо ютилась старая, покосившаяся деревянная хижина. Выглядела она заброшенной и пугающей в наступающих сумерках.       – О, смотри, укрытие, – Сатору уверенно направился к двери.       Сугуру резко схватил его за край куртки, прижимаясь ближе к нему. Его глаза в темноте испуганно округлились.       – Стой... Сатору, не надо. Вдруг тут маньяки живут? Ну, знаешь, эти... отшельники. Вдруг тут каннибалы? – его голос понизился до шёпота.       Сатору замер, медленно повернул к нему голову и вытаращился на парня голубыми глазами. На самом деле, медлить времени не было. Дождь в горах был сильным и крупным. Сейчас они промокли насквозь, и, смотря на мокрые щёки Сугуру, Сатору просто хотел найти место, где тот сможет отдохнуть.       – Ты сейчас серьёзно? – Годжо изо всех сил постарался не засмеяться, хотя ситуация была патовая. – Гето, ты что, фильмов ужасов пересмотрел? Какие каннибалы в пригороде Токио на частном курорте?       Сугуру насупился, но куртку Сатору из пальцев не выпустил, тревожно оглядываясь на шумящие от ветра деревья. Поняв, что Сугуру действительно не на шутку испугался, Сатору внезапно смягчился. Его взгляд стал тёплым, а ладонь мягко накрыла пальцы Гето.       – Эй... Ну ты чего? – тихо, успокаивающе произнёс Годжо, делая шаг ближе и закрывая его от ветра. – Я защищу тебя. Слышишь? Никакие маньяки к тебе не подойдут, пока я рядом. Идём внутрь, иначе завтра заболеешь.       Сугуру, чувствуя, как от этих слов и близкого запаха мяты сердце предательски ускоряет ход, снова закатил глаза, пряча смущение за ворчанием:       – Если бы не ты и твоя идиотская ревность, Сатору, я бы уже давно спал в мягкой, тёплой кровати в своём номере! А не куковал здесь в лесу!              – Прости.       Сатору заметил за собой подобную привычку.       Он начал сразу же извиняться перед Сугуру. Неважно, была ли в этом его вина или нет. Ну, условно, именно в данной ситуации частично виноват он. Если бы Сугуру послушался, остановился и последовал за Сатору — они бы лежали в мягкой кровати, вполне возможно, после горячих источников и вкусного ужина.       Дверь поддалась с жалобным скрипом, и они буквально влетели внутрь хижины. Внутри было темно, пахло сухими травами и старым деревом. И было много-много пыли. Сугуру оглянулся и чихнул не раз. Единственное окно то и дело подсвечивалось резкими вспышками молний.       – Как уютно, – процедил Сугуру, оглядывая хлипкий дом ещё раз. Он даже не нашёл место, куда можно было бы сесть, разве что на старую тесную кровать возле стены.       Сугуру, не теряя времени, ледяными пальцами ухватился за край своей насквозь сырой футболки и без колебаний стянул её через голову, бросив на изголовье деревянной кровати. Следом отправились и промокшие штаны.       Сатору, который как раз задвигал засов на двери, повернулся и так и застыл на месте, уставившись на парня. Сугуру остался в одном белье, совершенно не заботясь о том, как выглядит его полуобнажённое тело в полумраке.       – Ты чего творишь? – хрипло выдал заторможенный вопрос, Годжо судорожно сглотнул. В замкнутом пространстве хижины аромат ванили, ставшей от влаги ещё более резкой и ощутимой, мгновенно ударил альфе в голову.       – Не хочу заболеть, – буркнул Сугуру, отжимая мокрые волосы ладонью. – Тебе тоже советую всё снять. Если останешься в этом, к утру словишь лихорадку.       – Но мы же… – Сатору неловко повёл плечами, шумно выдыхая через рот. – Ты же омега, а я альфа. Нам как бы… не положено.       Сугуру раздражённо закатил глаза и скрестил руки на груди, смерив начальника убийственным взглядом:       – Не думал, что в двадцать первом веке вторичный пол запрещает мне снимать мокрую футболку, Сатору. Раздевайся уже и не строй из себя невинную девушку.       Годжо на секунду прикусил язык, а затем криво, но восхищённо усмехнулся, стягивая свою промокшую куртку.       – Вечно у тебя на всё есть ответ. Поразительно.       Да уж.       Это выглядело так нелепо и ужасно, что сам Сугуру не верил в реальность.       Он сидел на краю кровати, пытаясь двигаться замёрзшими пальцами, пока полуголый Сатору, который всё же решил оставить мокрые штаны при себе, нашёл чугунную печку.       Сугуру стало смешно от картины: альфа, который рос в богатстве и в жизни не видел чугунную печку, пытался разобраться, как её развести.       