Вернутся к фанфику

Chapter 31: Epilogue

14 августа 2026, 22:26
      — Я могу покурить? — спросил Сугуру и, получив утвердительный кивок, полез в карманы штанов и замер.       Он на какое-то время забыл, что носит под сердцем ребёнка. Гето нервно облизнул губы, отмахнувшись.       — Позже покурю, — проговорил он, смотря на Хайбару, который стоял напротив.       Ю никак не изменился, даже его тёплый взгляд, устремлённый на него. Сугуру от этого становилось ещё более неловко, но альфа первым прервал тишину.       — Как твои дела?       — Хорошо, — он ответил медленно, касаясь своей шеи рукой. — А у тебя?       — Нормально.       Между ними повисла неловкая пауза. Или так думал только Сугуру, который уже во второй раз нервно облизывал свои губы.       — Родители развелись, — Ю говорил беззаботным и спокойным тоном.       — Мне очень жаль, — на секунду Сугуру вспомнил матушку Хайбары и её слова. — Наверное, тяжело принять это…       — Да, возможно, — уклончиво ответил Хайбара, тихо вздыхая. — А у тебя что нового?       Казалось бы, этот простой диалог был напряжённым и таким неловким, что Сугуру начинал жалеть, что вообще вышел из машины Кенто.       — Всё, как обычно, — он не стал говорить, что начал встречаться с Кенто, решив пока что сохранить это в тайне от коллег.       — Я хотел увидеть тебя.       Сугуру молчал, не зная, как ему отвечать. Он чувствовал лишь неловкость и напряжение. Возможно, ещё в начале их общения он тянулся к нему, и общение с Ю было интересным. Была симпатия и заинтересованность, но матушка Ю права. Они разные, и для Хайбары нужен другой человек, а не он.       — Прости. Ты ведь поставил точку. Я просто… давай будем друзьями? Я не хочу обременять тебя своими чувствами и ожиданиями. Просто коллеги и друзья.       Сугуру продолжал молчать, глядя на лицо Хайбары. В его глазах плескалась надежда и какая-то тоска. В предложении Ю нет ничего плохого, но Сугуру просто не мог принять его чувства. Даже дружеские, потому что дружбы после влюблённости не существует. Он был слепо убеждён в этом.       «Да и Кенто будет ревновать. Не хочу давать ему лишние поводы для ревности», — подумал он, сдерживая вздох.       — Я… не могу.       Ю не выглядел шокированным или озадаченным, он просто кивнул, будто заранее знал ответ.       — Я понимаю, — ответил он, неловко оглядывая пустую улицу.       Был почти конец августа. Прохладный, почти осенний ветер пробежал по улице, заставляя Сугуру спрятать руки в карманы тонкой куртки. В воздухе витал запах влажной земли и скорого дождя.       — Прости, Ю, — он старался говорить мягко, но твёрдо и уверенно, встретившись с ним взглядом. — Прости за прошлый раз. Я был груб с тобой тогда. Мне действительно жаль, но я не могу принять предложение о дружбе. Ты замечательный человек, и ты заслуживаешь того, кто сможет ответить тебе взаимностью. А я… я просто не смогу дать тебе даже честной дружбы. Это будет нечестно по отношению к тебе.       Хайбара молча слушал его, а позже поправил волосы рукой. Его движения были скованными, а сам он сдерживал вздох.       — Я понял. Я рад, что у тебя всё хорошо.       — Ю…       — Я пойду первым. Прости, что потревожил.       Сугуру тихо вздохнул, наблюдая за слабой улыбкой Ю. Тот прошёл в сторону своей машины и даже не оглянулся. Сев в машину, Хайбара завёл мотор и плавно тронулся с места.       Сугуру остался один на улице, глядя вслед исчезающей машине, и устало коснулся шеи.       «Он выглядел таким… сломленным», — он качнул головой, даже не став задумываться, почему Ю так внезапно приехал к нему. Казалось, если он начнёт свои размышления, то у него лопнет голова, а позже ему станет стыдно за свои поступки и отказ.       Он поднимался по лестнице, думая о сегодняшнем дне. Наверняка Кенто устал и уже лёг спать?       Сугуру мысленно качнул головой. Кенто будет его ждать.       И как в знак подтверждения его мыслям, он толкнул дверь и прошёл в прихожую. Почти везде, кроме гостиной и его комнаты, горел свет.       — Вернулся? Хочешь чаю? — с кухни раздался знакомый голос.       Сугуру, снимая обувь, аккуратно поставил её на полку и поплёлся в сторону кухни. Он застал Кенто у кухонного гарнитура: тот стоял к нему спиной, занимаясь своими делами. На нём была домашняя, слегка мятая футболка и серые спортивные штаны.       Все мысли о Хайбаре и о стыде мгновенно испарились, стоило ему увидеть знакомый силуэт.       Он тихо, практически бесшумно подошёл ближе и, не произнося ни слова, сзади обнял Кенто за талию. Гето крепко сжал пальцы на его животе и с тихим, судорожным выдохом уткнулся лбом прямо между его широких лопаток. В нос тут же ударил знакомый аромат сандала.              Кенто отложил в сторону нож, которым нарезал продукты на завтрак, и его горячие ладони накрыли руки Сугуру, сцепленные у него на талии.       — Всё нормально? — мягко спросил Нанами, чуть повернув голову к нему.       — Да, — прошептал Сугуру, не спеша отрывать лицо от его спины и только крепче прижимаясь к альфе.       Гето начал размышлял о ребёнке. Он хотел задать один и тот же вопрос, но, зная, что ответ Кенто не изменится, решил промолчать.       — Пойдём в душ. Помоемся вместе, — предложил альфа.       — Давай.       — Не голоден? Может, заказать еду или подогреем курицу в холодильнике?       — Давай курицу, — Сугуру уткнулся носом в лопатку Кенто, вдыхая аромат сандала, смешанный с запахом кожи, и медленно повёл выше, к затылку альфы.       — Что случилось? Мне щекотно, — Нанами усмехнулся, мягко и медленно убирая чужую руку. Он развернулся к омеге и увидел красные щёки на родном лице.       Сугуру приоткрыл рот, смотря на него снизу вверх, его щёки пылали, то ли от жара, то ли от желания. Он снова коснулся талии Кенто, прижимаясь к нему.       Альфа не стал медлить, опустил руку на его ягодицы, сминая.              — О чём говорили с Хайбарой? — он наклонился и прошептал это прямо в губы Сугуру.       Омега почувствовал горячее дыхание на своих губах и хотел было податься вперёд, чтобы утянуть альфу в сладостный, головокружительный поцелуй.       — Он… предлагал подружиться, — Сугуру говорил обрывисто. Его мысли занимали только губы Кенто.       — И что ты ответил? — Кенто, будто назло ему, не целовал его. Обдавая его губы горячим дыханием, он продолжал изводить Сугуру.       — Отказался…       — Вот как. Почему?       — Просто… после чувств не дружат.       Кенто тихо рассмеялся. Сугуру, приходя в себя, моргнул пару раз и смотрел на то, как альфа, всё ещё держа его за попу, смеётся. Он почувствовал лёгкую обиду на реакцию Кенто и молча смотрел, как тот заканчивает свой смех.       — Ты всё? — с обидой в голосе произнёс Сугуру, он даже убрал руку, чтобы скрестить их на груди, но Кенто не позволил. Наоборот, он крепче прижал его к своей груди так, что омеге пришлось закинуть голову назад и смотреть на довольное лицо альфы.       — Просто… забавно. Ты такой милый.       — Я не мил…       Сугуру не успел договорить, потому что губы Кенто накрыли его губы. Сугуру и не видел смысла дальше спорить, он совсем забыл про свою минутную обиду и, опуская руки на крепкие плечи альфы, охотно приоткрыл рот.       Кенто сразу же воспользовался этим, проталкиваясь в горячий рот своим скользким языком. Он целовал медленно, тягуче и играючи. Кончиком языка обводя нёбо Сугуру, он услышал слабый стон.       — Пойдём в душ? — он неохотно отстранился, выпрямляясь.       Кенто усмехнулся, увидев, как с уголка губ Сугуру стекает слюна. Большим пальцем стирая её, он не удержался и, наклонившись, коротко поцеловал его губы несколько раз.       — И потом поедим.       Сугуру, у которого закружилась голова от поцелуя, слабо кивнул, всё ещё прижимаясь к Кенто.       Совсем скоро они вдвоём прошли в ванную комнату и продолжили целоваться уже там. Шум воды в душевой кабинке смешивался с тихими, сбивчивыми вдохами. Водяной пар быстро поднялся, окутывая их тела. Кенто прижал Сугуру к кафелю, пока сам уткнулся в плечи омеги. Он целовал мягко, всасывая кожу и выбивая из омеги стоны. А его широкие ладони уверенно скользили по влажной коже Сугуру, оглаживая талию, бёдра и спину, заставляя его буквально плавиться в своих руках. Сугуру почувствовал, как внутри него всё сжимается. Он хотел заскулить, чтобы поторопить Кенто, но тот не поддавался, мягко и медленно целуя его спину.       Кенто нашёл его руку своей, крепко сжимая и сдерживая собственный стон, стоило ему толкнуться во влажное и тугое нутро.       — М-м…       Кенто продолжал осыпать его плечи поцелуями, ведя носом вверх и утыкаясь в затылок. Он на секунду почувствовал, как кружится голова — зубы чесались так сильно, что ему пришлось прикусить собственную губу, подавляя тупое желание укусить и поставить метку.       Сугуру, совсем не подозревая, какие мысли крутятся у Кенто, закинул голову на плечи альфы и прикрыл веки.       После душа Кенто помог высушить волосы Сугуру, а позже, разогрели ужин. За столом Кенто был необычайно напористым. Несмотря на то, что он отправлял в рот курицу, Нанами тянулся к Сугуру и утягивал в поцелуй.       Сугуру даже и не подозревал, что Кенто может быть таким страстным любовником.       — Я покурю, — спокойно проговорил Нанами, смотря на Гето, который устало лёг на кровать.       Сугуру ничего не сказал. Оставшись один, он тут же вскочил с кровати, убедился, что Кенто ушёл на кухню, и медленно пробрался в свою комнату. Контрацептивы, что дал Нанами-сан, он положил на первую полку, и сейчас, глядя на блистер, он гулко глотнул.       «Принять или нет?» — задал он себе единственный вопрос, который так сильно терзал его.       Сугуру ещё минуты две смотрел на блистер и вздохнул, обратно положив на полку.       «Я не знаю», — он почувствовал, что упёрся в тупик. Прежде чем выйти из комнаты, он бросил мимолётный взгляд в сторону полки.

