Цикл 13

*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*

20.10.200*. Вновь с пробуждением выключает будильник. Первое при сознании, что в голову стрельнуло: – Чëрт возьми..! Опять меня поймали...! – как возмущение проявилось, так и отступило. – Ладно-ладно, тот цикл был несовершенным, этого и следовало ожидать, но так хотелось покончить с этим. О~ох, опять всë повторять... Стоп, то снадобье, которое сработало... Задав вопрос, повисла пустота вместо ответа. Поняв это, что ответа не последует, осознала почему. – ЧËРТ!! Я ЗАБЫЛА ПОСМОТРЕТЬ КАКОЙ РЕЦЕПТ СРАБОТАЛ!! КЭРОЛ ТАК ВНЕЗАПНО ОЧНУЛАСЬ И НАВЕЛА ПАНИКУ, ЧТО... Чë~ëрт, чëрт, чëрт, чëрт!! – карила себя, держа за голову. – Мне что, опять полдня терять?! – вновь вспыхнула истерикой и тут же переменилась на благое смирение. – Видимо да. Другого пути нет. – и опустила голову. Гневно сделав глубокий вдох, поднимает голову, взяла себя в руки и принялась за утренний распорядок. Пока умывалась и переходила к завтраку, в голове навязчиво крутились мысли колесом об одном и том же моменте в применении снадобья, не глядя с каким составом. Понимая какое упущение допустила, что придëтся повторить одно и тоже, начала злиться. То ли на себя, то ли на Кэрол, но из жалости не стала её винить и оставалось только злиться на себя и на сложившиеся обстоятельства. – Бесит! Бесит! Раздражëнно снимает с себя пижаму резкими движениями. Раскидывает вверх туда, а низ сюда. Хватает за униформу. Взявшись за рубашку, промахнулась с рукавом. Ищет, суëт руку, но не попадает, а заглянуть и проверить, будто из памяти от лени вышибло. С каждой неуклюжим движением раздражение нарастает, что чуть ли не силой стала пихать руку в предполагаемое место, где должен быть грëбаный рукав. Чпок! И рука, что держала за край рубашки, сорвалась, а внутри обнаружила оторванную пуговицу. Энджел напрягла ноздри и громко прошипела носом. Едва ли натянула на себя пол-рубахи, как стягивает с себя обратно и бросает прямо под ноги. – Да бесит! – крикнула в потолок и пнула кусок тряпки в сторону. Подойдя к шкафу, отодвигает дверцу, снимает с плечиков другую рубашку, закрывает дверцу. От досады испортить одежду, возжелала себя наказать и стала биться головой об стену. Первые два удара показались приятным сотрясением уставшего мозга, потому продолжает, пока следующие удары не начали доставлять острую боль, и перестала. – Да успокойся, блин! Надо только повторить и не оплошать! Со второго же раза не облажаешься точно так же, верно? Вот и всë! Собравшись с волей, одевается аккуратнее и терпеливее. Как приступила к макияжу, в зеркале увидела пятнышко крови на лбу своего отражения. – Ну вот, теперь я как Пьеро. – рукой протирает ранку и замазывает тональником, прежде чем замазать круги под глазами. Место удара полностью не скрылось, но выглядит лучше. Небольшой шрамик. Закончив покраской ресниц тушью, приступила к волосам и начала успокаиваться, но обида на себя затаилась. Налобные пряди снова нависли от собранных в два хвостика. Энджел примирилась со всей участью, берëт сумку и выходит за дверь. Стоило выйти за порог, принимать прохладный бриз в лицо, как на пути к месту работы при виде обидчика, – что вновь ударом в щëку Пьеро повалил на асфальт, – еë вновь настигло раздражение, аж сжала кулаки. Сколько ещë раз придëтся учить неподозревающего уму и разуму? Энджел всë понимает, всë про всë понимает, но как же раздражает сталкиваться с одними и теми же ошибками придурков, что с каждым циклом кажутся неисправимыми, будто одного слова будет недостаточно, чтобы решить раз и навсегда. Будто другие способы повлияют на параллельное будущее. – (Бесит!) Недовольно подошла к этим двоим. Начала словесно вести переговоры в полустрогом тоне. – Хей, какого чëрта ты поднял на него руку? Ты совсем охренел? – Ты глухая?! Не понимаешь, что происходит?! Они замешаны в похищении! Слово за слово и от угрозы Энджел полицией обидчик отступает, и на последнем пожелал нехорошее: – ... Надеюсь, и тебя похитят! Энджел так достало слышать от него раз за разом непризнание своей неправоты, что обозлилась на его тупое упрямство. Глаз задëргался, градус давления достиг предела, еë нога будто обрела сознание, считав мысли владелицы исполняет волю, разгоняется назад и взмахом вверх ввысь наносит ему удар в пах. Обидчик, получив ответ еë ноги, охреневает. Его лицо скукожилось в трубочку, проскулил, ухватившись за гениталий, наклоняется, согнув колени, и ноет. Но это всë было лишь в фантазиях Энджел. В реальности этот обидчик уже отстранился на пару метров, не получив ничего по заслугам. Девушка была так напряжена, что тело парализовало и не могла дать отпор. Как ситуация переменилась, перевала своë внимание на клоуна с безразличным лицом и помогла ему встать. Затем проявила внимание к его ссадине и сопроводила до аптеки. Купила пластыри и поделилась с Пьеро. После чего мирно разошлись. В кофейне Босс вовсю обслужил набравшихся клиентов с утра и при виде Энджел поручил раздавать заказы. При виде Босса девушка уняла раздражение, хоть и всë ещë карила себя за оплошность, что обрекла себя повторять абсолютно всë. – (Бесит!) Взяла тот же первый заказ, обслужила тот же первый столик и терпеливо поддерживает тот же диалог о похищении. – (Бесите!) Взяла второй заказ второго столика, принесла и снова слушает комментарий о погоде. – (Бесите!) Взяла третий заказ третьего столика, принесла и слушает обсуждения о цирке. – (Бесите!) Листовки прокрались внутрь. Уже который раз не может запомнить просить