Украденная ночь

Уютная кофейня. Выходные, солнечное утро. Рената и Саша сидят за столиком у окна, потягивая капучино. Вокруг царит расслабленная атмосфера. — Ну как у вас дела с Русланом обстоят? — спросила Саша, с интересом подаваясь вперёд. — Всё хорошо, даже отлично. Мы видимся каждый день. Каждый вечер. И это делает меня счастливой, Сашка. — Рената мечтательно улыбнулась и отпила из чашки. — А что насчёт тебя? Как у тебя на личном? — Ойй, Рената. Я недавно познакомилась с парнем, случайно. В кафе у меня карточка не оплачивалась, он оплатил. Мы вместе выпили с ним кофе, и он позвал меня на встречу! Он очень хороший, работает в какой-то компании менеджером. — Дай бог, чтобы он был хорошим. Ну, Сашка, пробуй. — Рената одобрительно кивнула. — Главное, чтобы уважал тебя. Девушки сидели и разговаривали дальше, смеясь над какими-то мелочами. Рената рассказывала, как Руслан на днях пытался приготовить ужин и случайно сжёг сковороду, а Саша делилась перепиской с новым знакомым. Вдруг за спиной Ренаты кто-то бесшумно подкрался. Тёплые ладони легли ей на глаза, закрывая обзор. — Рус, — не оборачиваясь, с лёгкой улыбкой сказала Рената. Она узнала его по запаху — любимый парфюм. Парень убрал руки и, обогнув столик, плюхнулся на соседний стул. Он был в домашнем свитшоте и джинсах, волосы чуть растрёпаны — видимо, выскочил из дома, просто соскучился. — Гуляете, девчонки? — усмехнулся он, переведя взгляд с Ренаты на Сашу. — Да, решила сегодня украсть у тебя Ренату, а то видимся мы редко, — ответила Саша, подкалывая его. Руслан не обиделся. Вместо этого он вдруг обнял Ренату за плечи и притянул к себе, поцеловав в макушку так нежно, будто они были одни во всей кофейне. Рената смущённо хихикнула и слегка оттолкнула его, но глаза её сияли. — Ладно, ладно, — пробормотал он, доставая из кармана телефон. — Просто соскучился. Рен, ты забыла дома зарядку, я принёс. — И он положил на стол маленький повербанк с наклейкой в виде лимона. — Ты серьёзно? Вышел из дома ради повербанка? — рассмеялась Рената. — Ради тебя — хоть на край света, — невозмутимо пожал плечами Руслан, а затем подмигнул Саше. — Но вас прерывать не буду. Я тут рядом, в книжном полистаю. Позовёшь — прибегу. Он легко встал, чмокнул Ренату в щёку и направился к выходу, но на полпути обернулся и показал ей «сердечко» из пальцев. Рената ответила тем же, пряча улыбку в кружке. Саша, наблюдая за этой сценой, театрально закатила глаза: — Вы такие милые, что у меня сейчас зубы заболят. — Завидуй молча, — парировала Рената, но в её голосе не было ни капли яда — только счастье. Девушки снова углубились в разговор, а за окном кофейни промелькнула фигура Руслана — он действительно зашёл в книжный и, стоя у витрины, украдкой поглядывал на свою любимую. Вот сцена. Вечер, уют, книга и очень много любви (и милоты). Вечер. Квартира Ренаты. Около девяти. Рената уже начала волноваться. Руслан написал «я выхожу» больше часа назад, а его всё не было. Она уже успела переделать все дела — помыть чашку, переставить книги на полке, даже протереть пыль, хотя убиралась вчера. Она сидела на диване в его худи (да, той самой, которую он «одолжил» ей неделю назад и так и не забрал), листала ленту в телефоне и украдкой поглядывала на дверь. И вот наконец — долгожданный звонок в домофон. Рената чуть не бегом к двери, нажимает кнопку, открывает, а сама отступает в коридор и поправляет волосы. Сердце колотится как бешеное. Дверь открывается. На пороге стоит Руслан. Слегка запыхавшийся, с капельками дождя на куртке, и в руках — свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой. Коричневая бумага, никаких ярких лент. Просто и со вкусом. — Привет, — выдыхает он, заходя и сразу стягивая куртку. — Прости, что долго. Магазин закрывался, я успел в последнюю минуту. — Ты мог бы и завтра купить, — говорит Рената, но внутри уже всё тает от предвкушения. — Не мог, — серьёзно отвечает Руслан, протягивая ей свёрток. — Это нельзя было откладывать. Она берёт в руки. Чувствует приятную тяжесть, шершавую бумагу. Аккуратно разрывает упаковку и… Это «Гордость и предубеждение». Но не просто книга. Это подарочное издание. Тёмно-синий переплёт с золотым тиснением, на ощупь — будто бархат. Обрез страниц тоже золотится. На обложке — изящная ветка с розами, выдавленная в кожзаме. Рената замирает. Открывает первую страницу — плотная, пахнущая типографской краской и чуть ванилью. Иллюстрации акварельные, нежные. Она проводит пальцем по форзацу. — Руслан… — голос у неё дрожит. — Ты сказала на днях, что твоё старое издание разваливается, — говорит он, переминаясь с ноги на ногу. — И что это твоя любимая книга. И что хотела бы красивую, но всё руки не доходят. Ну вот… дошли у меня. — Я сказала это между прочим, — шепчет Рената, не отрывая взгляда от книги. — А я запомнил, — пожимает плечами Руслан. Потом добавляет чуть тише: — Всё, что ты говоришь, — важно. Даже «между прочим». Она поднимает глаза. Он стоит перед ней — такой большой, чуть неловкий, с мокрыми волосами, и смотрит так, будто сейчас важнее всего на свете — её реакция. Рената не выдерживает. Кладёт книгу на тумбочку, подходит и обнимает его так крепко, что он слегка охает. — Спасибо, — бормочет она куда-то ему в грудь. — Ты… ты невыносимый. В хорошем смысле. Руслан обнимает в ответ. Опускает подбородок ей на макушку и закрывает глаза. — Я боялся, что тебе не понравится издание. В интернете картинка была красивая, а вживую… — Оно идеальное, — перебивает Рената, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты идеальный. Ну зачем ты такой? Я теперь вообще не смогу без тебя. — А я и не планировал, чтобы ты без меня, — улыбается он кончиками губ. Она тянется и целует его — сначала в уголок губ, потом в губы, коротко и нежно. Руслан отвечает, но осторожно, будто боится раздавить её. Одна его рука лежит у неё на пояснице, другая — на затылке, пальцы чуть перебирают волосы. — Рен, — шепчет он ей в губы. — М? — Я хочу прочитать тебе оттуда что-нибудь вслух. Позже. Можно? — Можно, — кивает она, пряча улыбку. — Но сначала мы будем пить чай с молоком с печеньками, и ты расскажешь, как бегал под дождём, потому что днём было солнце, а ты всё равно промок. — Я не бегал, я… шёл быстрым шагом, — возражает он без всякой убедительности. — Конечно. Иди на кухню, мистер Дарси. — Я не Дарси, — смеётся Руслан, но идёт за ней. — Дарси был высокомерным. А я просто замёрзший и влюблённый. Рената останавливается на полпути, оборачивается: — Ты сказал «влюблённый»? Наступает тишина. Руслан смотрит на неё. Краснеет. Это заметно даже при тусклом свете коридора. — Сказал, — выдыхает он. — И не возьму обратно. Она подбегает к нему и прыгает на руки. Руслан едва успевает поймать. — Ты тяжёлая, — говорит он, но не отпускает. — А ты сильный, — парирует она и целует его в нос. — А теперь пошли пить чай с молоком. И книгу возьмём. Ты будешь читать вслух, а я буду делать вид, что слушаю, но на самом деле просто смотреть на тебя. — Это самый странный вечер в моей жизни, — усмехается Руслан, но на кухню они идут вместе, обнявшись, как пингвины, — в обнимку, мелкими шагами. Кухня. Чайник уже вскипел. Рената достала печенье с шоколадной крошкой. Руслан сидит напротив, кружку держит в обеих руках, как ребёнок, и дует на чай с молоком. Книга лежит между ними на столе. Открыта на первой странице. — Читай, — просит Рената, подперев щёку рукой. — Сейчас, — он отпивает чай, ставит кружку, берёт книгу.— «Все знают ту истину, что человек, обладающий состоянием, должен подыскивать себе жену…» — Ты и правда читаешь, — шепчет она, не скрывая восхищения. — А ты сомневалась? — он поднимает взгляд . — Нет. Просто… ты красивый. Когда читаешь. Руслан опускает книгу, смотрит на неё долгим взглядом. На кухне тихо, только чайник чуть слышно потрескивает, остывая. — Иди сюда, — говорит он, отодвигаясь и похлопывая по коленям. Рената пересаживается к нему на колени, прижимается спиной к его груди. Он обнимает её одной рукой, второй продолжает держать книгу. Она чувствует его дыхание у виска. — Читай дальше, — просит она, закрывая глаза. И он читает. Про Беннетов, про мистера Дарси, про балы и гордость. Но