Вернутся к фанфику

Chapter 25: Sweet Poison

20 июля 2026, 21:43
      На следующее утро Сугуру сидел за кухонным столом, смотря прямо перед собой. Его щёки всё ещё горели едва заметным румянцем, а пальцы обнимали кружку с зелёным чаем. Чай уже давно остыл, но Гето даже не думал притрагиваться к нему. Он полностью утонул в воспоминаниях прошедшей ночи.       Ему было невыносимо стыдно. И стыд этот рождался не только из-за того, как трусливо он сбежал из гостиной, запершись в своей комнате. Самый сильный стыд накрыл его позже, когда он остался один на один со своим горящим, требующим ласки телом. Он вспомнил, как пальцы Нанами замерли на его бёдрах, как тот тяжело дышал, и не выдержал.       Он ведь сам… сам мастурбировал в темноте своей спальни, доводя себя до желанного и почти болезненного оргазма. Жмурился, кусал губы до боли, пока перед глазами стоял образ обнажённого, сильного торса друга. Ощущал дыхание Кенто на своей шее, грубые, но такие ласковые руки…       Это казалось каким-то извращением. Неправильным, грязным…       Сугуру резко замер, и эта мысль заставила его вздрогнуть.       Грязный.       Он поймал себя на странном открытии. Обычно это слово мгновенно вызывало в его сознании страшную тень Годжо Сатору. Стоило ему подумать о близости, как память тут же подкидывала фантомные прикосновения Сатору, заставляя чувствовать себя лишь использованной игрушкой, рождённой для чужого удовольствия. Как бы Сугуру ни старался, прошлое всегда душило его, не давая дышать.       Но сейчас, когда в его мыслях стучало имя Кенто, Сатору там просто не было. Нанами своим присутствием словно вытеснил саму память о чужих грязных руках.       Думая о Нанами, о его мокрых поцелуях, о его безумном терпении и о том, как сладко кружилась голова от аромата сандала, Сугуру чудесным образом забывал, что он испорчен.       Кенто не брал его силой, останавливался по первому звуку, дрожал от вожделения, но оберегал. И эта зарождающаяся, пугающая близость с другом оказалась настолько сильной, что напрочь стёрла Годжо из его головы, оставляя в его мире только двоих.       Его мысли прервались, когда на кухне раздался тихий звук шагов. Гето напрягся, едва не пролив чай, когда в дверном проёме показался Нанами.       Они замерли, уставившись друг на друга, и в воздухе мгновенно повисла неловкость. Сугуру не знал, куда деть глаза. Но и смотреть на Нанами было невыносимо — потому что стоило ему отвести взгляд, как он тут же хотел посмотреть снова.       «Почему я смущаюсь друга?» — думал он, медленно поглаживая кружку.       Кенто выглядел домашним и слегка растрёпанным. Чуть мокрая чёлка прилипла ко лбу. На нём была серая спортивная футболка, потемневшая от пота на груди, и свободные шорты. От него веяло свежестью после душа и едва уловимым запахом сандала — альфа явно пытался изо всех сил подавлять свои феромоны, чтобы не тревожить омегу.       Сугуру скользнул взглядом по его широким плечам, рельефным рукам, и к щекам прилила новая волна жара. Перед глазами слишком живо воскресла ночная картина.       Нанами тоже выглядел смущённым. Он упорно отводил взгляд в сторону окна, но кончики его ушей выдавали внутреннее напряжение — они были ярко-красными. Контролировать свои мысли Кенто умел, а вот собственное тело давалось с трудом. Почему-то именно сегодня для него эта задача стала непосильной.       «Как странно… Возьми себя в руки, Кенто», — приказал он себе мысленно.       Чтобы хоть как-то разрушить эту неловкую тишину, Сугуру спросил первое, что пришло в голову:       — Занимался в зале?       Нанами вздрогнул, словно его поймали на чём-то постыдном, но тут же заставил себя выпрямиться. Он прочистил горло, переводя на Сугуру свой взгляд.       — Да, — Кенто прошёл вглубь кухни, стараясь держать дистанцию. — Нужно было выпустить пар. Ты как? Позавтракал?       — Ещё нет. Только чай заварил, — тихо отозвался Сугуру, провожая его глазами.       — Прости, я не успел приготовить завтрак, — Нанами вздохнул, проходя к холодильнику и доставая оттуда бутылку холодной воды.       