Глава 16. О падениях и подъёмах

Шум терминала международного аэропорта Нарита сливался в единый, непрерывный гул. Объявления рейсов на японском и английском эхом разлетались по всему залу ожидания. Джон Киссенджер стоял у зоны досмотра с небольшим дорожным чемоданом. Вчерашняя попойка с директором Ягой явно давала о себе знать: лицо Джона выглядело слегка осунувшимся, а под глазами залегли тяжелые тени. Акира ничего не стала говорить по этому поводу, лишь молча протянула ему стаканчик горячего крепкого кофе, который купила минутой ранее. — М-да... — Джон благодарно принял кофе, сделал жадный глоток и глубоко вздохнул, поморщившись от гудящей боли в затылке. — Эх, тяжко... Не стоило мне вчера вестись на провокации Масамичи. В раунде с саке он меня точно уделал. — Зато вы успели задействовать весь плюшевый арсенал и даже без боя захватили его кухню, — с тихим смешком отозвалась Акира. — Так что вечер точно прошел не впустую. — Скажешь тоже... — проворчал Джон, делая ещё один большой глоток. Он покрутил стакан в руках, а затем вновь посмотрел на племянницу. Ворчливый тон сменился отцовской тревогой. — Ты точно уверена, что хочешь остаться? Я бы, конечно, только из-за денег остался, но мы говорим о тебе, уверена? Акира чуть заметно качнула головой, поправляя выбившийся из причёски рыжий локон, который раздражающе залез на лоб. — Уверена, дядя, — ровно ответила она. — Я привыкла доводить начатое до конца. Раз уж я взялась за эту работу и осталась, то не стану сбегать, поджав хвост. Джон покачал головой, перекладывая ручку чемодана из одной руки в другую: — Будь по-твоему, Маленькая Осень, — мягко произнёс он. — Но ты знаешь, где тебя всегда ждут. Если здесь всё пойдёт к чертям , ну их… Но я вижу, что тебя что-то гложет. Что случилось? Акира помедлила, пальцы сжались в кулаки. — Назначили внеплановый аудит, — тихо призналась она. — Приедут с инспекцией из США по поводу Юты. Высшее руководство недовольно тем, как я подаю отчёты о его проклятой энергии. Они пронюхали о нестыковках. Джон нахмурился, его лицо мгновенно потеряло всю вялость от похмелья, превратившись в суровую маску. — А почему ты молчала? Акира! Нужно было сказать ещё вчера! — упрекнул он её, качнув головой. — Масамичи знает? Если нет, говори ему прямо сейчас же. А... парень с обложки? Он тоже обязан знать. Если Годжо умеет так крутить местной верхушкой, не использовать такой рычаг, просто непозволительная роскошь! — Я подумаю, — тихо ответила Акира, избегая его прямого взгляда. — Не «подумай», а делай, пиши прямо сейчас Масамичи, — наставил Джон. — Я потом напишу... — Акира? — повысил голос дядя. — Я... — АКИРА! Ты что, хочешь, чтобы я над душой твоей стоял?! Или сам всем лично написал? ЧТО ТЫ КАК МАЛЕНЬКАЯ! ЖИВО! Под его внимательным взглядом Акира вздохнула, достала телефон и быстро набрала сообщение директору Яге. Затем, секундно помешкав, нашла в чате Сатору и быстро отпечатала: «Сатору, сегодня в колледже внеплановый аудит по Юте от США. Я должна была сказать раньше. Извини». Джон тяжело вздохнул, смерив племянницу серьезным взглядом: — Ты же понимаешь, что просто попала очень «удачно»? Сейчас республиканцы опять грызутся с демократами, наше ведомство просто подвернулось под перекрестный огонь, ведь если у республиканцев получится совершить прорыв, они обвинят демократов в мягкотелости! Поэтому они и решили взяться за старые хвосты и посмотреть, что можно сделать с Оккоцу. Только после этого Джон крепко обнял её на прощание, пожелав не вешать нос и показать им всем. Он развернулся и шагнул за линию паспортного контроля. Акира долго смотрела ему вслед, пока его широкая спина окончательно не растворилась в толпе. Ответ от Годжо пришел, как только Токугава вернулась в магический колледж: «Ого! Я удостоился чести узнать об этом не за минуту, а аж за полчаса?! Акира, ты меня балуешь, нам с Ютой уже бояться или дать им время размяться?» Акира первым делом направилась на поиски Оккоцу. Она перехватила парня как раз тогда, когда он только пришёл на тренировочную площадку. Юта неторопливо шёл к скамье, явно глубоко погружённый в свои мысли. — Юта, — негромко окликнула его Акира, чтобы не напугать. Мальчик вздрогнул и резко развернулся: — Токугава-сан! Доброе утро... Вы что-то хотели? — Доброе утро, Юта. Как ты себя чувствуешь? — спросила Акира, внимательно всматриваясь в его напряжённое лицо. — В-всё в порядке, — торопливо ответил парень. — Просто немного нервничаю перед тренировкой. Что-то случилось? — Да, — она подошла ближе и встретилась с ним взглядом. — Послушай меня очень внимательно. Сегодня в