клиентов не оставлять их за собой, что раздражение вновь нарастает. Впервые Энджел была на одной волне с Боссом по настроению и собирает, грубо хватая один за другим. Как же хочется порвать в клочья, но от этого их станет больше. Сдержась, лишь сжимала в руках, превратив в клачки бумаги. Пришëл тайный агент цирка, память о его вмешательстве стянула баристке нервную клетку мозга, но должна сохранять нейтральный вид. Чего не скажешь о состоянии листовок. Он заказал чëрное кофе и проявил интерес к листовкам. Но как увидел в каком они виде, был слегка изумлëн. Энджел понимала почему, на что отвечает: – Их принесли в таком состоянии. Похоже это кому-то показалось надоедливым. – Да, бывает же такое... – Зато можно перевести на переработку макулатуры. – сдерживает улыбку, чтобы не выдать смешок. Тайный агент выдал фальшивую ухмылку, но в этот раз ничего не предложил и выразил лишь соболезнование, что баристке придëтся самой это сделать, и пожелал удачи. – (Ах ты, подонок! Бесишь!). – А вы сами, что думаете о цирке? – спросил он. – Не заинтересована. – Даже так, может вы передумаете, если предложу вам свой билет. – подаëт розовый билет. – Нет, правда, не хочется. – Вам ничего не будет стоить, просто посмотрите и оцените сами. – Мне не нравится ни ужасы, ни цирк. – Вы будете правы после того как посетите его. – Да была я там в вашем цирке... – Что? – ...что? – Что вы сказали? Энджел проматывает в воспоминаниях и внимательнее вникла в свою фразу. – Ой, нет, я не это имела в виду! Хотя, – решила перенаправить его подозрения. – откуда у вас билет и почему вы хотите мне дать бесплатно? Вы сами случаем не причастны к цирку? – Что вы, мисс. Конечно не причастен. Мне сделали подарок на день рождения. Коллеги хотели, чтобы я повеселился, но я не из таких, вот и решил дать тому, кому будет нужнее. – Правда? Так у вас день рождения? (Лжëшь, небось). – Был, мне неловко говорить об этом налево-направо. – С прошедшим вас. Уверены, что вам достаточно чëрного кофе? – Достаточно, мисс, спасибо. Вот ваша оплата, мне пора идти. – Приходите ещë. – сухо пропела лозунг своей обязанности. Так тайный агент ушëл, не взяв с собой смятые листовки. А Энджел пришлось просто ими наполнить мусорное ведро. День шëл как обычно, от того напрягал терпеть и повторять снова эти заказы одних и тех же людей. Держать приветливое лицо обернулось пыткой, так хочется пожаловаться, высказаться о наболевшем с рутиной. Быть услышанной тем, как она устала жить одним и тем же днëм. А маскинг только действовал на нервы, клиенты кажутся безразличными болванами, что хочется накричать и дать им проснуться от маскарада. Чтобы дали ей волю выпустить эмоции. Но никто не услышит. Никто не поймëт. Никто не поддержит. Никому нет дела и это нормально. Это всегда было нормой, пока хватало терпения. Настал вечер, баристку вновь оставили ответственной за закрытие кафе, пока Босс отлучится по «важным делам». Снова этот ритуал: протереть стойку, столы. Звучит мало, но делом занимает время. Всё по кругу, ради повторной попытки со снадобьями, от которой при упоминании уже начинает дëргаться глаз. Почти закончила, как вдруг — этот проклятый звон бубенчиков якобы над дверью. Дзынь. Это заигрывающий звук заставляет вздрагивать каждый раз, от чего сердце пропускает удар, хоть и Энджел знает, что там никого нет — просто ветер или глюк в матрице. Руки сжались в кулаки на готове. В кафе пусто и тихо. И тут — бац. Свет гаснет. Полная темнота. – Бесит! Стоя посреди зала, внутри всё закипает. Это не просто темнота, это издевательство. Снова идти к щитку, снова щëлкать этим тумблером, снова возвращаться в этот замкнутый цикл, где каждый вечер — копия предыдущего цикла. Ногти от сжатия в кулаки впиваются в ладони. Хочется ей просто разнести здесь всё, чтобы этот проклятый свет больше никогда не включался, но молча, на автопилоте, бредëт к щитку. Щелчок. Лампы мигают, заливая зал мертвенно-жëлтым светом. Снова всё как было. Снова звон. Снова как всегда. Прибыл Пьеро с окровавленным лбом. Вспоминая его историю в одном из циклов, смягчает настрой, ибо сегодняшним утром знает как это больно получать такую рану, а тут не по своей вине. Энджел приветствует нейтральным тоном, он передаëт покрашенную кровью бумажную розу. Который раз она испытывает смешанное чувство между отвращением к его крови в качестве «подарка» и умилением с глубокого подтекста. – Спасибо, очень мило. У тебя кровь, бедолага. Дай я протру. – вооружилась салфеткой и убрала с него алые дорожки, заставив того опереться локтями на прилавок с залитой кровью "лицо". – Ты зашëл отблагодарить за то утро? – *кивнул* – (Пожалуй, надо вынуждать его, чтобы заговорил). Ты не произнëс ни слова. Стесняешься? Он смущëнно улыбнулся и качнул головой. Затем обернулся проверить, нет ли кого-то позади и, приблизившись ближе, начал говорить. – Я не могу говорить в присутствии других, но могу только наедине с тобой, моя Леди. – Вот оно что. Интересно у вас заведено. – Да, и это ещë не всë, что я тебе предоставил. В моëм цирке есть ещë чем могу тебя удивить. И я буду рад, если ты согласишься прийти. – (У меня есть выбор? Хотя, о чëм это я?). Да уж, вот бы мне билетик... – Не волнуйся, я как раз хотел тебе его вручить в качестве признательности. – передаëт красный билет. – О, замечательно. Теперь я просто обязана прийти. – Я очень рад. Буду ждать тебя, моя Леди. – Буду иметь в виду. А теперь мне пора закрываться и идти домой. – Само собой. Я хотел прийти пораньше, но не хотел накликать на тебя беду. – Понятно. Ну, спокойной ночи. – Спокойной ночи. Он ушëл, помахав рукой, та ответила тем же. Энджел всë выключила, закрыла заведение и ушла домой. Дома ужинала и готовилась ко сну, как и всегда. С каждым разом как запаривала лапшу, становится всë больше безвкусной, а в воспоминаниях всплывает вкус обеда, что угостили в цирке. – Ах, как же я скучаю по тому обеду Пьеро, которым меня усыпили... – иронично и мечтательно улыбнулась. – Он был замечательным на вкус. Интересно, а он будет меня также вкусно кормить, если буду с ним встречаться? Если так пойдëт дальше, мне придëтся выйти за него... Если он не собирается меня откормить и сожрать. 