Кенто вовсе не обязан готовить завтрак и ужин. Просто… это стало их маленьким ритуалом, точнее, рутиной. Потому что сам Сугуру готовит плохо и забывает поесть.       — Я приготовлю омлет, сперва схожу в душ и переоденусь, — Кенто раньше не смущался своего вида, но сейчас ощущал небольшой дискомфорт из-за мокрой футболки.       Сугуру только качнул головой.       — Я не хочу есть.       Нанами сдержал вздох, поборов желание прикусить губу. Он физически ощущал неловкость Сугуру и не хотел его смущать сильнее.       — Хорошо. Я буду у себя. Надо поработать над проектом, — с каждым произнесённым словом Нанами жалел о том, что вообще раскрыл рот. Он и раньше спокойно говорил о своих делах, но после вчерашнего всё звучало как-то... двусмысленно. Будто они были парой, два любовника, неловко делящие утро после бурной ночи.       «О чём я думаю?» — он коротко мотнул головой, вытряхивая глупые мысли.       — Хорошо. Я… наверное, тоже.       Стоило Сугуру остаться в кухне одному, он неспешно поднялся.       Вернувшись в свою комнату, Гето первым делом плотно прикрыл дверь, отсекая себя от остальной квартиры. Он честно попытался заставить себя заняться делом. Сел за компьютер, но стоило взгляду упереться в экран, как строчки поплыли. Разум наотрез отказывался соображать. В мыслях настойчиво, по кругу крутились отрывки ночи, утренние красные уши Кенто и чувство собственного стыда.       Он упорно игнорировал своё состояние и смущение, пытаясь начать работу. Но спустя полчаса всё же сдался, отключая экран. Сил не было даже на то, чтобы просто сидеть. Он дошлёпал до кровати, бессильно рухнул на одеяло и, замотавшись, уткнулся в подушку.       «Мне вчера всё понравилось… И Кенто тоже… понравился», — он не мог прекратить думать о вчерашнем, сам того не замечая, сжимал одеяло. — «Может… может он мне нравится? Ну, в плане близости? От него веет спокойствием, и Кенто всегда спокоен. Почти всегда».       Он вспоминал их школьные годы. И если в то время молодого Сугуру пугала сама мысль о том, что тогда он мог нравиться своему лучшему другу, то сейчас… он извращённо и слишком неправильно желал, чтобы Кенто хотел его.       Хотел его тело? Сердце? Душу?       Сугуру не знал точного ответа, но был уверен, что в нём зародился странный интерес.       Интерес к своему лучшему другу...       «Интересно, мы ведь будем дружить так же, как и раньше, да?» — стоило ему задуматься, как веки снова тяжелели.       Сугуру сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений. Хотя сквозь ощущения и аромат ему чудилось присутствие Нанами. Его сандал с зелёным чаем, спокойный тембр голоса и даже низкий смех.       — Нанами? — он звал альфу, сам того не понимая. Но не получая ответа, он крепко сжал простыню пальцами и вскочил.       Всего лишь сон.       Сугуру в груди болезненно сжалось. Он ощутил непривычную тоску.       Безумно хотелось почувствовать запах Кенто, услышать его голос и ощутить его руки.       Пока он думал, в комнате уже царили густые сизые сумерки. За окном медленно зажигались первые уличные фонари. Сугуру сел на постели, потирая виски и пытаясь прийти в себя после многочасового сна. Голова гудела, но боль была такой незначительной в отличие от мыслей, что крутились у него в голове.       Он вслушивался в тишину квартиры, и в груди тут же заворочалось странное любопытство.       «Что там делает Нанами? Всё ещё работает? Ушёл? Злится? Или вспоминает вчерашнее?» — вопросы обрушились в его голове. Ему неимоверно хотелось выйти из комнаты и увидеть Кенто, ощутить аромат сандала и вытеснить из души всю грязь и тяжесть, что осели за последние месяцы.       Не выдержав подобных мыслей, Сугуру тихо поднялся и босиком, стараясь не шуметь, побрёл по коридору в сторону комнаты друга.       Дверь в спальню Кенто была приоткрыта, из неё лился мягкий свет от настольной лампы.              