***

      На вечеринке было чуть шумно из-за того, что присутствовали только молодые люди. Подобные вечеринки проводились родителями этих богатых отпрысков. Сатору был в их числе. Он не любил подобные вечера, но в последнее время отец стал настойчивым и надоедливым. Он требовал от сына завести связи, нужные знакомства и поддерживать имидж идеального наследника.              После его помолвки с Наоми отец вцепился в него крепче, чем обычно.       Сатору отчасти понимает его поведение, но, оказывается, он совсем не был готов к подобному.       Годжо сидел в одиночестве за широким столом. Все оглядывались на него и шептались, но подойти к нему осмелился лишь один молодой парень. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, обнажая лоб. В руках этот альфа держал стакан с виски, а во второй он сжимал тонкую талию очередной девчонки.       Сатору лишь незаинтересованно оглядел его и отвернулся.       — Даже не поздороваешься? — с усмешкой в голосе проговорил Наоя, присаживаясь напротив него. Его девушка проделала то же самое, опуская свою ладонь на его крепкую грудь.              — Я жду кое-кого. Освободи диван, — сухо проговорил Сатору, но Наоя даже не думал вставать.       — Только не говори, что ты перестанешь с нами общаться после женитьбы? Неужели это тот Сатору, которого мы знаем? — с явной издевкой спросил Наоя, смотря на Сатору с прищуром.       — Тебе какое дело? К тому же припёрся на эту вечеринку с очередной новой девушкой. Она вообще знает, что ты местный бабник? — Сатору нахмурился, не желая разговаривать с ним.       Девушка хмыкнула на подобную грубость и перевела взгляд на Наою.       — Это правда? — спросила она тонким и высоким голосом.       — Конечно нет…       — На прошлой вечеринке была блондинка? Или брюнетка? Не думал, что твои вкусы поменяются за столь короткое время, — Сатору лениво рассматривал рыжие волосы девушки, и та, возмущённо вздохнув, поднялась на ноги, покидая их.              — Эй, что такое? — раздражённый Наоя подался вперёд, наливая виски в пустой стакан. — Что за концерты устраиваешь? С каких пор тебя начала интересовать моя личная жизнь?       Сатору проследил за его медленными движениями, замечая, как его руки мелко дрожат.       — Эй, Наоя, — но вместо ответа он окликнул его.              — Чего тебе? — спросил Наоя, откидываясь на спинку мягкого дивана.       — Давай сядем в тюрьму.       Наоя замер. Он сперва подумал, что ослышался, и попытался усмехнуться. Но твёрдый и серьёзный взгляд Сатору напротив говорил о том, что он говорил на полном серьёзе. Он лениво поставил на стол стакан, который ранее поднёс к губам, так и не отпив.       — Ты головой ударился? Или отец выпилил твои нервы помолвкой?       — За преступление. Отсидим с тобой двадцать лет, а может, меньше, смотря, как суд решит.       Наоя рассмеялся, так чисто и громко, что начал привлекать внимание других людей.       — Ты сбрендил, Годжо.       Сатору промолчал, подперев щёку рукой. Он лениво наблюдал за тем, как Наоя опустошает стакан с алкоголем и снова наполняет его янтарной жидкостью.       Сам Сатору много думал о предложении Сугуру. Он прекрасно понимал, что в любом случае не попадёт за решётку. Даже если он публично признается, отец урегулирует его дела — отправит в Америку, как и планировал, или в Европу, чтобы подавить слухи. И будет до конца отрицать его вину. Может, даже придумает нелепое оправдание.       А насчёт Наоя. Сатору на секунду хотелось, чтобы этот урод ответил за свои деяния. Он короткими вспышками вспоминал, как тот отзывался о Сугуру и делал ему больно в тот злосчастный вечер, и вспыхнул огнём.       — Ублюдок, не хочешь понести ответственность за содеянное? — медленно произнёс он, поднимаясь.       Наоя, который даже половину его речи не разобрал, раздражённо вздохнул, поднимаясь следом.       — О чём ты вообще, Годжо? Думаешь, раз у тебя влиятельная семья, можешь нести всякий бред? Достал уже.       — И Тоджи надо привлечь к ответственности. Этот ублюдок даже завёл семью и живёт припеваючи, — однако Сатору не слышал слов парня напротив.       Он начал понимать, как же тогда Сугуру страдал. Он вспомнил слова, произнесённые, и всю боль в его голосе и взгляде. Сугуру действительно хотел, чтобы все трое взяли ответственность за свои поступки. Сатору начал понимать, насколько он обозлён на весь этот мир. На себя, на Наою, на Тоджи и на эту фальшивую жизнь, в которой они привыкли жить, принимая безнаказанность как данность.       — Годжо, ты перепил, что ли? — Наоя впервые заметил, как потемнели зрачки Сатору, а вокруг витал его густой аромат, от которого в желудке стало тошно. — Хорош нести чушь.       — Я не перепил, — тихо, почти шёпотом отозвался Сатору. — Я просто понял, что никто из нас не имеет права жить спокойно. Ни я. Ни ты. Ни Тоджи.       Прежде чем Наоя успел хоть что-то сообразить, Сатору прыгнул на стол между ними и с размаху врезал ему кулаком прямо в челюсть.              Удар получился настолько сильным, что Наоя отлетел назад, заваливаясь прямо на мягкий диван. Не давая ему опомниться, Сатору тяжёлой тушей навалился сверху, перекрывая любой путь к отступлению. В его глазах не осталось ничего человеческого — только животная, ослепляющая разум, ярость.       Сатору бил раз за разом, не разбираясь, куда бьёт. В каждый замах он вкладывал свои эмоции: накопленный стыд, бессилие и ненависть к самому себе и к тому, что они сотворили с Сугуру. Костяшки пальцев моментально содрались в кровь, но Сатору ничего не чувствовал, кроме злости и отчаяния. Уже после нескольких ударов лицо Наои превратилось в кровавое месиво. С рассечённой губы и брови стекала кровь.       