lady's boy

Влад всегда надеялся, что ничего необычного в его смену не случится, но всегда со свистом проёбывал это в первый же час за барной стойкой. Просто протирая стаканы, он заставал семейные драмы, измены, какую-то порностудию в доме напротив с незашторенными окнами. Сказать, что Дикиджи это ненавидел — ничего не сказать. Ездить к сестре каждый вечер выматывало, ведь больница, как назло, совсем не близко. Сегодня утром он стойко пережил вдребезги разбитый Алисой бокал и очередной поток извинений Пайпер, с полным желанием запихать девушке в рот апельсин, который он нарезал, чтобы её обожжённый горячим кофе язык не смог больше произнести ни слова. Он искренне невзлюбил это утро с самого начала, хотя, может, и зря. Пришедший Алехандро поправил ситуацию очень сильно. Наконец выздоравев парень завалился на работу минут за 5 до полного открытия заведения и начал наводить свои порядки, превращая работу в ещё больший хеппи-хаус, чем она уже была. Пневмония на фоне ранней весны и искренняя ненависть мексиканца к цветущим деревьям заставили слечь его аж на месяц, поэтому возвращение блудного сына не могло не радовать. Зажигалка всего заведения, наконец привела всех в чувства. — Hello-o, my brother from another mother, — протянул Алехандро подходя к тёмной мраморной барной стойке, за которой Влад натирал стаканы. — Finally, — довольно выдохнул Дикиджи и скрестил их руки в братском хлопке, — glad you've come back. — Missed you so fucking much, bro, — парень положил голову на руки, продолжая рассматривать, как Влад занимается подготовкой рабочей зоны. — I know, I know, — он отрывается от раскладывания кружок и смиряет Алехандро не самым дружелюбным взглядом, — but you need to work, go-go-go. Влад, как не самый лучший тренер, машет рукой, отгоняя парня от барной стойки, напоминая ему про время. Он стучит пальцем по циферблату часов в надежде, что его последняя айфоновская надежда не разрядилась, но экран благополучно не включается, и Дикиджи на подкорке своего мозга слышит едкий смех сестры, в очередной раз подтверждающий её слова о том, что «добротный самсунг лучше этого твоего покафона». В такие моменты её определённо хватает в жизни Влада, да настолько, что он местами очень даже рад, что её величество заставили лежать в ожоговом стационаре. Спасибо за это, конечно, стоит сказать именно Петру, человеку, который несколько часов доказывал ей, что остаться — единственный реальный способ вылечиться. Дикиджи, конечно же, всё это узнал из суперэмоционального звонка Даши поздней ночью. Не сказать, что он был прям счастлив таким новостям, но в следующий везит Гуменник ему вполне доходчиво объяснил, что не дай бог кожа не приживётся — пизда всем. Влад, естественно, спорить не стал: для него одной фразы про скорую смерть любого, кто не слушает врачей хватает, чтобы верить тому, кто носит бейдж с припиской «врач». Хотя такому, как Петя, он верит ещё охотнее. Судить по внешности — это неправильно, этому всегда учат в здравом обществе, но кому из нас не становится наплевать на это, как только перед нами оказывается реально красивый человек? Влад бы не назвал себя привередливым или лукистом, но на Гуменника он смотрел так, словно тот был одним из 7 чудес света, статуей Иисуса Христа в Бразилии или кем угодно, кроме реального человека. Для него врачами были привычные женщины за 40 в госклиниках с синими тенями, которые сливались с оттенком их синяков под глазами и лицом, словно Дикиджи самолично эту фамилию придумал и зарезал всю их семью. Достаточно было проколоть уши, чтобы среди данного контингента ты уже считался законченным пидором, а бровь — сродни личному оскорблению врачей в российских поликлиниках. Не сосчитать, сколько раз его спрашивали, всё ли в порядке в семье, отправляли к психиатру, чтобы проверился, и смотрели так, как, наверное, хищник не смотрит на хромую антилопу, к ним и то больше