Глава 13. Таинственная (не)знакомка

      — А тут грязнее, чем я думала, — пробормотала девушка под нос, оглядывая главный зал особняка. — Ты вообще не убирался тут?       — Руки не доходили до этого места… — Хёнджин оглядел зал, разрушившуюся мебель, паутину, пыль и осколки от ваз и стекла, разбросанные повсюду. Вокруг летало много пыли, заставляя глаза слезиться, а нос — чесаться. — Тут слишком много работы.       — Да уж, согласна, — кивнула та. — Мне этот зал всегда казался несуразно огромным.       — Всегда? — мужчина повернулся к Хве и вопросительно выгнул бровь.       — Ну, сколько себя помню, — пожала плечами Чон. — Мне всегда дом казался слишком большим. Ни к чему такие размеры.       — Ну как это «ни к чему»? — задумчиво пробормотал герцог. — А где принимать гостей? Где организовывать балы, званые ужины, рождественские приёмы?       — Фу, ты мыслишь прямо как герцог, — фыркнула девушка, проводя рукой по одной из колонн, что упиралась в высоченный потолок.       — Я и есть герцог, — тот вновь непонимающе посмотрел на Хву. — Я должен мыслить как герцог.       — Мыслить как герцог — невероятно скучно, — та села на корточки прямо у опрокинутого кресла и провела по обивке ногтем. — Думаешь только о приёмах, контрактах и деньгах.       — Я не думаю о деньгах, — Хёнджин посмотрел в ту же сторону.       — Уверен? — девушка повернулась к Хвану.       — Ну-у-у… да? — герцог сделал неуверенный шаг назад и почесал затылок.       — Звучит не очень убедительно.       — Я не думаю о деньгах, — мужчина тряхнул головой и нахмурился.       — О чём ты тогда думаешь? — Хва склонила голову в бок.       — Я- — осёкся тот. Действительно, а о чём он думал? Голова всегда была забита тысячами мыслей, но он не мог вспомнить ни одну конкретную. Все они были словно проносящийся ураган — короткие, мимолётные, кажется, совсем неважные, ненужные, лишние, как надоедливый белый шум, мешающий сконцентрироваться или даже заснуть. В голове Хёнджина никогда не было тихо. Но ни одна его мысль не была внятной, не была полной, не задерживалась у него в голове надолго. Кроме одного — памяти о чьём-то бархатистом голосе, о чьих-то розовых, сладких, тёплых губах, о чьих-то карамельных огромных глазах, о чьих-то ярких веснушек, что светились при малейших проявлениях эмоций или как только вокруг становилось светло, о чьих-то шелковистых, вечно мерцающих то ярче, то тусклее волосах, о чьей-то мягкой, нежной коже, что ощущалась как самый дорогой бархат. О чьей-то яркой улыбке, что могла осветить даже самый тёмный уголок сердца, о чьём-то невероятно очаровательном смущении, сопровождающимся мягким жёлтым свечением.       Мужчина пару раз тряхнул головой, возвращаясь обратно в сознание, а после прочистил горло и заговорил:       — Н-не могу сказать точно. Мысли… разные бывают.       — Врёшь и не краснеешь, ведь, — девушка поднялась на ноги и посмотрела на Хёнджина. — Только что подумал о чём-то конкретном.       — С чего ты решила? — сощурился герцог.       — По звукам твоей крови, — пожала плечами та. — Она стала двигаться по сосудам быстрее. А значит, твоё сердце забилось сильнее. А когда сердце бьётся сильнее — значит, что человек врёт. Или просто утаивает что-то, волнуясь о том, чтобы об этом «что-то» не узнали.       — Ты можешь слышать кровь? — удивлённо и непонятливо нахмурился Хван, рассматривая девушку от головы до пят.       — Все кроветворцы могут, — также криво улыбнулась она. — Мы слышим движение крови, а если сконцентрируемся, можем увидеть кровеносную систему человека. Это очень помогает быстро найти источник кровотечения, если человек ранен.       — Это… удобно, — Хван прочистил горло и опустил взгляд, — …наверное.       — Скорее надоедливо, — фыркнула та. — Постоянно слышать шум чужой крови — та ещё пытка. Поэтому многие из нас почти всё время надевают наушники и слушают музыку. Хотя, со временем привыкаешь к этим булькающим и текучим звукам.       — А-а… наверное, да, — мужчина неловко переминался с ноги на ногу, совершенно не зная, что сказать. Казалось, диалог совсем исчерпал себя. Вокруг стояла напряжённая, как ему казалось, тишина. Но, кажется, Хву это нисколько не смущало. Она продолжала передвигаться по пыльному залу, рассматривая сломанную, грязную мебель.       — Сюда бы клининговый штат, да чтоб людей побольше было — человек шесть-семь, не меньше, — она провела пальцем по пыльной мраморной колонне, а после потёрла подушечки меж собой. — Ещё мебель бы не помешало купить новую. А то старая уже разваливается. Хотя, учитывая её возраст, удивительно, что многие из предметов всё ещё стоят.       — Почему ты говоришь так, словно ты тут живешь? — Хван слегка нахмурился, глядя на девушку, что вела себя как хозяйка этого места. — Вообще-то, это мне решать, что и как тут делать.       — Но согласись, что тут не помешало бы убраться. Тут темно. И пыльно. Неужели тебя самого устраивает жить в таком бардаке? — девушка повернулась к герцогу, склонив голову в бок и заведя руки за спину. — Во всяком случае, в зале мне рассматривать уже нечего. Пойдём отсюда, — она направилась к двери сбоку от лестницы, что располагалась в левом углу, и, открыв её, оказалась в небольшой гостиной, объединённой с обеденным залом. Тут было гораздо чище и светлее, чем в основном зале. — О, значит, ты всё-таки убирался тут.       — Ты вообще-то не имеешь права так спокойно передвигаться по моему дому, — всё также хмуро пробормотал Хёнджин, следуя за девушкой, которая уже успела усесться на диване, словно королева. — Эй, вообще-то, принято спрашивать разрешение, прежде чем садиться у незнакомого человека в доме.       — О, правда что-ли? — та повернула в герцогу голову, но с места не сдвинулась, продолжая сидеть с невозмутимым видом. — Тогда опрометчиво было пускать незнакомого человека к себе домой.       — Ты сама ко мне пошла! Ты- ты даже дорогу до моего особняка знала… да кто ты вообще такая??? — лицо Хвана стало красным от возмущения и переполняющих его эмоций.       — Не кричи, я не глухая, — девушка вытянула перед собой руку, а после мотнула головой. — Я уже представлялась. Я — Чон Хва.       — Я уже понял, что тебя зовут Чон Хва, — выдохнул мужчина, потирая переносицу. — Но кто ты, мать твою, такая? Ты знаешь этот дом, знаешь к нему дорогу… и ты разговариваешь со мной, словно мы с тобой знакомы! Но я тебя не знаю!       — Ну почему же не знаешь? Знаешь, — та склонила голову в бок, а уголки её губ чуть взметнулись вверх, в полуулыбке — максимум, на что она была способна без того, не выглядя при этом так, словно её через круги ада заставили улыбнуться. — Если бы не знал, не знал бы моё имя. Но ты его знаешь. Значит, знаешь и меня.       — Это не так работает…! — Хёнджин провёл по лицу ладонью, а после тряхнул рукой, оставив её безвольно висеть вдоль его тела. — Ай, впрочем, уже не важно, — он тяжело вздохнул, приземляясь в соседнее кресло. — Что ты от меня хочешь, Чон Хва?       — Я? Я ничего не хочу от тебя, дорогой мой герцог Хван, — она закинула ногу на ногу и оторвалась от спинки дивана, слегка наклонившись вперёд. — Вот уж от кого, так это от тебя мне ничего не надо. Я тут как раз наоборот. Хочу вернуть тебе кое-что, — она вытащила из-под воротника её толстовки на молнии какой-то кулон, сняла его со своей шеи и бросила в мужчину. — На, возьми. Может, это освежит твою старческую память.       — Ты что… назвала меня стариком?! — в глазах Хвана плескалось возмущение вперемешку с растерянностью. — Да кто ты вообще такая, чтобы так со мной разговаривать! Я не намерен это терпеть!       — Так выгони меня, герцог, — склонила девушка голову на бок, а после слегка сощурилась. — Давай. Всего два простых слова: «пошла вон», или как вы там выгоняете всяких… недостойных.       — Ты ничего обо мне не знаешь… Хва, — герцог нахмурился сильнее, сжав кулон в ладони.       — О, ошибаешься, Хёнджин. Я многое о тебе знаю, — Хва мотнула головой, а после усмехнулась. — Я знаю, что твоя младшая сестра на самом деле тебе только наполовину сестра. Что она не от твоей мамы. И что твой отец всегда изменял ей, твоей матушке. Я знаю, что ты бил и издевался над своим мужем буквально через два месяца после вашего брака. Я знаю, что произошло в ту ночь. В ту ночь, когда вы все… исчезли. Я знаю, что твой отец внезапно заболел тифом. Я знаю, что ты ровно пять раз обретал любовь, и ровно столько же раз потерял её. Я знаю, что ты неоднократно пытался убить себя, но все попытки были… тщетны. Ни утопиться, ни повеситься на том же дубе, где скончалась и твоя мать, ни сгинуть от прыжка с обрыва, ни зарезать себя ты так и не смог. А розы тебя к себе не подпускали, верно?       