21.10.200* Бам, и Энджел резко проснулась от загадочной силы притяжения. Будильник как всегда отлынивал от работы, будто нанял кого-то на замену. Хотелось бы Энджел, чтобы подменили и не идти на работу. Ещë пережить ещë один грëбанный день ради момента, который упустила. Как же зла не хватает. Опять умываться, опять завтракать бутербродом, опять одеваться, опять наносить макияж на глаза. Забрала сумку и вышла за дверь. По пути попадается встреча с зелëным клоуном. Снова терпеть его хитрую физиономию, выражающая вседозволенность на его маске. Его беспечность, забвение его грехе перед девушкой, как же это не справедливо. То как Арлекин радуется своей жизнью, не подозревая сколько раз он прибывал на этом месте и раздавал грëбанные листовки, заставляет Энджел жутко завидовать, что хочется ударить. Разбудить, дать ему знать, что он это уже делал много раз, чтобы увидеть как он был бы напуган, запутан, отчаялся, как она. – Не хотите посетить цирк? Уверен, вы будете в восторге! Вот, возьмите листовку! – (Бесишь!) – промолчав, отвела от него недовольный взгляд, приняла листовку и прошла мимо. Пришла, а в кофейне коп достаëт Босса расспросами о Кэрол. Вечно они не там ищут. Энджел даже подумывает направить их в нужное направление. – Сэр, а вы слышали, что в похищении может быть замешан цирк? Вы допрашивали их? – Нам известны слухи. Мы там проверяли и ничего не нашли. Просто цирк с ужастиками. – (Наверное это потому, что Они только сегодня наберут народ, а копы наивно упустят сквозь пальцы). А может, вы ещë раз проверите цирк? Например, завтра? – Вы так верите этим слухам? Мы и так делаем всë возможное, пока происходят эти "похищения". – скептично выразился коп. – Эти дела подняли ещë до того, как прибыл цирк, так что не мешайте. Сами разберëмся. Чао. – и вышел из кафе. – (Делитанты...). – провела взглядом, пока его след не простыл. Босс снова изъяснялся о присутствии копа из-за попажи Кэрол. Как же Энджел надоело оставаться в стороне просвещëнной и скрывать правду. А что даст, если расскажет обо всëм? Пока свидетели будут складывать мозайку в голове, время уйдëт. И всë же хочется в качестве отдушины поинтересоваться... – А вы что думаете об этом? – спросила Энджел у Босса. – Да, я тоже слышал, но... Эх, ты же понимаешь, что это только слухи? Сама подумай, с чего бы циркачи стали бы организовывать место положения, сцены и расписания, только ради похищения людей? У них слишком много забот. Свой бизнес, как я думаю. Да и смысл заниматься подобным? Не кажется ли тебе, что это уже звучит как теория заговора, а, как по мне, все эти теории заговоров – удел тех, кто верит в связи инопланетян с президентом США или что наша Земля – плоская. – (Так и знала. Он, как и многие, просто представить не может, насколько этот цирк непрост. Даже если ему скажу, что там они все чудовища, я и объяснить не могу с чего я это взяла, а с временной петлëй только посчитает меня сумашедшей. Даже для меня эти истории чересчур безумны. Я бы и сама не поверила). – так пришла к выводу, что выстраивать стратегию спасения придëтся самой. Первый клиент этого дня – Пьеро. Энджел уже встала у прилавка и принимает его заказ, выражая ему приветливую улыбку через силу. Босс в стороне снова отвлекает и подзывает поинтересоваться целью визита пришедшего клоуна в его заведение. Энджел апатичного доложила, что он просто клиент и, как клиент, сделал заказ. Пьеро снова повëл себя как сталкер, за что поймала его и просила всерьëз сесть за столиком и ждать. Он был застан врасплох, но послушался и отошëл. Пришла мать с ребëнком, обсуждая присутствие клоуна. И снова нетерпеливая клиентка с чëтким заданием: нагрубить и раскритиковать качество кофе. Тем не менее еë заказ должен податься без спойлеров. То Босс отвлекает, то Пьеро мешает, то эта клиентка торопит и всегда все разом! Опять и опять! Заказ Пьеро и женщины сделаны, клиентка принимает. Если эта стерва снова скривит накрашенную губу и обнажит зубы, снова отзовëтся, что кофе не вкусное, то... то... Вдруг рука Энджел среагировала, не дождавшись воли хозяйки, взмахнула прямо в донышко чашки с кофе в руке женщины. Содержимое по инерции вырвалось и расплюхнулось по еë ещë больше раздражëнной физиономии. На душе стало злорадостно видеть как вредная женщина упивается в ещë большей злости, крики от ожогов, но Энджел было всë равно. Это бодрит. Это трясëт. Это приятно напрягает челюсти, мышцы. Перед глазами что-то мелькает чëрное, от чего пришла в себя. Перед лицом баристки Пьеро машет своей большой рукой. Клиентка ушла, оставив за собой чашку с едва выпитым кофе, вокруг которой всë было сухо, как ни в чëм не бывало. От чего решила, что опять замечталась, а еë рука всë это время просто дрожала в застывшем напряжении. Ведь так? Усомнившись в реальности и своим воображением поинтересовалась у Пьеро: – Эм, эта женщина... Она просто