Глава 7. О правде жизни

Акира проснулась от того, что её голова раскалывалась на мелкие осколки, казалось, будто во сне её били битой. Она лежала на кровати в том же платье, в котором была вчера в клубе. Ткань сбилась, подол задрался, волосы рассыпались по подушке, выбившись из косы. «Чёрт», — подумала она, приподнимаясь. Во рту был противный привкус, будто она вчера выпила не один стакан пива, а опустошила всю барную стойку. Токугава с трудом разлепила глаза и села в кровати. Телефон валялся на соседней подушке, поэтому недолго думая, Акира набрала сообщение Хакари: «Вы живы вообще?» и, не дожидаясь ответа, отложила смартфон и поковыляла в сторону ванной, пошатываясь. Взглянув в зеркало, она скептически осмотрела себя: помятое лицо, размазанная тушь под глазами, растрёпанные волосы, прилипшие к вискам. «Тебе сколько лет? Шестнадцать? Что ты творишь?» — мысленно спросила Акира у своего отражения. Стянула с себя платье и встала под душ. Горячая вода лилась на плечи, и она стояла, закрыв глаза, пытаясь смыть с себя вчерашнюю ночь. Вода едва начала успокаивать головную боль, когда в дверь раздался звонок. Сначала Акира даже не поверила, что это не галлюцинация, так и осталась просто стоять дальше, позволив воде литься на лицо большим потоком. Звонок повторился, и в этот раз раздался дольше. — Что за проходной двор? — выдохнула Акира, выключая воду. Она вышла из душа, натянула платье, поскольку другого ничего не было под рукой, наскоро вытерла волосы полотенцем, быстро их собрала и, обув тапочки, пошла к двери. Акира открыла раздражённо дверь, даже не глядя в глазок. Башка все ещё раскалывалась, и хотелось избавиться от посетителя как можно скорее. На пороге стоял мужчина лет тридцати в безупречно сидящем черном костюме. Он выглядел так, будто сошел со страниц модного журнала. Идеальный пробор в темных волосах, ни единой складочки на рубашке. «Педант», — подумала Акира. Его лицо было бы красивым, если бы не холодный взгляд темных глаз, которые смотрели на неё без тени эмоций. Он стоял абсолютно неподвижно, руки слегка сжаты в замок перед собой. Он не излучал угрозы, но Акира успела решить, что его приход не к добру. — Токугава Акира? — его голос был низким, спокойным, без интонаций. Акира напряглась. Внешность незнакомца видела впервые, она определенно не встречала этого человека раньше. — Кто вы? — спросила она, вцепившись пальцами в дверной косяк. — Меня зовут… неважно, — произнёс он чуть склонил голову. — Я здесь, чтобы передать вам приглашение. — От кого? — От людей, которые хотели бы обсудить ваше пребывание в Токио, — мужчина пояснил, выдержав паузу. — И ваши документы. — А если я не хочу? Он не ответил, только чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего Акира напряглась. — Вы не поняли. Это не просьба. Он шагнул вперёд. Акира попятилась, но он двигался быстрее, что Токугава не успела среагировать. Его рука сомкнулась на её локте, так, что она не могла вырваться. Она дёрнулась, но это было бесполезно. — Отпустите! — Не волнуйтесь, Вы вернетесь через пару часов, — ответил он бесстрастно. Он вскинул свободную руку, в руке он держал небольшой предмет, с едва заметными письменами, и, как только он сжал его в руке, воздух вокруг них дрогнул. — Нет, я не хочу, — сказала Акира, пытаясь вырваться. — Мне не нужно ваше согласие. Акира не успела сказать ещё что-то, как почувствовала, реальность переворачивается кубарем, а потом снова возвращается обратно, и она оказалась уже на холодном каменном полу, в незнакомом помещении. Голова заболела с удвоенной силой. Её начало мутить и тошнить, но Акира сдержала позыв. Она подняла голову. Незнакомец стоял над ней, глядя сверху вниз. — Добро пожаловать, — произнёс он, и в его голосе не было ни торжества, ни злорадства. Только холодная констатация факта. — Вас ждут. Акира в тот момент почувствовала