Король Проклятий? Король Войны? Нет, блядь, Король Пиздюлей

— Смотри, — Настя ткнула пальцем в экран, откусывая очередную горсть чипсов. — Саске-кун повзрослел. И, кажется, у него случился кризис жанра. Ты перевела взгляд на монитор. Тринадцатилетний Саске Учиха — уже в синей форме, с повязкой на лбу, с этим его вечным выражением «я страдаю глубже, чем ты можешь представить» — тащил за собой Ино Яманаку. Она, блондинка с длинными волосами и голубыми глазами, пыталась вырвать руку, но Саске держал её как тисками. — Саске-кун, — говорила Ино, спотыкаясь, — куда мы идём?! Я только что проиграла Сакуре, у меня сейчас истерика, мне нужно в медпункт, а не… — Молчи, — оборвал её Саске. Голос низкий, стальной, без капли эмоций. — Иди за мной. Ты мне нужна. — Нужна? — Ино округлила глаза. — Ты… ты никогда не говорил, что я тебе нужна! — Не обольщайся, — холодно ответил он. — Мне нужна не ты. Мне нужна твоя техника. Ты с Настей переглянулись. — О, — сказала Настя. — Он собирается использовать Ино как инструмент. — Классика, — кивнула ты. — Саске Учиха и его «я использую всех, кто попадётся под руку». И тут сзади раздался крик. Настоящий, дикий, полный ревности и ярости. — ИНОООО! — Сакура Харуно вылетела из-за угла, разметав волосы, сжав кулаки. Её глаза горели зелёным огнём — не от чакры, а от чистой, незамутнённой женской злобы. — ТЫ КУДА ТАЩИШЬ МОЕГО САСКЕ?! — Я не тащу, он сам! — заорала Ино в ответ, пытаясь выдернуть руку. — Скажи ей, Саске-кун! Саске остановился. Медленно, очень медленно повернулся к Сакуре. Его лицо было каменным. — Сакура, — сказал он. — Проваливай нахер. Настя подавилась чипсами. — Что он сказал? — Не мешай мне, — продолжил Саске, и его голос стал ещё холоднее, если такое вообще возможно. — Ты бесполезное дерьмо, которое сдохнет на первой же секунде перед Сукуной Рёменом. Ты будешь мешаться. Ты будешь путаться под ногами. Ты будешь плакать и умолять о пощаде, потому что ты — никто. Сакура застыла. Её лицо побелело, потом покраснело, потом снова побелело. — Саске-кун… — прошептала она. — Что ты говоришь? — Правду, — отрезал он. — Иди домой. Или сдохни в канаве. Мне плевать. Он развернулся и потащил Ино дальше. Блондинка, которая всё это время молчала, наконец выдавила: — Саске-кун… ты серьёзно про Сукуну Рёмена? Ты же говорил про Итачи… — Рёмен завладел телом моего брата, — сказал Саске, не оборачиваясь. — Ты думала, я не знаю? Ты думала, я не чувствую разницы? Итачи — мой брат. А тот монстр, который сидит внутри него — это не он. Саске остановился и повернулся к Ино. Его глаза — чёрные, глубокие, полные решимости — смотрели на неё как на инструмент. — У тебя техника переноса разума, — сказал он. — Ты можешь вселиться в тело другого человека и изгнать чужое сознание. — Ну… да, — растерянно ответила Ино. — Но я никогда не пробовала на ком-то с… демоническим существом внутри. Это может быть опасно. — Мне плевать на опасность, — отрезал Саске. — Ты сделаешь это. Ты войдёшь в тело Итачи Учихи. Ты найдёшь Сукуну Рёмена внутри него. И ты вытащишь его оттуда. — Но Саске-кун… он же Король Войны! Ты слышал, что о нём говорят? Он убил очень много шиноби! Целые кланы! Он… — Он не Итачи! — крикнул Саске, и в его голосе впервые прорезалась эмоция. Боль. Отчаяние. Бешенство. — Он украл моего брата! Я верну его любой ценой! Ты посмотрела на Настю. Она смотрела на тебя. — Пафосно, — сказала она. — Очень, — согласилась ты. — Хочешь, прокомментируем? — Давай. Вы синхронно наклонились к микрофону и сказали: — Нет, блядь. Король Пиздюлей. Саске замер на полсекунды. Ему показалось? Он покрутил головой, но не увидел никого. — Мне послышалось, — пробормотал он и снова повернулся к Ино. — Ты поняла, что нужно делать? — Но Саске-кун… — Ино смотрела на него с таким же обожанием, как Сакура, но в её глазах была тень сомнения. — Я могу умереть. Мой разум может не вернуться. — Я защищу тебя, — сказал Саске. — Ты будешь в теле Итачи, а я буду рядом. Если Рёмен попытается навредить твоему сознанию, я вытащу тебя. — Откуда такая уверенность? — тихо спросила Ино. Саске посмотрел на неё. Тяжело. Долго. — Потому что мой брат — Итачи Учиха, — сказал он. — И он не даст монстру убить меня. Или ту, кто попытается его спасти. Настя закатила глаза. — Ино, ты дура, если согласишься, — сказала она в микрофон. — Она согласится, — сказала ты. — Она же влюблена. Ино, естественно, согласилась. — Я сделаю это, — сказала она, поднимая подбородок. — Ради тебя, Саске-кун. — Ради Итачи, — поправил он и снова потащил её вперёд. Мы с