Сугуру осторожно заглянул в проём и замер. Нанами сидел за своим столом, полностью погружённый в процесс работы. На переносице у него покоились очки, отражение бегущих строк кода мягко бликовало на стёклах. В этом сосредоточенном образе альфы было столько спокойствия, что Сугуру неосознанно сделал глубокий вдох, подпитываясь этим ощущением безопасности.       Несмотря на концентрацию, Нанами заметил его присутствие мгновенно. Он даже не повернул головы, но его пальцы на секунду замерли над клавиатурой.       — Проснулся? — тихо, разбивая тишину, спросил Кенто, чуть сдвинув очки пальцем.       Сугуру переступил с ноги на ногу, чувствуя себя пойманным ребёнком. Он прижался плечом к дверному косяку и озвучил то, что крутилось на языке:       — Кенто… Можно войти и полежать у тебя?       Нанами наконец оторвался от экрана и посмотрел на него. В его взгляде за стёклами очков проскользнуло секундное колебание. Разум альфы, безусловно, понимал, что после вчерашнего пускать омегу в свою постель — это опасная ходьба по тонкому льду. Но, увидев сонного, растрёпанного Сугуру, который смотрел на него с такой робкой и слепой надеждой, Кенто просто не нашёл в себе сил отказать.       — Заходи, — негромко разрешил он, возвращая взгляд к монитору. — Мне нужно закончить работу. После часа шуметь не буду, обещаю.       — Спасибо, — едва слышно выдохнул Гето.       Он бесшумно прошёл вглубь комнаты. Кровать Нанами встретила его запахом чистого белья и едва уловимым, но уже таким родным ароматом сандала. Сугуру забрался на неё с ногами, завернулся в край тяжёлого одеяла и устроился на подушке, устремив взгляд на спину друга.       В тишине спальни снова раздался размеренный, чёткий стук клавиш. Нанами продолжал писать код, его широкие плечи едва заметно двигались в такт дыханию, а Сугуру лежал, слушал этот звук и впервые за очень долгое время чувствовал, как внутри него становится спокойно.       Нанами был сосредоточен на работе. Но внутри него бушевал целый шторм из эмоций. Он готов был свернуть работу и лечь к Сугуру, который сейчас, наверняка, так сладко и маняще лежал в его кровати.       «Чёрт. Сугуру сводит с ума», — что вчера, что сегодня, Кенто не мог спокойно дышать рядом с ним. Этот омега был таким безрассудным, но эта черта так нравилась ему, что он не мог не согласиться на его просьбы. Даже если они немного… безумные.       Как он и обещал, спустя час он наконец-то завершил проект и нажал на «сохранить» несколько раз, прежде чем отодвинулся от стола на кресле и повернулся к кровати.       Пока он работал, он много думал о вчерашнем.       И честно признаться, Кенто мог бы сделать вид, что вчера ничего не произошло. Но его сердце каждый раз отбивало бешеный стук, стоило ему вспомнить вкус губ друга.       Нанами надеялся, что они просто поговорят и прояснят вчерашнее.       Может, это просто временное вожделение, неправильная связь, ошибка, а может…       Ладно.       Кенто глотнул вязкую слюну, сталкиваясь с тёмными глазами Сугуру.       Гето не спал, лежал на боку и, обнимая одеяло Нанами, прижимался к нему, смотря на альфу.       «Ого… на секунду потерял дар речи», — отметил Кенто, возвращая себе трезвый ум.       — Мы можем поговорить?       — Давай! — Сугуру ответил слишком резко и быстро, будто ожидал этого от него.       «Ладно. Соберись, Кенто. Просто спроси. Задай этот вопрос и разреши эту неопределённость», — он крепко сжал руки в кулаки и едва заметно выдохнул.       Увлечённый своими мыслями и предстоящим разговором, Нанами совсем не заметил настроение Сугуру.       У омеги были красные щёки, чуть заплывший взгляд.       Кенто совсем не мог представить то, о чём сейчас думал Сугуру: а там были совсем непристойные мысли.       Гето не считал себя извращенцем. Но когда ты лежишь в кровати альфы, укутавшись его ароматом, смотришь на спину этого альфы, который выглядит как спокойная, высеченная скала и даже своим одним присутствием вытесняет весь оставшийся мир из головы… Сугуру не мог не думать о подобном.       Сперва он вспоминал о вчерашнем. Из-за отсутствия опыта в подобном он слишком ярко и чётко запомнил вчерашнее: чужое дыхание на своей коже, вкус поцелуя, тёплые, обычно сухие ладони Кенто.       