колледж приедет внеплановая проверка из Вашингтона. И они приехали не помогать, Юта, а найти повод забрать тебя. В своих официальных отчётах я сознательно сгущала краски: писала, что твоя проклятая энергия нестабильна, а перелёт на самолёте — это смертельный риск для всех на борту. Я делала это намеренно, чтобы у них даже мысли не возникло затащить тебя в Штаты. Юта сглотнул, его карие глаза расширились от подступившего страха. — Инспекторы будут вести себя жёстко, — тихо, но весомо продолжила Акира. — Они станут зачитывать тебе цитаты из моих отчётов и засыпать провокациями, пытаясь выставить тебя чудовищем или поймать нас на лжи. Не верь им и не смей думать, будто я правда считаю тебя монстром. Твоя главная задача — не паниковать. Не пытайся казаться идеальным, но и не изображай буйного. На вопросы о Рике отвечай спокойно и уклончиво. Будь просто подростком, который учится и берёт на себя ответственность. Не давай им зацепок. Я буду рядом и не позволю загнать тебя в угол. Юта рвано выдохнул, прогоняя подступающую панику, и взглянул на Акиру уже куда более уверенно: — Я понял, Токугава-сан... Спасибо. Я сделаю всё, как вы сказали, и сдержусь. Оставив парня собираться с духом, Акира направилась прямо к директору. *** Кабинет директора Яги казался Акире невероятно тесным и тёмным для собравшихся в нём людей. Двое инспекторов из США расположились за гостевым столом. Старший, представившийся как мистер Вэнс, вторым был его коллега, специалист Миллер. Стоило им только ступить на территорию Токийского колледжа, как Токугава сразу поняла, переговоры пройдут тяжко. Напротив них восседал Яга, а рядом опустилась Акира. Вскоре в кабинет препроводили и Юту, он тихо стоял в углу комнаты, сжавшись, опустив голову, и пытался судорожно повторять про себя утренние наставления Акиры. — Ваша отчётность вызывает у нас некоторые опасения, мисс Токугава, — произнёс старший инспектор, выкладывая на стол её собственные записи, которые кое-где подчеркнуты и обведены красной ручкой. — Мы полагаем, вы регулярно занижали показатели проклятой энергии проклятия особого уровня Рики Оримото. Вот здесь, во время инцидента в Сендае, выброс превысил допустимую норму безопасности в три с половиной раза. Инспектор Вэнс с презрительной усмешкой перевернул страницу отчёта и ткнул пальцем в конкретный абзац: — Но больше всего вопросов вызывает ваш категоричный запрет на транспортировку объекта. Вы написали в заключении: «Перемещение мальчика воздушным транспортом абсолютно исключено; попытка эвакуации или перелёта под любыми седативными препаратами, неминуемо спровоцирует прорыв проклятия Особого Уровня и гибель всего экипажа». Какая драма, мисс Токугава! Вы расписали всё так, будто этот мальчишка, — он сделал пренебрежительный жест рукой в сторону Юты. — Исчадие ада, которое нельзя сдвинуть с места. Либо вы, мисс Токугава, нагло врёте Вашингтону и намеренно раздуваете риски, чтобы заблокировать нашу миссию... либо мальчик действительно представляет собой неуправляемую угрозу. И сейчас мы это проверим. Миллер резко перевёл взгляд на угол комнаты: — Шагни вперёд, Оккоцу. Юта вздрогнул, медленно сделал два шага к столу и остановился, вжимая голову в плечи. — Скажи мне, парень, — с наигранной, ядовитой мягкостью подхватил Миллер. — Твоя наставница тут понаписала, будто пара капель пропофола на борту самолёта заставит твоего «монстра» разорвать целый экипаж в клочья. Она делает из тебя невменяемого психопата! А ты сам как считаешь? Ты действительно настолько дикий зверь, что твой дух готов убивать за любую смену обстановки? Или твоя наставница просто страстно не хочет отдавать тебя нам и врёт в отчётах о масштабах катастрофы? — Я... я не знаю, господин инспектор, — тихо ответил Юта, сжимая кулаки. — Я не хочу никому вредить... — Отлично. Тогда ответь мне прямо, — тут же давящим тоном перебил Вэнс, сцепляя руки на столе. — В Сендае, когда эти четверо зажали тебя в классе... Что ты чувствовал? Ты контролировал Проклятие Особого Уровня, или ты просто сидел, сложа руки, пока твой личный монстр вершил расправу и наблюдал со стороны? Ты гарантируешь, что если кто-то за этим столом сделает резкое движение, твоё проклятие не снесёт этот кабинет? Юта запнулся, почувствовав, как во рту пересохло: — Я... я испугался. Но я не давал ей приказа атаковать! Это произошло... само по себе. — «Само по себе», — с ехидным смешком повторил Миллер. — То есть, сущность полностью подчиняет тебя. А ты марионетка в руках неуправляемого проклятия. — Довольно, — раздался над столом низкий, раскатистый голос директора Яги. Мужчина