Вторая волна

День начинается с ужасного звука будильника. На диване спать жутко неудобно, но куда лучше, чем на каком-то матрасе, потрёпанном жизнью. Разлепив глаза, Гарри нащупал очки. За окном только сереет, а значит, без ужасного вкуса растворимого кофе никак. Холодная вода освежает и заставляет затуманенный мозг наконец начать свою работу. Гарри ненавидел просыпаться по утрам — это началось ещё со времён, когда он жил у Дурслей. Тогда это всегда означало только одно: новый день издевательств. Но вот — он вырос, а утро по-прежнему ненавидит. Только его упрямство и осознание, что нужны деньги, заставляют Гарри просыпаться в эти грёбаные шесть утра даже в воскресенье. Мистер Браун был до невозможности "милым" владельцем кофейни, поэтому у Гарри чудесный график. До пар он приходит помогать в кофейню и часто получается, что принимает ночную смену. Потом к девяти идёт в универ, а затем возвращается обратно и работает там до девяти, мать его, вечера. Иногда ему приходиться жертвовать учёбой и выходить в полную смену и в обычные учебные дни. А в субботу и воскресенье его рабочий день составляет 15 часов. Законно ли это? Ни капли. Выгодно ли? Конечно же да, но только для мистера Браун. И Гарри знает, что ничего не сможет сделать. Ему платят ровно столько, чтобы хватало на квартиру, учёбу и чуть-чуть на еду, а в другое место ему не пойти. Он скривил лицо, чувство голода ему хорошо знакомо, поэтому он пропускает его дальше, когда накидывает куртку и выходит из дома. Гермиона неожиданно поджидает его у входа в кофейню. — Гарри, привет! — она улыбается чуть смущённо, что вызывает подозрения. — Привет. — Ты сегодня вообще на пары идёшь или ты до конца тут? — интересуется девушка, пока он возиться с дверью. — Да, иду, к чему вопросы? — Гарри заходит в кофейню, закрывает дверь на щеколду и начинает обычную рутину: включает свет, музыку, оборудование. — Не мог ли ты, пожалуйста, помочь мне в кое в чем? — она отводит взгляд, нервно дергая кудряшки. — Гермиона, ты что-то удумала? Давай колись уже. — Ты же уже догадался, что мы с Роном начали встречаться? — спрашивает она и продолжила только после кивка Гарри. — Так вот, он пригласил меня на свидания, но так получается, что мы не попадём на пары, не мог ли ты взять мои обязанности старосты и ещё потом отправить нам конспекты? Гарри облегченно выдыхает. Славу богу, это всего лишь такая мелкая херня. Они знакомы слишком долго, поэтому даже слегка обидно, что Гермиона уточняет эти моменты, а не просто доверяет ему. — Конечно, без проблем. — Ты лучший. — Гермиона чмокнула его в щёку и открыв дверь, вылетела, чуть не сбив с ног единственного раннего посетителя, что ждал открытия у дверей. Гарри проводил её взглядом, наливая себе очередную чашку растворимого, когда заметил этого мужчину. Тот стоял у двери, стряхивая капли дождя с дорогого чёрного пальто. Высокий, с резкими чертами лица и глазами, которые Гарри мог поклясться — видел где-то в кошмаре. Незнакомец не спеша осмотрел помещение так, будто прикидывал, сколько здесь можно получить прибыли за час, и наконец посмотрел на Гарри. — Вы работаете? — голос низкий, вкрадчивый, как у змеи. — Мы открыты, — буркнул Гарри, кивая на меню, но тут же вспомнил про рабочий этикет и натянул улыбку. — Что будете? — Американо, пожалуйста. Гарри не отвечает, только кивает и сразу же приступает к работе. Действия настолько привычные, что он просто доверяет мышечной памяти, позволяя себе отключиться от этого мира и позабыть о своём клиенте. Сегодня у него пары начинаются не с девяти, так что он решил принять ранние заказы, пока не придёт Луна и он не передаст ей эстафету. И вот, американо уже стоит на кассе, а мужчина подошёл так близко, что Гарри может почувствовать его парфюм — табак и бергамот. — С вас два фунта. Гарри выдыхает, когда странный, пусть и ничего не сделавший клиент уходит. «Ненормальные тоже кофе пьют» — думает он и забывает об этом, потому что через пять минут влетает запыхавшаяся Луна с охапкой цветов. — Гарри, на тебе защитный купол, — серьёзно говорит она, раскладывая ромашки. — Как у влюблённого. — Я