Глава 12. Реальность, граничащая со сном

      Резкий вдох, словно она только что вынырнула из ледяной бездны, заставил Наён вздрогнуть всем телом. Легкие обожгло живым, теплым воздухом. Она открыла глаза и на мгновение ослепла от яркого, бесцеремонного солнечного света, заливающего вагон поезда.       В наушниках весело дребезжал какой-то популярный K-pop трек, перекрывая перестук колёс. По правой щеке скатилась одинокая, горячая слеза. Наён машинально смахнула её тыльной стороной ладони, недоуменно моргая. Почему она плачет? В груди еще теплилось странное чувство — смесь невыносимой нежности и разрывающей боли, но оно стремительно таяло, как иней под весенним солнцем.       Вокруг кипела жизнь. На соседнем сиденье группа студентов громко обсуждала предстоящие экзамены, где-то в конце вагона плакал ребенок, а мимо по проходу прошла проводница с тележкой еды, предлагая горячий кофе. Это была обычная поездка. Наён посмотрела в окно: за стеклом мелькали пригороды Сеула, залитые золотом полуденного солнца. Никакого тумана. Никаких серых домов.       Когда поезд плавно затормозил у перрона вокзала Сеула, Наён всё еще чувствовала себя немного дезориентированной, словно она долго спала и не может до конца проснуться.       — Наён-а! Ли Наён! — звонкий голос вырвал её из раздумий.       На перроне, размахивая руками, стояла её лучшая подруга, а рядом с ней — мама, чей взгляд был полон беспокойства и любви. — Доченька, ну наконец-то! Мы уже заждались, — мама крепко обняла её, и запах её духов — привычный, домашний — окончательно приземлил Наён в реальность. — Ты какая-то бледная, Наён-и, — подруга прищурилась, забирая у неё сумку. — Опять всю дорогу в учебники уткнулась? Или музыка грустная попалась?       Наён попыталась улыбнуться. — Наверное, просто укачало. Всё хорошо. _ _ _ _ _ _ _ _ _       Жизнь закрутилась в своем привычном, бешеном ритме. Сеул не давал времени на раздумья. Наён восстановилась в университете, снова начала активно вести свой лайфстайл-блог, выкладывая фотографии уютных кафе и новых нарядов. Она гуляла с друзьями по Мёндону, смеялась над шутками подруги и пила обжигающий латте, сидя на парах по экономике.       Всё было «нормально». Она была той же 19-летней Ли Наён, какой была всегда. Почти.       Потому что каждую ночь, стоило ей закрыть глаза, реальность начинала давать трещину.       Ей снился один и тот же сон. Он приходил внезапно, окутывая её липким серым туманом. Она видела странный, пустой город, где тишина звенела в ушах, и высокие черные деревья, тянущие ветви к беззвездному небу. Но самое страшное и одновременно прекрасное было не в городе.       Во сне она видела Его.       Она никогда не видела его лица четко — только обрывки: прядь темных волос, очертания широких плеч, сильные руки. И глаза. Золотисто-карие, светящиеся во тьме, полные такой невыносимой тоски, что во сне у Наён перехватывало дыхание. Он что-то говорил ей, но звуки тонули в шуме воды. Она видела фонтан, видела, как он плачет, и чувствовала, как её сердце разрывается на куски от желания коснуться его лица.       Каждый раз она просыпалась в холодном поту. Сердце бешено колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться из груди, а подушка была влажной от слез.       Наён садилась на кровати, обхватывая колени руками, и подолгу смотрела в темноту своей комнаты. — Опять... — шептала она охрипшим голосом. — Просто кошмар. Это просто дурацкий, затянувшийся кошмар.       Она пыталась вспомнить. Хваталась за ускользающие тени сна, пытаясь выудить хоть одно имя, хоть одно название улицы. Но её разум, словно выжженный ледяной водой того фонтана, был девственно чист. Она не помнила города. Не помнила сделки. Не помнила мужчину, который пожертвовал собой ради того, чтобы она сейчас могла сидеть в этой теплой постели.       Оставалось только странное, фантомное ощущение потери. Словно она забыла что-то жизненно важное, какую-то часть своей души, которую оставила в том месте, куда вход ей теперь заказан. И от этого чувства «не на месте» её сердце продолжало ныть, даже когда солнце снова поднималось над Сеулом, заливая мир светом, в котором больше не было места теням.