Хотя Сатору находив. Гето в этом признаётся.       Правда грубиян. Ужасный преступник. Всегда любит вмешиваться в его дела.       Сугуру бы стоило ненавидеть Сатору всем сердцем, и порой он даже так думает. Но сейчас, смотря на Сатору, который пачкался в чёрной саже, размазывая её по щекам, он не ощущал этой ненависти. Было щемящее чувство несправедливости и обиды.       Сатору долго и тщетно пытался совладать с щепками. Сугуру даже усмехнулся и успел наконец-то унять дрожь в теле.       «Отчаянный идиот», – подумал он и наклонился к своим штанам, доставая оттуда зажигалку.       – Лови.       Сатору сразу же среагировал, словив зажигалку с котиками.       – Спасибо.       С её помощью Годжо наконец-то растопил печь. По комнате разлилось красное тепло, а тени на бревенчатых стенах заплясали в такт разгорающемуся пламени.       В хижине была всего одна кровать — старая, жёсткая и скрипучая. Конечно, как же без этого? На ней лежало шерстяное одеяло, которое, к счастью, пахло просто пылью, а не сыростью и плесенью. Выбора не было.       «Как будто дежавю какое-то», – подумал Сугуру, ложась на кровать и стараясь не брезговать одеялом.       «Интересно, их там ищут? Снова, наверное, расползутся слухи… А что подумает Хайбара?» – Сугуру хотел связаться с ними, написать Хайбаре хотя бы, но чёртов телефон остался на террасе.       Сатору сел на край кровати, перебирая пальцы и смотря куда-то вперёд.       – Прости, – вдруг раздался голос Сатору.       – Ты всегда извиняешься.       – Потому что я идиот, – Сатору опустил голову вниз, усмехаясь.       Сугуру лишь вздохнул, продвигаясь в сторону стены и освобождая вторую часть кровати.       Неважно, если Сатору ляжет рядом. Неважно, что Сугуру застрял с Сатору в этой чёртовой хижине, где за стенами этого хлипкого домика идёт страшный ливень.       «Плевать», – повторил про себя Гето, затаив дыхание, когда кровать под чужим весом скрипнула.       Сатору старался не прижиматься к нему, но он смотрел на его затылок и чувствовал, как внутри всё сжимается от желания прикоснуться.       «Вот это вылазка...» – думал он, облизывая свои губы.       Сугуру красив во всём. Даже чуть смуглый затылок привлекает столько его внимания, что он хотел бы прижаться к нему губами.       Интересно.       Как Сугуру относится к меткам? Позволил бы он оставить на себе метку?       Сатору мысленно усмехнулся над собой. В такой-то ситуации ему в голову продолжают лезть странные мысли.       Каждый думал о своём. Ливень за окном и не думал прекращаться. Наоборот, ветер разбушевался с новой силой, с грохотом швыряя капли в стекло, а раскаты грома заставляли доски под ними мелко вибрировать. Становилось по-настоящему жутко.       Сугуру натянул колючее одеяло до самого подбородка и тихо, едва слышно произнёс в темноту.       – Сатору…       – М?       – Вдруг реально придёт хозяин этой хижины и убьёт нас?       Годжо молчал. Сугуру подумал, что ляпнул глупость, но серьёзный тон успокоил его разум, который вырисовывал ему разные вещи.       – Я не буду спать, Гето, – мягко, но абсолютно серьёзно ответил Сатору, подкладывая руку под голову. – Буду караулить дверь. А ты отдыхай, никто тебя не тронет.       Сугуру верил ему и всё равно ощущал чувство обиды.       Ему хотелось развернуться к нему и задать тот самый вопрос, который мучил его на протяжении долгих лет. Только вот сейчас это не имеет смысла.       То, что случилось в прошлом — уже случилось, и переписать прошлое невозможно.       Сугуру понимает это.       И даже принял это. Но Сатору всё испортил. Его признания в любви и подобные слова после жестокости семи лет назад выбивали его из колеи.       «Почему? Почему ты не оставишь меня в покое?» – вопрос, который вертелся на его языке, так и не был озвучен.       Сатору даже не догадывался о мыслях Гето. Он всматривался в чужой затылок, подсвеченный пламенем печи. Внутри его разлилась такая щемящая, огромная нежность, что ему захотелось спрятать этого упрямого, испуганного омегу от всего мира.       – Спокойной ночи… Сугуру, – произнёс он почти шёпотом, убеждённый тем, что Сугуру уснул.       Гето лишь смотрел на деревянную стену и зажмурился. Хотелось поскорее уснуть под мерный треск дров и оглушительный шум бури за окном.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!