уважения проявляли. Поэтому с переездом в Америку перед Дикиджи открывается новый мир страховок и, на удивление, сносных, пускай и платных, больниц. По врачам ходить он, естественно, не любит, как и любой ребёнок, росший в семье, где скорую вызывают только тогда, когда лежишь при смерти. Но ради встречи с Петей он готов выйти из окна этого бизнес-центра и пожертвовать нервами половины работников. Хотя идея Алисы с фритюрницей и их администратором звучит куда заманчивее, тут Влад спорить не будет. Иногда он донимает Гуменника своими сообщениями, когда не успевает приехать к сестре. Обычно он отвечает сдержанно, но иногда, в особо хорошие дни, Петя шутит с ним или отвечает на банальные вопросы из разряда: «Как дела и как та 50-летняя бабуля-монашка с ЗППП?». При личной встрече спрашивать такое всегда страшно. Смотреть в лицо высокому привлекательному парню и пиздеть такую ересь — это реальный дар, который использовать Влад пока не хочет. Смена в общепите, на удивление, идёт хорошо: без лишней суеты он варит кофе и молится об отсутствии потока офисников в обеденное время, прекрасно понимая, что его влажные мечты о враче более реальны, чем что-то такое. Сейчас людей правда мало: компания молодых студенток, которых, к своему сожалению, Влад прекрасно помнит, несколько айтишников, потягивающих кофе, и несчастная девушка-архитектор, с таким чертежом в своём ноутбуке, что Дикиджи начинает жалеть о своей привычке интересоваться жизнью их клиентов. Он даже от себя приносит студентке ещё один кофе, принимая огромные благодарности и рассказ о длительном больничном, из-за которого она не успевает сдать зачёт. Влад, если честно, вообще физику слабо понимает, он на международные в UP не зря поступал. Девушка рассказывает о том, что тоже там учится, и они обмениваются номерами с подачи Дикиджи. На удивление, он реально переживает за девушку, а она в свою очередь мило ему улыбается и протягивает свой набранный номер телефона. Девушка уходит спустя час, предварительно помахав работникам и приняв различные пожелания, она наконец улыбается и буквально вылетает из заведения. Только этот столик с компанией девушек так и не пустеет, и Влад уже битый час чувствует на себе их выжигающий взгляд. Скарлет, Маргарет, Тиффани и Сесилия — подружки и личные сторожевые псы его бывшей девушки. Кажется, они его так и не простили, хотя прошло уже добрых года 2, но Влад стойко их игнорирует, сплавляя навязчивых дам на скучающую Алису, которая, кажется, не счастлива, что в мире ещё остались люди типа таких персон. Сидят эти дамы до вечера, когда зал набивается гостями и их приходится выпроваживать, поскольку столик забронирован. И плевать, что Влад никакой брони там не помнит, он уверен, что Эмбер лучше знает. Сосать они начинаю по нарастающей: сначала это просто работяги из их бизнес-центра идут поесть после тяжёлой смены, а потом большие светлые залы наполняются дамами в роскошных вечерних платьях и их кавалерами с пышными букетами в руках и в блестящих туфлях, стоящих больше, чем органы всего рабочего персонала этого ресторана. Вечер пятницы — это всегда время интересное, обилие гостей не даёт банально хлебнуть водички, что очень сильно выматывает. Дикиджи пускай и не носится как угорелый среди нереально богатых людей, но всё равно ловит на себе заинтересованные взгляды различных людей. Иногда и правда стоило бы задуматься, а не хочет ли Влад побывать в данном роскошестве как гость, но всё это отпадает сразу же, как он вспоминает её и каждый малейший упрёк в сторону денег, внешности, характера. Нет, пока он не готов становиться чьей-то собственностью. Ну, только если Петя сильно не попросит. И естественно, обилие разного контингента дам с завышенной самооценкой влечёт за собой интересные последствия. К одной такой, высокомерной и худой как тростинка, в нежно-розовом приталенном блестящем платье подходит Алехандро, чтобы