себя так нелепо и уязвимо. — Где я? — Вы скоро узнаете, — ответил он и жестом указал вперёд. — Вас ожидают. Идя следом по мраморному полу, Акира поежилась, тапочки почти не защищали от холода, но она старалась не показывать, что ей не по себе. Длинный стол из тёмного дерева, за которым сидели несколько мужчин. Их лица были скрыты в тени, голоса звучали глухо. Она села на стул, на который ей указали, и почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Сначала они не обращали на неё внимания. Переговаривались, обсуждали что-то, она не разбирала слов, только интонации. Все реплики были холодные, деловые, будто её здесь не было. Акира начала рассматривать их. У всех седые волосы, у всех дорогие кимоно, а на пальцах крупные перстни. У одного был шрам на виске. У другого руки, лежащие на столе, были покрыты татуировками, которые она не могла разобрать. «Старейшины, — поняла она, — Старшие в иерархии магического мира». Потом, вероятно, главный, тот, что сидел в центре, с седой бородой и глазами, похожими на щёлочки, — повернулся к ней. Его лицо оставалось в тени, но взгляд она почувствовала кожей. —Токугава Акира, — произнёс он. — Мы рады, что вы приняли наше приглашение. — Приглашение? — переспросила она, и в её голосе не было сомнения, только прорезались ехидные нотки. — Меня притащили сюда, как нашкодившего котенка за шкирку. Вы называете это приглашением? По залу пробежал тихий шёпот. Старейшины переглянулись. Тот, что сидел в центре, с седой бородой и глазами-щёлочками, чуть приподнял бровь — единственный жест, выдавший его удивление. — Ваша прямота… освежает, — заметил старейшина справа, тот, с татуировками на руках. — Надеюсь, вы сохраните её на протяжении всего вечера. — Так что, — спросила Акира, скрестив руки на груди, — может, объясните, зачем я здесь? Или приглашение предполагает, что я должна догадаться сама? — Мы пригласили вас, чтобы обсудить ваше будущее, — продолжил главный. — Ваше место в этом мире. Мы знаем, что Годжо Сатору оставил вас здесь, в том смысле, что он «держит вас при себе». Это беспрецедентно. И мы хотим понять — почему. — Тогда вам, стоит поинтересоваться у него, — сказала Акира. — Мы спрашиваем у вас. Акира посмотрела на него. Он смотрел на неё требовательно, как на загадку. Ответ, на который он хотел получить незамедлительно. — Он не давал объяснений, — ответила она. — Но вы ведь знаете, — произнёс другой старейшина. — Или догадываетесь, чем продиктовано его поведение. — К сожалению, я не имею ни малейшего понятия. Наступила тишина. Такая, что стало слышно собственное дыхание. Главный поднялся, остальные за столом замерли. — Мы предлагаем вам сделку, Токугава Акира, — сказал он, подняв чашу с саке — жест, который повторили все остальные за столом. У Акиры же ничего такого не было. — Вы помогаете нам. Мы помогаем вам. — Я не вынюхиваю секреты. — Мы не просим вас шпионить, — голос главного стал мягче, почти дружелюбным. — Мы просим вас… наблюдать. Информировать. Вы будете рассказывать нам о его передвижениях, о его планах. Взамен мы гарантируем вашу безопасность. И, конечно же, документы. Мы поможем вам уехать, и решить это недоразумение. — Нет. — Вы не подумали. — Мне не о чем думать. Главный старейшина усмехнулся — холодно, без тепла. — Вы думаете, что у вас есть выбор? — спросил он. — Вы уже в игре, Токугава Акира, и вы отнюдь не королева в этой партии. — А всего лишь пешка, Токугава-сан, — добавил старейшина справа. — Разница лишь в том, на чьей доске вы будете стоять. А всё началось с того момента, как вернулись в Японию. Он подал знак, и один из старейшин достал папку. — Мы знаем о вас всё, — отчеканил он. — Ваш отец, Токугава Исаму, был магом первого ранга. Он погиб при исполнении миссии, трагическая случайность. Ваша мать, американка Киссинджер Эми, не была магом. После смерти мужа она сошла с ума