влюблён в свою смену. — язвит Гарри. Луна ничего не говорит, только загадочно улыбается. Гарри отдаёт ей кофейню и бежит в универ. На парах он машинально записывает конспекты для своих влюблённых друзей и как его просили — выполняет обязанности старосты. Он несказанно рад, что в начале первого курса отказался от этой чудесно-придурошенной должности, потому что эти идиоты — сокурсники такие проблемные. С чудом божьем пережив историю древних веков, Гарри уже собирался выходить из корпуса их факультета и идти обратно в кофейню, как вдруг его окликнули. — Поттер, вот ты где! — Малфой, — Гарри устало выдохнул, поправляя лямку рюкзака. — Каким ветром тебя занесло в наше грифиндорское крыло? Всё настолько плохо, что теперь ты будешь учиться с нами? Драко выглядел… иначе. Не было идеальной причёски, под глазами залегли тени, а галстук сидел криво. Но взгляд оставался таким же колючим. — Остроумно, Поттер. Я по делу. — Что опять случилось? Драко на секунду замялся, оглядываясь на пустынный коридор. Гарри заметил, как побелели его костяшки на руках, сжимающих папку с бумагами. — Ты ведь подрабатываешь в той дыре... то есть в кофейне? — голос Драко звучал глухо, без обычного яда. — И тебе привет, ценность моей работы оценил, — Гарри нахмурился. — Да, у Брауна. Тебе-то что? «Благотворительность» в пользу бедных решил устроить? Чашку латте с соевым молоком и корицей я тебе и так не налью. — Есть возможность пристроить туда Нотта? Гарри опешил. Он даже на мгновение забыл, что спешит на смену. — Нотта? Теодора Нотта? — переспросил он, словно проверяя, правильно ли расслышал. — Сын того самого Нотта, у которого яхта больше, чем весь наш универ? Драко дёрнул плечом, поправляя съехавший галстук. Жест вышел каким-то нервным, не свойственным обычно плавному Малфою. — У него проблемы, Поттер. Серьёзные. Ты же знаешь его отца? Гарри знал. Мистер Нотт старший был известен в определённых кругах как человек, который «умеет делать деньги». На самом деле это значило, что он отмывал их через полдюжины подставных фирм, пока не попал под очередное расследование налоговой. Месяц назад его арестовали. Гарри видел в новостях, но тогда ему было плевать — свои счета оплачивать как-то надо. — Счета заморозили, — тихо сказал Драко, словно читая его мысли. — Тео вылетел из общаги на прошлой неделе. Снимать что-то своё он не может, к родителям — тоже. Он сейчас у меня, но отец... — Малфой запнулся, и Гарри впервые заметил, как сильно он напряжён. — Отец считает, что Нотты больше не наш круг. Сам понимаешь, резюме у Тео — только курсы этикета и верховая езда. — И ты решил, что моя «дыра» — отличное место для реабилитации аристократов Англии? — Гарри скрестил руки на груди. — Я решил, что твой Браун берёт всех без дурацких собеседований, платит наличкой и не задаёт вопросов, — отрезал Драко. В его голосе прорезалась прежняя резкость, но Гарри уже научился её распознавать — это была защита. — Тео не дурак. Он быстро научится. Просто... дай ему шанс. Или хотя бы поговори с хозяином. Гарри посмотрел на часы. Через пятнадцать минут нужно прийти уже в кофейню, а он стоит в коридоре и обсуждает трудоустройство сына олигарха, который ещё полгода назад смотрел на него, на Гарри, так, будто тот был пятном на паркете. — Зачем я-то? — спросил он прямо. — Он сам что не в силах прийти? Ну на крайняк, с тобой? Драко опустил глаза. Мгновение — и он снова поднял их, но в этом взгляде Гарри увидел нечто, отчего внутри всё сжалось. — Потому что Тео меня слушает, но делает по-своему. А ты всегда был д... — он запнулся. — Ладно. Забудь. Драко развернулся, и его дорогие ботинки гулко застучали по кафельному полу. — Стой, — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать. — Сегодня у Брауна выходной, но я там до девяти. Приводи его. Если он не сломает кофемашину и не обольёт кипятком первую же посетительницу — поговорю. Драко замер на полшага. Гарри мог поклясться, что увидел, как дёрнулась его челюсть. — Во сколько? — Приходите к шести. И чтобы без вашего «это ниже моего достоинства», понял? Нотту нужна работа, а мне — лишние руки. Мы