принять заказ. Её молодой человек выбирает еду и о чём-то переговаривается с ним, как Влад понимает — он объясняет состав блюда. И всё замечательно до момента, пока он не поворачивается к женщине. Влад, кажется, никогда таких расистких заявлений не слышал, её голос режет большой зал, и многие морщатся, слушать её реально тяжело. Дикиджи лишь хихикает и берётся за очередной заказ, пока до его ушей не доносится остаток разговора: — ...I said, I've been calling ICE, you're illegal there, — женщина кричит и на что-то тычет в телефоне. — I'm sorry, but I work there, can you be-, — растерянный Алехандро даже среагировать не успевает, как крик женщины бьёт по перепонкам. — No! — она натурально вопит на него, а в заведение заходят представители ICE, подходящие к женщине и начинающие разборки. На удивление уходит всего пара гостей, остальные же с неприязнью смотрят на виновницу «торжества». Одна пара даже встала на защиту Алехандро, так же как и Эмбер, отсаивавшая его так, словно её собственного сына оскарбили. — Woah, what the heck? — из подсобки появляется Алиса, ставя ящик с пивом на пол и становясь рядом с Владом, чтобы понаблюдать за дальнейшим развитием сюжета данного, надо сказать, не самого лучшего детектива. — Ale plus this woman, — Дикиджи жестами показывает разговор персонажей, — equal ICE. — Aw, another Mexican hater, — сбоку появляется ещё и Люпита, которая уже через это проходила. — I'm so sorry, my girl, — Алиса в шутливой манере бросается на шею девушки, делая притворно грустные глаза. — Oh god, fuck off, raccoon, — Люпита с силой отодвигает её голову и идёт в эпицентр разборки, отстаивать свою и чужую честь. Сбоку доносится кашель, специально, чтобы привлечь внимание, и Влад немного растерянно оборачивается на девушку в полусвадебном платье белого цвета, расшитого жемчугом. — Sorry, do you want to order something? — парень привычно натягивает дежурную улыбку, готовясь записывать название напитка. — Agh, finally, — с явным раздражением произносит девушка, — bellini, please. Влад отрывисто кивает и начинает готовить. Ничего исключительно сложного: налить просекко и бахнуть туда мякоти персика — тот уровень коктейлей, чьё существование Дикиджи привык отрицать. Практически отсутствие градуса, да ещё и отвратный вкус шампанского вперемешку с бедными вкуснейшими персиками, которые в этом сочетании страдали как никто другой. Девушка же в это время всё ещё раздражённо прожигала взглядом дыру в барной стойке в надежде на скорое поднятие градуса в крови. Когда Влад ставит перед ней вытянутый бокал, она скептически поглядывает на него, а потом и вовсе начинает рассматривать, стучать по нему, чем невероятно раздражает уже Дикиджи. Она пробует и оценивает на одобрительный кивок, вставая с барного стула и возвращаясь в приватную зону для продолжения торжества. За это время толпа ERO уже рассасывается, забирая с собой неугодную женщину и параллельно извиняясь перед Алехандро. Эмбер, так или иначе довольная хоть таким исходом, снова берёт на себя роль строгого администратора и быстренько всех расставляет по своим местам. Она лично подходит к каждому и извиняется, предлагая скидку или бесплатный десерт, Влад самолично видит, как дети начинают сиять от одного только упоминания дополнительного куска их шоколадного брауни. Через секунду перед Эмбер оказывается уже он сам, передавая свои полномочия их стажёру, парню лет 19. Он, всё ещё нервно, принимает чёрный фартук и встаёт за стойку, сразу же начиная с сета радужных шотов, чему Влад может только посочувствовать и помолиться, что доверил он свою работу не абы кому. Часы бьют 07:00 pm, как только он выходит из заведения, направляясь в сторону своей машины. Вечером пятницы они отдают свою работу смене ребят на выходных, куда Дикиджи даже под дулом пистолета не пойдёт. Это ровно начало смены Пети, а значит, самое время обрадовать его ранним визитом.

