Часть 2

Я пришел в 17:58. От природы я не отличался особой пунктуальностью – совсем не отличался. Я был из тех людей, которые рассуждают так: если встреча назначена на шесть, то, выехав из дома ровно в шесть, как-нибудь да успеешь, – а потом искренне удивляются, когда этого не происходит. Но когда доктор Ева Стратт назначает мне встречу на шесть часов, я являюсь на две минуты раньше. В коридоре перед ее кабинетом царила тишина. Большинство сотрудников кафедры уже разошлись по домам. На потолке тускло мерцали люминесцентные лампы, окутывая всё пространство той особой, «после рабочей» академической атмосферой – словно само здание погрузилось в полудрему. Я постоял так с минуту. Весь остаток дня мой мозг перебирал возможные варианты развития событий. Некоторые из них носили сугубо рабочий характер: Она прочтет мне нотацию о профессиональной этике. Она заставит меня вести переговоры с Мендосой. Другие же варианты были… куда менее рабочими. И чем больше я размышлял об этих «менее рабочих» вариантах, тем сильнее меня озадачивал тот факт, что подобная перспектива меня вовсе не ужасала. Напротив. Вся моя взрослая жизнь в сексуальном плане была довольно скучной и однообразной. По какой-то причине секс никогда по-настоящему не вызывал у меня живого интереса. Ни с кем. Даже с собственной правой рукой – ведь мне почти никогда не попадались видео, способные сделать интересным даже этот вариант. Находя их скучными, я обычно просто пролистывал подобные сайты и довольно быстро их закрывал. По крайней мере, так было всегда. До сих пор. Намеки и тон Стратт эхом отдавались у меня в голове весь остаток дня. Мысль о том, что прямо здесь и сейчас может произойти некое злоупотребление служебным положением и что жертвой этого злоупотребления стану я, вызывала во мне необъяснимое возбуждение. Возбуждение именно в том самом смысле слова. Это застало меня врасплох. Похоже, всё это время мой разум ждал чего-то совершенно конкретного. Решив больше не зацикливаться на этих мыслях, я тряхнул головой и постучал в дверь. — Войдите. Низкий, сдержанный голос Стратт донесся до меня сквозь дверь. Открыв ее, я мгновенно осознал: эта встреча точно не будет обычной. В кабинете Стратт верхний свет был выключен. Настольная лампа разливала по кабинету теплое сияние, оставляя углы комнаты в тени. Окна были закрыты жалюзями. Благодаря этому в комнате царила атмосфера уединения. Доктор Стратт стояла у дивана, придвинутого к боковой стене, – не за своим рабочим столом, как обычно. Волосы у нее были распущены. В отличие от ее привычного дневного образа, когда она туго стягивала волосы назад, сейчас они ниспадали на плечи мягкими волнами. Ее темно-синяя блузка была той же самой, что и раньше, но несколько верхних пуговиц оказались расстегнуты – ровно настолько, чтобы стало ясно: это вовсе не рядовое собрание преподавательского состава. На мгновение у меня в голове стало совершенно пусто. Она спокойно смотрела на меня. — Вы пунктуальны, — произнесла она. — Да, мэм, — солгал я, хотя никогда таким не был. Она прошла мимо меня, закрыла дверь и заперла ее на ключ. От тихого щелчка у меня свело живот. — Садитесь, — сказала она, указывая на диван. Я не сел. Я изо всех сил старался не делать поспешных выводов. Она тоже не села. Вместо этого она прислонилась к краю своего стола, свободно скрестив руки на груди. Она наблюдала за мной. Тишина в комнате сгущалась; единственным звуком было тиканье настенных часов. — Итак, — наконец произнес я. Она слегка склонила голову набок. — Да? — Вы сказали, нам нужно поговорить о моей ситуации. — О вашей чём? — переспросила она, словно понятия не имела, о чем я говорю. — О моей ситуации, — начал я пояснять. — О той самой ситуации, связанной с возможным отчислением из программы. — А-а, — спокойно протянула она. — Об этом. Наступила пауза, и внутренний голос