и покончила с собой. Вы провели несколько месяцев в приюте, пока ваш дядя не забрал вас в США. Акира сжала кулаки под столом. — К чему вы клоните? — К тому, что теперь ваша фамилия ничего не значит, от былого величия не осталось и следа,— пояснил старейшина справа. — Ваш отец был рядовым магом, ваша мать — обычной женщиной. Вы и здесь только потому, что Годжо Сатору проявил к вам интерес. Если он потеряет интерес, вы станете никем. Мы же можем помочь друг другу. Вы снабдите нас немного безобидной информацией о нем, мы же со своей стороны, гарантируем вашу неприкосновенность и возможность решить вашу проблему. —Я не завишу от него,— возразила Акира. — И всё равно вы здесь, — заметил главный. — Назовете это свободой? Акира молчала. — Мы предлагаем вам выбор, — продолжил главный. — Вы помогаете нам — мы помогаем вам. Вы уедете. И забудете всё это как страшный сон. Вернетесь и продолжите вашу беззаботную жизнь в Америке. — А если я откажусь? Акира смотрела на них, а внутри уже вовсю полыхала холодная злость. Но она не позволила ей вырваться наружу, вместо этого она выпрямилась и посмотрела прямо в глаза главному старейшине. — Вы забываете одну важную вещь, — произнесла она ровно. — Я гражданка США, а также сотрудник американского магического агентства. И если я исчезну, если со мной что-то случится — это будет не просто пропажа человека. Это будет международный инцидент. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Япония зависима от США. Вы знаете это не хуже меня. Экономика, безопасность, политика — вы держитесь за нас. И если я подам запрос в посольство, если мой начальник поднимет шум на международном уровне — вы не сможете это замять. Годжо может быть сильнейшим магом, но его сила не остановит дипломатический скандал. По залу пробежал тихий шёпот. Старейшины переглянулись. — Вы уже устранили свидетелей? — спросила Акира. — Тех, кто подтвердит, что меня привели силой? Потому что я уверена: в посольстве поверят мне, а не вам. Главный старейшина улыбнулся — холодно, с превосходством, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Вы забываете, кто здесь решает, Токугава-сан, — произнёс он. — Я ничего не забываю, — ответила Акира. — Я просто напоминаю вам, что вы не единственные, у кого есть рычаги давления. — Годжо Сатору — проблема, которая касается всех нас, — сказал главный. — Он сильнейший, но он совершенно непредсказуем. Он не слушается никого, поэтому мы хотели, чтобы вы информировали нас о его деятельности. Мы хотим защитить мир от его безрассудства. Вот и всё. Акира смотрела на него. Потом на остальных. На их лица, скрытые тенями. На их руки, сжатые на столе. Акира поняла, что они действительно боялись Годжо. Но это не значило, что она должна быть их пешкой. — Мой ответ нет, не знаю, что хочет от меня Годжо, но мы решим наш конфликт без вашей помощи. Тишина. Она была тяжёлой, давящей. — Токугава-сан, — произнёс старейшина слева, и в его голосе проскользнула сталь. — Вы понимаете, что отказываетесь от единственного шанса уехать? — Я понимаю, — ответила Акира. — А также понимаю, что вы предлагаете мне свободу в обмен на предательство. У нас с ним ещё не такая проблема, чтобы я выбирала предательство. Она встала. — Если вы хотите угрожать мне, угрожайте. Если вы хотите держать меня здесь — держите. Но я не буду вашим инструментом. — Дерзкая, — заметил кто-то из дальнего конца стола. — Упрямая девчонка, — добавил другой. — Как и он. На сегодня всё, вы свободны, — закончил главный. Акира развернулась и пошла к выходу. Она чувствовала их взгляды на своей спине — холодные, оценивающие, но теперь в них не было прежней уверенности. Она шла по маршруту, который запомнила, когда её вели сюда: поворот налево, потом ещё раз налево, мимо двух одинаковых дверей с металлическими ручками, вниз по лестнице. В дверях она столкнулась с молодым мужчиной. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и выглядел так, будто только её и ждал. Он был высоким, подтянутым, с короткими светлыми волосами, в которых можно угадывались темно-зеленые корни. Острые черты, высокие скулы, тонкие губы. В левом ухе — три прокола: один в мочке и два вдоль верхнего хряща, а на его лице красовалась надменная ухмылка. Мужчина был одет в традиционную японскую одежду: тёмно-бирюзовое кимоно, под которым виднелась белая рубашка с длинными рукавами на пуговицах. Он оглядел её с ног до головы лениво, почти скучающей усмешкой. Как летом смотрят на насекомое, которое случайно забралось в дом. — Вероятно, ты и есть, Токугава Акира, наслышан, — произнёс он, не здороваясь и не представляясь, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Не думал, что Сатору предпочитает таких. Ну, каждому своё. — Что ты сказал? — Акира замерла. «Что? Что он несёт?» — мелькнуло у неё в голове. — Я говорю, — он шагнул ближе, и в его голосе появилась та самая непринуждённая, почти дружелюбная интонация, которая делала его слова ещё более оскорбительными, — что ты, наверное, хорошо встаёшь перед ним на колени и очень умело работаешь своим ртом, раз он решил оставить тебя при себе. Удобно, когда возвращаешься с миссии, а тебя ждёт… женщина, которая знает своё место. Он ещё раз оглядел её с ног до головы — медленно, оценивающе, всё с той же ленивой усмешкой. Его янтарные глаза блестели в полумраке коридора. —Рыжие волосы, зелёные глаза, — заметил он. — Необычно, но это отнюдь не талант. Так просто, симпатичная внешность — а, это то так… Есть у каждой женщины. Вопрос лишь в том, как она этим пользуется. В этот момент, Акира наконец поняла, к чему он клонит. Говорил ей, что она — просто женщина, которая спит с Сатору, поэтому и осталась здесь, что она просто вещь. Акире стало так смешно. — А ты кто такой? — спросила она. Мужчина усмехнулся ещё ехиднее, как будто она спросила что-то забавное. — Я — тот, кто не должен представляться такой, как ты, — сказал он. — Но раз уж ты спросила… Зенин Наоя. Запомни это имя. Акира холодно усмехнулась в ответ. — Зенин значит, то есть, поэтому ты не боишься? — спросила она. Наоя приподнял бровь. — Чего это? — Ты не боишься, что ведёшь себя как мальчик, который оскорбляет женщин только потому, что их пустили туда, куда тебя, «маленького», не берут, — она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Или ты считаешь, что это повышает твой авторитет? «Смотрите, я обидел женщину, теперь я крутой»? Наоя сжал кулаки, но она не остановилась. —Как же вы там говорите, — продолжила Акира, на мгновение задумавшись. — Женщина должна сидеть дома, рожать детей и прислуживать мужу, так ведь да? — она наклонила голову, притворно задумавшись. — В таком случае, может мне стоит нажаловаться своему мужчине? — Ты ему не жена, — отрезал Наоя, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Верно, — согласилась Акира. — Но раз я так хорошо ему прислуживаю, что он меня оставил при себе, не захочет ли он меня порадовать? Сделать мне приятное? У меня же нет другого способа влиять на его решения, кроме как через… ну, ты понимаешь. Она улыбнулась ему холодно и насмешливо. — Так что, мне стоит пожаловаться Сатору? Наоя напрягся, в его глазах мелькнула тень страха, всего лишь на одно мгновение, но Акира её увидела. — Ты не посмеешь, — процедил он низко. — Почему же? — спросила она. — Я же всего лишь слабая женщина, и только мужчина сможет меня защитить. Она развернулась и пошла к выходу. — Когда научишься вести себя как взрослый, может, я и запомню твоё имя, — сказала она через плечо. — Всего хорошего. Она вышла, оставляя Наою стоять в коридоре одного, его лицо перекосилось от гнева. — Стерва, — выдохнул он ей вдогонку наконец. Она вышла из особняка, и больше ей не встретился ни один провожающий или охраняющий. И