ушла? – Да, – склонился прошептать на ухо. – моя Леди, она была с тобой груба. Я видел как ты на неë смотрела. Она разозлила тебя. – С ней же... ничего не случилось? Просто ушла? – Тебе хотелось бы расправиться с ней? – Нет, ни в коем случае. Пьеро недоумевал. – Почему? Она же обидела тебя. – Да, но всë в порядке. Она же обещала сюда больше не заходить. Этого достаточно. Ты меня понимаешь? –... Да, моя Леди. Понимаю. – в его голосе читалось подозрительное заигрывание. – Э... Если что, я не прошу тебя с ней что-то сделать. Просто оставь еë, ладно? – ... Ты уверена? – Уверена... – Ладно... Ты придëшь сегодня в цирк? – Конечно. – Мне так радостно это слышать. Буду ждать тебя. На этом Пьеро оставил оплату с чаевыми в виде шоколадки и ушëл со своим заказом. Дальше день шëл своим чередом заказы за заказами и светскими беседами с клиентами. Вечер. Конец смены близок, но с позволения Босса – завершëн пораньше. Увидев у того раны на руке, поделилась пластырями и приняла его благодарность. После чего покинула рабочее место. Алгоритм тянул к цирку, как за поводок, от чего Энджел задумывалась в чëм смысл идти и делать вид, что потрясена представлением Пьеро. Кэрол там от туда вызволить не сможет сегодня. Просто приходит для укрепления отношения с Пьеро. Приходит ко входу, что присматривает Билетëр. Тот приветствует и просит билет. Энджел подаëт, тот при виде красного билета изумляется и пропускает с пожеланием приятного времяпровождения. Внутри цирка она наблюдала как народ гулял, брал сомнительные угощения. Порой девушка задумывается как циркачи, продавая такую еду, не рискуют спалиться за торговлю наркотой в еде? В новостях на днях поднимали инцидент, но кто-то оправдал, что это была типа "нелегальная" торговля в цирке. – Интересно, как они так выкручиваются от правосудия? Разве не в их ответственности следить кто чем торгует в цирке? И почему никто не повязал этого "нелегального" торговца? Пока некоторые проходили в зелëный шатëр, девушка ожидала время посетить красный шатëр. То наворачивала круги, то доставала мобильник поиграть в "змейку", то пыталась вспомнить какое снадобье подействовало, но всë как в тумане. Тяжело вздыхает от ожидания и от отсутвия количества людей насладилась затишьем в ночи. Как шоу в зелëном шатре закончилось, поднялся гул толпы. Настал момент и заходит в красный шатр первой. Снова занимает место и делает вид, что смотрит на представление Пьеро. Наблюдает за его позой приветствия в виде поклона. За его медленным танцем с тенью. За, освещëнным под прожектором, прикованным к доске, ассистентом. – (А без убийств нельзя? Хотя, если людям нравится такое зрелище, стоит ли винить Пьеро в его выступлении? Кто вообще такое придумал?) – оглядывается по сторонам и видит заинтригованные улыбки в сторону казни. Полетели ножи одним за другим. Каждый попадал мимо, подогревая желание зрителей, подначивать клоуну попасть в цель. Голоса и крики зрителей звучали отчëтливее и от того отвратительнее. – (Они ведь понятия не имеют, что происходит? Они ведь не сумашедшие маньяки, жаждующие крови? Они просто развлекаются, потому что в цирке ужасов можно быть чудовищем...?). Чем больше размышляла об этом, тем тоньше ощущалась моральная граница между людьми и монстрами в клоунских костюмах. Хрясь! И последний нож прилетел прямо помеж глаз ассистента. Зрители прибывали в восторге, будто бы сами хотели повторить такой трюк. Энджел хотелось плакать. С каждым циклом ощущала себя ближе к мраку. Сначала это просто раздражение, просто фантазии. А вдруг в следующий раз еë рука или нога больше не застынут? Вдруг они обретут сознание, схватятся за нож и махнут на ту недовольную клиенту, или травмирует того злого прохожего? Эти люди не были приятными, но Энджел не хотелось быть им судьëй. Ей просто хочется выбраться из зацикленного ада. От наваждения замечать всë больше и больше то, какие люди бывают... бесчеловечными. Пока Энджел глядела в пол с навороченными слезами, под еë взор встали тëмные клоунские самоги. Она подняла голову и вновь видит Пьеро, но слегка замыленный от еë слëз. Стоило проморгать глаза, как картинка обрела чëткость и увидела как Пьеро озабочен еë видом. – Моя Леди, что с тобой? Ты плачешь? –... Ах, ничего. Не страшно, просто... Я устала, так устала..., что кажется я начинаю сходить с ума. – вновь погрустнела и зашмыгала. – Прости... – Ох, мне так жаль. – присел на колени. – Я хотел развеселить тебя. Порадовать твоë сердечко. Заставить биться сильнее от радости, но твои слëзы застали меня врасплох. Я как чувствовал, что должен был взять эту женщину и обрадовать мою Леди, но уже поздно... Могу я чем-то избавить тебя от мучений? Я на всë пойду ради твоей тëплой улыбки в бескрайней тьме. Поведуй мне. Не скрывай от меня. Чем я могу тебе помочь? Энджел пыталась успокоиться и прийти в себя. Надо держаться, надо дождаться завтрашнего, надо делать вид, что ничего странного не происходит с ней. – Пьеро... Я... Я... – Не торопись. Позволь себе отдохнуть, прежде чем говорить. Я всегда выслушаю. – Я... Я знаю, что это вы похищаете людей. "Лицо" Пьеро, полное заботы, переменилось и помрачнел от ужаса. – Что? Нет, то есть... Как? Как ты это узнала? – Потом объясню..., когда вызволим Кэрол из плена. – Кэрол? Она твоя подруга? Прости, я не знал! Мне очень жаль, я бы никогда бы так не поступил бы с тобой! – Тогда ты понимаешь чего я хочу? – ... Понимаю, но... Нужно дождаться момента, когда все закончат... Сейчас еë не забрать, еë... – Дрессируют, знаю. – Серьëзно, откуда