отчаянно закричал, требуя немедленно заполнить эту тишину. — Я не бросал слов на ветер, когда говорил раньше, — поспешно добавил я. — О том, что готов сделать всё, что угодно, лишь бы остаться в программе. Она оттолкнулась от стола и направилась ко мне. Она двигалась с такой естественной уверенностью, что можно было подумать: в какой-нибудь другой жизни она вполне могла бы стать самым могущественным человеком на свете. Она остановилась перед диваном – прямо передо мной. — Вы талантливый исследователь, — сказала она. — Спасибо. — Но вам недостает дисциплины, мистер Грейс. Я сглотнул. Ну вот, началось. — Это так. — Прямо сейчас, — продолжила она, — вам просто требуется небольшая «корректировка отношения», которая поможет вам усвоить, что такое уважение. — …Да. Это слово повисло в воздухе. На мгновение мне показалось, что она улыбнется. Но вместо этого она произнесла то, чего я совершенно не ожидал: — Вы проверяли свою электронную почту в последнее время? Мой мозг оцепенел. — …Мою почту? — Да. — С сегодняшнего обеда – нет. — Проверьте. Я моргнул. Затем полез в карман и вытащил свой BlackBerry. Стоило мне разблокировать телефон, как маленький экранчик загорелся. Я открыл папку «Входящие»: там было сообщение от доктора Евы Стратт, отправленное примерно сорок минут назад. В строке темы значилось:

Re: Статус студента – Райланд Грей

Я открыл его. Сообщение было адресовано профессору Мендосе, а я стоял в строке копии. Текст был кратким:

Профессор Мендоса,

Рассмотрев данный вопрос, предписываю Вам отозвать рекомендацию об отчислении Грея.

Дисциплинарный вопрос урегулирован на уровне кафедры.

Д. Ева Стратт

Я уставился на экран. Затем прокрутил страницу вниз и увидел, что Мендоса уже ответил.

Принято к сведению.

И всё. Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы переварить увиденное. И вдруг до меня дошло: мое будущее больше не под угрозой. Всё уже было решено еще до того, как я вошел в ее кабинет. Я медленно опустил телефон. Стратт наблюдала за мной. — Вы… уже всё уладили. — Да. — Вы отправили это еще до того, как я сюда пришел. — Да. Зачем она это сделала? Я смотрел на нее в упор. — Значит, меня не отчислят. — Нет. Внезапно комната показалась мне очень тесной. Я чувствовал почти разочарование. Собственно, не просто «почти». Осознание этого факта и последовавшее за ним разочарование буквально сбили меня с ног. — Тогда… зачем я здесь? Ее взгляд встретился с моим. — Мистер Грейс, — произнесла она, — вы здесь потому, что отчаянно пытались спасти свою научную карьеру? Я замешкался. — …Я думал, что именно поэтому. — А теперь? Я опустил взгляд на телефон в своей руке. Затем снова посмотрел на нее. Напряжение в комнате никуда не делось. Более того, оно лишь приняло иную форму. На кону стояла уже не моя карьера. А это означало, что на карту было поставлено нечто иное. Истина. Она сделала шаг навстречу. Теперь она стояла прямо передо мной. — Что ж, давайте кое-что проясним. Речь больше не идет о вашем будущем в этой программе. Я кивнул – почти с грустью. Она внимательно изучала мое лицо. Я понимал: она видит, что я разочарован. Боже правый, теперь ей, должно быть, совершенно ясно, зачем я пришел и на что надеялся. Я стоял перед ней, испытывая стыд. Волна жара прокатилась по моему лицу и телу. Затем она задала главный вопрос. — Вы всё ещё готовы учиться дисциплине? В комнате стало жарко, а сердце билось всё быстрее и быстрее. Ведь теперь не было никакого внешнего давления. Никакой угрозы, витающей в воздухе. У нее больше не было рычагов воздействия на меня. Если я останусь здесь, то лишь потому, что сам этого хочу. Я медленно вдохнул. — Да, — ответил я. Она слегка приподняла бровь. — Да? — переспросила она. — Я всё ещё здесь. — Почему? Ответ вырвался сам собой – я даже не успел его обдумать. — Потому что хочу узнать, что именно вы собирались со