Глава 13. Ожившие страницы

      Прошло десять лет. Сеул всё так же пульсировал неоновыми огнями, вечно куда-то спешил и никогда не спал, но для Ли Наён мир за это время стал глубже и тише. В свои двадцать девять она уже не была той растерянной девушкой из поезда. Она успешно закончила университет, получив диплом психолога — иронично, учитывая, что собственная психика "пошатнулась" из-за постоянных кошмаров и приема успокоительных.       Кошмары не уходили. Серая дымка, привкус пепла на губах и золотистые глаза, полные мольбы, преследовали её каждую ночь. Успокоительные давали лишь тяжелое забытье, но не покой. В какой-то момент Наён поняла: если она не может выгнать этот город из своей головы, она позволит ему жить на бумаге.       Так родилась книга. История о городе, застывшем между мирами, о неприкаянных душах и о таинственном Проводнике, который охраняет туман. Наён писала её как исповедь, как терапию, наделяя главного героя чертами того самого мужчины из снов — его статью, его шрамами, его невыносимым одиночеством.       Успех был оглушительным. Мир словно ждал этой грустной истории. Читатели плакали над судьбой Проводника, сопереживали его жертве и гадали, существовал ли он на самом деле. Ли Наён стала знаменитой писательницей, но не личная жизнь оставалась загадкой для прессы. За ней ухаживали многие — успешные коллеги, статные мужчины, ценившие её мягкую красоту и острый ум, но она вежливо отказывала всем. Словно её сердце уже было кем-то занято, кем-то, чьего имени она не могла вспомнить.       Одним дождливым апрельским утром Наён проснулась и замерла. На подушке, рядом с её лицом, лежал цветок. Он был странным: лепестки казались полупрозрачными, пепельно-серыми, а стебель был сухим и ломким. Он выглядел увядающим, словно его вырвали из места, где нет солнца. В спальне не было никого, окна были закрыты, но в воздухе едва уловимо пахло дождем и старыми книгами. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _       Месяц спустя Наён проводила масштабную автограф-сессию в одном из крупнейших книжных магазинов Сеула. Вечер подходил к концу, рука ныла от подписей, а перед глазами плыли лица фанатов. Она уже не поднимала головы, механически принимая очередной экземпляр.       — Здравствуйте, для кого подписать? — тихо спросила она, открывая титульный лист.       В поле её зрения появилась мужская рука. Она была крупной, с длинными пальцами. На запястье виднелся небольшой шрам в форме изящного полумесяца, а чуть выше...       Сердце Наён пропустило удар. На мужском запястье тускло блестел тонкий золотой браслет с подвеской-буквой «Н». Тот самый её браслет, который она думала, что потеряла, но периодически он тоже мелькал в её снах, как будто она оставила его в том городе.       Наён резко вскинула голову.       Мир вокруг замер. Шум толпы, щелчки камер, музыка — всё исчезло. Перед ней стоял мужчина в классическом черном пальто. Его лицо — благородное, с тонкими чертами и глубоким, пронзительным взглядом золотисто-карих глаз — было точь-в-точь как в её снах. Но теперь оно было живым. Теплым. Настоящим.       В одно мгновение плотина в её сознании рухнула. Серая пелена в памяти разорвалась в клочья. Она вспомнила всё: ледяную воду фонтана, вкус его поцелуя, шероховатость шрамов под своими пальцами и ту невыносимую боль прощания.       Глаза Наён мгновенно наполнились слезами, которые начали скатываться по щекам, капая на страницы книги. — Тэхен... — сорвалось с её губ едва слышным стоном.       Он смотрел на неё с такой нежностью, какой она не встречала ни в одном мире. Уголок его губ дрогнул в той самой редкой, искренней улыбке, которую она когда-то увидела через щель приоткрытой двери.       — Здравствуй, Ли Наён, — его низкий, бархатистый голос пробрал её до самых костей. — Я очень долго ждал нашей встречи.