как только она попала на улицу, дверь за ней автоматически закрылась с глухим стуком. Она понятия не имела, где находится, а самое главное, у неё не было с собой телефона, он остался, в комнате дома. Денег у нее тоже с собой не было. — Прекрасно, — сказала она в пустоту. — Просто прелестно, именно так я и хочу проводить свои дни. Особняк стоял в каком-то старом районе, и ни одной машины, ни одного прохожего. Акира пошла наугад, и ей пришлось брести около часа, чтобы наконец-то найти станцию. Акира остановилась перед турникетами, глядя на людей, которые прикладывали карточки и проходили. «Отмотать на пять секунд назад, когда кто-то приложил карту». Время вокруг одного турникета дернулось назад. Когда чья-то рука с картой приложилась к считывателю, и турникет щёлкнул, пропуская. Акира шагнула вперёд, проскользнула через проход, и турникет закрылся за ней. «Злостная нарушительница, Токугава Акира, — подумала она. — К вашим услугам, готова пропустить зайцем всю вашу семью». Она спустилась к платформам. На табло горели названия станций. Ей нужно было в Вакоси — через Икебукуро, с пересадкой на линию Сейбу. Поезд пришёл быстро. Она села, сжав колени, глядя в окно на тёмные улицы, которые сменялись тоннелями. В вагоне было несколько человек: студенты, которые громко обсуждали что-то, пожилая женщина с сумкой, мужчина в костюме, который дремал. На Икебукуро Акира вышла, и эта станция оказалась для неё лабиринтом, поскольку указатели висели на разных уровнях, переходы пересекались, и она не сразу поняла, куда идти. Свернув не туда, она оказалась в длинном коридоре, который вывел к другому выходу, потом вернулась, прошла мимо киоска с едой, где пахло жареным, почувствовала, что уже проголодалась, и снова заблудилась. — Чёрт, — тихо выругалась она, стоя посреди перехода и глядя на таблички. К ней подошёл пожилой мужчина, он остановился, глядя в недоумении на её тапки. Акира надеялась, вдруг он поймет, что она заблудилась и поможет ей. Но он быстро достал телефон, сфотографировал её и отвернулся, побежав дальше. — «Отлично, теперь я стану ещё и звездой Твиттера или Инстаграма», — саркастично подумала Акира. Она не стала его окликать. Наконец найдя указатель на линию Сейбу, пошла по стрелкам. Через пятнадцать минут Токугава стояла на нужной платформе. Поезд до Вакоси был полупустым. Она села у окна, прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза на несколько минут. Она прокрутила весь сегодняшний день в голове. «Старейшины, — рассуждала Акира. — Контролируют магическое общество, могут выносить смертельные приговоры. Но они попросили меня шпионить за Годжо. Почему?» Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. «Выходит его … боятся? Но почему? Потому что он — сильнейший. Они не могут его контролировать, не могут наказать. Всё, что могут, — это пытаться обойти его через меня. Потому что они не могут победить его напрямую». Она усмехнулась. «А он заморозил мои документы. Просто так. Без разрешения. Без объяснений. Он сильнее их. Он может игнорировать их волю. Но при этом он порой ведёт себя как дебил — шутит, дурачится, не воспринимает ничего всерьёз. Насколько же он силён, если они боятся его несмотря на это?» Она вспомнила тот день в колледже, как она ускорила время и пробила его Бесконечность. « По сути, мы же никогда не дрались в полную силу. По крайней мере, он. Никогда не использовал свою технику на пределе против меня. Но он не выпустил меня после того, как я прошла сквозь его защиту. Значит, это случилось впервые. Или впервые за долгие годы». Акира глубоко вздохнула. «И если он сильнейший, и его сила всегда была абсолютной гарантией. А я своей техникой нарушила этот гарант, … и он не знает, что я сделаю с этим. Не знает, можно ли мне доверять. Не знает, кто может использовать меня против него». Посмотрела на табло, сколько ей