мной сделать. Уголок ее рта едва заметно изогнулся. — Умница, — тихо произнесла она, и мой пульс подскочил. — Значит, теперь мы можем действовать честно. Она снова указала на диван. — Садитесь, мистер Грейс. На этот раз я подчинился. Поза, которую я принял, вынуждала меня смотреть на нее снизу вверх. — Скажите мне кое-что, мистер Грейс. — Слушаю. — Как вы думаете, почему вы вообще пришли именно ко мне? Это был, пожалуй, действительно хороший вопрос. — Я… уважаю вас, — наконец ответил я. — Уважаете? — Она снова приподняла бровь. — У вас определенная репутация. — Я в курсе. — Вы управляете отделом так, словно это… ну… — Диктатура? — …Да. Уголок ее рта дернулся. — И это вас привлекает? Мозг перебрал несколько вариантов ответа и отбросил их все, оставив лишь самый честный. Я сглотнул. — …Похоже, что так. Она подошла ближе и опустилась на колени на диван прямо рядом со мной, повернувшись так, чтобы смотреть мне в лицо. Она была достаточно близко, чтобы я ощущал тепло ее присутствия. Это заставило и меня повернуться к ней, глядя снизу вверх. — Ранее вы предложили себя, — спокойно произнесла она. — Я помню. — Вы дали понять, что готовы предоставить мне… определенные привилегии. Мое лицо вспыхнуло. — Я… возможно. Она наблюдала за этой реакцией с явным интересом. Её рука поднялась и твердо приподняла мой подбородок, так что мне пришлось продолжать смотреть на неё. — Тебе любопытно, — сказала она. — Очень. — Мне нужно твоё стопроцентное согласие. — …Вы его получили, — слабо произнес я. — Умница. А теперь… помни: дисциплина — это не просто наказание, — сказала она. Её большой палец легко коснулся моей нижней губы. От этого прикосновения меня пробрала дрожь. Она мягко взяла мою руку и положила её на подол своей юбки. Моя ладонь неловко замерла в воздухе, прежде чем опуститься на ткань. — Засунь руку мне под юбку. Моё тело, судя по всему, решило, что подобная динамика – вещь чрезвычайно интересная. Поэтому я подчинился. Медленным, осторожным движением я скользнул рукой под её юбку. Кожа моей ладони коснулась горячей кожи её бедра. Я вздрогнул. — Ты так хорошо реагируешь на чёткие инструкции, — заметила она. Чёрт возьми. — Это именно то, что тебе нужно, мистер Грейс? Немного телесного наказания, чтобы наставить тебя на путь истинный? — Да, мэм. — Умница. А теперь подними мою юбку. И я сделал это. Обеими руками я поднял её шёлковую юбку до самых бёдер, обнажая кожу там, где, по идее, должны были быть кружева или хлопок. Осознание пришло мгновенно и безошибочно: под юбкой на ней не было трусиков. У меня на мгновение перехватило дыхание; по телу пробежала волна возбуждения – быстрее, чем я успел бы сделать вид, что ничего не почувствовал. Что-то тёплое и электрическое свернулось тугим узлом внизу живота. Я уже был наполовину готов. Она мягко подала таз вперёд, навстречу моему лицу, крепко удерживая мою голову на месте одной рукой. Её ожидания были предельно ясны. — Ты сделаешь то, чего я хотела с того самого момента, как ты предложил себя мне, — её голос звучал требовательно. — Высунь язык, мистер Грейс. Доведи меня до оргазма. Я обнаружил, что подчиняюсь мгновенно. В ту же секунду, как я высунул язык, она сама насадилась на него. Она с силой прижалась к моему рту; её руки вцепились мне в голову, яростно впиваясь пальцами и ещё сильнее растрёпывая мои волосы. Ни разу за всю свою скучную жизнь я не мог представить, что окажусь в подобном положении. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Её запах был сладким, а вкус – чистым; я вдруг осознал, что она позаботилась заранее освежиться. От этого момент показался мне странно значимым. Я услышал собственный неприкрытый стон, вырвавшийся, когда я прижался губами к её клитору и почувствовал, как её руки резко дергают меня за волосы; мой член при этом яростно дернулся, стесненный тканью брюк. Как биолог, я прекрасно знал анатомию процесса, но, поскольку раньше мне никогда не доводилось заниматься оральным сексом, я чувствовал себя довольно неуклюже. Однако её тихие стоны придавали мне уверенности. Каждый её стон полностью меня завораживал. Мои руки инстинктивно легли ей на бедра, пока я с нарастающим энтузиазмом вылизывал её клитор. — Вот так, милый. Ты просто молодец, — хрипло выдохнула она, когда я втянул в рот её пульсирующий клитор; её руки тут же метнулись вниз и крепко вцепились в диван. Её похвала была восхитительна. Она вызывала привыкание. Мне хотелось ещё. Мне хотелось делать всё, чтобы заслужить новую похвалу – но только если она исходила от этой женщины. Нависавшая надо мной Стратт вся раскраснелась. — Черт возьми, милый, — прорычала она, — ты часто таким занимаешься? — Н-нет, — пробормотал я, прижимаясь губами к её лобку, — но я быстро учусь. — Какой умный мальчик, — выдохнула она. — Ты совершенно особенный. Я поняла это в тот самый момент, когда впервые прочла твое дело. Особенный молодой человек – такой умный и одаренный. Да, да, да. Пожалуйста, продолжай говорить. Она бесцеремонно управляла мной, дергая за волосы и ритмично подталкивая мою голову в такт своим резким движениям бедер; порой она замирала на несколько секунд, разворачивая мою голову так, как ей вздумается, и беззастенчиво терлась своей киской о мой язык. Мои очки слегка сползли на переносицу. Один из её резких рывков за волосы сбил их набок, перекосив оправу. Линзы немного запотели, а кривая оправа неудобно впилась мне в щеку. Каким-то чудом очки всё же удержались на лице, и теперь, всякий раз, когда я осмеливался поднять взгляд, мне приходилось смотреть на неё сквозь запотевшие стекла под странным углом. — Да, да, как же хорошо, малыш. Ты сейчас доведешь меня до оргазма. Вот именно так, — приговаривала она. И вдруг всё тело Стратт содрогнулось, когда её бедра внезапно замерли, прекратив свои хаотичные движения по моему лицу. Я чувствовал, как её соки стекают мне на подбородок, а её горячий, пульсирующий клитор бьется о мой язык. Я никогда ничего подобного не испытывал. Она что – только что кончила? Это я заставил её кончить? Чёрт. У меня так встал, что было почти больно. Она оторвалась от моих влажных губ. — Ты такой молодец, милый, — она посмотрела на меня сверху вниз. — Ты добился прогресса. Ты показал, насколько ты целеустремленный – тебе стоит этим гордиться. От этой похвалы меня пробрала дрожь, по всему телу побежали мурашки, и на мгновение я ощутил нелепое чувство довольства собой. Было даже жутковато от того, насколько сильно это имело для меня значение – и как быстро во мне вспыхнуло желание вновь доказать, что я достоин услышать эти слова. Я хотел быть для неё «хорошим мальчиком». Она с минуту вглядывалась в моё лицо; уголки её губ смягчились. Затем она наклонилась ко мне, сидящему на диване, и одной рукой нежно обхватила мою щеку. Я едва успел осознать это движение, как её губы коснулись моих. Поцелуй был неспешным. Опешив, я поначалу замер – сердце вдруг бешено заколотилось у меня в груди. Большой палец Стратт легко скользнул по моей челюсти; она задержала поцелуй ещё на секунду, прежде чем наконец отстраниться ровно настолько, чтобы снова взглянуть на меня. Её лицо всё ещё находилось совсем рядом — так близко, что я ощущал её дыхание на своих губах. Я не решался что-либо сказать, поэтому просто смотрел на неё в ответ, пытаясь осмыслить ту странную смесь гордости, робости и бурного возбуждения, что бурлила у меня в груди. Мой член затвердел как камень. — А теперь снимай одежду, — тихо произнесла она. — Всю без остатка. И смотри на меня, пока раздеваешься. Я хочу увидеть, какой ты красивый. Мгновение я просто смотрел на неё, не отрывая глаз. Но мне хотелось выполнить её просьбу. — Слушаюсь, мэм, — наконец ответил я, поднимаясь на ноги. — О, и эти