квиты. Драко кивнул, резко и коротко, и почти выбежал из коридора. Гарри проводил его взглядом и только сейчас заметил, что папка, которую сжимал Малфой, была заляпана чем-то похожим на кофе. Он вышел на улицу. Дождь всё ещё моросил, и воздух пах мокрым асфальтом и началом чего-то нового — такого же промозглого и неуютного, как предстоящий разговор с Брауном о приёме на работу обедневшего аристократа. «Зачем я вообще согласился?» — подумал Гарри, доставая телефон. От Гермионы пришло сообщение: сердечко и смайлик-благодарность. Он быстро дошёл до кофейни и сразу пошёл в комнату для персонала и чуть усмехнулся, когда увидел, что Луна уже убежала. Быстро схватив свой телефон, набрал Луне сообщение: «Задержусь на смене. Буду учить Теодора Нотта варить кофе. Не спрашивай». Ответ пришёл почти сразу и голосом Лавгут прочитал: «У него аура помятого круассана. Будь нежен». Гарри выругался сквозь зубы, пряча телефон в карман. С такими друзьями и враги не нужны. Тот самый клиент в чёрном пальто появляется снова. На этот раз он заходит под вечер, когда в кофейне почти никого нет — только Гарри за кассой и Тео, который в ужасе пытается отмыть сладкий сироп с пола. — Добрый вечер, — говорит незнакомец. — Всё тот же американо. Гарри чувствует, как по спине бежит холодок. Ему кажется, что мужчина смотрит не на него, а в него. — Будет готово через пару минут. — отвечает Гарри и отворачивается, но краем глаза видит, как мужчина переводит взгляд на Тео. Тот замирает с тряпкой в руках, но Гарри не обращает на это внимание. Когда Гарри ставит чашку на столик, незнакомец вдруг тихо спрашивает: — Вы здесь один работаете? Такой красивый и в таком месте. — Простите, но это не ваше дело. — бросает Гарри, но внутри всё переворачивается. Комплимент звучит как угроза. Мужчина улыбается краешком губ и кидает на блюдце не две монеты, а купюру в двадцать фунтов. — Сдачи не надо. Он уходит так же бесшумно, как появляется. Теодор наконец выдыхает. — Кто это? — спрашивает он севшим голосом. — Понятия не имею, — честно отвечает Гарри. — Но если он придёт завтра, я, кажется, налью ему что-нибудь похуже американо. *** Как доделать все свои долги, которые копились месяц за одну ночь? «Хороший вопрос на рассуждение» — сделал вердикт Гарри, когда возвращался со смены. Кто же знал, что месяц он не будет нормально ходить в универ? Правильно никто, но зато в кофейне все шло неплохо. Теодор учился на удивление быстро, не мешался и не косячил, ну почти. Хотя по началу мистер Браун и не был доволен самоуправству Гарри, поэтому тот обложил его штрафом в большую сумму, но это не так страшно. Жить можно, учитывая, что теперь на две смены меньше. Иногда складывалось ощущение что Браун знал у кого дела идут хуже и на кого можно надавить, иначе не объяснить, почему у Гарри смены каждый день, а у Луны, например, график 2/2. Гарри сидел за кухонным столом до самого утра, окружённый конспектами, недописанным эссе и тремя пустыми чашками растворимого. Глаза слезятся. Но он заставляет себя перечитывать последний абзац и пусть не понимает ни слова. Это нормально. Утром Гарри ввалился в кофейню за десять минут до открытия. Тео уже был там — молча протянул ему готовый американо. — Ты похож на смерть. — сказал Нотт без обычной светской вежливости. — Лестно. — Это не комплимент. Почему ты не попросишь конспекты у Гермионы? — Потому что это будет слишком нагло? — Ты странный. — ворчит Нотт Гарри делает глоток настоящего американо и почти стонет от облегчения. Он забыл, каким вкусным может быть кофе. Браун позволяет заваривать себе их кофе , но с маленьким интересным моментом — с их зарплаты неожиданно может уйти несколько десятков фунтов. — Ладно, — говорит Гарри, ставя чашку. — Ты прав. Я странный. Но Гермиона сейчас влюблённая девочка, у неё голова не конспектами забита. А у меня просто нет времени болеть или спать. Тео молча забирает у него пустую чашку и ставит новую. — Дай мне список предметов, — вдруг говорит он, не глядя на Гарри. — Я сдавал большинство из них годом раньше. Конспекты у меня в ноуте. Не полные, но лучше, чем ничего. Гарри смотрит на