поднялся во весь рост, нависая над гостевым столом. Его массивная фигура и суровый, немигающий взгляд заставили обоих инспекторов на секунду осечься. — Вы находитесь в Токийском магическом колледже, а не на допросе пленника в военном трибунале, — произнёс Яга. — Ваши методы давления на несовершеннолетнего студента переходят все допустимые границы. Если у комиссии есть вопросы к отчётности Токугавы — адресуйте их мне, а не пытайте мальчика провокационными расспросами. — Мы выполняем прямой приказ Госдепартамента, директор Яга, — холодно парировал Вэнс, бросив на него раздражённый взгляд. — И этот студент представляет прямую угрозу международной безопасности. Мы имеем право оценить его состояние всеми доступными методами. — В стенах моего колледжа правила устанавливаю я, — отрезал Яга, но инспекторы уже не слушали. Миллер снова резко развернулся к Юте, решив добить растерянного парня: — Посмотри на меня, Оккоцу! Ты осознаёшь, что Токугава делает из тебя психопата, что ты на это скажешь? Если мой напарник за этим столом сделает резкое движение, ты не начнешь паниковать, что твоё проклятие не снесёт этот кабинет вместе со всеми нами? Почему мы должны верить её бумажкам, что ты — угроза для целых самолётов? — Давление на несовершеннолетнего недопустимо, — произнесла Акира, вставая с места и буквально заслоняя Юту своим плечом. — Комиссия превышает свои полномочия. Юта находится в процессе обучения всего несколько месяцев, и за это время не было зафиксировано ни одного неконтролируемого всплеска! — Не было? А это что?! — подал голос Миллер, резко доставая из своей сумки детектор и сдвигая на нем тумблер. На панели прибора замигали частые индикаторы, издавая резкий, пищащий сигнал. Воздух в кабинете гулко завибрировал. Густое фиолетовое марево проклятой энергии Рики начало пробиваться со стороны Юты, заставив чашки, стоящие на столе, тихо и зловеще зазвенеть — Сигнал растёт! — поражено крикнул Миллер, указывая на прибор. — А это значит, что фон нестабилен! — Юта, дыши, — скомандовала Акира, не сводя взгляд с инспекторов, надеясь, что те и правда не будут делать резких движений. — Посмотри на меня. Вспомни, о чём мы говорили. Не слушай их. Но Юта её уже почти не слышал. Шквал обвинений, перекрёстный напор двух инспекторов, писк прибора, воспоминания об изувеченных одноклассниках и липкий страх снова стать причиной чьей-то смерти окончательно затопили его разум. Паника, которую он так судорожно пытался сдерживать, прорвалась наружу. Он смотрел то на вспышки датчика, то на холодные, торжествующие лица проверяющих. — Я... я правда пытался её удержать! — выкрикнул Юта, срываясь на беспомощный, рваный шёпот. В голове все наставления Акиры смешались в сплошную кашу, и его мысли окончательно сбились в кашу. — Наверное... наверное, если бы Рика совсем взбесилась... если бы она решила на кого-то напасть по-настоящему, я бы... я бы правда не смог её остановить! Как только эти слова сорвались с его губ, в кабинете наступила звенящая тишина. Юта замлел, с ледяным ужасом осознав, что только что произнёс перед проверяющими. Он испуганно закрыл рот ладонью, переводя отчаянный, полный вины взгляд на Акиру. — Вот! Слышите?! — Миллер победно вскинул руку, указывая на зашкаливающий прибор, а затем тыкнул указательным пальцев в Оккоцу. — Он сам это сказал! Сам только что опроверг все сказки Токугавы о безопасности и признал свою полную неадекватность и неспособность к контролю! — Зафиксируй, — с ледяным торжеством произнёс Вэнс, неторопливо поднимаясь с места и застёгивая пуговицу пиджака. — Оккоцу Юта публично подтвердил полную потерю контроля над сущностью. Отчёты мисс Токугавы о «критических рисках» и «невозможности перелёта» признаются фальсификацией с целью сокрытия реального положения дел. Мальчишка опасен, а его куратор покрывает эту угрозу. Миллер, судорожно поправляя сбившийся на столе прибор, злобно усмехнулся, глядя на то, как парня бьёт крупная дрожь: — Посмотрите на него. Какая на хрен стабильность? Он же обычная плакса, у которой крыша едет от любого громкого звука. Ему не в колледже учиться, а под ампулами сидеть. От этих слов Юты буквально земля ушла из-под ног. Внутри него рухнула последняя надежда, сдерживавшая ужас. Губы мальчика задрожали, в глазах мгновенно закипели слёзы, и он, не выдержав этого невыносимого давления, всхлипнул в голос и закрыл лицо руками. В тот же миг воздух в углу кабинета потемнел и сгустился до непроглядной черни. Из-за спины плачущего Юты со зловещим рокотом взметнулась чудовищная, сочащаяся проклятой энергией тень Рики. Из горла