тебе это известно? – ошаравшись, встал на ноги и смотрел сверху-вниз. – Просто ясновидение, доволен? – Ты... всë знаешь? Даже про... нас и... – Да, знаю, но об этом попозже. Пьеро не на шутку начал переживать. Словно боится к чему идëт этот разговор. – М-моя Леди! – схватил еë за плечи. – Ты же не считаешь меня страшным или неприятным, раз ты знаешь кто я? Ты же не плакала от того, что ты всë поняла?! Прошу, только не это. У меня сердце разрывает на куски от того как ты плакала. Вероятно с того, что ты узнала то, чего не следовало о цирке! Я знаю, что рано или поздно тебе бы предстояло всë узнать, но не так скоро! – Успокойся, Пьеро. Я плакала совсем не от всего, что связанно с цирком. Дело в другом... – В другом? Правда? В каком другом? – Если у меня всë получится, я всë объясню, ладно? А сейчас мне надо домой. Глаза Пьеро наполнились жалостью и тревогой подобно преданному щенку. Он не унимался, но проявил настойчивость в вежливой форме. – Моя дорогая, могу сопроводить тебя? Я хочу убедиться, что дойдëшь до дома без проблем. – Ты просто ищешь повод побыть рядом, не так ли? – Самую малость. – сказал тихо и убрал с неë свои руки. – Можно? – продолжал умоляюще пялиться. – Ну что с тобой поделать... Можно. – Спасибо, спасибо, моя Леди! – сложил ладони перед собой в замок. – Ты так добра, даже когда ты обо мне всë знаешь! Я очень тебе за это признателен! – Да-да, я знаю, а теперь пойдëм. – Пойдëм! Они покинули алый шатëр и, лавируя между неспешно прогуливающимися зрителями, направились к выходу. У самых дверей их перехватил Билетëр. Заметив Пьеро, он жестом остановил его и с любопытством поинтересовался, куда тот держит путь. Клоун, не проронив ни слова, лишь выразительными движениями рук объяснил свой замысел. Билетëр дословно понял и, переведя взгляд на спутницу Пьеро, мягко спросил, пришлись ли ей по душе цирковые чудеса. Получив удовлетворительный ответ, он радушно пригласил их вернуться завтра за новой порцией волшебства и, пожелав доброй ночи, отпустил пару восвояси. По пути Пьеро загадочно молчал, пока не поинтересовался над еë ответом Белетëру. – Ты ответила ему, что тебе понравилось. Ты ведь не солгала? – По правде говоря, мне не по душе демонстрация убийств, но боюсь ответить так, да и в последнее время мне стало всë равно. Так что я ответила из вежливости. Пьеро расстроило еë откровение. – Я понимаю... Ты ведь всë знаешь, поэтому не можешь принять шоу, как развлечение. Мне правда жаль... Жаль, что я не смогу смириться, если ты захочешь убежать. Как бы ты не просила отпустить. Как бы ты не пыталась спрятаться, я всë равно... – только-только погрузился в одержимость, как опомнился в своих словах. – Прости-прости, я не должен такое говорить... Но от одной мысли, что тебе неприятен мой цирк, так губит мой разум, что могу с лëгкостью обо всëм забыть, кроме тебя. Словно больше для меня ни что не существует, если в этом мире тебя не станет рядом. Мне очень... Очень будет тяжело принять твой отказ. Я понимаю, ты считаешь мы едва знакомы, но раз ты уже знаешь мои секреты, думаю это неплохое начало, чтобы постараться сделать из нашей встречи нечто особенное. – его зубастая улыбка растягивается до ушей. – Такое, что ты сама не захочешь расстаться со мной после того, как познаешь мою неудержимую, неистовую, безграничную любовь к тебе. Такую, что может погубить тебя, если ситуация выйдет из под контроля. Я уже едва себя сдерживаю, но ради твоего согласия я наберусь с силой и буду ждать, когда ты будешь готова. Когда ты расцветëшь для меня, любовь моя. Энджел боковым зрением замечает, как он повернулся в еë сторону и улыбается голодным взглядом в хищном сиянии его глаз из-под прорезней улыбающейся маски. Это промурашило еë с новой силой, но держит невозмутимый вид. Как дошли до подъезда еë дома, девушку настораживало ожидание чего-то из того, что говорил Пьеро. – Эм, что ж, мы пришли... Спасибо, что сопроводил. – Не за что, моя Леди. Я всегда рад предоставить тебе услугу, лишь бы облегчить твою ношу в это бремя. Чтобы как-то его занять чем-то, Энджел решила снова озадачить его, зная, что у него ничего не получится. – Ты ведь помнишь, что буду ждать, когда ты сам заберëшь и освободишь Кэрол? – Я постараюсь, но... Как она выглядит? – Темно-кожая с каштановыми волнистыми волосами... – Понял. – (Стоит ли уточнить, что есть ещë одна со схожим описанием? Тогда почему не предположил, что Кэрол может быть той, которую скрыли в розовом шатре?) На всякий случай вызволи любую, кто подходит под описание, ладно? – Эм, хорошо... – Ну, что ж, пока. До завтра. – Спокойной ночи, дорогая. – Спокойной ночи. – натянула улыбку в надежде, что еë предостережения лишь предрассудки. Поднялась по лестнице, отперев ключами дверь, вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и оперелась спиной. – Чëрт, пока я его слушала, мне казалось он напросится "ночевать" у меня дома. – от этих мыслей вновь вздрогнула. Пока готовилась ко сну, всë ещë не может отойти от страха, что Пьеро был серьëзно настроен убедить её полюбить его таким какой он есть. Это интригует, но это какая-то манипуляция и от того только страшнее. Если получится полюбить его сущность, то это только последствие, выращенное отчаянием, после насилия. После домашних дел в точное время легла на кровать и погрузилась во тьму сна. Но страхи сопровождали до конца, что, уснув с ними, начала слышать знакомый тяжёлый басистый голос в полушëпоте. Сначала что-то не разборчивое, будто сквозь подавленную от молчания дикцию.

