Один шанс на двоих

Прошло полмесяца. Рената почти всё время просидела дома — редкие выходы в магазин давали ей лишь несколько минут, чтобы глотнуть свежего воздуха. Из университета её отчислили: слишком много прогулов, всё завалено. С работой сначала было хорошо, но со временем Алиса устала её прикрывать. Итог — девушку уволили. Саша старалась приезжать к ней, успокаивать. Руслан пытался поговорить, приходил, писал и звонил. Но Рената не отвечала. В один из дней пришло сообщение от мамы. Она попросила девушку забрать оставшиеся вещи — отчим грозился их выбросить. Поэтому Рената наконец-то поехала куда-то. Она взяла такси и вышла около дома, где жила первое время в этом городе. Дома никого не было: мама на работе, Полина в школе, отчим на переговорах. Открыв входную дверь, она зашла в квартиру. Прошла в свою комнату и стала собирать оставшиеся вещи. Вдруг она услышала, как открылась входная дверь. Пришёл Андрей. — Вернулась? Шавка. — Андрей снял обувь и прошёл в комнату к девушке. Рената быстро собрала вещи, встала и посмотрела на отчима. — Я за вещами приехала. — Жаль, что не успел их выбросить. Девушка прошла мимо него к выходу. — Ты язык проглотила? — отчим обернулся. Тогда она открыла дверь и вышла на лестничную клетку. — Куда ты бежишь? — мужчина вышел следом. Он подошёл ближе и взял её за шею. Резко поднял. Пакеты с вещами упали на пол. Девушка испуганно посмотрела на Андрея. — Я рад, что ты свалила. Пускай и твоя сестрёнка валит. — Отчим резко ударил её. Девушка издала стон. Слёзы потекли. Мужчина отпустил её, она упала. — Ты такая шалава. Сбежала к своим парням. Бросила маму, а она переживает. Ну ничего. Скоро мы заживём хорошо. Без тебя. Он снова ударил её. Задел нос. Потекла кровь. От ударов начало темнеть в глазах. Но вскоре появился он. Руслан. Парень подбежал, отвёл отчима и врезал ему. — Какой же ты чёрт... Про нас забыл? А мама вообще-то в больнице лежит. Да ещё и на неё руку поднимаешь? — злобно сказал Лайм. Рус ещё пару раз всадил отчиму. Андрей упал. — Подонок. — Молчи. Лайм подошёл к девушке. Взял её на руки, прихватил пакеты и пошёл на улицу. Он посадил Ренату на переднее сиденье, сам достал аптечку и начал обрабатывать раны на её губах. Рената молчала, слёзы текли. — Ай, — девушка пискнула от боли. — Потерпи, пожалуйста. Лайм обработал раны и посмотрел на неё. — Прости меня. Я дурак. Прости за то, что так жестоко поступил с тобой. Прости, что натравил на твою сестру. Умоляю, прости. Девушка молчала. Она смотрела на парня и чувствовала боль. — Я узнал, что отчим ушёл в вашу семью. И был очень зол. Мне было больно за маму, за Сашу. Что он так просто променял нас. Я думал, что у вас всё хорошо, что отчим счастлив. И мне хотелось отомстить. Я выбрал такой ужасный вариант. Но я не знал, что он ещё тот кретин. Да, мой план про любовь был исполнен. Но я понял, что реально почувствовал к тебе что-то. С тобой я могу быть нежным, открытым. Мне хочется тебя радовать, делать сюрпризы и быть рядом. Но я понял это слишком поздно. Я до тебя не знал, каково это. Каково это — любить. Хотеть увидеться с человеком. Увидеть его улыбку. Я боюсь потерять тебя. И почти потерял. Рената, услышав его признание, удивилась. Она не знала, что ответить. — Давай поговорим об этом в другой момент, прошу… — Хорошо. — Ты не обиделся, надеюсь? — Нет. — Отвези меня домой, пожалуйста. Парень сел за руль, завёл мотор, поехал. Рената уже успокоилась, она смотрела в окно и думала о словах парня. Подъехав к дому, Лайм взял пакеты девушки. Рената вышла из машины, и они направились в подъезд. Между ними было молчание. Дойдя до квартиры, она сказала: — Завтра вечером приходи. — Хорошо. Руслан помог донести пакеты и уехал. А девушка стала перебирать вещи, думая о его словах. На следующий день. Вечером подъехал парень, он позвонил в дверь. Рената открыла, приглашая его внутрь. Они прошли на кухню. — Кофе? — Чай. Есть молоко? — Да. — Тогда чай с молоком. Девушка поставила чайник, закинула пакетик в кружку, достала молоко. После этого она села за стол напротив него. — То есть Андрей — ваш с Сашей отец? — Да. — Хм. Я знала, что у него была семья, и дети вроде. Но не думала, что это вы. — Я узнал ещё тогда, несколько лет назад. Пробил информацию. Увидел твою маму, тебя и сестру. — Извини. — За что ты извиняешься? — За то, что он ушёл от вас. К моей матери. — Это не твоя вина, Рената. Рената промолчала. — Извини меня. Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы ты меня простила. — Рус, это так сложно. То, что ты сделал, это ужасно. Но в то же время… я к тебе чувствую любовь? Я не знаю, что делать. Всё-таки одного дня было мало, чтобы хорошо обдумать. — Я понимаю. Дай себе время. Закипел чайник, девушка встала и сделала чай — парню, а себе — кофе. — Я даю тебе шанс. Но один. После этих слов началась их история. С каждым днём они старались всё вернуть. Те первые чувства, заботу, любовь. И вроде бы всё получалось. «Заеду за тобой через полчаса. Сегодня в прокате — „Гордость и предубеждение“». Рената уже была собрана. Она подкрасила губы, поправила причёску. Посмотрела на себя в зеркало. Вроде вышло мило. Нежное чёрное платье с открытым декольте. Бант на волосах. Чистый макияж. Девушка была рада сегодня пойти на любимый фильм с любимым человеком. Уже на улице парень подъехал, вышел и открыл ей дверь. Он был в костюме, выглядывала чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц. Она чмокнула его в щёку и села в машину. В кинотеатре девушка лежала на плече парня и внимательно смотрела фильм. Парень моментами поглядывал на неё, обнимал и бросал шутки. После кинотеатра он повёл её в ресторан на самой крыше, откуда был виден весь ночной город. Они заказали блюда и смотрели друг на друга. — Спасибо за этот прекрасный вечер. — Спасибо тебе, что ты рядом. Они поужинали и решили пойти в парк аттракционов. Руслан пошёл в кассу за билетами, а Рената рассматривала яркие огни. Колесо обозрения — Пойдём, — Руслан взял её за руку и потянул к высокой кабинке. — Оно же высоко, — Рената смущённо улыбнулась, но не сопротивлялась. — Я рядом. Они зашли в кабинку. Та медленно поплыла вверх. Город внизу засиял тысячами огней — жёлтых, белых, красных. Вдалеке сверкала река, машины казались маленькими муравьями. — Красиво, — выдохнула Рената, прижимаясь к стеклу. — Очень, — ответил Руслан, но смотрел только на неё. Она повернулась и встретилась с ним взглядом. В его глазах не было прежней жесткости — только тепло и какая-то робкая надежда. — Ты чего? — тихо спросила она. — Любуюсь. Кабинка качнулась на самой высокой точке. Сердце Ренаты пропустило удар. Руслан осторожно взял её лицо в ладони. Большими пальцами провёл по скулам, словно боясь сделать больно. — Я больше никогда тебя не обижу, — прошептал он. — Клянусь. Он наклонился и поцеловал её. Сначала робко, едва касаясь губами, словно спрашивая разрешения. Рената выдохнула ему в губы и сама придвинулась ближе. Тогда поцелуй стал глубже, нежнее, тягучим, как мёд. Руслан обнял её за талию, притянул к себе, а она запустила пальцы в его волосы на затылке. Внизу играла музыка, светились огни, но для них двоих время остановилось. Когда они оторвались друг от друга, у Ренаты кружилась голова — то ли от высоты, то ли от него. — Руслан… — Молчи, — он улыбнулся и поцеловал её в лоб, потом в кончик носа, потом снова в губы — коротко, бережно. — Просто побудем здесь. Она кивнула и уткнулась носом ему в шею. Он пах цитрусом и чем-то родным. Кабинка начала медленно опускаться, но они так и сидели обнявшись, не размыкая рук. Когда они вышли, Руслан не отпустил её ладонь. Они прошли мимо каруселей и тира, купили сладкую вату и ели её с одной палочки, смеясь над тем, как у Ренаты испачкался нос. — Ты такой… другой сейчас, — сказала она, вытирая губы. — Ты сделала меня другим. Она остановилась, встала на носочки и поцеловала его сама — легко, как ветер. — Пойдём домой, — сказала она. — Я хочу заварить нам чай и просто лежать с тобой под пледом. — И фильм? — Включим дома. Ты будешь моим плечом. Руслан сжал её руку крепче и улыбнулся так, как не улыбался, наверное, никогда в