Настей выдохнули и переглянулись. — Знаешь, Т/и, — сказала Настя. — А что мы, собственно, смотрим эту драму, если у Сукуны Рёмен сейчас кипят страсти где-то там? Мы пропускаем экшен. — Ты права, — ты потянулась к панели управления. — Переключаем. Экран моргнул, и перед вами предстала совершенно другая картина. Сукуна Рёмен — в теле Итачи, с татуировками на лице и открытым торсом — стоял посреди огромной каменной равнины. На нём была чёрная мантия Акацуки — но расстегнутая, сползшая с плеч, обнажающая мускулистую грудь, покрытую чёрными линиями. Его глаза — красные, с дополнительными по бокам — смотрели на стоящего напротив Пейна. Настоящего Пейна. С кольцами в носу, с риннеганом, с этой его вечной позой «я бог, я всесилен». — Сукуна Рёмен, — сказал Пейн голосом, в котором звучала абсолютная уверенность. — Ты нарушаешь нашу договорённость. — Договорённость? — усмехнулся тот. — Какую договорённость? Ты думал, я буду сидеть сложа руки и ждать твоего «мира во всём мире»? — Это наш план, — жёстко сказал Пейн. — Мы должны собрать бидзю. Ты обещал помогать. — Я обещал, — кивнул Сукуна. — Но я не обещал, что не буду развлекаться на пути. Он шагнул вперёд. Пейн не отступил. — Ты убил трёх моих шиноби, — сказал глава Акацуки. — Просто так. Ради забавы. — А что, не стоило? — Сукуна наклонил голову. — Они были слабыми. Жалкими. Бесполезными. Я сделал одолжение миру. — Мир во всём мире — не про убийства. Про боль. Про понимание. Про… — Скука, — перебил Сукуна. — Всё, что ты говоришь — скука. Мир во всём мире? Скучно. Понимание? Скучно. Боль? — он усмехнулся. — Боль — это единственное, что интересно. Пейн прищурился. — Ты заплатишь за это, — сказал он. — Я дам тебе почувствовать такую боль, что ты пожалеешь о своём существовании. Ты с Настей уставились на экран. — О, — сказала ты. — Пейн угрожает Сукуне. — Пейн, — медленно повторила Настя. — Угрожает. Сукуне. — Да. — Королю Проклятий. — Ага. — В этом мире — Королю Войны? — Именно. — Нашему Королю Пиздюлей? — Совершенно верно. Настя выдохнула. — Бедный Пейн, — сказала она. — Он не знает, на что подписывается. Сукуна усмехнулся и вытянул руку. Из ладони вырвалась чёрная, пульсирующая энергия — та самая проклятая, с красными прожилками, которая превращала людей в кашу. — Давай, — сказал он. — Покажи мне свою боль. Я хочу посмеяться. Пейн не ответил. Вместо этого он сделал жест — и один из его путей, тот, что с длинными чёрными волосами, бросился вперёд. — Сила Тяжести! — крикнул Пейн, и пространство вокруг Сукуны сжалось. Земля треснула. Воздух стал тяжёлым, как свинец. Камни вокруг начали крошиться в пыль. Сукуна, не сдвинувшись с места, просто улыбнулся. — И это всё? — спросил он. — Продолжайте! — приказал Пейн. Остальные пути бросились в атаку. Сукуна не сдвинулся. Он стоял и смотрел, как к нему летят шесть тел с риннеганами. И когда они были уже в метре от него, он просто… исчез. Мы моргнули. А он уже был позади самого быстрого пути — и его рука пронзила грудную клетку бедняги насквозь. — Слишком медленно, — сказал Сукуна, вынимая руку из тела. — Слишком слабо. Слишком скучно. Путь рухнул. Остальные замерли. — Ты… — Пейн сжал кулаки. — Ты даже не используешь свою технику до конца. — Потому что вы не достойны моей полной силы, — усмехнулся Сукуна. — Вы — игрушки. Мне просто весело вас ломать. Я посмотрела на Настю. — Он мог их всех убить за пять секунд, — сказала я. — Он хочет наслаждаться, — кивнула Настя. — Он не убивает быстро. Он убивает красиво. Сукуна подошёл к Пейну — к его главному телу, — остановился в двух метрах и скрестил руки на груди. — Послушай меня, — сказал он. — Твой план с бидзю — говно. Твоя идея о мире — ещё хуже. Ты хочешь остановить войны через страх? Через силу? Через боль? — Да, — твёрдо сказал Пейн. — Забавно, — Сукуна наклонил голову. — Я тоже. Разница в том, что я не притворяюсь. Я люблю боль и страдания. А ты — используешь их как инструмент. Ты слабее меня. — Я сильнее, чем ты думаешь. — Тогда докажи, — Сукуна усмехнулся и развёл руки в стороны. — Давай. Покажи мне, на что способен бог. Мы с Настей смотрели, как Пейн вытянул руки вперёд. Крикнул он, и мир взорвался. Мы не видели, что произошло дальше, потому что монитор залило ярким светом — от взрыва, от столкновения двух титанов. — Ну что, — сказала Настя, щурясь. — Похоже, у нас есть шоу. — Включай ночной режим, — сказала я. — Я хочу видеть, как Сукуна будет разбирать Пейна на запчасти. Настя ухмыльнулась и нажала кнопку. — Готовим попкорн, — сказала она. — Это будет долгая ночь.