Под их общим весом и отчаянными попытками Наои защититься диван не выдержал и с оглушительным звуком завалился на спинку.       Они оба рухнули на пол. Наоя, воспользовавшись моментом, умудрился перехватить инициативу. Он оказался сверху и, сплёвывая кровь на пол, с бешеным взглядом и рыком несколько раз жестоко проехался кулаком по челюсти Сатору.       Голову Годжо мотнуло в сторону, во рту мгновенно появился привкус металла, но эта боль только раззадорила его.       Сатору рыкнул, превозмогая тупую боль в челюсти, извернулся всем телом и снова перехватил контроль, опять сшибая Наою под себя на пол.       Вокруг них уже собралась небольшая толпа. Они, ещё минуту назад выпивавшие дорогой алкоголь и обсуждавшие бессмысленные вещи, теперь испуганно смотрели на альф, которые вцепились друг в друга. Густой, тяжёлый феромон двух альф витал в зале, заставляя всех морщиться. Слабые омеги и вовсе не выдержали, убегая в сторону уборной.       — Прекратите! Прекратите сейчас же! — поразительный, почти звонкий женский крик прорезал шум драки. — Остановите их! Кто-нибудь!       Это была Наоми, которая подбежала к ним. Она с ужасом смотрела на Сатору, который продолжал размахивать окровавленный кулак над уже почти не сопротивлявшимся Наоей.       — Сатору! Хватит!       Наоми метнулась вперёд, пыталась схватить его за рукав.       — Перестаньте! — она почти визжала, пытаясь разнять их.       Сатору отмахнулся от неё, даже не глядя, кто там путается под руками, и снова замахнулся для удара. Наоми, отчаянно пытаясь помешать ему, вскинула руки и попыталась перехватить его запястье. В этот же миг Сатору с силой замахнулся, и его острый локоть с глухим звуком наотмашь въехал прямо в левый глаз девушки.       Девушка коротко вскрикнула от неожиданности и резкой боли, не удержалась на каблуках и с грохотом повалилась на пол, сжимая лицо ладонями.              Толпа вокруг ахнула, по залу пронёсся тихий шёпот ужаса. Но никто даже не шелохнулся, чтобы подбежать к ним и помочь девушке. А к обезумевшему Сатору тем более не осмеливались подойти, у которого от феромонов и адреналина окончательно помутнился рассудок.       Этот женский вскрик будто выдернул Сатору из тумана. Он замер с поднятым кулаком. Тяжело и прерывисто дыша, Годжо медленно перевёл дикий взгляд сперва на девушку, которая сидела на полу, скуля от боли. А затем повернул голову к Наое.       Тот лежал под ним в полубессознательном состоянии. Его лицо было окровавлено, брови и губы были разбиты, а с носа стекала кровь. Он еле слышно стонал от боли и, закатывал глаза к потолку, едва удерживая сознание.       Сатору медленно поднялся на ноги. В голове гудело, челюсть ныла тупой болью. Он сплюнул на пол сгусток крови вперемешку со слюной и окинул Наою презренным взглядом.       — Ублюдок.       Он не стал задерживаться тут. Не обращая внимания на девушку и на полуживого Наою, и направился в сторону выхода. Толпа, что окружала их, мгновенно расступилась, боясь, что попадут под горячую руку.       Сатору безумно хотелось увидеть Сугуру, хотелось ему рассказать, что он избил Наою за его слова и поступки в прошлом. Хотелось найти в нём утешение. Он представлял, как поедет к нему, обнимет его и поцелует, но в холле его остановила чья-то рука.       Он хотел рыкнуть на того, кто посмел его остановить, но, увидев перед собой Наоми, плотно сжал губы.       — Чего тебе? — процедил он сквозь зубы, вызывая лифт кнопкой.       — Ты в своём уме? Что ты там натворил?! — Наоми, оглянув пустой холл, чтобы убедиться, что они одни, тихо кричала, всё ещё держась за свой глаз. — Ты меня чуть без глаза не оставил!       Сатору молча смотрел на неё, а когда двери лифта раскрылись, он молча отвернулся, проходя внутрь.       Наоми зашла следом, всё ещё сердито смотря на Сатору, который совершенно спокойно нажал на первый этаж. Однако его тяжёлые феромоны говорили об обратном, он всё еще был на взводе. Даже Наоми подташнивало рядом с ним, но она стойко держалась, пытаясь добиться ответа и извинений.       — Зачем ты полезла вообще? — Сатору недовольно проговорил со вздохом.       — Ты идиот! Почти убил того парня! Разве он не твой друг?       — Я не вожу дружбу с кем попало.       — Если бы он умер, твой отец этого бы не простил тебе…       — Отец! Отец! Отец! — Сатору вдруг закричал, прерывая речь девушки и сделав шаг к ней. Он впечатал Наоми в стены лифта и навис над её испуганным лицом. — Плевать мне на отца! Я не живу ради его одобрения! Того ублюдка убить мало! — он почти кричал на Наоми, которая застыла в страхе перед альфой.       Её ноги подкашивались, а сама она не могла вымолвить ни слова. Отвратительный комок подступил к горлу. Она поняла, что если сейчас не вздохнёт свежего воздуха, её вырвет прямо тут.       — З-зачем ты кричишь на меня! — она до боли вцепилась ногтями в собственные ладони, пытаясь прийти в себя.       — Отстань от меня. Наша помолвка и предстоящая свадьба — это прихоть наших родителей. Я тебя не люблю и никогда не полюблю, — Сатору, подобно зверю, прорычал это прямо в лицо девушки, и стоило лифту остановиться и раскрыть двери, он зашагал прочь.       Наоми сама не заметила, как скатилась вниз по стенкам лифта и прижала ладонь ко рту, сдерживая подступающую тошноту. Она с презрением и страхом смотрела на силуэт, который всё отдалялся.       Это был очередной раз, когда Сатору разочаровал отца. Годжо-старший думал, что его сын изменился после помолвки и даже перестал водиться с тем омегой, но ошибался.       