Вы

hey

я буду пораньше сегодня

не говори Даше об этом pls

у меня такая хуйня сегодня произошла, обосрёшься

19:02

Петручо врач года Не очень хочу 19:05

Вы

что именно?

19:05

Петручо врач года Ещё не уверен, но к твоему появлению обязательно определюсь 19:11

***

Петя завалился на работу с полным желанием расстрелять абсолютно всех, как-либо причастных к ночной смене людей. Званный ужин ампутированной ногой и оторвавшимся тромбом заставил его вновь пожалеть о выборе профессии, но пришёл ли он по просьбе дневной смены раньше? Да конечно, в их мечтах Петя именно это и делает, вместо элитного игнорирования всех сообщений и дополнительного сна. Амалия под угрозами оказаться в блоке в ближайшую миллисекунду, всё же отстаёт, но при встрече пилит недобрым взглядом. С каждым подёргиванием глаза Гуменник отсчитывает, сколько её нервных клеток он сегодня убил и дотянул ли он до нужной планки. Дождь, вечно стучащий в окна, и постоянно мокрая из-за него одежда заёбывали всех. Выйти на вертолётную площадку и не уйти оттуда так, словно их засунули под душ, было невозможно. Фельдшера так же корчились от липких плотных комбинизонов, но снова шли под проливной дождь, попутно хватая всех, кому не повезло. Вот Петя и Мэтью, спаленные за безделием, идут на крышу принимать мужика с открытым переломом бедра. Роботический голос сообщает о прибывающем и сообщает предварительный диагноз, свет мигает то зелёным, то синим, что сильно раздражает глаза. Мэтт, присоединяясь к небольшой кучке фельдшеров, идущих к лифтам, встревает в их разговор, пытаясь понять, что вообще произошло и как можно настолько сильно выбить себе сустав. — Do you know what's happened? — замедляя шаг где-то на одном уровне с работниками, спрашивает Мэтью. — I heard he fell from something like a construction crane, — молодая девушка с выбеленными волосами пожала плечами, — but I think it's just gossip, so we need to ask him. — Gosh, — вздохнул Петя, зачёсывая рукой волосы назад, — we actually need an orthopedist. — Oh, you know that, — Мэтью так же устало посмотрел на Гуменника, заведомо зная, что ортопедия ненавидит их отделение. Количество пациентов с переломами переваливает за десятки, чью реабилитацию им потом приходится вести, поскольку — вот это нихуя себе — но это никак не квалификация фельдшеров, реаниматологов и хирургов, а так же, видимо, абсолютно не квалификация ортопедов. — In our sweet dreams, — в один голос произнесла вся группа врачей, сложив руки в жесте, словно они молятся. С ортопедическим у них всё было взаимно. Их незамысловатая и не обременённая обилием серого вещества компания стоит на вертолётной площадке, смотря, как вертолёт садится на размеченную зону и оттуда мгновенно выбегают два крепких мужика, опуская каталку на землю и сразу же передавая её ожидающим, уже занявшим свои позиции врачам. — James Parker, 38 years old, fell in metro on the rails. Someone saved him, but he's totally broken his hip joint. — Displaced and compound? — накидывая самые вероятные варианты, спрашивает Петя. — Yes. — Wonderful, — только вздыхает еле слышно парень, смотря усталым взглядом то на фельдшеров, то на мужика с прикрытой нижней частью тела. В операционной суетятся врачи, интерны с явным испугом смотрят на торчащий тазобедренный сустав мужика и открытую окровавленную рану. По всему его телу были мелкие и большие ушибы вперемешку с переломами, но состояние было предельно стабильным, от болевого шока он просто потерял сознание, и его пульс постепенно приходил в норму, отражаясь уже более спокойной кардиограммой на мониторе. Вызвав бригаду рентгонологов, они отсканировали ногу мужчины и в ожидании результатов начали обрабатывать рану. Ситуация сильно ухудшилась, когда сатурация начала падать с бешеной скоростью. Мужчина под аппаратами резко распахнул глаза и норовил подняться, но сил не хватало. — Hypoxia! — встревоженно сообщила пара наркологов, и в операционной стало ещё теснее, а с тем и оживлённее. — Intubation, — скомандовал Петя, поднимая руку вверх, чтобы привлечь внимание, — Lizzy, Stu come on, Eda helps you. Me and Matt are going to X-ray department for a result. Call someone of orthopedists, we need them after surgery. Петя кивнул не совсем своим подчинённым и направился на выход из операционной зоны, Мэтью последовал его примеру, подсказав новенькой Лиззи, где брать всё необходимое, и заверил, что Эда не подведёт. Быстрым шагом они выдвигаются к лифтам, где уже стоит приличное количество народу. Педиатры из соседнего детского корпуса чудом оказываются на первом этаже неотложки, которую все избегают как огня. Молодые студенты смотрят на них как на припадошных, нервных и ненормальных, что Гуменник прекрасно понимает, примерно представляя свой внешний вид сейчас. Как только лифт открывает двери, они с Мэттом оказываются там в мгновение ока, судорожно нажимая на 8-й этаж, где