распутные очки оставь на себе, — добавила она. Мои руки замерли у нижнего края рубашки. Внезапно я почувствовал неловкость, ощущая кожей каждый дюйм своего тела под её пристальным взглядом. Когда она смотрела на меня так, внутри меня возникала странная смесь томления и напряжения. Я сглотнул, заставляя себя не отводить глаз от неё – именно так, как она велела. Наконец пальцы ухватили ткань, и я стянул рубашку через голову. Мне хотелось доказать ей, что она была права насчёт меня. Я разделся полностью. Никогда прежде я не обнажался ни перед кем. По рукам пробежали мурашки, а соски затвердели, превратившись в упругие бугорки. Мой член стоял колом. — Ты очень красив. Пожалуй, ты самый красивый мальчик из всех, кого я когда-либо видела. Такое прелестное создание. Никто и никогда раньше не говорил мне подобных вещей. Эти слова похвалы отозвались теплом в моей груди, и каждое моё движение стало казаться каким-то особенным – словно я выставлял себя напоказ. И мне это нравилось. — Я подарю тебе такое наслаждение... — проговорила она, когда я снова устроился на диване. Она поерзала на диване и сползла вниз, устраиваясь поудобнее прямо передо мной – между моих коленей. Мои руки неловко застыли по бокам; я не знал, куда их деть, а мозг с трудом пытался осмыслить происходящее. Я ощущал почти невыносимо сильную смесь предвкушения и уязвимости. Я сглотнул, внезапно осознав, что именно она собирается для меня сделать. Я почувствовал, как её тёплый язык скользнул по головке моего члена, и увидел, как она усмехнулась, распробовав вкус моей жалкой предсеменной жидкости. Затем она втянула в рот кончик моего чувствительного члена и обвела языком его головку. Она смотрела на меня, продолжая отсасывать – словно облизывала леденец; мой член пульсировал и подрагивал у неё во рту, и это было чертовски приятно. Но прежде чем я успел кончить, она остановилась. Стратт слегка отстранилась, с тихим любопытством наблюдая за моей реакцией. Моё дыхание сбилось, всё тело напряглось от внезапного исчезновения тепла. Должно быть, я выглядел совершенно растерянным. Она тихонько фыркнула, сдерживая смех. — Ещё нет, — произнесла она. — Сначала ты хочешь, чтобы я исправила твои косяки? Потом – чтобы вправила тебе мозги? А теперь ты ещё и кончить хочешь? Я сама решаю, когда ты будешь готов к большему. Сначала ты будешь должен попросить это у меня. От этих слов по моему телу пробежала очередная волна мурашек. — Простите, мэм. — Но ты так мило звучишь, когда чего-то жаждешь. Одним плавным движением она забралась на диван и оседлала мои бёдра, всем весом наваливаясь на меня. Её колени уперлись в подушки по обе стороны от моих боков. Своим обнажённым членом я ощущал её горячую влагу, прижимающуюся ко мне. Она посмотрела на меня сверху вниз так, словно эта поза была для неё самой естественной вещью на свете. — Твоя очередь, — сказала она. Её рука направила мою к пуговицам на её блузке. — Сними её с меня, — продолжила она. — Полностью. Я хочу, чтобы ты меня раздел. Я замешкался лишь на секунду – поначалу чувствуя некоторую неуверенность, но затем потянулся к пуговицам её блузки. Ткань была мягкой на ощупь. Я действовал осторожно, расстёгивая сначала одну пуговицу, затем следующую. Я сосредоточился так сильно, как никогда прежде – и это ради такой простой вещи, снимая блузку с её плеч, как только расстегнул пуговицы. Она слегка приподняла локти, чтобы помочь мне, и я без труда стянул рукава. — Продолжай, — потребовала она. Бюстгальтер казался куда более интимной деталью одежды, чем всё остальное. Я чувствовал легкую дрожь в пальцах, и она заметила мою нерешительность. — У тебя отлично получается, не останавливайся, — прошептала она. Это небольшое ободрение немного успокоило мои нервы. Осторожно я потянулся ей за спину и нащупал застежку. Из-за неопытности мне потребовалось мгновение, но наконец