Сатору получил срочный звонок посетить отца и отчитаться за тот беспредел, но он упорно игнорировал звонки и сообщения. Когда телефон не переставал загораться, он просто отключил его и бросил в тумбочку под столом.       После того инцидента прошло пару дней. Понедельник начался тем, что он оформлял заявление об увольнении Сугуру. С самого утра его коллеги испугались и обеспокоенно суетились вокруг, спрашивая, что же с ним случилось.       Его губа была разбита, как и бровь, которую позже зашивал его личный врач. Но вся эта боль не была такой огромной и тяжёлой по сравнению с тем, что он испытывал от следующего вида. Сугуру с самого утра был счастлив, часто обращался к Кенто, касался его невзначай и даже облокачивался об него.       Сатору зажмурился, отворачиваясь от них и в упор смотря на монитор.       В это время Сугуру, который наконец дождался дня своего увольнения, даже не работал. Он пил зелёный чай и слушал рассказы Юки.       — Вы представляете? Этот стажёр в юридическом — такой красавчик. К тому же альфа, — он заговорщически посмотрел на Аяку, которая хихикнула.       — Они взяли нового стажёра? — спросил Сугуру, удивившись услышанному.       — Ты не знал, Сугуру? — Юки удивился в ответ. — Хайбара же уволился! На его место взяли стажёра, он, кстати, тоже выпускник этого года…       Юки уже начал говорить про образование стажёра, пока Сугуру уже не слышал его. Он уставился в одну точку, пытаясь переварить услышанное. Он даже не мог подумать, что Ю возьмёт и уволится в один день. Перед глазами сразу же встала его матушка и, сдержав вдох, подумал: наверняка ему пришлось тяжело.       — Хэй, Сугуру. Ты слушаешь? — Юки пришлось окликнуть его, и он, пару раз моргнув, кивнул.       — Да…       — Так вот, он учился в том же университете, что и ты…       Пустую болтовню прервал Миура, который прогнал всех работать. И уже через минуту в офисе стало тихо: был слышен лишь стук клавиш. Сугуру же лениво смотрел на монитор, попивая свой зелёный чай, от которого начало тошнить. Он не мог проконтролировать выражение своего лица, и Кенто, заметивший это, протянул руку. Сугуру молча сунул ему в руку стаканчик с чаем.       Уже через полчаса дверь кабинета начальника открылась. Оттуда показался Сатору, который обвёл взглядом сотрудников и, остановившись на Сугуру, заговорил.       — Сугуру, зайди ко мне в кабинет.       Он не стал ждать ответа, сразу закрывая дверь и проходя к своему столу.       Почти все сотрудники посмотрели на Гето, который поднялся с места, гадая, почему же его позвали к начальнику. Только Кенто и Сугуру знали истинную причину.       Он прошёл в кабинет Сатору, смотря на побитое лицо начальника.       — Я уладил все вопросы. Тебе остаётся только подписать заявление об увольнении.       — Хорошо.       На удивление, Сатору сегодня был тише, чем обычно. Сугуру размашистым почерком подписал в нужных местах и встал.       — Если не хочешь оставаться до конца рабочего дня, можешь идти домой. Расчётные поступят в течение трёх рабочих дней.       Даже его тон был сухим и ровным. Казалось, что Сатору заменили, но кем?       Сугуру не стал вдаваться в подробности, даже не попрощавшись, он покинул кабинет. Он не увидел, как Сатору устало прикрыл лицо руками и вздохнул. Может, это было к лучшему?       Сугуру, пройдя пару шагов к своему столу, застыл, оглядывая своих коллег. Если быть точнее, бывших коллег. Он прикусил губу и нерешительно открыл рот.       Юки, который следил за ним краем глаза, сразу заметил неладное.       — Сугуру? Что-то случилось?       — Просто… меня уволили.       Все замолчали и замерли. Миура на секунду бросил на него взгляд и снова приступил к работе, пока остальные в шоке вскочили со своих кресел.       Сугуру виновато улыбнулся и принялся рассказывать, что Сатору отчитал его за отгулы и плохую работу, вот и уволил.       Ближе к обеду он всё ещё собирал вещи в небольшую коробку. Он мысленно благодарил себя, что вещей у него всего малость. Кенто помогал ему, тихо подшучивал над ним и не стеснялся смотреть на него влюблёнными глазами.       Коллеги уже на прошлой неделе заметили, как изменились их отношения, между ними буквально летели искры. Но, решив не смущать их, они предпочли молчать.       — Тебе нормально, что ты везёшь меня домой? Я бы мог вызвать такси, — проговорил Сугуру, застёгивая ремень на переднем сиденье.       — Ага. В этом нет никакой проблемы, — Кенто уже завёл машину и тронулся с места. — Я, наверное, немного задержусь сегодня вечером.       — Почему?       — Друзья попросили встретиться и посидеть в баре. Акито бросила девушка, зовут поддержать его.       — А, понятно, — Сугуру ответил отстранённо, и Кенто, подумав, что он расстроился, добавил:       — Можешь поехать со мной. Не думаю, что ребята будут против.       — Нет-нет. Это же твои друзья…       — Не говори так. Мои друзья — твои друзья тоже, — Кенто нахмурился, прерывая речь Сугуру.       — Нет, правда. Всё в порядке.       Кенто кивнул, сдержав вздох. Ему до сих пор казалось, что Сугуру всё ещё обижен, а может, он сам себя накрутил? Он краем глаза посмотрел на него и увидел, как тот увлечённо рассматривает пейзажи за окном.       Когда он остановился на красный, Кенто поменял передачу и подался к Сугуру, позвав его.       — Сугуру.       Гето сразу же повернулся к нему и был пойман в плен альфы. Кенто мягко схватил его за подбородок, несильно сжимая челюсть, и накрыл губы Сугуру своими. Он целовал неспешно, смакуя каждый вкус поцелуя: он высунул язык и широко лизнул припухшие губы Сугуру. Его рука медленно переместилась на щёку омеги, нежно оглаживая, будто бы извиняясь, что вечером он приедет поздно. Сугуру охотно отвечал на его поцелуй, даже раскрывал губы шире, чем обычно, и когда он застонал от желания и приятного головокружения, сзади послышался неприятный звук гудка.       