находится зона рентгонологии. Поняв, что больше они сделать не могут, ускорить лифт им уж точно не суждено, парни уселись на пол. Мэтью сел, скрестив ноги и уперев взгляд в молодую компашку педиатров, а Петя принял позу из всех наитипичнейших мемов про грустных волков, положив руки на колени и опустив голову к полу. — You look like a dead body, — ляпнула миловидная девушка, настолько Гуменник помнил: она пришла месяца два назад и быстро полюбилась всем в их реально громадной больнице. Парень смутно её помнит, в памяти только скачут моменты, где она в один из худших дней, то есть примерно в любой день, принесла им печенье, а потом даже сделала на Рождество маффины в стилистике каждого отделения. Петя хорошо помнит, они были именными, с отсылками на каждого из них. Это было правда очень мило. — Thanks for your beautiful blessings, namaste, — Петя откидывается и кладёт голову на плечо Мэтью, чувстуя, как парень смеётся. Софи — именно так звали девушку — подходит к Гуменнику и аккуратно треплет его по голове перед выходом на своём этаже. Двери лифта открываются, и белые стерильные коридоры взрослой педиатрии заставляют прищуриться. Ребята прощаются, выходя из душной железной кабинки, проходя дальше к застеклённому переходу между двумя корпусами. Девушка под конец говорит: — You're heroes, I'll bake something for you obviously! Be proud of yourself, guys, — и очень искренне улыбается, скрываясь за стеклянными дверьми длинного коридора. Парни смотрят в одну точку, пока двери лифта полностью не скрывают их от заинтересованных взглядов лаборантов, снующих туда-сюда по лаборатории, разбирая завалы бумаг и выявляя патолигии человеческого организма. Ебучие химики даже тут преуспели. — Why I choose ER? — нарушает тишину Мэтью, поворачивая голову в сторону Пети. — Because our gang are small, but we all crazy as fuck, — Гуменник хватает рукой за поручень и встаёт, ожидая пару секунд до полной остановки лифта. Мэтт следует его примеру, но выглядит более взволнованным: он жмёт на кнопку на рации, чтобы спросить, всё ли у нижних в порядке, на что в ответ слышит спокойную Эду, сообщающую о налаживающемся состоянии мужчины. — Thanks God, — лепечет Мэтью в рацию и вешает её обратно на пояс, когда не слышит ничего в ответ. На этаже рентгенологии всегда темно, тут как будто работают сплошные кроты и сычи, ненавидящие свет в любом его проявлении. Застеклённые лаборатории, где малознакомые люди перебирали пробирки с кровью и крутили микроскопы, чтобы добиться каких-либо результатов. На этих этажах всегда было спокойно, люди не занимали свои мозги лишней драмой, поручая это кому-нибудь другому, они следили за своим порядком, к другим не лезли и друг другу не докучали лишний раз. Длинные лаборатории и рентгенологию с табличкой «X-RAY» на входе отделяли массивные железные двери, которые открывались только по пропуску. Петя жестом руки приглашает Мэтью отсканировать свою карту, потому что у самого доступа туда нет. Реанимация гораздо больше взаимодействует с этим местом, а если неотложке или кому-то ещё туда нужно, то очень редко эти походы обходятся без кого-то из реанимационной бригады или фельдшеров. — Arne, — Мэтт поднимает руку в знак приветствия и чтобы привлечь внимание, — 38 years old male with an open compound fracture, we need the results rn. — Get it, — Арно хватает снимки со стола с прикреплёнными к ним бумагами и кидает парням. Петя аккуратно ловит их и рассматривает перелом. На снимке отчётливо видно, как кость треснула вдоль, чуть дальше головки сустава. Им нужно будет сделать достаточно много и вдобавок вставить кость на её законное место, что займёт много времени и дохера сил. Они спешно спускаются вниз на том же лифте, параллельно впиваясь взглядом в снимок, решая, какое лечение — лучший вариант. В хирургии из того набора остались только интерны, следящие за показателями, остальные же разошлись на другие травмы. Лиззи и Стью немного запуганно смотрели на них, пока парни надевали защиту и стерильные перчатки. Марла проверила все жизненные показатели, из соседней операционной к ним пришли Эда и Марс, чтобы удостовериться в их планах. — What do you wanna do? — поправив тёмно-фиолетовую хирургичку, спросила Эда, пока осматривала, как введена эндотрахеальная трубка. Она одобрительно кивнула стоящим в углу интернам и обратила своё внимание на парней. — We need to make an incision, fix the joint, and put it back in place, — отчеканил Петя, смотря то на Эду, то на заведующего. — You two, — Марс указал поочерёдно на них пальцем, — are you sure you can do it? Do you need my help? — No, — в голос ответили Гуменник и Мэтью, о чём-то параллельно переговариваясь с новенькими. Марс одарил их затылки одобрительной улыбкой и, подтолкнув Эду, пошёл с ней к выходу. — Good luck, kids, — не оборачиваясь, сказал заведующий. — Thanks, — так же в голос ответили парни, чем