Токта фе путеф сфесить, оя лети... Йа моку пыт телтелифым, моку улыпатса тепе...

Монолог не прекращается. Чем дольше продолжает следовать темпу, не замолкая, тем отчëтливее слышатся шепчущие гласные, затем слога, слова, предложение, что идëт бесконечно, словно без точек.

...Тво-ë ми-лое по-ведение... взгляд который дразнит меня хотя ты даже не подозреваешь об этом... Будто ты не осознаëшь как каждым своим жестом отравляешь меня любовью...

Привыкая к неутолимому монологу, Энджел начала сквозь сон вслушиваться в голос.

...Потому что когда ты станешь моей, нежности не будет. Я хочу быть нежным, но знаю, что не смогу. Я помечу тебя. Изнутри и снаружи. Пока твоë тело не запомнит моë имя лучше, чем своë собственное...

Шепчащий голос был таким навязчивым, что создаëтся впечатление: а сон ли это? Что-то говорит по ту сторону еë сознания, мешая отдохнуть в безмятежной тишине и покое.

...Хочешь, чтобы я был нежным? Ласковым? Застенчивым? Или... дерзким? Хочешь хищника, который преследует тебя с неумолимой страстью? Хочешь, чтобы я был грубым?...

Даже в подсознании желает, чтобы тот замолчал, но всë идëт против воли, а состояние погружëнного сна начало отступать. Энджел чувствует, что лежит, глаза спят, но осознаëт, что находится не где-то «там», а у себя на кровати, под одеялом, в темноте, в квартире. В квартире, где она – не одна.

...Потому что я люблю тебя, моя Леди Энджел...

Поняв, что моног из сна всë ещë бормочет жуткие вещи, зажмурила спящие глаза, напряглась от страха и заставила себя лицезреть собеседника. Перед еë зрением в темноте виднелась размашистая фигура, а из еë очертаний в виде лица сверкали жëлтые огоньки. Только прозрение доходило до мозга со скоростью света, как фигура сподхватилась и скрылась из виду, издав лëгкий звон бубенчиков. Услышав этот звук в реальности, Энджел вскочила и закричала в пустоту, но готова была поклясться, что перед ней кто-то был. От испугала сердце вскочило и долбит по лëгким, желая сбежать отсюда из тела, из квартиры, куда-нибудь, пока хозяйка по глупости сидит и ждëт найти кого-то. Тело обожгло изнутри от адреналина. От сердечной паники стало не хватать воздуха и жадно вдыхала из желания выжить, чтобы не умереть от страха. Пот стекал по вискам, пока Энджел оглядывалась и пыталась понять, что тут произошло и что надо делать. Находясь одна в замкнутом пространстве, что должно было служить домом, безопасным местом, не могла успокоиться, но спустя какое-то время после пробуждения больше ничего не происходило. В тихой пустоте на кровати думала как это расценивать. Показалось или кто-то куда-то спрятался? Под кроватью? В шкафу? На кухне? Энджел не знала что делать, ей нечем дать отпор и своих сил не хватит защититься руками. Как в одном сценарии из детства, когда также боялась монстров в темноте и под кроватью, а деваться из комнаты некуда. Если раньше могла бежать к родителям и просить побыть рядом, то сейчас всë гораздо хуже – монстры существуют. Не зная, что делать – любой ход может обернуться столкновением с кем-то – просто осталась на месте и не стала засыпать, сжав ноги к себе. Раз кто-то испугался и спрятался от того, что она не спит, решила поступить так и оставаться на страже, пока не отступит тьма. 22.10.200* Не заметив как уснула, время пролетело за мгновение ока. Как открыла глаза, тьма обернулась утреним светом из балкона. Энджел даже почувствовала себя параноиком после той ночи и облегчëнно вздохнула, что всë обошлось. Это утро подарило облегчение в полном мере, так как наконец дожила до третьего дня и принялась собираться на выход, покупать ингредиенты и посуду для снадобий. Всë как и в предыдущем цикле: проделала большие траектории по переулкам и районам, прошлась по магазинам и аптекам, купила всë необходимое, заодно что-нибудь на обед перекусить, и унесла в пакете домой. Дома принялась за готовку. Расставила посуду, наварила отваров по очереди на каждую пробу. Ближе к вечеру закончила с варкой, все первые пробы уже были разбиты по бутылочкам, оставшиеся ещë доливала в других, добавила ещë пару ингридиентов и все снадобья готовы. На душе стало чуть легче, осталось выяснить какой из них сработал. Немного переводя дух после забот, набирается сил и думает, что будет делать дальше, когда приведëт Кэрол в сознание. Вдруг вспомнила как тогда еë подвëл звон бубенчиков и подумала, что возможно это они и приманили Билетëра. Подумав как это исправить, пришла к идеи, что из надо отрезать, и взяла с собой ножницы. Затем сложила бутылки в сумку, оделать на выход и вышла наружу. Направляется к цирку, встречает Билетëра, тот просит показать билет тот же билет. Увидев красный, словно это талисман, добродушно пропускает. И вот, снова внутри, вспоминает что делала тогда. – (Кажется я сначала навещала Пьеро, узнать забрал ли к себе Кэрол. В этот раз я уточнила, что их можно перепутать. А если это ему не помогло?). Подойдя в сторону красной палатки, слышит как там раздаются звуки шоу. Пьеро занят. – (Думаю он мне пока не нужен. Тогда лучше проверить розовую палатку). Направляется проверить там, где тогда находила еë. Оглядывается, не следят ли за ней. Заметив чей-то взгляд, стала делать вид, что просто гуляет и наворачивает круги. Как ощущение пристального