Рената почти не слушает — она слышит его голос, низкий и спокойный, чувствует тепло его тела и то, как иногда он вдруг замолкает и целует её в висок — просто так, без причины. — Ты не слушаешь, — замечает он через несколько страниц. — Слушаю, — врёт Рената. — Тогда о чём был последний абзац? — О том, что… — она замирает, — что мистер Бингли очень милый. — Это было три страницы назад, — смеётся Руслан, закрывая книгу. — Я хочу сказать, — Рената разворачивается к нему лицом, сидя у него на коленях, — что я люблю тебя. — Ты отдал мне свое любимое худи. Ты купил мне книгу, потому что я обмолвилась разбитым изданием. Ты… ты просто любишь меня. И я тебя люблю.  У Руслана на глазах выступают слёзы. Он не плачет, но становится трудно дышать. — Я тоже тебя люблю, — говорит он и сам удивляется, как просто это звучит. — С первой нашей встречи. Они сидят так долго. Книга лежит на столе. Чай с молоком остыл. Печенье съедено не всё. Чуть позже. Уже почти полночь. Они перебрались на диван. Рената лежит головой у него на коленях, Руслан снова читает — теперь вслух, но тихо, почти шёпотом. Она смотрит на потолок и улыбается. Он иногда замолкает, чтобы провести пальцами по её волосам. — Руслан, — зовёт она. — М? — А если бы ты был мистером Дарси, ты бы тоже меня не пригласил на первый танец? — Я бы пригласил, — серьёзно отвечает он. — И танцевал бы только с тобой, даже если бы все осуждали. — Ты романтик, — закрывает глаза Рената. — Это ты меня таким сделала, — шепчет он. И продолжает читать. О любви, которая победила гордость. И о предубеждении, которое рассыпалось в прах. Как и их собственное — друг перед другом. Спать не хотелось совсем. Они лежали, смотрели в потолок, и Рената вдруг спросил: — Хочешь украсть эту ночь? Руслан повернул голову: — В каком смысле? — В прямом. Поехали кататься. На мотоциклах. Сейчас город пустой, ни машин, ни пробок. Только мы, ветер и фары. Она улыбнулась той улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Ты меня уговорила. Через двадцать минут они уже стояли на улице. Два мотоцикла — его зеленый, агрессивный, и её фиолетовый, изящный. Рената надела шлем, поправила волосы, и Руслан замер — она была прекрасна даже в экипировке. — Слушай, — сказал он, подходя ближе. — Давай устроим гонку. До старого моста. Кто первый — тот загадывает желание. Второй выполняет без вопросов. — Без вопросов? — Рената прищурилась из-под шлема. — Опасно. — Ты боишься? — Никогда. Они выехали на пустой проспект. Горели только фонари и редкие окна в высотках. Асфальт блестел после недавнего дождя. Город спал. Руслан дал знак — и они сорвались с места. Гонка. Ветер свистел в ушах. Рената чувствовала, как мотор вибрирует под ней, как дорога уходит назад сплошным потоком. Она улыбалась под шлемом — адреналин кипел в крови. Она любила скорость. И любила его. Руслан держался рядом, чуть позади — он поддавался, сам того не показывая. Ему хотелось, чтобы она выиграла. Чтобы она улыбнулась той своей счастливой улыбкой, когда он спросит: «И что ты загадаешь?» Она ускорилась. Обогнала его. Руслан видел её фигуру впереди, как призрак, как светлое пятно в ночи. «Первая, — подумал он с теплом в груди. — Конечно, первая. Она всегда первая. В моём сердце — тем более». Но потом всё изменилось. Удар. Из-за поворота, на встречную полосу, вылетела машина. Старый серый седан. Водитель, кажется, уснул за рулём или был пьян — фары горели вкривь, траектория была рваной. Рената не успела среагировать. Скорость была слишком высокой. Расстояние — слишком маленьким. Руслан увидел это как в замедленной съёмке. Вспышка фар. Визг тормозов. Фиолетовый мотоцикл, который вдруг стал просто грудой металла. Тело, отброшенное в сторону. Тишина. Он не помнил, как остановился. Как упал с мотоцикла, даже не поставив его на ножку — просто бросил. Как побежал. Ноги не слушались, скользили по мокрому асфальту. Он упал на колени и подполз к ней. — Рената. Рената, пожалуйста. Только не… Он снял с неё шлем. Дрожащими руками расстегнул застёжку. Её лицо было бледным, почти прозрачным под светом уличного