Он лежал, вспоминая и извращённо желая, чтобы Кенто повернулся к нему, чтобы лёг рядом с ним и втянул его в сладостный поцелуй.       Но разве так можно?       Сугуру не понимал, откуда в нём появилось разом столько интереса к Нанами. Будто… будто эта связь неправильная? Порочная?              Но Гето упорно игнорировал здравый разум. Телом ему нравилось тут — на кровати Кенто, ощущать аромат альфы, его взгляд и руки на себе. И самое главное, здесь было безопасно.       — Ты можешь… — Сугуру сам не заметил, как вскочил, опираясь руками о кровать и смотря на Кенто лихорадочным взглядом. Его тёмные глаза в полумраке блеснули, привлекая внимание. — Ты можешь повторить то, что сделал вчера? — не моргая, глядя прямо в глаза альфе, выдаёт омега.       Нанами на секунду замирает. Его брови чуть нахмуриваются, а взгляд становится пронзительным и строгим.       «Это не то, что я хотел услышать от него», — подумал Кенто и, беря себя в руки, продолжает.       — Повторить? — Нанами надеялся, что ослышался, но, глядя в сверкающие, почти молящие глаза Сугуру, понял: тот просит его на полном серьёзе.       Сугуру аккуратно кивнул, с трудом сглотнув вязкую слюну. Он видел, как Нанами снял очки, аккуратно отложил их на край стола и устало потёр переносицу пальцами. Было очевидно, что он обдумывает его слова.       — Н-не хочешь? — омега ощутил, как горло мгновенно сжалось от панического спазма. Отказ был последним, что он хотел бы услышать сейчас.       — Дело не в этом, — Кенто тяжело поднялся со своего кресла и сел на самый край кровати, лицом к Сугуру. — Может, сперва поговорим? Обсудим… вчерашнее?       Нанами до последнего цеплялся за остатки здравого смысла. Как бы сильно его ни тянуло к этому омеге, он упорно хотел сначала прояснить всё на словах, расставить точки над «i», а уже потом решать, что делать с отчаянной просьбой Сугуру.       — Хорошо.       Несмотря на внешне спокойный, покорный тон омеги, его аромат, который ещё минуту назад казался сладостным и манящим, внезапно стал горчить. Запах страха и уязвимости заполнили комнату. Нанами пришлось приложить колоссальные усилия, буквально заставить себя замереть, чтобы прямо сейчас не поддаться инстинктам, не сгрести Сугуру в охапку и не разрешить ему абсолютно всё.       Нанами не знал, как правильно начать разговор. В последний час в его мыслях проносились все последние моменты, связанные с Сугуру.       То, как Гето обижался, когда он проводил время с Юмеко, как задавал нелепые и неуместные вопросы: «Почему ты отказал ей?». То, как ревновал к другим девушкам, и в какой-то момент они пришли к вчерашнему.       «Может… в глубине души я нравлюсь Сугуру?» — эта мысль отбивалась глухим стуком в висках.       Задать вопрос: «Я тебе нравлюсь?» было бы глупо.       «Чёрт», — он сжал ладони в кулак, втягивая носом чужой горький аромат.       — Прости, я просто… я… если тебе неудобно или ты не хочешь говорить на эту тему, мы можем отложить это на потом. Если ты вообще захочешь поговорить…       — Угу, — Сугуру половину слов почти не слышал. Пока Кенто думал над тем, как начать разговор, в глубине души он думал, почти утопал в пучинах своего отчаяния.       Призыв Нанами к разговору воспринимался как факт его бракованности. Ему резко стало тошно от себя же.       Ощущая, как по горлу стремительно поднимается болезненный, слишком знакомый спазм, Сугуру резко прижал ладонь к губам, прерывисто задыхаясь.       — Сугуру? — Кенто, увидев, как корёжит омегу, подался вперёд, касаясь его плеч. — Ты как? Тебе плохо?       — Всё хорошо, — Сугуру пришлось приложить немало усилий, чтобы ответить. — Всё нормально.       Но нормально не было. Его ладонь всё ещё судорожно прижималась к губам, а плечи мелко дрожали.       Нанами не поверил ни единому слову. Кенто, наплевав на всю свою выдержку и дистанцию, резко придвинулся вплотную, садясь на колени прямо перед ним. Его большие, тёплые ладони легли на дрожащие плечи Сугуру, насильно выдёргивая его из накатывающей паники.       — Сугуру, посмотри на меня. — Кенто говорил тихо, но требовательно, готовый встряхнуть Гето в любой момент. Сугуру против воли поднял на него глаза, сталкиваясь с тёмными глазами альфы. — Я здесь. Никто тебя не судит. Не хочешь говорить — мы не будем. Слышишь? Никогда не будем затрагивать эту тему, если ты сам не попросишь.       Нанами аккуратно перевёл ладонь на чужое лицо и мягко отвёл руку Сугуру от его губ. Он не брезговал и не злился, наоборот, он сам того не замечая, смотрел на омегу с такой нежностью и желанием спасти его из пучины бездны, что у Сугуру внутри что-то окончательно оборвалось.       Будто рушилось убеждение и понятие, что выстраивалось все семь лет.       «Мы больше не друзья», — крутилось у него в голове. Сугуру это отчётливо понял и не испугался. Наоборот, ему нравилась эта мысль.       Нравилось, что сильный альфа, который вытирал его слёзы, нежно касался и терпел его.       Этот альфа никуда не уйдёт. Он готов терпеть его истерики, панику и дефекты.       «Пожалуйста, останься со мной… не отталкивай», — он хотел выговорить эти слова, но они застряли в горле. Вместо этого он вцепился в его воротник футболки и не отводил взгляда от него.       Сугуру отчаянно хотел забыться в нём. Быть целованным этими губами и обожаемым этими глазами.       Разве он просит многого?       Сугуру, сам того не замечая, сменил нотку аромата на другую. Он источал мягкий, чистый аромат ванили. Спазм в горле отпустил, сменившись голодным, лихорадочным желанием.       В его голове отчётливо крутилась мысль: «Надо поцеловать самому…»       Он не мог контролировать свои мысли и желания. Сатору, его прошлое и даже мысль о том, что он не такой как все, рассыпались в прах перед лицом Кенто.       Подавшись вперёд всем телом, Сугуру рваным, отчаянным движением потянулся к Кенто и впился в его губы поцелуем.       Этот поцелуй был мольбой о спасении и лишь позже желанием. Сугуру целовал его жадно, прерывисто выдыхая горячий воздух прямо в чужой рот, умоляя Кенто ответить, забрать его себе, спрятать от всего мира. Его пальцы судорожно сминали ткань футболки.       Нанами замер всего на долю секунды, но инстинкты альфы и его давно забытые чувства взяли своё. Да и он в любом случае не смог бы отказать омеге, который отчаянно хотел его.       Кенто глухо рыкнул, приподнимаясь. Он обхватил Сугуру за талию и с силой прижал к себе. Он отвечал на поцелуй с той самой глубокой, собственнической страстью, которую сдерживал весь день.       Сугуру совсем не заметил, как лёг на кровать, а Кенто навис над ним. Пользуясь моментом, чтобы сделать глоток воздуха, он посмотрел на Нанами снизу вверх, его глаза лихорадочно блестели, а губы были влажными и припухшими. Он судорожно прошептал, сжимая Кенто за плечи:       — Давай... давай повторим вчерашнее? Пожалуйста, Кенто. Я хочу очень сильно...       Кенто не спешит отвечать на вопрос. Он прижался губами к скулам омеги и глубоко вздохнул аромат ванили вперемешку с кожей. Нанами решился. Хватит оберегать Сугуру как фарфоровую куклу — он сам просит огня, и кто он такой, чтобы отказываться?       Отказываться от Сугуру? От любимого омеги?       Чёрт. Как же Нанами долгое время подавлял свои чувства, что сам начал верить в то, что его любви и не существовало. И в какой грёбаный момент всё так обернулось?       «Но разве это любовь?» — на периферии разума крутился этот вопрос, который Кенто активно игнорировал, пока губами спускался к шее.       Сугуру машинально развёл ноги в пригласительном жесте. И не считал себя грязным. Не приравнивал себя с землёй, когда Кенто прижался к его низу и целовал шею.       «Так… так хорошо», — подумал Гето, слишком сильно сжимая одежду Кенто.       Разум плавился под нарастающим градусом. Он жадно вдыхал аромат сандала, который стал таким тяжёлым, манящим и возбуждающим.       – К-кенто! – он выдохнул слишком рвано, когда горячие и влажные губы коснулись его запаховой железы. Он ощутил странную волну по телу, будто… будто это больно и приятно одновременно. — Кенто! Ах… Стой! Остановись! Это странно! — Ему пришлось вцепиться в плечи альфы, отталкивая от себя.       