ещё станций нужно проехать. « Эх, дядя, знал бы ты, во что выльется моя поездка просто помочь его другу, и как теперь быть». Акира зажала платье между пальцев, начав его нервно теребить. «Старейшины не знают, почему он оставил меня. Иначе бы об этом зашла речь, значит Годжо скрыл это. Он не сказал им, что я могу пройти сквозь его Бесконечность. Почему? Потому что если они узнают, я стану мишенью. Они будут пытаться использовать меня против него. Он защитил меня — не потому что доверяет, а потому что не хочет, чтобы я стала чужим оружием. Но он не доверяет мне. Он просто пытается контролировать ситуацию». Она посмотрела на своё отражение в стекле. «Стоит поговорить с ним ещё раз. Это сложно. Очень сложно. Но мне нужно попытаться». Через двадцать минут она вышла на станции Вакоси. Снова пошла пешком — уже знакомой дорогой, мимо старых домов, уже соседей, мимо маленьких садов, мимо собаки, которая снова залаяла, когда она проходила мимо. Она подошла к дому отца. В окне горел свет. Она не помнила, что оставляла свет. Акира открыла дверь, и зашла в гостиную, там уже был Годжо, он стоял, прислонившись к стене. — Что ты сделала? — спросил он, оглядев её с ног до головы. — Ничего, — устала ответила она. — Вообще-то как-то не принято заходить к людям домой, когда их нет. Она попыталась пройти мимо него, в свою комнату, где можно было упасть на кровать, но он шагнул в сторону, преграждая путь, и она врезалась в его плечо. — Акира, — позвал он, и его голос был низким, злым, без привычной ленивой усмешки. — Остановись. Она остановилась, но не обернулась. — На что ты согласилась? — спросил он. — Ради бумаг? Ради свободы? — Что? О чём ты? — она наконец повернулась и, увидев его лицо , поняла, что это не тот Годжо, которого она знала. Этого Годжо был другим: скулы напряжены, челюсть сжата так, что желваки ходили ходуном, на лице не было привычной улыбки, пальцы сжаты в кулаки, и она заметила, что тумбочка уже дрожит от его проклятой энергии. Он подошел к ней вплотную, нарушая все личные границы. — Старейшины, — процедил он, наклоняясь к ней— Ты была у них. И они предложили тебе сделку. Так, на что ты согласилась. — Меня привели, — ответила она, делая шаг назад. — Силой, я даже не знала, куда иду. Она наткнулась на край дивана, споткнулась, но устояла, ухватившись за спинку. Он снова шагнул, и она попятилась, обогнула диван, оказалась между диваном и стеной. Он не давал ей пространства — сокращал расстояние с каждым движением. — Ты лжёшь. — Да нет же! — она повысила голос, но внутри всё дрожало. Она чувствовала, как его проклятая энергия сгущается, становится почти осязаемой — тяжёлой, липкой, давящей, заполняющей каждую щель между ними. Воздух стал гуще, дышать сделалось труднее. Он шагнул ещё раз, и она ударилась спиной о стену. Стена была холодной, и она чувствовала её через тонкую ткань платья. Он оказался перед ней, заслонил собой свет, и подошел так близко, что Акира уловила его запах. — Что ты им сказала? — он почти шипел. — Что ты обещала им взамен? Свою технику? Меня? — Ничего, — ответила Акира, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, но это помогло собраться. — Я сказала им нет. — Нет? — он криво усмехнулся, но в усмешке не было веселья, только злость. — Ты хочешь уехать. Ты ненавидишь меня за то, что я сделал. И вдруг появляются старейшины с предложением, и ты отказываешься? Ты думаешь, я поверю? — Ненависть — это очень сильное чувство, которое ты у меня не вызываешь, — возразила она, повысив голос, и он на мгновение замер, будто её слова его задели. — Мне плевать, веришь ты или нет. Я сказала им нет. — А если завтра они предложат тебе больше? — Годжо почти кричал. — Если бы пообещали тебе свободу? Что тогда? Ты бы согласилась? — Годжо, что ты от меня хочешь? — Я не знаю, — произнёс он, и его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я