фонаря. На виске — тонкая струйка крови. Глаза закрыты. — Нет. Нет-нет-нет-нет… Он подхватил её на руки. Она была такой лёгкой. Слишком лёгкой. Голова запрокинулась, руки безжизненно свисали. Руслан прижал её к себе и закричал. Он не узнавал своего голоса — хриплого, рваного, как будто кто-то раздирал ему горло изнутри. — Рената! Не смей! Не смей меня оставлять! Ты слышишь?! Он гладил её по щеке, по волосам, целовал в холодный лоб, в закрытые веки. Слёзы текли по его лицу, падали на её щёки, смешивались с кровью. — Я люблю тебя, — шептал он, задыхаясь. — Я так тебя люблю. Ты не представляешь. Ты даже не представляешь, как сильно. Я бы всё отдал. Всё. Понимаешь? Всю жизнь. Все свои дурацкие годы. Только чтобы ты сейчас открыла глаза. Но она не открывала. — Мы же только начали, — голос его сломался, превратился в шёпот, в мольбу, в какой-то детский плач, которого он сам от себя не ожидал. — Две недели. Всего две недели. А я уже… я уже без тебя не могу. Рената, ну пожалуйста. Дыши. Просто дыши. Я всё сделаю. Я буду самым лучшим. Я никогда тебя не обижу. Только не уходи. Сирена где-то далеко. Кто-то уже вызвал скорую. Но Руслану казалось, что время остановилось. Что они вдвоём в целом мире. И что мир этот рушится. Он сидел на асфальте, держа её на руках, и качал, как ребёнка. И всё повторял: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Она не слышала. Она не дышала. На её губах застыла лёгкая улыбка — последняя, с гонки, счастливая. Будто она даже в этот миг думала о нём. Через пятнадцать минут. Скорая. Врачи. Суета. Но Руслан ничего этого не замечал. Он не отпускал её. Даже когда его пытались оттащить, он рычал, как зверь: — Не трогайте! Она моя! Она просто спит! Слышите? Она просто спит! Кто-то из врачей, женщина в синем костюме, положила руку ему на плечо и тихо сказала: — Молодой человек… она уже не… — Не смейте, — прошептал он, поднимая на неё глаза — красные, опухшие, безумные. — Не смейте этого говорить. Он посмотрел на Ренату. На её лицо. На то, как безжизненно лежит её рука. И вдруг его пробила настоящая, страшная, ледяная мысль: «Она правда не дышит». Руслан завыл. Он уткнулся лицом в её волосы — они всё ещё пахли кокосом, тем самым шампунем — и завыл по-звериному, навзрыд, взахлёб. — Рената… а как же я? А как же я без тебя? Ты обещала. Ты сказала, что не спугнёшься. Ты сказала… Слова кончились. Остались только слёзы, только содрогания, только её тело в его руках, которое медленно остывало. На асфальте, рядом с ними, лежал осколок фары от его мотоцикла. И маленький кусочек белого пластика от её. И где-то в ночном небе, над спящим городом, всё ещё светили звёзды — те самые, на которые они смотрели с дивана всего час назад. Она сказала: «Хочешь украсть эту ночь?» Он украл. Но ночь украла её. Утро. Больница. Руслан сидел в пустом коридоре на пластиковом стуле. В руках — её шлем. Он не отдал его полиции, не отдал врачам. Просто держал и смотрел на потёртости, на царапины. Приехала Саша. Бледная, в домашнем халате поверх джинсов — её разбудил звонок в четыре утра. Она села рядом, обняла брата. Он не плакал. У него уже не осталось слёз. — Она выиграла гонку, — сказал он вдруг пустым голосом. — Я хотел спросить… что она загадает. Думал, может, попросит меня на руках носить. Или признание какое-нибудь… Она любила, когда я признавался. Саша молчала. Гладила его по спине. — А она загадала умереть, да? — усмехнулся он горько, страшно. — Дурацкое желание. Невыполнимое. Для меня. Я виноват. Это я ей предложил гонку. Это все я — Руслан… — Я не знаю, как теперь жить, Саш. Я не знаю. Он поднял шлем и поцеловал его — туда, где было её лицо. И закрыл глаза. В коридоре пахло лекарствами и холодом. А где-то в его памяти — всё ещё пахло кокосом, печеньем с шоколадной крошкой и типографской краской с золотых страниц «Гордости и предубеждения». Книга так и осталась лежать на столе в её квартире. Открытая на середине. Там, где мистер Дарси впервые признался Элизабет в любви. Только у них с Ренатой эта история закончилась слишком рано. Слишком больно. Слишком навсегда.