вызвали улыбку у стоящей рядом Марлы, которая на вопросительные взгляды интернов, только пожала плечами. — Hey, Lizzy, — Петя берёт скальпель и подзывает девушку к себе жестом руки, — cut it from this, — он ставит палец на начало тазовой кости около поясницы мужчины, — to thi-is, — тянет он, проводя пальцем до точки чуть ниже окончания таза, останавливаясь на бедре. Девушка взволнованно смотрит, но скальпель в руки берёт и делает аккуратный разрез, чему Гуменник даже удивлен. Она прекращает трястись, как только касается кожи и делает надрез, её действия напоминают профессиональных хирургов, что заставляет Мэтью быть абсолютно несдержаным в комплиментах. Он даёт пять девушке и отпускает её и другого парня, обещая не самое лучшее зрелище дальше. Медсестра подаёт им спицу, пластину и пару винтов, дабы соединить кость в её изначальный вид. Мэтью придерживает пластину и соединяет концы кости, пока Петя вкручивает спицу, скрепляющую сустав и часть кости с основной её частью, и дополнительные винты уже в саму бедренную кость для дополнительной поддержки. — ORIF is over, — Мэтью отпускает кость, чьи части он прижимал друг к другу, и оценивает надёжность, — look pretty good. — Yep, — кивает Петя, сменяя пару перчаток, чтобы заняться самым сложным и кропотливым — вставкой кости в сустав. Гуменник был готов поклясться, что это были худшие 10 минут в его жизни. В целом, заниматься тем, чем обычно занимаются шарлатаны-костоправы, не то, к чему Петю готовили в хирургическом, а потом и в ожоговом, но делать что-то надо было. Противный бедренный сустав настолько выпал из своего привычного положения, что тянуть его пришлось в четыре руки, обмотав ткань вокруг тела и тянув за её концы, оперевшись ногой в хирургический стол. Спустя, по ощущениям обоих, час, кость с хрустом встала на место, отчего оба парня обессиленно упали на пол. Хотелось остаться в таком положении, но стоило проверить, что кость они не доломали, а верно вставили назад. Нога оказалась подвижной, вполне себе адекватно выглядящей, поэтому Мэтью зашил разрез, и неожиданно к ним в операционную зашла девушка в нежно-фиолетовой хихургичке с бейджем, где было написано «resident orthopedist». — Oh my god, — наигранно схватившись за сердце, сказал Мэтью, смотря то на Петю, то на девушку, — are these the ones who can't be named? В ответ Петя лишь смеётся, ловя на себе недовольный взгляд знакомой девушки. — I'm there not for your jokes, Matthew, — она проходит мимо парня, показывая ему средний палец. — You hurt my feelings, orthopedist, — последнее слово парень произносил с особым пренебрежением, словно это было оскорбление похлеще привычных матерных слов. — Shut up, — девушка махнула на него рукой и начала осматривать мужчину. Она осмотрела шов, посмотрела снимки, спросила историю перелома и осмотрела фото «до», но заключение было ожидаемым: — you two did well, now he needs rehabilitation and rest, but he's staying there in ER. — Oh my, that's unbelievable! — снова хватаясь за сердце, сказал Мэтью, кидая взгляд на Петю в ожидании, что он поддержит его подъёбку над и так очевидным диагнозом. — Did you hear that? — Петя так же наигранно удивляется, мотая головой в разные стороны, — you open your eyes, thanks Sophia! — парни сладывают руки в жесте, словно они молятся. — Прекращайте, — Софа презрительно смотрит на Гуменника, переходя на русский в надежде, что это пробудит в нём остатки совести. — Не, Сонь, а ты что ожидала? — Петя всё ещё еле сдерживает смех, хотя голос старается сделать серьёзным, — мы это определили, когда он к нам только приехал, ещё более очевидных вещей не могла сказать? Мол, нога у него сломана, ну ахуеть не встать. — Петя, — Самоделкина звучит то ли пристыженно, то ли раздражённо, но Петю это не волнует, и, встречаясь глазами с глазами Мэтью, полными непонимания, но искреннего веселья, он, не сдерживаясь, начинает смеяться, садясь на холодный пол. Соня присоединяется к их смеху, но не извиняется, а только отмахивается и уходит от парней, оставляя их в их идиллии. Марла и ещё несколько людей выкатывают мужчину из хирургии, отправляя в какую-то из южных палат. Заведующий, естественно, замечает это и быстро оказывается перед парнями, расспрашивая обо всём. Они докладывают ему о своих мучениях и теперь смеются уже над ними, но искренне и по-доброму. Петя протирает свои руки антисептиком после того как снял перчатки и подходит ближе к Марсу и Мэтту. — Good job, kids, — он одновременно кладёт свои руки на их плечи, — take some rest and go save another life, — он ободряюще улыбается и убегает на следующую прибывающую травму. — Another day, — Мэтью поворачивает голову в сторону Пети и протягивает кулачок. — Another slay, — Гуменник повторяет его действие, и они стукаются. — Period, — в один голос объявляют парни и скрещивают руки в братском хлопке, выходя из операционной и продолжая смеяться.