проклятия вырвался низкий, оглушительный скрежет, заставляющий трещать деревянные перегородки. Миллер в панике закричал, отпрыгивая назад и опрокидывая стул, а прибор на столе взорвался снопом искр. Всё это перестало иметь для Акиры хоть какое-то значение. Видя, как мальчик захлёбывается в слезах и тонет в собственном страхе, она просто шагнула к нему, не колеблясь ни секунды, крепко обняла Юту за плечи, прижимая дрожащее, испуганное тело к себе. Её ласковая, уверенная рука легла на его вздрагивающую спину. —Всё хорошо, Юта, я здесь, — тихо и мягко произнесла она, полностью игнорируя перепуганных инспекторов. — Ты в безопасности. Никто тебя никуда не заберёт. Юта судорожно всхлипнул, уткнувшись лицом ей в плечо, и вцепился пальцами в ткань её одежды. Чудовищная тень Рики за его спиной тяжело замерла, сбавила напор и медленно, нехотя растворилась. И в этот самый момент тяжёлая дверь кабинета с небрежным, оглушительным стуком распахнулась настежь. На пороге стоял Сатору Годжо. Он прислонился плечом к косяку, засунув руки в карманы брюк, а на его губах играла самая ленивая, издевательская ухмылка, которую Акире только довелось видеть, и от которой проверяющих мгновенно начался нервный тик. Подняв руку, он слегка оттянул край бинтов, бросив на застывших американцев взгляд своих пронзительно-голубых глаз. — О-о-о, какие люди! — протянул Годжо фальшиво-радостной интонацией, заполняя собой всё пространство комнаты. — А я смотрю, у вас тут очень весело. С каких это пор, ВЫ, американские маги переквалифицировались в стендап-комиков, раз начали доводить МОИХ детей до слёз своими тупыми шуточками? Вэнс побледнел, нервно поправляя галстук, но попытался сохранить надменный вид: — Ах, да... Годжо Сатору. Мы с вами уже встречались в январе. Тем лучше, что вы здесь. Ваш, как вы выразились, «ребенок» только что лично и публично продемонстрировал... — Раз это МОЙ ребенок, то он и находится под МОЕЙ личной защитой, — мгновенно перерезал его голос Сатору, а его аура на долю секунды тяжело и опасно качнулась в воздухе, заставив чашки на столе зазвенеть с новой силой. — И если кто-то из вас ещё раз повысит голос на моих учеников или сотрудников... поверьте, ваш обратный рейс в Штаты пройдёт быстрее, чем вы успеете пикнуть. Директор Яга медленно поднялся из-за стола, бросив на американцев суровый, немигающий взгляд, не оставляющий пространства для споров. — Аудиенция окончена, господа, — произнёс директор, обходя стол и направляясь к выходу. — Ваши методы нарушают все международные соглашения. Я провожу вас до выхода с территории колледжа. Немедленно. Вэнс переглянулся с побледневшим Миллером, осознавая, что перегнули палку, но злобно усмехнулся, подхватывая свои папки: — Мы уходим, директор Яга. Но мы этот инцидент так не оставим, — резко бросил Вэнс, с вызовом глядя на Годжо и Акиру. — Мы выносим официальный акт о фальсификации отчётов и потерю контроля над объектом на Совет старейшин. Завтра в полном составе ждём вас на заседании. Вы оба обязаны там присутствовать. Вэнс и Миллер направлялись к выходу, но перед самой дверью их путь преградил Годжо, так и не сдвинувшийся с места. Не вынимая рук из карманов, Сатору с наигранным удивлением округлил губы, манерно отшагнул в сторону и широким, абсолютно шутовским жестом указал ладонью в пустой коридор, словно швейцар в первоклассном отеле: — Ой-ой-ой, как страшно! На совет старейшин! — протянул он, издевательски заламывая брови и шутливо-почтительно качнувшись навстречу проходящим инспекторам. — Выход прямо по коридору, господа. Миллер, прижимающий свою сумку к груди, и Вэнс, цедя сквозь зубы проклятия, буквально боком выскочили из кабинета в коридор, боясь даже случайно задеть плечом силуэт сильнейшего мага. Яга молча шагнул вслед за ними, с тяжелым стуком притворив за собой дверь. Стоило двери закрыться, в комнате воцарилась тишина. Акира всё еще стояла у стены, крепко прижимая к себе Юту. Мальчик судорожно дышал, уткнувшись носом в её плечо, и его пальцы всё ещё до белизны суставов сжимали её куртку. Годжо молча окинул взглядом застывшую пару — Акиру, баюкающую испуганного подростка, и самого Юту, всё ещё дрожащего от пережитого кошмара. На секунду Годжо замер, словно мысленно зафиксировав этот кадр, а затем сделал несколько бесшумных шагов к ним и присел на корточки прямо перед Ютой. — Ну-ка, ну-ка... Ты чего это совсем раскис, а? — мягко, с теплой и привычной подшучивающей интонацией произнёс Сатору. Он протянул руку и широко, по-отечески взъерошил и без того растрёпанные тёмные волосы Юты, слегка встряхивая его за затылок: — С