застежка под моими пальцами расстегнулась. Бретельки соскользнули с её плеч, когда я снял бюстгальтер. Когда я снова поднял на неё глаза, сердце всё ещё бешено колотилось, а член подрагивал, прижимаясь к ней. Я обхватил ладонями её грудь и втянул сосок себе в рот. Ощущение теплых, мягких округлостей её груди, в которую я уткнулся лицом, казалось просто райским. Вот в этом деле у меня уже был кое-какой опыт. — Вот так... мой хороший мальчик, — выдохнула она. Я посасывал её соски, пока с моих губ срывались тихие всхлипы и стоны – такие, каких я прежде никогда не издавал. — Посмотри на себя, — продолжала она низким, одобрительным голосом. — Весь дрожишь от волнения, так стараешься всё сделать правильно. Она продолжала ритмично двигаться на моём члене, пока я был занят её грудью. — Скажи мне, мистер Грейс... Ты девственник? Моё лицо вспыхнуло. Я не знал, что ответить, и, должно быть, моё замешательство послужило достаточным ответом: её брови слегка приподнялись в знак понимания. Я кивнул. Тогда она прижалась ко мне ещё крепче, заставив меня снова простонать. — Ты ведь ни с кем другим так не стонешь, правда? Только мне позволено слышать эти твои милые, тихие всхлипы. Собственнические нотки в её словах вызвали во мне странную дрожь. Сам того не замечая, я прижался к ней чуть крепче. Её похвала – и то, как она заявляла свои права на меня, словно я ей чем-то принадлежал, – заставили моё сердце сжаться от смеси смущения и гордости. — Мой маленький распутный девственник... у тебя ведь нет с собой презерватива? Я слегка растерянно покачал головой. Чувствовал, как меня накрывает волна паники. Неужели из-за этого нам придётся остановиться? Это было бы для меня невыносимо. — Ничего страшного, — спокойно сказала она. — Я здорова. Регулярно прохожу обследования. А трубы я перевязала ещё много лет назад. Слава богу. Я кивнул. Затем она слегка сместилась у меня на коленях и опустилась прямо на мой член. Я был твёрд и полон желания; из моей груди вырвался громкий стон. Я ощутил, как её внутренние стенки обхватили мой член – такие мягкие, шелковистые, тёплые и влажные. Как же я умудрялся жить без этого ощущения всё это время? Я поднял на неё глаза, приоткрыв губы; она ясно видела, насколько я поражён тем, как же это было потрясающе. Её лицо раскраснелось, и она прикусила нижнюю губу. Она начала двигаться – медленно, уверенно, словно проделывала это уже сотню раз. При этой мысли меня вдруг охватила волна ревности. Я мог лишь быть под ней, пытаясь совладать с захлестывающими меня, невыносимо сильными ощущениями. — У тебя отлично получается, — произнесла она, внимательно вглядываясь в мое лицо. — П-пожалуйста… поцелуйте меня, доктор Стратт, — взмолился я. Ее пальцы скользнули по моим волосам, отводя несколько выбившихся прядей от лба. Затем она наклонилась и накрыла мои губы своими в страстном поцелуе. — Посмотри на себя, — сказала она с легкой улыбкой, когда отстранилась. — Ты слишком милый для своего же блага. Такой хороший мальчик. Есть в тебе что-то такое, от чего мне хочется… оставить тебя себе. — Черт, — простонал я сквозь стиснутые зубы. Я хотел быть ее. Я скользнул ладонью вверх по ее талии, ощущая мягкость ее кожи. В таком виде она выглядела просто потрясающе. Мое дыхание сбилось – я чувствовал, что разрядка уже близка. Я безумно хотел кончить прямо в нее. Как же я мечтал, чтобы она позволила мне это сделать. Она слегка склонила голову набок. — Ты чего-то хочешь, не так ли, милый? — тихо спросила она. Этот вопрос застал меня врасплох. Неужели она умеет читать мысли? Я открыл рот, но не смог выдавить ни звука. В горле пересохло, а мысли разбежались где-то между жалким смущением и той мощной судорогой желания, что нарастала внутри меня. Ее пальцы скользнули мне под подбородок, поднимая мой взгляд к ее глазам. — Скажи это словами, — велела она. Я