***

Время очень стремительно клонило к ночи, часы уже били полдевятого, когда Петя выкроил несколько минут, чтобы первый раз за день что-либо съесть. Мирно попивая свой кофе и жуя любезно приготовленную Мэтью индейку с картошкой, он наблюдал за происходящим в отделении через полуоткрытую дверь. За медсестренским постом какая-то женщина ругалась с Ленорой, насторой обеих женщин был боевой, никто не отступал, и наблюдать за этим было достаточно весело — целый боевик в паре метров от тебя, просто волшебно. В наушнике играла очередная история про вредную свекровь и её сыночку-корзиночку с фоном, где какой-то парень жарит всё, что видит, в кляре. Саундтрек в целом очень подходил ситуации, можно было даже закрыть глаза и представить, что именно это они и говорят. Те интерны, с которыми он и Мэтт сегодня работали, носились впопыхах на сортировке, отлавливая то врачей, то медсестёр. Стью даже хотел к нему подойти и прервать его трапезу, но Петя быстренько показал, что сейчас у него заслуженные пять минут перекура с индейкой и кофе, а от такого отрывать — грех на душу брать. Все наблюдения прерывает уведомление от одного из самых ожидаемых контактов. Дикиджи старший (не точно) через 5 минут буду надеюсь парковка не забита что там Даша? встретишь меня? я опять потеряюсь 20:35