Сугуру прерывисто задышал, широко распахнутыми глазами глядя на замершего над ним Кенто. Сердце колотилось где-то в горле. Это было... слишком. Каждое прикосновение к никогда не тронутой железе отзывалось в теле мощным разрядом. Внутри всё болезненно сжималось от страха перед этой странной интимностью, но в то же время между ног мгновенно стало влажно.       Сугуру ощущал дикое, почти парадоксальное чувство. Ему было до ужаса страшно, но этот страх странным, почти извращённым образом, лишь сильнее подстёгивал возбуждение. Тело плавилось, умоляя продолжить. Это было приятно до дрожи в коленях, до фантомной боли внизу живота, от которой хотелось выгнуться навстречу альфе. Словно он стоял на краю высокой скалы: внизу пугающая бездна, но ветер так сладко бьёт в лицо, что хочется сделать шаг и разбиться.       Нанами остановился в ту же секунду. Он тяжело дышал, его грудь лихорадочно вздымалась, а в потемневшем, почти чёрном взгляде застыло запредельное желание взять этого омегу. Он держал себя в руках из последних сил, но не отстранялся, продолжая нависать сверху, продолжая гладить одной рукой его живот.       — Сугуру, — хрипло, почти умоляюще обронил Кенто, и его сандаловый запах стал настолько плотным, показывая, что второго отказа, как вчера, он банально не выдержит. — Что не так? Тебе больно?       Гето судорожно покачал головой, кусая припухшие губы. Он сам не заметил, как его глаза стали влажными из-за чувств, что кипели внутри.       — Нет... не больно. Мне... — Сугуру всхлипнул, отводя взгляд, потому что признаться в таком было выше его сил. — Мне слишком хорошо, Кенто. Это пугает. Я... я никогда такого не чувствовал.       — Мне не трогать там? — спросил альфа, опускаясь к его подбородку и мягко покусывая.              — М-м-м…. — но вместо внятного ответа Сугуру промычал, сползая вниз и упираясь о низ Кенто.       — Ты не хочешь, чтобы я целовал тебя здесь? — Кенто спустился губами к запаховой железе, выбивая с губ Сугуру протяжный стон.       Он бы не целовал там… нет. Просто… там настольно сильно пахнет Сугуру, что он сходит с ума. Высунув язык, он широко и размашисто прошёлся по железе, заставляя омегу под ним выгнуться и до боли вцепиться в его спину своими ноготками.       Нанами точно знал, что Сугуру это нравится. Иначе его аромат горчил бы, отталкивал бы. И звуки, которые издавал омега, кружили его голову.       — Сугуру… — обратился он к нему снова, когда влажными губами спускался ниже.       Гето, не ощущая больше влажный язык друга, вцепился в него крепче, не отпуская его вниз.                    — М-м?       Он хотел попросить Нанами снова сделать то же самое. Снова вылизать его там. Но Кенто лишь поднялся, нависая над его лицом, и втянул в горячий поцелуй.       Придерживая себя одной рукой, второй он поднимался выше по торсу.       — Скажи мне, Сугуру. Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Сугуру выгибается под ним, когда горячий и сухой палец находит его сосок под тканью одежды, и он вздрагивает. Влага, что копилась на глазах, скатывается по бокам вниз. Он не может ответить, потому что боится своего желания.       Кенто всё понял без слов. Действуя уверенно, но без капли спешки, Нанами приподнялся и потянул за край футболки Сугуру.       Гето приподнялся следом и помогал альфе раздеть себя. Когда и домашние шортики оказались на полу, Сугуру пришлось лечь на спину и через пелену возбуждения наблюдать за Кенто, который зацепился за резинку белья.       Омега не хотел закрываться, но привычки сработали быстрее, чем разум. Он смущённо попытался свести ноги вместе, ему отчаянно захотелось спрятаться от прямого, раздевающего взгляда альфы.       Но закрыться ему не дали. Кенто приподнял его ноги и без промедления плавно потянул ткань вниз, окончательно обнажая Сугуру в полумраке спальни.       — Не закрывайся, — тихо, почти интимным шёпотом попросил Кенто, поднимаясь выше и вновь нависая над ним и раздвигая чужие ноги. Его ладонь бережно скользнула по подтянутому бедру омеги. — Ты такой красивый, Сугуру… Ты знал об этом?       