него так, будто Нотт только что предложил отдать почку. — Ты серьёзно? Сын того самого Нотта будет делать за меня домашку? — Не делать. Дам материалы. Ты сам всё перепишешь и переделаешь под себя, — отрезает Тео и всё-таки поднимает глаза. Они у него спокойные, без жалости, но с чем-то твёрдым. — Мне нечем больше платить за то, что ты пристроил меня сюда. А терпеть твой трупный вид в общей смене я не намерен. Гарри хочет огрызнуться, но не успевает — в кофейню заходит первый посетитель, и разговор прерывается. Нотт замечает, что Гарри пялится в одну точку уже три минуты. — Поттер. — тишина. — Гарри. — ничего. — Поттер, твою мать! Гарри вздрагивает. — Что? — Ты только что чуть не залил кипятком собственные штаны. Я бы не стал тебя останавливать, но Браун сказал, что новый штраф за испорченную форму вычтут из твоей зарплаты, а не из моей. Гарри смотрит вниз. Чайник в его руке замер в опасной близости к бедрам. — Спорим, он знает, сколько я должен за квартиру в этом месяце? — мрачно шутит Гарри. — У него рентген на кошелёк. Нотт забирает чайник. Ставит на место. — Слушай, — говорит он, помедлив. — Драко говорил, что ты не просишь ни у кого помощи. Что ты «сам справляюсь» — это твоя вторая фамилия. Но ты идиот, если думаешь, что я не заметил, как ты считаешь сдачу на кассе по три раза, потому что у тебя плывут цифры. Он открывает рот. — Закрой, — обрывает его Тео. — Сегодня я закрываю смену. Ты идёшь домой и спишь. До завтра. Если я узнаю, что ты вместо этого сел за конспекты, я налью тебе в кофе вместо молока средство для посудомойки. На вкус — полный отстой. Проверено. И Теодор просто разворачивает Гарри к выходу и буквально выталкивает на улицу, сунув в руки куртку и сумку. Гарри остаётся стоять на тротуаре, хлопая глазами, и думает: «Когда Нотт стал ответственным за мою жизнь?» *** — Очень плохо, мистер Поттер. — преподаватель рассматривает его работы и закрывает папку. — Вы могли бы и лучше, но зачёт вам поставлю. Давайте свою зачётку. Гарри выходит от преподавателя с чувством, что его только что помиловали. И стоит ему прийти домой, он падает на диван, даже не снимая куртки. Сон приходит мгновенно — тяжёлый, без сновидений. Просыпается он от того, что кто-то настойчиво стучит в дверь. И с трудом разлепив глаза, он пошёл открывать её. На пороге стоит Драко с пакетом продуктов, Гермиона и Рон со злыми лицами. — Нотт сказал, что ты похож на ходячего смертника, — вместо приветствия заявляет Малфой, впихивая пакет Гарри в руки. — И оказался прав. Ты ел вообще сегодня? — Ты вообще чем думаешь? — подхватил Рон. Гарри прерывает его, пока Гермиона не подхватила эстафету в отчитавание его. — Ребят, сейчас… — Гарри трёт глаза, пытаясь сообразить, который час. — Половина первого ночи? — Мы знаем. — хором ему отвечают . Малфой перешагивает через порог, не дожидаясь приглашения. — Тео закрыл смену, позвонил мне, я закрыл свой проект и достал номера твоих друзей. Теперь будем готовить ужин. Или завтрак. Или что там у тебя принято есть в это время. — Я не голоден. — вяло сопротивляется Гарри, но его живот предательски урчит, и Гермиона с Роном переглядываются с выражением «ну мы же говорили». Драко уже хозяйничает на кухне. Гарри хочет возмутиться, но у Малфоя такой вид, будто он у себя дома, а не в крошечной съёмной квартирке. Он находит кастрюлю, сковороду, оглядывает холодильник и выносит вердикт: — Поттер, ты вообще как выживал? У тебя тут мышь повесилась. — Спасибо, мне приятно знать твоё мнение о моем холодильнике. — бормочет Гарри, падая обратно на диван. Рон молча садится рядом и просто хлопает его по плечу. Без слов. Гермиона начинает мыть посуду, которую Гарри не мыл, кажется, неделю. — Тео сказал, ты конспекты у него попросил. — бросает Малфой, не оборачиваясь. — Он сам предложил. — поправляет Гарри. — Тем хуже. Теперь он думает, что ты без него пропадёшь. А Тео, когда начинает о ком-то заботиться, то его потом не оторвать. Так что готовься, Поттер, ты теперь под опекой сына олигарха-банкрота. Гермиона тихо смеётся, и Гарри впервые за долгое время улыбается — не вымученно, а по-настоящему.