каких это пор мы верим на слово каждому дядьке с чемоданчиками? А, Юта? Запомни: пока я рядом, никто, слышишь, вообще никто, не увезёт тебя ни в какие Штаты и не запрёт в лаборатории. Ты мой ученик. Понял меня? Юта выдохнул, поджав губы, и медленно поднял заплаканные глаза на Годжо. Простая, непоколебимая уверенность, исходившая от Сатору, подействовала лучше любого лекарства. Мальчик вытер слезы рукавом белой формы и кивнул, слабо всхлипнув: — Да... Да, Годжо-сенсей. Извините меня... Я не удержался... — Вот и молодец, — Годжо лёгким щелчком подбодрил его по лбу и поднялся на ноги. — А теперь иди к себе в комнату, умойся. На сегодня с тебя достаточно. Иди. Юта разжал пальцы, отпуская Акиру, и бросил на неё тихий, невероятно благодарный взгляд: — Спасибо... Токугава-сан. Акира едва заметно улыбнулась ему и кивнула: — Иди, Юта. Всё будет хорошо. Подросток поклонился им обоим и поспешно вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь. Едва шаги Юты затихли в глубине коридора, теплота в облике Годжо испарилась без остатка. Аура вокруг него мгновенно остыла. Сатору даже не посмотрел на Акиру, он молча развернулся и вышел в длинный, полутёмный коридор корпуса. Акира последовала за ним. Он шёл впереди, но его присутствие ощущалось физически тяжёло, натянуто, как готовая лопнуть струна. Через несколько метров Годжо резко остановился и развернулся, перекрывая Акире путь по узкой деревянной галерее. Он смотрел на неё сверху вниз сквозь бинты. — Когда ты узнала? — произнёс он. В его голосе не было привычной дурашливости. Он звучал сухо, со звенящей, опасной злостью. Акира запнулась от неожиданности: — Что?.. — Аудит, Акира, — с ледяным нажимом повторил Годжо. — Когда ты узнала, что они приедут за Ютой? Вчера? Позавчера? За неделю? — Я... я узнала накануне вечером, — сглотнув, честно ответила Акира. — Накануне вечером, — Годжо хмыкнул, но в этом коротком звуке не было ни капли веселья — только жгучая обида. — То есть ты знала накануне, а мне написала строчку в чат за несколько часов до их приезда? При том, что мы вчера виделись лично, и ты ни словом об этом не обмолвилась. — Сатору, я... — Очень странное у нас с тобой «партнёрство», Акира, — перебил её Годжо. — Ты ходишь со мной, общаешься, делаешь вид, что мы на одной стороне... а за моей спиной до последнего скрываешь аудит, который приехал по душу моего ученика? Ты настолько мне не доверяешь? Или ты действительно думала, что ты тут самая умная и справишься в одиночку? Акира почувствовала, как внутри всё закипает: страха за Юту и какой-то детской, обиженной несправедливости. Она ведь хотела как лучше! Она пыталась защитить его, оградить от лишней головной боли, взвалив всё на себя, а в неё теперь летели сплошные упреки. Он ведь сам позвал её на эту должность! Она заставила себя гордо вскинуть подбородок и посмотреть прямо в закрытое повязкой лицо: — Сатору, у тебя и так забот по горло! Ты мотаешься по миссиям по всей стране, держишь на своих плечах весь этот грёбаный город! Я думала, что аудит — это МОЯ зона ответственности, и я смогу решить всё сама, не навешивая на тебя ещё и американцев!Ведь ТЫ сам дал мне эту работу! Я хотела как лучше! — Решить сама? — Годжо снова хмыкнул, и его аура на секунду обдала её ощутимым холодом. —Что ж... решай. Поговорим потом. Годжо больше не сказал ни слова. Он резко развернулся и ушёл вдоль по галерее, растворяясь в тени деревьев и оставив Акиру одну в звонкой, давящей тишине опустевшего корпуса. Токугава застыла на месте, смотря вслед его быстро удаляющемуся силуэту. И тут её неожиданно кольнула дикая, совершенно нелепая мысль: «Он что... обиделся?» Остаток дня прошёл в тягостном напряжении. Акира пыталась сосредоточиться на отчётах, но мысли путались, и пока она не могла придумать ничего толкового, как защитить Юту от вашингтонских стервятников? Она решила не ехать сразу домой, а выйти на узкой, тихой улочке в нескольких кварталах от своего дома, чтобы пройтись пешком и купить продуктов. Токугава надеялась, что прохладный вечерний воздух Токио поможет ей ещё что-нибудь придумать. Сумерки сгустились быстро, накрывая район густыми, синеватыми тенями. Фонари ещё не горели. Акира шла через узкий, полутёмный переулок между старыми двухэтажными домами и глухой каменной оградой. Она заметила опасность слишком поздно отключённая из-за стресса бдительность сыграли с ней роковую шутку. Из тени бесшумно выскользнули трое мужчин. Акира на секунду нахмурилась и замерла, не сразу поняв, кто это: ни привычных пиджаков, ни формы магов колледжа. Незнакомцы были одеты в одинаковые традиционные