От этих слов, сказанных с такой искренней хрипотой, у Гето сладко заныло внизу живота. Никто и никогда не говорил ему этого так. Без похоти, без желания просто использовать — Кенто смотрел на него как на величайшую ценность. И ему хотелось верить.       Нанами быстро избавился от собственной одежды и уже без смущения стянул боксеры. Оставаясь полностью голым, он снова прижался к Сугуру, делясь своим обжигающим теплом.       Гето сперва испугался, стоило ему ощутить крепкий член, и даже вздрогнул всем телом.       — Всё хорошо, Сугуру, — прошептал Кенто, пытаясь успокоить его.       Для него самого было в новинку следующее: большая, горячая ладонь альфы уверенно накрыла оба их члена, соединяя вместе, и он сделал первое плавное, поглаживающее движение.       — Ах!.. — Сугуру сорвался на крик мгновенно, выгибаясь в пояснице. Подобное выбило из него остатки мыслей.       Это было слишком, невыносимо и запредельно хорошо. Разум плавился под нарастающим темпом. Нанами двигал рукой размеренно и плотно, второй ладонью фиксируя бедро Сугуру. Запах сандала стал настолько тяжёлым и возбуждающим, что Гето уже не соображал, где находится.       Он просто судорожно лежал на спине, полностью отдавшись на волю этих рук. Длинные пальцы омеги вслепую впились в ткань простыни, сжимая её так отчаянно мило и сексуально, что Кенто внутри себя глухо рычал от этой картины.       «Хочу тебя съесть целиком...», — думал альфа, не прекращая свои движения.       В какой-то момент Сугуру просто перестал справляться с накатившими чувствами. Его глаза закатились, а с губ потекли бессвязные хриплые мольбы. Он шептал, почти шипел, чтобы Кенто не останавливался.       Они кончили одновременно. Сугуру до боли прикусил губу, содрогаясь всем телом под альфой. Нанами же уткнулся ему в шею и глухо застонал, изливаясь следом на испачканный живот Сугуру.       В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Сугуру лежал обессиленный, распластанный по кровати, его тело всё ещё мелко подрагивало от пережитого оргазма.       «Это… так странно и хорошо», — думал он, пытаясь выровнять дыхание.       — Ты как? — Сугуру ощутил горячее дыхание возле уха и съёжился от волны мурашек.       — Нормально, — его голос был осипшим.       Кенто ничего не ответил, оставил влажный и горячий поцелуй в ухе. Сугуру еле сдержался, чтобы не захихикать.       Было бы странно смеяться после… такого?       Хотя. Гето просто смущался.       Нанами приподнялся, нехотя отрываясь от Сугуру, и дотянулся до салфеток на тумбочке. Он бережно, очень аккуратно вытер живот омеги. Сугуру прикусил губу и смотрел на альфу таким взглядом, что Кенто напрочь забывал обо всём другом.       Он видел разомлевшего, уязвимого и такого притягательного Сугуру, как внизу живота, несмотря на недавний оргазм, мгновенно потяжелело. Альфа внутри выл и требовал продолжения.       Но Нанами лишь переборол себя. Глубоко вздохнув, он лёг обратно рядом, бережно притягивая Сугуру к себе на грудь и укрывая их одеялом.       — Не хочешь в душ? — спросил он, бережно поглаживая его тёмные волосы.       — Не хочу пока… — Сугуру уткнулся в грудь Нанами щекой, прикрывая тяжёлые веки. Всё его тело будто налито свинцом.       Кенто молча продолжал гладить его, пока дыхание омеги на его груди совсем не стало ровным и спокойным.       «Уснул… И что это было опять?» — альфа не находил ответа. И отчаянно желал услышать ответ от Сугуру.       Потому что любит?       Кенто задумался над этим вопросом. Вряд ли это назвать той любовью, ради которой хочется уничтожать всё вокруг, привязать Гето к себе и требовать от него ответной любви… Хотя Кенто и представлял подобное в прошлом, но сейчас это не та любовь.       Или, может, прошло столько времени, что он научился любить по-другому? Так, чтобы было удобно самому Сугуру?       Эта мысль почему-то была отвратительной.       Нанами прекрасно понимал, что если Сугуру завтра скажет любое слово, он проглотит это, что бы там не было.