взгляда отступило, вернулась к розовой палатке, заползает под подол ткани и пробралась внутрь во тьму. Роется в своей сумке, по ощупу достаëт мобильник и включает фонарик. Свет показал путь, осветив движениями акустику, находит Кэрол, мирно стоящую на месте. Подошла ближе, ещë раз роется в сумке и достаëт ножницы. Взяв в зубы мобильник, чтобы дальше светил, берëтся свободной рукой за бубенчик колпака, а второй рукой, вооружëнная ножницами, отрезает. Не издавая лишнего звука, отрезает один за другим с колпака, аккуратно откладывая в сторону на пол. После осматривает ещë в поисках притаившегося колокольчика с головы до ног – все отрезала. Теперь можно напаивать. Снова роется в сумке и дастала первопопавшее снадобье. В этот раз присмотрелась с какой надписьей взяла: зверобой и пустырник. Открыла крышку, снимает маску, заливает жидкость ей в рот и ждëт эффекта, если эта проба была рабочей. Ждëт столько же, сколько потребовалось тогда и застаëт пробуждающее состояние. Начинаются подëргивания, непроизвольные реакции и затуманенный взгляд Кэрол начал сиять сознанием. Начинает оглядываться и паниковать от тëмного места нахождения. Энджел судорожно пыталась помешать, настроить еë на свою волну и сдерживаться, лишь бы не шумела. Сама сдерживалась и подавляла еë жестами, голосом, и постепенно добивалась послушания. Как Кэрол прислушалась и стихла, Энджел приметила странное везение с этими снадобьями. Неужели она и тогда использовала тот же состав? Или эта разница в травах не влияла на эффект? В след за этими предположениями последовала идея как удачно сбежать. Заодно проверить догадку – может ли быть, что некоторые снадобья тоже действуют? – Кэрол, у меня есть план как отсюда сбежать. Но сначала мне нужно уйти сделать кое-что, а ты останься тут, я скоро вернусь. – Что? Нет, не оставляй меня тут. – Всë будет хорошо. Я вернусь, обещаю. – Почему мы не сбежим сейчас? – Потому что нас поймают, а если я найду способ их отвлечь, мы спасëмся. – ... Раз ты так говоришь, я буду здесь. – Молодец, жди и не шуми. Энджел наклонилась к подолу палатки, заглянула на осмотр, дождавшись момента, выползла с сумкой. В красной палатке перестало шуметь и направляется навещать своего клоуна. Войдя внутрь, начала звать его, пока не явится. Пьеро не долго заставлял еë мучать свой голос и появился перед ней. Начал извиняться и оправдываться неудачным стечением обстоятельств, и Энджел даëт ему шанс исправиться. Предлагает ему отвлечь Шута, пока проберëтся к Глупцам. Пьеро волновался с этого предложения, начал спорить уговаривать не делать этого, чтобы не злить управляющих цирка, на что девушка вновь упрямо заговорила зубы и настояла на своë. Он согласился, и ради своей любимой он пошëл на уступки. Они скрытно направились к фиолетовому шатру, Пьеро пробрался внутрь, жестами уговаривал Шута пойти что-то посмотреть с ним в другом месте и после уговора уходят вдвоëм. Энджел дождалась момента, и незаметно проскользнула через вход за их спинами. Преодолевая тьму внутри, доходит до других пленëнных артистов, готовые к выступлению, и заглядывает к себе в сумку. В спешке достаëт от туда пару бутылочек в одной руке, а другой снимает с каждого маски. Начинает поить по одному первой пробой, затем другой пробой другому Глупцу, и так далее. На удивление через мгновение они все начали приходить в себя, чему Энджел ещë больше недоумевает. Но пробуждëнные пленики не дадут ей время подумать. Каждый из них тревожно дëргается и оглядывается, сыпит распросами: что, где, когда. Энджел по ситуации решила их растерянность направить к желанию сбежать из цирка куда как. – Вас похитили. – сдержанно шëпотом повышает тон для передачи нужного настроя. – Вы должны бежать, пока вас не настигнут. Скорее! – проводит рукой в сторону выхода. Пленники с девушкой для жертвопринашения напряглись, но не решались. – Постой, а что ты тут делаешь? – Спасать вас пришла, бегите скорее! – А ты тоже? – Нет, я... помогаю полиции! Вы в курсе, что вы в числе пропавших? – Да, но... Их зажатое от страха бездействие напрягало рабыню петли, тогда быстро поняла, что словами ничего не добьëтся. – Я сказала: бегите, пока их отвлекли! – и сама вышла из шатра для примера, чтобы доверились и сделали тоже самое. Это сработало. Пленики поддались еë действию и стали бежать наружу, затем к выходу из цирка. Пока бежали они группой трезвонили бубенцами, их путь перекрыл Билетëр, разводя руками. – Куда вы бежите? Вы ещë не исполнили свой номер! – Иди к чëрту, ублюдок! – Прошу выбирать выражение, господа. – демонстративно взялся за край цилиндра. – Немедленно вернитесь в шатëр. – А ну пропусти! Сейчас же! – Да, или тебе не сдобровать! – Я понимаю, вы все очень волнуетесь. Но вы сами подписали договор, теперь вы должны его выполнить. Ничего страшного не будет, если в чëм-то оплошаете. Наши услуги вас прикроют. – Да что ты, чëрт возьми, несëшь?! Энджел воспользовалась моментом и вернулась к розовому шатру. Оглянулась, что никто не обращает внимание и проникает через выход. Там объяснила Кэрол следующий шаг побега. Они встали у входа и наблюдают за происходящим. Как кто-то из пленëнных артистов утратил терпение от бессмыленного разговора, решился на действие и просто обходит мимо Билетëра, как