Мой первый поцелуй украл Король Проклятий

Когда портал за спиной схлопывается с тихим, но мерзким всхлипом, ты даже не сразу понимаешь, что вернулась. Пол вашей с Настей лаборатории встречает тебя холодом, а воздух больше не пахнет кровью, проклятой энергией и дорогим парфюмом Годжо, который ты успела унюхать за целых полметра до его появления. Ты стоишь посреди комнаты. Живая. Целая. Но внутри всё дрожит, как желе на витрине. — Ну?! — Настя вылетает из-за своего стола, роняя банку с чипсами. Её глаза горят таким адским огнём, что позавидовал бы сам Джого. — Ты как? Получилось? Ты видела его? Его? Сатору Годжо собственной персоной?! Рассказывай! Ты молчишь. Твои губы — чёрт бы их побрал — предательски дрожат. — Эй? — Настя мгновенно сбавляет тон, потому что, сколько бы она ни фанатела от токсичных маньяков, подругой она была настоящей. Она подхватывает тебя под локоть, доводит до дивана, усаживает. — Ты чего? Ты там, надеюсь, не успела… ну… раньше времени умереть? Ты мотаешь головой. — Тогда в чём дело? — Она приседает на корточки перед тобой, заглядывая в лицо. — Так плохо? Тебя ранили? Годжо не пришёл на помощь? Нанами? Ну скажи хоть что-то. Ты открываешь рот. Закрываешь. Потом просто уставляешься в стену. Настя вздыхает и меняет тактику. — Ладно, — говорит она мягче, но с хитринкой. — Скажи хотя бы… первый поцелуй. Удался? Ты поцеловалась с ним? С Сатору Годжо? Ты только сильнее сжимаешь губы и качаешь головой. Жестко. Почти с ненавистью. — Что? — Настя округляет глаза. — Да ладно! Он же там ходит везде красивый, весь такой… — Она мечтательно закатывает глаза, но тут же спохватывается. — Ладно, ладно, не трави душу. А с Нанами Кенто? Твой идеальный мужчина в очках и галстуке? Он бы не отказал даме в поцелуе щёчки хотя бы? — Нет, — выдавливаешь ты. Голос садится, как будто ты три дня кричала в пустоту. Настя замирает. Её лицо вытягивается. — С кем тогда? — спрашивает она очень, очень медленно. — Ты же не… с Махито? Боже, если ты его поцеловала то … — Нет! — тебя вдруг прорывает. Ты вскакиваешь с дивана, но ноги подкашиваются, и ты рухаешь обратно. — Нет, Настя. Мой первый поцелуй. Первый. В моей чёртовой жизни. Украл. Сукуна. Рёмен. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой слышно, как чипсинка медленно падает с края стола на пол. Настя моргает. Потом ещё раз. Потом её лицо искажается в сложнейшей смеси зависти, ревности, неверия и какого-то дикого, болезненного восторга. — Чего? — шепчет она. — Ты… врёшь. Не может быть. Сукуна? МОЙ Сукуна? Он тебя поцеловал? Первым? А я? — Он не «поцеловал», Настя! — орёшь ты, и в голосе уже звенят слёзы и ярость. — Он украл! Понимаешь? Украл! Как ворюга! — Подожди, подожди, — Настя хватает тебя за плечи, встряхивает. — С самого начала. Медленно. Как это случилось? Где? Когда? Ты судорожно выдыхаешь и закрываешь лицо руками. Рассказывать больно и унизительно. Но молчать — ещё хуже. — Я… — начинаешь ты дрожащим голосом. — Я хотела по-дружески. По-человечески. Просто поблагодарить Юджи Итадори. Он же милый, спас меня от проклятого духа, такой щенок с добрыми глазами. Я подошла, сказала «спасибо, ты настоящий герой», наклонилась и хотела чмокнуть его в щёку. Чисто символически. Как сестра. Настя кивает, не дыша. — И тут… — твой голос срывается на фальцет. — На его щеке. Прямо под моими губами. Появляется. Этот. Гребанный. Рот. — Какой рот? — не понимает Настя. — РОТ СУКУНЫ, НАСТЯ! — ты взмахиваешь