You

Обещаешь потеряться?

20:35

Дикиджи старший (не точно) так точно 20:36

You

Тогда нет

20:36

Дикиджи старший (не точно) ну пожалуйста? Даша будет скучать по мне и бесить тебя тебе не понравится я подъезжаю пожалуйста пожалуйста? 20:38

You

Ладно, выхожу

Знай, ты разлучаешь меня с прекрасной индейкой, это -1000 к карме

20:39

Дикиджи старший (не точно) я переживу и ты переживёшь тоже 20:39 Петя закрывает свой контейнер с едой и запихивает его в холодильник, параллельно вливая в себя остатки адской кофейной смеси, отчего морщится и мотает головой. Он кивает Леноре, заполняющей бумаги, и выходит на улицу, где активно начинает теплеть после зимних холодов. Он поправляет съехавший стетоскоп на шее и опирается спиной о стену в ожидании синего бмв Влада, стоящего в пробке на мосту. Он встречает пару ребят с дневной смены, которые уходят чуть позже, и прощается с ними, считая минуты до того, как ему надо будет вернуться. Всё-таки прогуливать работу ради парня — не очень хорошая идея, но ждать долго не приходится, ведь мимо проезжает чистая синяя машина, занимая последнее парковочное место. Влад буквально вылетает из машины, когда видит Петю. Он ещё издалека машет ему рукой и только подходя ко входу в отделение неотложной помощи, он выдыхает. — Привет, — Влад переводит дыхание, встречаясь с зелёными глазами парня напротив. — Пойдём, — Петя кладёт руку ему на плечо и подталкивает ко входу, напоминая, что на улице всё ещё ветрено и желания находиться тут лишние минуты у него нет. Касание обжигает кожу сквозь ткань серого плотного худи. Дикиджи кажется, что даже через плотную ткань он ощущает холод чужих длинных пальцев и усталость в теле парня. Они идут в комнату для сотрудников, где Петя наливает ему чай, а себе достаёт энергетик из холодильника, чтобы уж наверняка заболеть или схватить сердечный приступ. Они выдвигаются в ожоговое отделение, чтобы подождать Дашу с МРТ. По пути Влад наблюдает жизнь врача чуть ли не от первого лица. Как Гуменник здоровается с только что пришедшими, отчитывается их главной медсестре и заведующему о том, куда он идёт, даёт указания молодым ребятам и посылает знакомого на лицо парня, видимо, друга. — Прикинь, к нам сегодня приходили ICE, — заводит разговор Влад, как только они остаются ну хотя бы как-то одни. — Что за праздник? — немного удивлённо спрашивает Петя. Про эту шаражкину контору он слышит редко, но ебать как метко. — Да одна, как бы помягче выразиться... Мадмуазель, — Дикиджи делает неоднозначное движение рукой, выражая своё раздражение, — она решила, что один из наших официантов — иммигрант, и навела суеты. — И часто у вас так? — Хотелось бы, чтобы больше никогда, — Влад слышит, как Петя тихо смеётся, — а у тебя что там? Новые великие девственники с ЗППП? — Не, пока только мужик с открытым переломом и явление Христа нищим работникам неотложки, — пожимая плечами, отвечает Гуменник. — Явление Христа народу? — Влад выглядит явно озадаченным, что смешит Петю ещё сильнее. — Да там, у нас есть заклятый враг, и зовут его — ортопедия...