ничего о тебе не знаю. Ты — загадка, которую я не могу решить. И это меня бесит. Годжо сделал шаг, она попятилась, но стена уже была позади, тогда она хотела отступить в сторону. Он схватил её за плечи — резко, сильно, пальцы впились в кожу так, что она почувствовала, как завтра там будут синяки. Его лицо было в миллиметрах от её лица, дыхание обжигало кожу. — Ты слышала, что они говорили? — спросил он, почти касаясь губами её уха. — Что они тебе обещали? Какие слова они использовали? «Безопасность»? «Свобода»? «Дом»? — Сатору, — она попыталась оттолкнуть его, но он был как скала. — Ты делаешь мне больно. — А ты делаешь мне больно своим молчанием, — он сорвался на крик. Голос эхом разнёсся по комнате, и где-то на кухне что-то звякнуло. — Ты ходишь туда, куда тебя зовут, и не говоришь мне ни слова! Ты думаешь, я не узнаю? — Отпусти! Она дёрнулась, попыталась вырваться, но он прижал её к стене всем телом, и она почувствовала, как его колено упёрлось в её бедро, фиксируя её. Она ударила его в грудь, но он даже не качнулся. Ударила ещё раз, и на этот раз её удар был сильнее, и кулак прошёл сквозь его Бесконечность. Он дёрнулся, но не отпустил. — Почему ты не сказала мне? — спросил он, и его голос вдруг стал тихим, почти беззвучным. — Почему ты просто не позвонила? — А что бы ты сделал? — ответила Акира, тяжело дыша. — Пришёл бы и разнёс их в щепки? Или сообщил бы «я же говорил тебе, не ходи»? — Я бы защитил тебя. — Ты уже защищаешь! — крикнула она ему в лицо. — Ты защищаешь меня так, что я не могу уехать, не могу дышать, не могу жить своей жизнью! — Я делаю это, чтобы ты была в безопасности! — Или чтобы ты мог контролировать меня? Годжо замер. Его руки сжались сильнее, и она почувствовала, как ногти впиваются в кожу через ткань платья. Акира коротко вскрикнула, сквозь зубы. — Ты думаешь, я контролирую тебя? — А что это, по-твоему? — она смотрела ему в глаза и почувствовала, как под повязкой полыхает бешенство. — Ты заморозил мои документы. Ты не дал мне уехать. Ты не спросил, хочу ли я оставаться. Ты просто взял и решил за меня. — Я не… — Знаешь, что мне сегодня сказали? — перебила Акира, её голос сорвался от крика, и теперь она говорила хрипя. — Что во мне нет ничего особенного. Что я просто хорошо выслуживаюсь перед тобой, поэтому ты держишь меня при себе. Вот что они обо мне думают. А ты приходишь и обвиняешь меня в том, чего я не делала. Годжо дёрнулся, как от удара. Его руки на мгновение ослабли, но он не отпустил. Она почувствовала, как он чуть ослабил хватку, и использовала это — попыталась выскользнуть, но он снова прижал её к стене. — Акира… — его голос дрогнул, но она не дала ему договорить. — Не смей, — перебила она. — Не смей сейчас говорить, что тебе не всё равно, потому что если бы тебе было не всё равно, ты бы спросил: «Акира, что случилось? Ты в порядке?» — А не врывался бы с обвинениями. — Я… — Что? — Она смотрела ему в глаза, сквозь его повязку, в то место, где полыхали его глаза. — Что ты? Испугался, что я стану их оружием? Испугался, что я — угроза? А ты уверен, что знаешь всех своих врагов в лицо? Ты даже не видишь, кто стоит рядом с тобой в очереди, чтобы ударить в спину. — Я знаю, кто мои враги. — Ты ничего не знаешь! — она почти снова кричала. — Ты думаешь, что защищаешь меня, но ты делаешь только хуже! Ты запер меня здесь, и теперь они хотят использовать меня против тебя! — Ты не понимаешь, — прошептал он, и в его голосе впервые послышалась усталость. — Ты не знаешь, на что они способны. Я видел, как они уничтожают людей. Я не позволю им сделать это с тобой. — Тогда что ты предлагаешь? — спросила она, и её голос стал тише. — Держать меня здесь вечно? — Если придётся — да. — Ты не имеешь права, — Акира попыталась ударила его в грудь , но он перехватил её запястья, прижал их к стене над головой — Я не твоя