Кенто разорвал поцелуй, касаясь коробки передач и трогаясь с места. Но на его лице была тёплая улыбка, на которую Сугуру смотрел заворожённо.       — Я не буду долго сидеть. Вернусь, как только освобожусь, — проговорил Кенто абсолютно спокойным тоном, не отрываясь от дороги.       — Можешь не спешить. Ты же в любом случае вернёшься домой, — Сугуру говорил, вытирая влажные губы большим пальцем.       Уже спустя двадцать минут они приехали домой. Гето нелепо обнял свою коробку, смотря на то, как Кенто, оставив на его лице множество маленьких поцелуев, сел за руль и тронулся с места.       Он смотрел, как исчезает машина из поля зрения, и медленно опустил взгляд на коробку в руках. Сугуру вздохнул и усмехнулся. Его вздох прозвучал жалко — даже для него самого.       «Что же. Теперь я безработный», — подумал он, не спеша поднимаясь по лестнице и открывая дверь.       Сугуру принялся медленно разбирать свои вещи и приводить себя в порядок. Он даже включил какой-то сериал на фон, пока занимался своими делами, совсем не замечая, как уже вечерело.       Ярко-оранжевый закат падал с окна кухни, затемняя экран ноутбука. Ему пришлось переместиться в комнату Кенто, располагаясь на кровати. Сериал был скучным, уже где-то на третьей серии он начал клевать носом, а позже сам не заметил, как его веки закрылись, погружаясь в сон.       Темнота ночи сгущалась. Люди после тяжёлого рабочего дня уже давно разъехались по домам, и город за окном погрузился в тишину.       Сугуру вырвал из сна резкий, назойливый звук. Телефон вибрировал на тумбочке, прерывая его сладкий сон.       С трудом разомкнув слипающиеся веки, Гето с закрытыми глазами нащупал телефон рукой. Он даже не стал смотреть на экран, на ощупь смахнул вызов и прижал трубку к уху.       — Алло?.. — пробормотал он хриплым, совсем сонным голосом, уткнувшись лицом в подушку.       В динамике раздался сорванный, дрожащий вздох.       — Сугуру… — голос на том конце провода срывался, звучал хрипло. — Пожалуйста… спустись вниз. Я умоляю тебя, спустись.       Сугуру недовольно нахмурил брови, поднимаясь и оглядывая тёмную спальню. Он сразу же узнал голос Сатору, который звучал надломленно и местами жалко.       — Прошу. Прошу, Сугуру.       Он готов был поклясться, что услышал всхлипы. Сугуру даже опешил, сон будто бы рукой сняло, но он продолжал молчать, вслушиваясь в всхлипы и мольбы по ту сторону провода.       — … Ладно, — Гето не сразу согласился, и он тотчас услышал облегчённый вздох.       Сугуру тут же скинул звонок, поднимаясь с кровати и направляясь к выходу. Но его телефон снова завибрировал. Ему пришлось поднять трубку, он хотел огрызнуться, что спускается, но Сатору опередил его.       — Не клади трубку. Пожалуйста, — охрипший голос Сатору был непривычным.       Сугуру только выдохнул шумно, уже открывая дверь и почти перепрыгивая ступеньки, оказался во дворе.       Увидев Гето, Сатору тут же вышел из своей машины, продолжая прижимать телефон к уху. Он заплывшими, почти красными глазами смотрел на омегу, слишком быстро преодолевая расстояние между ними.       Сатору резко опустил руки, хватая Сугуру за запястье. Его телефон звучно упал на асфальт, треснувшись со всех сторон. Но Годжо ничего не видел и не замечал вокруг, кроме омеги напротив.       Сугуру отшатнулся от него на пару мелких шагов, смотря на Годжо снизу вверх. Его лицо было опухшим, кроме недавних ссадин, его глаза опухли, становясь красными. Сугуру задумался, неужели такой человек, как он, может плакать? Но быстро прогнав эти мысли, он попытался скинуть чужие руки с себя.       — Пусти! От тебя несёт алкоголем! Ты в таком состоянии водил, что ли? — он почти прошипел, ощущая чужое дыхание на своём лице.       Гето и не заметил, как Сатору приблизился к нему. Стоило ему податься вперёд, как их губы бы соприкоснулись, но он так и застыл.              — Сугуру, пожалуйста... — выдохнул Сатору прямо ему в губы, его голос снизился до неразборчивого шёпота.       Он не стал насильно целовать Гето, лишь застыл в миллиметре от его лица, тяжело и рвано дыша. Руки Годжо, сжимавшие запястье Сугуру, дрожали мелко. Сугуру ещё раз попытался вырваться, но всё было тщетно. Наоборот, Сатору сжал ладони ещё крепче, заставив его вскрикнуть от неожиданной острой боли.       — Больно, отпусти, придурок!       Но Сатору не слышал его. В его глазах плескалось сожаление, боль и отчаяние. Да и сам по себе он сейчас выглядел так жалко и сломленно, что Сугуру издал нервный смешок.       «Неужели он думает, что я его прощу, если увижу его таким?» — слишком резко подумал он, хмуря свои брови. Боль Годжо не идёт ни в какое сравнение с его собственной болью.       — Выбери меня. Просто выбери меня, Сугуру, — Годжо сжимал руку сильнее, заставив Сугуру застонать от боли.       Он уткнулся лбом в плечо омеги, наваливаясь почти всем весом. Если бы Сугуру был хрупким и маленьким, они бы оба повалились на землю.       — Я брошу всё. Сегодня же. Прямо сейчас. Откажусь от фамилии, родителей, от денег. Сменю чёртову фамилию, разорву эту долбанную помолвку, — он говорил прерывисто, почти задыхаясь, из-за чего половину его слов было невозможно разобрать.       С губ Сугуру снова сорвался стон. Он ощущал, как пальцы немеют из-за крепкой хватки Сатору.       — Прошу, пусти, — он не выдержал и заскулил от сильной боли.       Сатору сразу же выпустил запястье Сугуру из своей хватки, но опустил руки на его талию, прижимаясь сильнее, словно брошенный щенок.       — Мне ничего из этого не нужно. Слышишь? Ничего, если в этом нет тебя! Просто… выбери меня.       Сугуру прикрыл веки. Сердце, что колотилось из-за страх потерять конечности, всё ещё билось быстро. Но к словам Сатору он ничего не почувствовал. Может быть, самую малость, злость. Но та не была такой яркой и болезненной, как в прошлом. Его больше не душило чувство несправедливости, ведь он понял и принял, что Сатору никогда не ответит за своё преступление.       — Я пойду против отца. Я уеду куда угодно, стану кем угодно, — Сатору наконец поднял голову. И только сейчас Сугуру заметил, как его глаза снова заблестели. Крупные слёзы катились по его красным щекам. — Только скажи «да». Одно твоё слово, Сугуру. Пожалуйста... Скажи «да».       На секунду Сугуру даже потерял дар речи, увидев его слёзы, но он быстро пришёл в себя.       — Ты пьян и несёшь бред. Ты ради этого просил выйти?       Сугуру уверял себя, что больше ничего не чувствует к этому ублюдку. Да. Это всё в прошлом.       — Нет. Я не могу так жить. Без тебя мой мир станет блёклым. Я потеряю весь смысл, если ты уйдёшь. Просто выбери меня, это так сложно? — Сатору покачал головой нервно. Его голос срывался, звучал хрипло и рвано. — Я больше не тот Сатору, который был в прошлом. Просто…       — Остановись, Сатору, — Сугуру хотел закатить глаза, чувствуя, как его сердце сжимается.       — Выбери меня. У меня есть деньги, которые я сам заработал. Есть квартира, машина. И моя любовь…       — Остановись! Прекрати! — Сугуру снова попытался его остановить, но Сатору будто не слышал его, продолжал тараторить, испуганно заглядывая в его глаза.       — Ты даже не почувствуешь невзгоды и тяжести этого мира. Я построю для тебя целую империю и отдам тебе…       — Хватит, хватит, хватит! — Сугуру пришлось повысить голос, чтобы заткнуть Сатору, который распахнул глаза, останавливая свой монолог. — О чём ты вообще? Что ты вообще несёшь, приползая ко мне пьяным?       Сугуру пришлось со всей силы толкнуть его в грудь, высвобождаясь из его рук. Сатору и не предпринял никаких попыток, чтобы удержать его в своих руках. Он, как тряпичная кукла, подался и даже отступил на пару шагов назад.       — Будь со мной…       — Ты просто пьян, — Сугуру оглянулся, переживая, что другие соседи могут их увидеть. — Просто езжай домой. Я сделаю вид, что этого разговора не было.       Он уже не был в силах терпеть это. Гето поправил свою чёлку, тяжело вздыхая и отворачиваясь. Но тут же ощутил на себе чужой вес: Сатору обнял его сзади, уткнувшись в шею носом, пока крепкие руки сжимают его в объятиях.       — Не бросай меня. Не бросай меня. Не бросай меня, молю. Только не ты, — он судорожно повторял одно и то же, пока терпение Сугуру не лопнуло.       Он не стал ничего говорить, грубо скидывая чужие руки с себя. Сатору не сопротивлялся, покорно убрал руки и сделал шаг вперёд к Гето.       — Сколько можно быть таким ублюдком, Сатору? Меня уже тошнит от тебя, — не оборачиваясь, бросил Сугуру. — Больше не звони мне. Я начинаю новую жизнь, где нет тебя. И… — Сугуру накрыл живот рукой, будто бы в раздумьях, стоит ли говорить это или нет. — И я жду ребёнка. Не мешай моей жизни больше. Я тебя терпел уже достаточно долго.       Сугуру сделал первый шаг, чувствуя, как тяжело ему давалось это. Уже на лестнице он перешёл на бег, пока его сердце бешено билось. Ненависть, чувство тошноты и несправедливости снова поднялись внутри, перевернув всё в желудке вверх дном. Он тут же раскрыл двери и в обуви побежал в уборную.       Гето болезненно упал на колени, скрючившись над унитазом. Всё, что он ел за сегодня, выходило быстро и болезненно. Горло сжалось до боли, челюсть свело.       Сугуру с досадой подумал, что, наверняка, эти чувства его никогда не отпустят и будут преследовать его до конца его дней.       Сатору, который остался на улице один, совсем как маленький ребёнок, вытирал свои мокрые глаза и щёки, но они не прекращались. Затуманенное сознание искажало все слова Сугуру. Он отчего-то видел и слышал, как Сугуру больно, как тот желает, чтобы Сатору отказался от всего и прибежал к нему, когда закончит дела с семьёй.       Он был уверен в этом. И у него даже не было сомнений, что это была его больная фантазия.       Годжо медленно побрёл к своей машине и откинулся спиной к спинке сиденья. Его плечи резко опускались и поднимались. Дыхание стало таким прерывистым, что он периодически задыхался из-за собственных рыданий.       «Он никогда не выберет меня», — проскользнула в голове мерзкая мысль.       Сатору замотал головой в отчаянии, пытаясь заглушить свои мысли.       «Ты сделал ему больно. Ты сломал ему жизнь».       — Нет-нет-нет! — хрипло шептал он, накрывая лицо ладонью и качая головой упрямо.       «Ты мерзкий насильник, который уничтожил его жизнь».       «Умри. Умри. Умри!»       Он застонал от резкой простреливающей головной боли, сильно зажмурившись.       Годжо даже не заметил, как перед ним проехал серый седан.       В это время Сугуру устало сидел на холодном кафеле, обнимая свои колени и смотря вперёд пустыми глазами. В этот же момент его монстры внутри съедали его живьём. Он был таким жалким, что самому стало смешно.       Неужели Сугуру действительно верил, что у него получится начать всё с чистого листа? Верил, что забудет о Сатору, о прошлом и красной кабинке? Забудет о том, что его тело такое грязное?       «Ты действительно думал, что нужен Кенто? Ты? Грязный омега, который раздвинул ноги перед тремя альфами одновременно?» — он зажмурился, закрывая уши руками так крепко, что слышал лишь своё сердцебиение.       