сглотнул. — Я… Звук получился куда тише, чем я ожидал; она слегка улыбнулась – было ясно, что ее это забавляет. — Ну же, — промурлыкала Стратт. — У тебя всё так хорошо получалось, мистер Грейс. Не стесняйся сейчас. Ты ведь хочешь разрешения, верно? Я кивнул, прежде чем успел себя остановить. Ее брови удивленно взлетели вверх. — А-а, — тихо протянула она. — Но кивок – это не просьба. От этих слов мое лицо вспыхнуло. Я чувствовал, как волна смущения ползет вверх по шее. Она прекратила движения на моем члене. Слегка подавшись вперед, она понизила голос: — Если ты чего-то от меня хочешь, — продолжила она, — то должен попросить как следует. — Я… — я снова замялся. Она терпеливо наблюдала за мной, явно наслаждаясь моими мучениями. — Ты был таким хорошим мальчиком сегодня вечером, — тепло добавила она. — Я уверена, ты сможешь выдавить из себя пару слов. — Я хочу кончить, — неловко произнес я. Она мгновение изучала мое лицо, явно оставшись недовольной. — Хм, — задумчиво протянула она. — Ты способен на большее. Ее рука скользнула вверх, зарываясь мне в волосы; пальцы сжались. — Попробуй… еще раз, — прошептала она. Что-то в том, как она это сказала, помогло словам сорваться с губ легче: — Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне кончить. — Ты хороший мальчик, — с тихим одобрением произнесла она. — Но первой кончу я. Я дернулся внутри нее. Она ускорила темп, и я пискнул от неожиданности и внезапного возбуждения. Она что-то бормотала на своем родном языке, полностью отдавшись моменту, нависая надо мной и осыпая мою шею поцелуями и легкими укусами. — Я уже почти там, милый, — заверила она меня, прерывисто дыша. — Я чувствую это… мм… твой член вот-вот доведет меня до пика. — Мм-г! Я ваш, мэм. — Я с трудом верил, что эти слова действительно слетают с моих губ. Я ощущал каждый толчок и спазм ее стенок – как она сжималась и пульсировала, достигая оргазма. Она крепко зажмурила глаза и дрожала, нависая надо мной. Я с благоговением смотрел на нее; ее пальцы впились мне в плечи, пока она выдыхала прерывистые стоны. В моих объятиях, кончая на мой член. Это было невероятно. — Да, милый. А теперь я возьму то, что принадлежит мне, — прошептала она, тяжело дыша. — Я чувствую, как твой член подрагивает внутри меня. Ты скоро кончишь для меня? Я издал смущающий, довольно высокий стон, а затем прижал ладонь ко рту, когда меня свело судорогой; всё тело застыло, пока по мне проносилась волна одного из самых мощных оргазмов в моей жизни. — Всё в порядке, не сдерживайся, — прошептала она. — Просто кончи прямо в меня. Я плыл на волнах наслаждения, сгорая в лихорадочном жару и изливая в неё потоки спермы. Её тело обмякло на мне, когда утихли наши последние содрогания. В её кабинете воцарилась полная тишина – слышно было лишь наше дыхание: мы пытались прийти в себя после столь бурной разрядки. Она подняла руку и ласково обхватила моё лицо. Она откинула в сторону несколько влажных прядей волос и с удивительной нежностью поправила мои очки. Я всё ещё пытался отдышаться; грудь моя мерно вздымалась и опускалась. Она наклонилась и поцеловала меня. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Мои руки сами собой скользнули вверх по её спине, задерживая её в своих объятиях ещё на мгновение. Когда мы отстранились друг от друга, она осталась совсем рядом, прижавшись лбом к моему лбу. — Ты отлично справился, мистер Грейс, — тихо произнесла она. — Я впечатлена. Её похвала подействовала на меня всё так же безотказно: мой обессиленный член вздрогнул внутри неё. Она тихо рассмеялась. — Полегче, — промурлыкала она. Она снова поцеловала меня – мягко и неторопливо. — Спасибо, — тихо сказал я. — За то, что… научили меня дисциплине. — Что ж, — усмехнулась она, пропуская пальцы сквозь мои волосы, — вы сделали так, что мне самой этого очень захотелось. Я был так влюблён. Это пиздец.