вещь. — Могу, — произнёс он. — И буду. Пока ты не поймёшь, что я делаю это для твоего блага. — Ты не делаешь это для меня, — сказала она тихо. — Ты делаешь это для себя. — Это неправда. — Тогда докажи, — промолвила она. — Отпусти меня. Прямо сейчас. Если ты действительно заботишься обо мне — дай мне уехать. — Нет, я не могу. Они стояли, глядя друг на друга. Между ними — миллиметр воздуха и пропасть. Он тяжело дышал, она чувствовала, как его грудь вздымается, прижимаясь к её груди. Её сердце колотилось так быстро, что она слышала его в ушах. — Ты — единственная, кто может пройти сквозь мою Бесконечность, — произнёс он, и его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Если они тебя перевербуют… если ты станешь их оружием… мне придётся тебя убить. — Тогда убей, — сказала она, глядя ему в лицо.— Прямо сейчас. Если ты так боишься — убей. Он схватил её за плечо. Резко, с такой силой, что она вскрикнула. Пальцы впились в кожу. Она попыталась вырваться, но он прижал её к стене всем телом, затылок ударился о стену, из глаз посыпались искры. Голова закружилась, но она не закрыла глаза. — Не искушай, — прорычал он, и его голос вибрировал в груди, передаваясь ей через соприкосновение тел. — Отпусти меня. — Нет. Это стало последней каплей, Акира, сама от себя такого неожидая, ударила его по лицу, проходя рукой сквозь его Бесконечность, и удар вышел звонким и сильным. Его голова дёрнулась в сторону. Она видела, как на его губах выступила капля крови, похоже она разбила ему губу. Тишина стала ватной. Годжо медленно повернул голову, посмотрел на неё. Капля крови скатилась по подбородку. — Ты пожалеешь, — процедил он низко. — Уже жалею, — ответила она, и голос её дрожал, но она не отвела взгляд. — Что вообще приехала в эту страну. Он не отпустил её. Схватил за руку, сжал так, что хрустнули кости, и прижал её запястье к стене над головой. Свободной рукой он резко схватил её за горло, сжимая пальцы так, что она почувствовала, как воздух перестаёт поступать в лёгкие. Она попыталась сделать вдох, но не смогла, в глазах защипало от слёз. — Ты думаешь, это игра? — его голос был низким, почти шёпотом, и она чувствовала его дыхание на своём лице. — Ты думаешь, что можешь просто взять и уехать? — Отпусти, — выдохнула она, едва слышно. — Нет. Он наклонился ближе. Она чувствовала его горячее, прерывистое дыхание. Он держал её за горло, и её сознание начало плыть. — Ты останешься здесь, потому что я так решил. И никто — это не изменит, — произнёс он. — Я не… — она не договорила, он сжал пальцы чуть сильнее, и слова застряли в горле. — Молчи, — прошипел он. — Просто замолчи. Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Между ними — миллиметр воздуха и пропасть. — Я не хочу тебя убивать, — сказал он, и в его голосе что-то дрогнуло.— Но если ты заставишь меня выбирать… Он не закончил, резко её отпустил , как будто обжёгся. Отступил на шаг. Потом ещё на один. Его руки дрожали. Он смотрел на свои ладони, как будто видел их в первый раз и как будто они были в крови, потом посмотрел на её шею. Акира сползла по стене на пол, держась за горло, жадно хватая воздух. Дышать было больно. Она кашляла, хрипела, втягивая воздух, как утопающая. На шее уже проступали красные следы от его пальцев. — Уходи, — выдохнула она, не глядя на него. — Акира… — Уходи, Сатору, — она посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста. Просто уйди. Он смотрел на неё сверху вниз. В его позе, она не видела, но чувствовала, было что-то, похожее на сожаление. Или на страх. Его губы шевельнулись, но он ничего не произнёс. Развернулся, и его шаги тяжело застучали по коридору. Дверь хлопнула. Акира осталась сидеть на полу, прижав колени к груди, положив голову на колени, и её плечи задрожали. Она не плакала. Она просто сидела и пыталась дышать. «Вот и поговорили», — устало подумала Акира.