тёмно-серые одежды без каких-либо опознавательных знаков, а их лица скрывали тени от глубоких капюшонов. На мгновение Токугаве показалось, что это просто какие-то грабители из подворотни или мелкая шпана... Но всё произошло слишком быстро. Прежде чем Акира успела осознать угрозу и вскинуть руку, чтобы активировать свою технику и отмотать секунды назад, главный из них с силой вбил в трещину между плитами асфальта древний, исписанный иероглифами деревянный колышек. В тот же миг воздух вокруг них мгновенно сгустился, превращаясь в плотную, тяжёлую массу. По периметру переулка вспыхнула тусклая Завеса. Акира охнула. Её проклятая энергия была заблокирована, а виски сдавило с такой силой, будто череп зажали в тиски. В голове вспыхнула дикая боль, и из правой ноздри тонкой струйкой хлынула горячая кровь. — Ну надо же, какая приятная встреча в тихом месте, — раздался вальяжный, ядовитый голос из глубины переулка. Из тени неторопливо вышел Наоя Зенин. Его светлые волосы слегка растрепались на ветру, а на лице играла привычная, высокомерная и торжествующая ухмылка. — Что, Токугава, без своего Сильнейшего покровителя ты как-то плохо смотришь по сторонам? — Наоя остановился в трёх шагах, словно рассматривал сбитое на дороге животное. Акира тяжело дышала, сжимая зубы и пытаясь пробить блок техники, но артефакт держал её мёртвой хваткой, и стоило ей начать сопротивляться, голова начинала трещать ещё больше. — Ты... совсем из ума выжил, Наоя? — процедила она через силу, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Заткнись, — спокойно и буднично перебил её Наоя. Он со скучающим видом сделал знак рукой слугам, в янтарных глазах на миг мелькнуло раздражение. — Ты слишком много говоришь, стерва. Ты решила, что если умеешь чесать языком и угрожать мне бумажками из Америки, то стала равной магам Великих Кланов? Один из слуг, стоявший сбоку, резко шагнул вперёд. В его руках было металлическое ведро с ледяной, грязной водой из технического люка. Без предупреждения он с силой выплеснул всю воду прямо Акире в лицо и на грудь. Ледяной шок перехватил дыхание. Токугава захлебнулась, мокрая одежда мгновенно прилипла к телу, рыжие волосы моментально намокли и облепили лицо. И в эту секунду второй мужчина резко подошел к ней вперед, его рука взмыла в воздух, и мясистая ладонь с хлестким, оглушительным шлепком наотмашь ударила Акиру по лицу. От внезапного рывка её голова резко дернулась вбок, некоторые мокрые волосы попали в рот, а часть из них перепачкалась в крови из разбитой изнутри губы. Акира зажмурилась от резкой боли. Не давая ей опомниться, тот же амбал сделал шаг ближе, и его тяжелый кулак с размаху врезался ей точно в то же место. Мир вокруг Акиры окончательно качнулся и поплыл перед глазами. Она хрипло выдохнула, на секунду попыталась зацепиться за ускользающее сознание, но под мощью второго удара ноги мгновенно подкосились. С глухим, тяжелым стуком она рухнула на мокрый, грязный асфальт, больно ободрав локти, во рту отчетливо ощутился металлический вкус крови. Наоя подошёл к лежащей девушке и посмотрел на неё сверху вниз. Уголок его губ пополз вверх. Вот теперь она была там, где он и хотел её видеть: под его ногами, лишённая возможности ответить ему на равных. Он неторопливо наступил гэта на её мокрые, перепачканные в грязи рыжие волосы, прижимая её голову к холодному асфальту. — Посмотри на себя, «международный куратор», — прошептал Наоя, наклоняясь так низко, что Акира слышала его дыхание. — Ну и где всё, что ты мне обещала? Где твои звонки в Америку? Или что же ты не вызываешь своего защитника? Акира дрожала от холода и боли, но продолжала сжимать челюсти, отказываясь издавать хоть звук, хотя слезы унижения уже начали застилать глаза. — Ты просто ничтожество, Токугава, — тихо и равнодушно произнес Наоя, внимательно следя за её реакцией. Улыбка медленно сошла с его лица. — Твои родители сдохли, как беспризорные собаки, и ты сдохнешь точно так же, если ещё раз посмеешь открыть свой рот в мою сторону. Ваш некогда великий род, лишь жалкая тень прошлого. Он сделал паузу, вглядываясь в её лицо, словно пытался уловить хоть малейший признак того, что его слова достигли цели. — А Сатору ты нужна только как удобная подстилка. Ему на тебя плевать. Запомни предельно ясно своё место. Женщине не место за столом мужчин. Она не должна открывать рот без спроса. Наоя резко убрал ногу, с мерзким выражением брезгливости вытер подошву о край бордюра, словно закончил неприятное, но необходимое дело и развернулся: — Снимай Завесу. Уходим. Она получила своё предупреждение. Слуги