жизни. Дома. Ночь. Горит только лампа. Они сидели на диване под мягким пледом. За окном шумел город, но здесь, в полумраке, было тихо и тепло. На столе остывал чай, на экране ноутбука давно закончился фильм, но никто его не выключал — просто не хотелось нарушать тишину. Рената лежала головой у него на груди, слышала ровный стук сердца. Руслан перебирал её волосы, иногда целуя в макушку. Движения были такими осторожными, будто она — хрупкая вещь, которую он боялся разбить. — Не спишь? — тихо спросил он. — Ммм, нет. — Можно я тебе кое-что скажу? Ты только не перебивай, хорошо? А то я собьюсь. Она чуть приподняла голову, заглянула ему в глаза и кивнула. Руслан сделал глубокий вдох, взял её ладонь и начал водить большим пальцем по её костяшкам. Он смотрел куда-то в сторону, на стену, потому что боялся расплакаться прямо при ней. — Я никогда не умел говорить такие вещи. Да и некому было их говорить, честно. Мама… ну, мама знает, что я её люблю, но мы оба такие — слова нам даются тяжело. А с тобой… с тобой всё иначе. Он замолчал на секунду. Рената молча ждала, чувствуя, как внутри всё сжимается от его голоса — низкого, чуть хриплого, почти шёпота. — Знаешь, я ведь раньше думал, что любовь — это про слабость. Про то, что ты становишься уязвимым, и тебе больно. Я столько раз видел боль. Мамину. Свою. Думал, лучше быть жёстким, никого не подпускать. И так жил. А потом пришёл к отцу с этим дурацким планом. Хотел сделать больно ему. А сделал больно тебе. И себе — потом. Он перевёл взгляд на неё. В его глазах блестели слёзы — не скатившиеся, а застывшие на ресницах. — И тогда я понял. Понял, когда увидел, как ты плачешь. Когда услышал, что ты не выходишь из дома. Когда Саша сказала, что тебя отчислили. Я понял, что я тебя… нет, не так. Что я в тебя… — голос у него дрогнул. — Рената, я влюбился в тебя. Не знаю, как и когда. Может, в тот вечер, когда мы участвовали в гонках. А может, когда ты первый раз сказала, что я тебе нравлюсь. Но это случилось. И я не хочу с этим бороться. Слеза всё-таки скатилась по его щеке. Он не вытер её. — Я не умею быть идеальным. Я вспыльчивый, упрямый, иногда грубый. Я сделал тебе больно — и буду помнить об этом всегда. Но я хочу каждый день доказывать тебе, что ты — самое лучшее, что со мной случалось. Не потому, что я тебе что-то должен. А потому что без тебя мне… пусто. Понимаешь? Я просыпаюсь и думаю о тебе. Засыпаю — и снова о тебе. Твой смех для меня как музыка. А твои глаза… я могу смотреть в них вечность. Руслан взял её лицо в ладони. Они оба уже плакали — тихо, не стесняясь. — Ты не обязана меня прощать. Ты не обязана быть со мной. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Не за что-то. Просто так. Целиком. Со всеми твоими тревогами, молчанием, со слезами. Даже когда ты злишься на меня — я всё равно люблю. И буду любить. Долго. Очень долго. Столько, сколько ты позволишь. Он замолчал и просто прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. Рената обняла его в ответ, сжимая пальцами ткань его рубашки. Она плакала у него на груди, а он гладил её по спине и шептал: — Тише, тише, моя хорошая… я здесь. Я никуда не уйду. Она подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами и прошептала: — Я тоже тебя люблю. Очень. И так страшно… что это может однажды кончиться. — Не кончится, — ответил он твёрдо. — Потому что я не позволю. Мы справимся. Слышишь? Всё будет хорошо. Он поцеловал её в лоб, потом в щёки — солёные от слёз, потом в губы. Нежно-нежно, словно прощаясь с болью прошлого и здороваясь с новым началом. Просидев еще какое то время, парень понял, что пора домой. Они вышли на улицу. По пути к машине он вдруг остановился, достал из кармана маленькую бархатную коробочку. — Это не то, что ты подумала, — быстро сказал он. — Просто… хотел подарить. Он открыл коробку. Там лежал тонкий серебряный браслет с крошечным мотоциклом. — Можно я надену? Рената молча протянула руку. Его пальцы дрожали, когда он застёгивал замочек. — Спасибо, — прошептала она. Он поцеловал её запястье прямо над браслетом.