Сугуру совсем не заметил, как перед ним судорожно кто-то опустился на колени. Родной сандал укутал его с ног до головы, бешеное сердце начало успокаиваться, а мысли начали меркнуть.       — … Сугуру… Сугуру! — он с трудом убрал руки и сфокусировал взгляд.       Сугуру видел лишь размытый силуэт перед ним. Он совсем не заметил, как слёзы застилали глаза, норовясь вот-вот покатиться по щекам.              — Сугуру, всё хорошо. Я здесь, — он с трудом понял слова Кенто, который тут же прижал его к себе.       Сугуру сперва глупо уставился в одну точку, моргая пару раз, и, когда его разум начал проясняться, он тут же обнял Кенто и сжал его пиджак сильно. Он совсем не заметил, как начал реветь в голос.       — Всё хорошо. Я здесь, я рядом, — шептал Кенто, щедро выпуская свой феромон, чтобы укутать Сугуру и дать ему защиту.       — Ты… ты меня любишь? — хриплым и сорванным голосом спросил Сугуру, желая закрыть уши, потому что боялся услышать ответ.       — Люблю. Так сильно люблю, — Кенто тяжело дышал. Его сердце разрывалось, глядя на такого Сугуру. Он хотел сделать всё, что попросит этот омега, — лишь бы он не плакал. Лишь бы улыбался и не грустил.       Но для Сугуру этого было недостаточно.       — Ты меня тоже оставишь? Тоже бросишь? Тоже… воспользуешься?       — Я буду рядом. Я тебя никогда не оставлю, даже если я тебе надоем. Слышишь, Сугуру?       Сугуру замолк. Только его короткие и рваные всхлипы звучали в ванной комнате.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Твёрдый ответ Кенто немного успокоил его. Сугуру прикрыл веки, тяжело вздыхая, и щекой прислонился к мокрой, от его же слёз, рубашке Кенто. Воцарилась тишина. Кенто не спешил вставать, пока Сугуру не придёт в себя. Но, судя по дыханию, которое уже выровнялось, он приходил в себя постепенно.       Он не мог представить, что же довело Сугуру до такого состояния. Но расспросить он не мог. Кенто мог быть рядом с ним молча, давая ему свои объятия и подставляя плечо.       — Ты обещал, — спустя пять минут тишины тихо проговорил Сугуру.       Кенто выдавил из себя улыбку, когда Гето медленно отстранился от его груди.       — Конечно.       Они смотрели в глаза друг друга, пока Сугуру не вздохнул облегчённо.       Кенто прижался лбом к его лбу, опуская одну руку на затылок Сугуру.       — Всегда буду с тобой, Сугуру.       Он прошептал это, и в подтверждение своих чувств и слов накрыл мокрые губы Сугуру, чувствуя вкус слёз. Сугуру только прикрыл веки, послушно раскрывая рот.       «Не бросай меня, Кенто. Только не ты», — он снова мысленно молился об этом, убеждённый в том, что Кенто его услышал.

***

      За окном бушевал ливень. Тяжёлые, крупные капли с глухим стуком били по панорамному стеклу, стекая вниз длинными струями. В комнате царил мягкий светло-молочный цвет. Квартира, в которой девушка проживала, была куплена отцом ещё пару лет назад.       Наоми сидела перед туалетным столиком. На ней была чёрная шёлковая ночнушка на тонких лямках. Девушка аккуратно взяла немного охлаждающей мази и с тихим, едва слышимым вздохом прикоснулась к левому глазу.       — Придётся отложить свадьбу, — ровно проговорила она, рассматривая огромный налитый синяк, оставленный своим же женихом.       Вспоминая тот безумный вечер, она поморщилась. Может быть, ей стоит обратно улететь в Америку и отложить свадьбу? Она, наверняка, уверена, что отец поддержит её идею. Если увидит синяк, может даже разорвёт этот брак.       «Или в худшем случае убьёт Сатору», — весело подумала она, принимаясь медленно расчёсывать свои волосы.       Закончив подготовку ко сну, Наоми поднялась, собираясь выключать свет и наконец лечь в постель, как вдруг тишину квартиры разрезал резкий, почти громкий звонок в дверь.       Она вздрогнула. В такой час и в такую погоду она никого не ждала. Она, шаркая по полу домашними тапками, прошла в прихожую и подошла к настенному дисплею. На экране был знакомый силуэт — белые волосы, тёмный костюм. За дверью стоял Сатору, который безустанно нажимал на кнопку звонка.       Наоми даже не подозревала, что здесь забыл сам Годжо, и, нажимая на кнопку замка, потянула тяжёлую дверь на себя.       — Эй. Ты в своём уме тарабанить по звонку?! — Наоми сразу же начала ругаться, открывая дверь, и увидела, как волосы Сатору полностью промокли от ливня и липли ко лбу. Тёмный пиджак намок и стал ещё темнее, а сам он тяжело, рвано дышал. Будто бежал сюда пешком через весь город.       — Эй, ты…       Наоми не успела договорить. Сатору широко шагнул, преодолевая разделявшее их расстояние. Он буквально набросился на неё, накрывая своими широкими и мокрыми ладонями её лицо и затылок. Сатору тут же втянул её в глубокий, почти болезненный поцелуй, стукаясь зубами о её зубы.       — От тебя несёт алкоголем… — Наоми попыталась оттолкнуть его, но Сатору был сильнее.       — Не отталкивай, — грубо бросил он, пытаясь заглушить свою боль ею.       — Ха… — Наоми ничего не оставалось, кроме как раскрыть губы. — Только давай быстрее.              Сатору прикрыл веки, отчаянно представляя перед собой Сугуру.       Возможно, когда-нибудь он сможет принять тот факт, что он насильник и преступник, что он уничтожил мир одного омеги, который страдал и страдает до сих пор. Возможно, он перестанет подавлять свою боль и когда-нибудь сможет выйти из-под контроля своего отца. Возможно... это слово уже начинало раздражать его. Возможно, это не сейчас. А значит, думать над этим не было никакого смысла.       Сатору отбросил эти мысли в сторону, стараясь забыться этой ночью в объятиях другой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!