выдернули артефакт, купол распался, и четверо магов мгновенно растворились в темноте переулка, оставив Акиру лежать на мокрой земле. Токугава продолжала лежать на асфальте ещё несколько минут, не в силах шевельнуться. Горячие слёзы полились из глаз, смешиваясь с грязью и кровью на её щеке. Каждое брошенное им слово дёрнуло за живое. Как он смеет?... Как он смеет вообще произносить слова об её родителях?! Он ведь ничего о них не знает... Ничего! Ведь они... они были самыми лучшими. Самыми добрыми, теплыми и любящими людьми на свете, которых у неё больше нет. Стиснув зубы и сглотнув вязкую слюну, Акира опираясь ободранными, дрожащими ладонями об асфальт, с трудом поднялась на ноги. Колени подгибались, а голова всё ещё тяжело гудела от удара, но она заставила себя стоять. Слёзы застилали глаза, превращая огни вечернего Токио в размытые, плывущие пятна. Акира абсолютно не разбирала дороги. Она шла по памяти. Все мысли и эмоции перемешались в сплошной, гудящий шум, пока ноги сами не привели её к родному порогу. Переступив порог дома, Акира с силой захлопнула дверь. Но тишина и безопасность родных стен не принесли облегчения — наоборот, сдерживаемая плотина окончательно рухнула, и истерика накрыла её с головой, усиливаясь с каждой секундой. Дыхание сбилось на рваные, судорожные всхлипы. Пытаясь взять себя в руки и заставить сделать хоть что-то осмысленное, Акира дрожащими, не слушающимися пальцами стянула с себя испачканную одежду. Скинув всё прямо на пол, она кое-как натянула первую попавшуюся домашнюю футболку и свободные штаны, расплела волосы, рассыпавшиеся по плечам влажными, спутанными локонами. «Успокойся... Слышишь? Заставь себя успокоиться... Всё кончилось, ты дома. Начни соображать, Токугава, ты должна думать!» — повторяла она себе, но паника заглушала любые разумные мысли. Еле передвигая ногами, Акира бросилась в ванную. Она намылила руки и начала до остервенения, до красноты смывать с лица грязь, подтёки спекшейся крови. Ледяная вода обжигала кожу, разбитая губа и ссадины на виске отозвались резкой, саднящей болью, но Акира продолжала тереть и тереть щеки, словно пытаясь смыть с себя не столько грязь, сколько само воспоминание об этом дне. И тут тишину разорвал резкий звонок в дверь. Акира замерла над раковиной, жадно втягивая воздух. Спустя пару секунд телефон в её кармане коротко вибрировал, пришло новое сообщение. Судьба явно не собиралась сегодня быть её любимицей. «У тебя 60 секунд, чтобы открыть дверь, или я зайду сам». Ей чертовски не хотелось, чтобы он приходил именно сейчас — особенно после их дневной ссоры, когда они расстались на столь холодной и жёсткой ноте. Она не хотела выяснять с ним сейчас отношения, пусть обижается на кого-то другого, и так была на пределе, чувствуя себя абсолютно разбитой. Но разве чужое нежелание когда-либо останавливало Годжо Сатору? Сглотнув подступающий ком, она кое-как вытерла лицо, вышла в прихожую и приоткрыла дверь, осторожно прижавшись к косяку так, чтобы здоровая левая сторона её лица оставалась на свету, а повреждённая правая с разорванной губой и налитым кровью виском надёжно скрывалась в тени. Сатору перешагнул порог, взъерошенный, всё ещё кипящий от ярости, но уже похоже не от дневной обиды, а от нового повода. Он даже не смотрел на неё внимательно, с порога выплескивая накопившееся возмущение после стычки со старейшинами: — Нет, ты представляешь, на что они способны?! Мало того, что эти злобные старикашки влезли в дело с американцами, так они теперь... Не давая ему закончить, Акира резко развернулась и прошла вглубь комнаты. Отчаянно уткнувшись в кухонный стол, она попыталась занять себя хоть чем-то, начала нервно насыпать заварку в чайник, лишь бы не поворачиваться к нему. Сатору осекся на полуслове и нахмурился. Напряжение, всё еще висевшее между ними после дневного конфликта, мгновенно сменилось острой настороженностью. Чутьё подсказывало ему: здесь что-то не так. — Ты... в порядке? — его голос утратил прежний яростный тон, став низким и натянутым. — Проверка и тебя, что ли, довела до белого каления? И... что у тебя с волосами? Она не шелохнулась, лишь сильнее сжала края футболки на плече. Медленно, едва заметно кивнула. «Только не реви, — лихорадочно билась в голове единственная мысль. — Не смей реветь при нём. Только не сейчас. Пожалуйста... Не будь тряпкой, Акира». Она зажмурилась, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Он сделал быстрый шаг вперед и протянул руку, чтобы развернуть за её плечо. В этот же миг Акира рефлекторно вздрогнула и отшатнулась, задев табуретку и с грохотом