***

      — Командировка? Так внезапно? — Сатору смотрел на мужчину напротив.       Тору-сама сидел за столом в своём кабинете, перебирал пальцы, смотря на Годжо с лёгкой ухмылкой на губах.       — Да, наши американские партнёры желают видеть именно тебя на переговорах. Прости, они неожиданно попросили встречи, — мужчина развёл руками, показывая, что он согласился на выгодное предложение.       Сатору перевёл взгляд на папку, что лежала перед ним. Там была вся информация о их партнёре и коммерческое предложение, которое те предлагают.       Для Годжо поездка в Америку была бы неплохой паузой. Но ведь он не извинился перед Сугуру, не уладил их отношения. И разве он может улететь на неделю, ничего не сказав?       «Это не любовь, Сатору», — чужие слова так и крутились заевшей пластинкой на уме.       Сатору не верил ему. Он хотел оспорить эти слова. Ведь он прекрасно знает свои чувства. Кто может знать его лучше чем он сам?..       — Годжо-сан? — Тору-сама, заметив рассеянность начальника второго отдела, кашлянул. — Видимо, инцидент с вашим подчинённым обрёл неприятную форму, раз вы так глубоко в мыслях?       Сатору внутренно подобрался, хотя внешне его лицо осталось абсолютно невозмутимым. Он откинулся на спинку кресла.       — О каком именно инциденте речь, Тору-сама? — непринуждённо поинтересовался Годжо.       — О том самом, который вы так поспешно замяли вместе с Нанами-саном, — директор отложил ручку и скрестил пальцы на замке, глядя на Сатору проницательным, тяжёлым взглядом. — Поведение Гето Сугуру в последнее время вызывает слишком много вопросов у высшего руководства. И то, как вы двое пытаетесь прикрыть его ментальную нестабильность, требует... должного внимания с моей стороны. Компания не может позволить себе держать сотрудников, которые в любой момент могут сорвать контракт из-за личного кризиса. Вы же это понимаете, Годжо-сан?       На секунду в кабинете похолодело.       «На что ты намекаешь?» — так и хотелось спросить, возвыситься над ним и потребовать ответ. Если надо, вцепиться в его грудь и выбить всю дурь, которая крутится в голове этого директора.       Но вместо этого Сатору до боли сжал челюсть, но тут же заставил себя расслабленно улыбнуться.       — Всё в полном порядке, — твёрдо и мягко отрезал Сатору, подавшись чуть вперёд. — С Нанами-саном мы полностью контролируем ситуацию. Сугуру — один из лучших специалистов отдела, и его временное недомогание никак не скажется на работе. Инцидент исчерпан, вам не о чем волноваться.       — Рад это слышать, — ухмылка Тору-самы стала шире, но взгляд остался ледяным. — Именно поэтому вы со спокойной душой можете лететь. Билеты куплены на завтрашнее утро. Полномочия руководителя на время вашего отсутствия перейдут к Накамуре Юки.              — Хорошо.       Годжо поднялся, забирая папку со стола. Внутри всё клокотало от ярости и бессилия: его буквально вышвыривали из страны на целую неделю именно тогда, когда Сугуру был на грани, а чёртов Хайбара оставался с ним один на один.       В отделе снова стоял вопрос о профессионализме Сугуру. Миура не раз говорил о том, что Гето-сан не раз пропускает работу из-за личной прихоти.       Сатору пришлось отмахиваться в который раз, хотя его слова вчера о том, что у Сугуру появились срочные дела, не звучали убедительно. Даже обычно всё понимающий Юки качнул головой на подобный ответ.       В своём кабинете Сатору бросил взгляд через стеклянную стену и увидел пустое рабочее место, за которым обычно сидел Сугуру.       «Простишь ли ты меня когда-нибудь?» — отчаянно задался он вопросом, устало роняя голову прямо на документы на столе.       Ему придётся неделю побыть вдали, и, возможно, это был даже лучший исход из всех. Потому что на данный момент совесть просто не позволяла ему набрать номер Сугуру и попросить о разговоре.       «Выпрошу разговор — и что скажу? Кроме «прости», мой грязный рот не должен ничего произносить», — зло подумал он, прикрывая веки.       Сатору был уверен, что поступает правильно: он даст Сугуру пространство и время. Они встретятся спустя неделю, после его возвращения из Америки, и тогда, возможно, у них получится выстроить хотя бы какой-то диалог.       Сатору верил… и надеялся.       Но уехать просто так, не увидев его хотя бы издалека, оказалось выше его сил.       Поздним вечером Годжо поймал себя на том, что уже битый час стоит на противоположной стороне улицы, не сводя взгляда с здания, где проживает Сугуру. Сердце глухо и болезненно билось о рёбра. Он судорожно вздохнул, собираясь уже уехать, как вдруг тишину двора нарушил звук шин.       Во двор заехал знакомый серый седан.       Сатору нахмурился, провожая машину взглядом. Автомобиль притормозил прямо у здания, где поживает Гето, и из салона, на ходу запахивая куртку, вышел Хайбара. Ю выглядел обеспокоенным: опираясь на свою же машину, он сразу же набрал чей-то номер. Сатору прекрасно догадывался, кому этот Ромео звонит, и стиснул зубы.       Злость не была столь яркой, как в тот банкетный вечер. Но он крепко стиснул пальцы на руле, задержав дыхание. Он занял выжидающую позицию, чтобы посмотреть, что же случится дальше, и действительно ли они встречаются?       Но разве Хайбара сможет вынести характер Сугуру? Его страхи и груз прошлого? Разве он тот, который нужен ему? Вряд-ли...       Поток его мыслей оборвался резко. В тусклом свете фонаря показалась знакомая, до боли родная фигура.       Это был Сугуру.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!