руками. — Такой, зубастый, с этой его ухмылкой. И пока я не успела отпрянуть, он… он раскрыл эту пасть, втянул мою нижнюю губу и ЗАКУСИЛ. Не поцеловал — сожрал почти. Ты чувствуешь его дыхание, слышишь этот низкий смех у себя в голове, а Юджи стоит и ничего не может поделать. И это длится секунд десять — самых длинных в твоей жизни. Он тебя кусает, Настя. КУСАЕТ. С языком. И при этом смеётся. Настя белеет. Потом краснеет. Потом зеленеет. — Ты… — хрипит она. — Ты… жаловаться пришла? Ты понимаешь, что это мечта всей моей жизни? Чтобы Сукуна Рёмен сам, по собственной инициативе, впился в мои губы? А ты сидишь и плачешь? — ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ХОТЕЛА, — орёшь ты в ответ. — Я ХОТЕЛА ГОДЖО. ИЛИ НАНАМИ. ИЛИ ДАЖЕ МЕГУМИ. А ПОЛУЧИЛА ТОКСИЧНОГО КЛЫКАСТОГО МАНЬЯКА, КОТОРЫЙ ВОСПРИНЯЛ МОЙ ПОЦЕЛУЙ КАК АТАКУ! — А он и был атакой! — вскакивает Настя. — На чужую собственность! Ты чмокала его контейнер — Юджи! Он защищал свои владения! — ЭТО БЫЛА ЩЕКА! — ты разрыдаешься уже в голос. Настя секунду смотрит на твоё мокрое, опухшее лицо, потом вдруг её губы дрожат. И она ржёт. Сначала тихо, потом громче, а потом так, что падает на диван рядом с тобой и хватается за живот. — Прости, — выдыхает она сквозь смех и слёзы. — Прости, подруга, но это… это лучшее, что я слышала. Твой первый поцелуй украл Сукуна Рёмен, пока ты пыталась расцеловать Юджи. Это даже не трагедия. Это чёртова комедия. — Ничего смешного, — всхлипываешь ты. — Он меня искусал. Губа до сих пор болит. — А дальше? — Настя вытирает слёзы смеха и вдруг серьёзнеет. — Ты сказала «слава богу, проходящий Сатору Годжо разнял». Что сделал Годжо? Ты поднимаешь на неё красные глаза и шепчешь с неожиданной нежностью: — Он увидел эту картину — ты, приклеенная губами к щеке краснеющего Юджи, — и просто рассмеялся. Сказал: «Ой-ой, Рёмен-кун, а ты оказывается романтик. Но боюсь, эта девочка не давала согласия на твои укусы». Схватил меня за затылок — очень осторожно — и отлепил от щеки Юджи. А потом посмотрел на меня поверх своих повязки и сказал: «Если хочешь поцелуев, детка, лучше выбирай тех, кто не попытается тебя съесть. Например, меня». Настя замирает. Её глаза становятся размером с блюдце. — Он это сказал? — одними губами спрашивает она. — Сказал, — киваешь ты. — А потом улыбнулся своей красивой улыбкой, развернулся и ушёл. Спасать кого-то. Потому что он Годжо Сатору. — И ты… — Настя придвигается. — Ты даже не попыталась его догнать? Не поцеловала? Ты только горько усмехаешься. — Настя, после того, как Сукуна чуть не откусил мне губу, я вообще не знаю, хочу ли целоваться с кем-либо. Даже с Годжо. Мне теперь нужна терапия. И новый рот. Настя смотрит на тебя долгим, странным взглядом. Потом вздыхает и обнимает. — Ладно, — говорит она уже без смеха, тепло. — Значит, так. Твоя мечта не сбылась. Зато у тебя есть история, которую никто не переплюнет. И Годжо тебя запомнил. А Сукуна… — Она молчит. — Сукуна теперь знает твой вкус. — Не напоминай, — стонешь ты. — А я напомню, — усмехается Настя. — Я буду напоминать тебе об этом на каждой свадьбе, каждом дне рождения и каждом Новом годе. И когда ты наконец поцелуешь нормального человека, я скажу: «А помнишь, как твой первый поцелуй был с Королём Проклятий?» Ты швыряешь в неё подушку. Но на душе вдруг становится чуточку легче. Потому что, каким бы кошмарным ни был тот поцелуй, какими бы искусанными ни были твои губы — ты хотя бы выжила. И Годжо тебя спас. И Настя рядом.