опрокинув её на пол. В её глазах вспыхнул дикий страх, после сегодняшних событий, тело мгновенно вспомнило их прошлую страшную ссору. Годжо замер как вкопанный. Этот её испуганный, вздрагивающий жест ударил по нему сильнее любого проклятия высшего ранга, ведь она снова испугалась именно его. Он медленно опустил руку, шумно выдохнул, снижая тон до невероятно мягкого, тишайшего шёпота, и поднял руки ладонями верх. — Тш-ш-ш... Тихо. Всё хорошо. Я ничего не сделаю. Я просто хочу посмотреть, ладно? Он подступил ближе, плавно, чтобы не испугать, и очень бережно, едва касаясь кончиками пальцев её подбородка, развернул её лицо к свету лампы. Он вглядывался в разбитую губу и наливающуюся синяком скулу. Акира сморщилась и резко отдёрнула подбородок, отворачиваясь к окну. — Насмотрелся? — процедила она, изо всех сил пытаясь вложить в голос максимум яда, но голос её надломлено дрогнул. — Всё, не смотри больше. Бесишь. Годжо опешил на секунду. Но Акире было плевать, насколько грубой она могла показаться, держалась она на честном слове, из последних сил подавляя подступающую истерику. Тяжёлое напряжение, исходившее от Сатору секунду назад, полностью исчезло. Он не стал спорить. Переведя взгляд на рассыпанную заварку, он спокойно произнес: — Давай я сделаю. А ты садись. Акира промолчала. Она лишь неопределённо, дёргано пожала одним плечом. Сатору молча кивнул сам себе. Не торопя её, он по-хозяйски развернулся к кухонному гарнитуру. — Так, где у тебя тут... — Сатору потянулся за кружкой к верхней полке и тут же с ощутимым звуком врезался лбом о край висячего шкафчика. — Ач! Да кто вообще так строит, зачем нужны такие микроскопические кухни?! Это же травмоопасно для высоких и красивых людей. Акира даже не шелохнулась. Годжо тем временем совершенно спокойно звякнул чайной ложкой, заливая заварку кипятком, и подошел к ней. Поставив кружку горячего чая прямо перед Акирой, он бесшумно опустился на табуретку рядом, заставляя её обратить на себя внимание. — Знаешь, что у меня есть? — вдруг совершенно серьезно спросил Годжо. Он запустил руку в карман своих брюк и с торжественным видом достал оттуда яркую упаковочку с пластырями Хэллоу Китти. — У меня Мегуми в последнее время повадился воспитывать местных хулиганов и возвращается с вечными синяками, — пояснил он, разглядывая картинку на пачке. — Так что я всегда таскаю их с собой. Специально купил ему с Хэллоу Китти... Кстати! Ты в курсе, что Хэллоу Китти — это вообще не кошка?! Это девочка! Представляешь, какое надувательство? Она человек, японская школьница! А ещё её рост ровно пять яблок. Это же почти как котенок в два соуса, ты понимаешь?! Годжо достал из кармана свои тёмные круглые очки и с максимально невозмутимым видом напялил их прямо поверх бинтов: — Так, Куратор... Раз ты отказываешься разговаривать со мной, мы переходим на секретный шифр первого курса. Я официально нанимаюсь переводчиком твоего молчания. Он начал пародировать Инумаки: — Вот это твоё пожатие плеч сейчас означало «Лосось». То есть: «Сатору, ты придурок, но чай заварил неплохо. А вот это движение головой — явно «Тунец с майонезом», что переводится как: «Если ты сейчас же не заткнёшься, я отмотаю время и заставлю тебя работать с Нанами, чтоб он вечно был недоволен тобой». Я правильно расшифровал американские знаки? Или мне все-таки обратиться к Тоге для точного перевода? Акира не выдержала и тихо, рвано фыркнула. — Ты идиот, Сатору... — тихо выдохнула она, и в её голосе наконец послышалась живая интонация, хоть слёзы всё ещё подступали к горлу. — О, заговорила! — тут же расплылся в довольной ухмылке Годжо, победно всплеснув руками. — А я уж думал, придётся вызывать Тоге с личным словарём морепродуктов! Сатору аккуратно снял очки, зацепив их за воротник куртки, и распаковал первый пластырь. Он наклеил Хэллоу Китти с розовым бантиком себе прямо на переносицу. Затем он медленно поднялся с табуретки, сделал шаг к Акире и плавно опустился перед ней на колени прямо на пол. Теперь он находился снизу, показывая, что не несёт никакой угрозы. Сатору бережно расправил в пальцах второй пластырь из пачки и тихо, без капли прежнего паясничества, спросил: — Можно? Она лишь едва заметно, слабо кивнула. Сатору подался ближе, аккуратно отодвинул упавшие на щеку пряди и очень нежно, едва касаясь воспалённой кожи, наклеил Хэллоу Китти прямо поверх наливающегося синяка на её скуле. — Вот так, — тихо произнёс он, слегка улыбнувшись. — Теперь мы точно напарники. Все сразу поймут, что мы из одной команды, и ни у кого больше не возникнет мысли к тебе прикоснуться. Акира молча кивнула.