тот схватил за руку, требуя остаться. – Никто из вас не уйдëт, пока не выполните свой номер. – серьëзным голосом сказал он. А за ним явился Доктор и одним своим видом и сжимательными движениями кистей в огромные кулаки внушил в пленниках бояться своей наглости. Тогда темнокожая девушка с ними оглянулась в сторону зевак в цирке и повышенным голосом стала просить о помощи. Парни стеснялись брать с неë пример и просто стояли как стуканы со своими страхами перед циркачами и стыдом на глазах окружающих. От чего ситуация шла не на их пользу. Зеваки не могли понять что происходит и почему девушка просит о помощи? Вроде никто не нападает и не угрожает, а то, что их не отпускает Билетëр, он добавлял своë словечко, чтобы окончательно сбить с толку. – Что вы так драмматизируете, миледи? Вам всего лишь нужно вернуться и исполнить номер, тогда можете идти по домам. Не заставляйте зрителей ждать. Никто из посетителей не узнал в их лицах, что те числятся пропавшими. Тогда парни сговорились разбежаться в стороны и тот, кто сможет сбежать, обратится в полицию и сдаст циркачей с потрохами. Они разбежались, устроив погоню. Билетëр передал Доктору артиста, которого насильно удержал, а сам принялся доложить всем о саботаже. Энджел думала как обойти Доктора у входа. Она не верила, что его занятые руки артистом, не остановят их побег. Нужно чем-то его отвлечь, чтобы наверняка. Кэрол предложила бросить в него запасной розовый костюм, когда рылась в ящиках с реквезитами. – (А она время не теряла...) – подумала Энджел. Героиня согласилась на предложение, но колпак с бубенчиками оставила, лишь бы не издавать шум. Приготовившись бежать, заметили как Доктор укладывает тело артиста без чувств в сторону, не покидая охрану у выхода. Должно быть сделал укол, чтобы тот не убегал. Расценив ситуацию, бросились бежать, держась за руки. От бега слышны были только топот ног и непрерывное дыхание. Как приближались к Доктору у выхода, тот уже обратил на них внимание, но Энджел не дала ему опомниться, как накинула ему в маску с клювом розовые "тряпки", что на время закрыли ему обзор, а те мигом оказались уже за его спиной. Оказавшись уже снаружи цирка, Энджел возрадовалась открытой улыбкой на всë лицо. – (Да! Да! Да! Получается!). Они бежали и бежали, затем завернули в сторону и спрятались в тëмной аллеи. Пока переводили дыхание, думали куда бежать дальше и как спрятаться от циркачей. Спасительница думает скрыться у неë дома, если только Пьеро не спалит. Тут можно задуматься, а откуда он знает где она живëт? Подумав насколько можно ему доверять, вспоминает как вопреки желанию Энджел сделать по-своему, Пьеро не разделял, никогда не разделял еë действий. Почему? Потому что это равносильная вероятность тому, что он её потеряет, если позволит ей делать, что хочется. Сбежать, пропасть, не вернуться – вот чего боится Пьеро в Энджеле, а потому он подведëт. Зла не желает, но своими страхами дать любимой сбежать не в силах помочь. Тогда получается прятаться у себя дома – не вариант. – Кэрол, давай сбежим к твоим родителям. Это должно их остановить. – К родителям? – застана врасплох она. – Ты думаешь Они их не тронут, когда найдут нас? – Они не должны этого делать, если не хотят привлекать внимание соседей. Циркачи, вторгающие на чужой собственности, это как минимум подозрительно. Я это знаю. Кэрол подумала, прикинула как бы это выглядело и тоже понимает как это подозрительно. – ... Думаю... Ты права. Да, спрячемся у них. Придерживаясь этому плану, они замерли, вглядываясь в пустоту горизонта. Вокруг царила мëртвая тишина, а узкие переулки казались вымершими. Кэрол взяла на себя роль проводника: она знала путь к своим и двигалась уверенно, хотя каждое движение давалось с трудом. Они пробирались короткими перебежками, перетекая из одной темной аллеи в другую. Вслушиваясь в каждый шорох, они старались подавить шум собственного дыхания и сдержать бешеный стук сердец. Казалось, что преследователи-циркачи остались далеко позади, и эта призрачная безопасность начала манить на дерзкие движения. Искушение оказалось сильнее осторожности. Поверив в то, что опасность миновала, они невольно прибавили темп, переходя с крадущегося шага на быстрый бег. Но стоило им расслабиться, как тишина оборвалась. Из, непросветных уличными фонарями, теней впереди возник нежеланная персона. Не успели разглядеть зловещий силуэт с «рогами» и блеск хищных зелëных глаз, как его железные, скользкие «пальцы» сомкнулись на их горлах и талиях, в одно мгновение лишая возможности дышать и сопротивляться. Одни рывком переместился вместе с ними и прибил их к стене. – Попались, мышки! – заигрывающе прошептал он. Начал с Кэрол. Он душил за горло и накрыл лицо тряпкой. Энджел пыталась это остановить, но руки и ноги терпели поражение перед стойкостью монстра. Кэрлу ослабил хватку в горле, дав глотнуть воздуха, исходящее от тряпки. С каждым вздохом глаза затуманивались и меньше оказывала сопротивления. Как добился еë отключки, перешëл к Энджелу. – С-стой! Арлекин! – голосом просила не делать этого. Парень чуть замер от услышанного, но тут же отпустил и продолжил начатое. Сделал тоже самое, та отведала дозу сонного воздуха и теряет связь с этим миром. – Спокойно ночи, милые гости.