С каждым новым словом незнакомки (такой уж ли незнакомки?) лицо Хвана становилось всё бледнее и бледнее. Мужчина чувствовал, как сердце начинает колотиться всё сильнее и сильнее от подступающего ужаса. Левая рука со всей силы сжала подлокотники дивана, а правая — кулон, отчего он чуть не треснул.       — К-кто… кто ты такая? — еле выдавил из себя Хёнджин, с опаской глядя на девушку.       — Открой его, и сам поймешь, — она лишь кивнула в сторону кулона, который сжимал в руке герцог.       Тот медленно перевёл взгляд на свою правую руку, а после перевернул её и разжал ладонь, с тревогой и необъяснимым ужасом глядя на украшение. Второй рукой он расстегнул замок, и кулон открылся. Внутри была чёрно-белая фотография всего семейства. Отец, мать, сёстры… И фотография была словно свежая. Как будто кулон лежал в месте, где время остановилось. Хёнджин нахмурился и сощурился в попытках рассмотреть фотографию. Его глаза быстро бегали с одной детали на другую.       — Откуда это у тебя? — он поднял взгляд обратно на девушку, что всё ещё спокойно сидела на диване. — Отвечай! Ты проникала сюда раньше?! Когда ты его украла???       — Не знаю, лет двести назад. Когда бежала из дома после ссоры с мамой, — пожала плечами девушка. — Да уж, за это время мозгов, как и логики, тебе не прибавилось.       Хёнджин лишь уставился на неё, с недоумением и возмущением разглядывая незнакомку с ног до головы.       — Ты издеваешься надо мной? — с раздражением выдохнула девушка. — Я, конечно, понимаю, что тебе память отшибло, но я не думала, что всё настолько плохо.       — Прекрати так общаться со мной! — вновь возмутился Хёнджин. — Я тебя снова спрашиваю, кто ты такая???       — Я тебе на это уде отвечала. Я — Чон Хва.       — Ты не Чон Хва!       — Это моё имя. Я что, должна тебе доказывать то, что моё имя это моё имя? — девушка сухо усмехнулась.       Хван в ответ лишь нахмурился и вновь посмотрел на семейную фотографию. Странно, до этого момента он даже не осознавал, как же сильно он скучал по ним. Мужчина глубоко вздохнул и стал рассматривать каждого из членов своей семьи. Себя он узнал сразу — странно, если бы этого не произошло. Шелковистые волосы, ещё целое, юношеское лицо и сдержанная, но тёплая улыбка. Родители стояли сзади — отец с холодным, отстранённым выражением и мать с яркой, но грустной улыбкой. Слева от Хёнджина стояла девушка чуть выше его. Кажется, старшая сестра. Справа — средняя. А прямо перед ним — младшая.       — Ты не Чон Хва, — вновь повторил мужчина. — Мою сестру не звали Чон Хвой. Её звали… Дахён. Хван Дахён.       — Я давно не ношу это имя, — спокойно ответила та. — И прошу тебя тоже. Не называй меня этим именем. Я теперь не имею ничего общего с Дахён. И я не твоя сестра. Больше не твоя.       — Что? — недоумённо уставился на девушку Хёнджин. — Что ты имеешь в виду?       — То и имею. С Дахён я больше не желаю иметь ничего общего. У меня её лицо, её прошлое, её воспоминания. Но я не она. Я — не все они. Я — другая. Я — Чон Хва. Так есть и так будет всегда. И я больше ничем не связана ни с тобой, ни с этим домом. Ни с тем, что было у нас в прошлом.       — Я тебя не понимаю, — ещё сильнее нахмурился мужчина, совсем теряя ход мыслей Хвы.       — Тебе и не надо. Просто, знай. Не зови меня больше «Дахён». Для всех я Хва. Чон Хва. И больше никаких вопросов, — она взглянула в окно, разглядывая запущенные сады.       — Хорошо… как- как скажешь, — всё еще пребывая в смятении пробормотал герцог, — Чон… Хва, — имя донельзя неправильно ощущалось на устах. Но желание младшей сес- этой девушки он не мог не уважать. Хотя бы из соображений этикета.       Хван подошёл к окну и стал глядеть вдаль, пытаясь переварить весь тот ураган, что бушевал у него внутри. Невероятно больно было слышать слова о том, что твоя сестра больше не хочет быть твоей сестрой, когда твоё сердце ещё было наполнено той самой надеждой, той самой радостью от долгожданного воссоединения. Сейчас это вызывало лишь глубокую горечь и печаль. Мужчина со вздохом развернулся и пошёл к двери.       — Куда ты идёшь? — поинтересовалась та, выбегая за герцогом в зал.       — В Фэншу, — сухо ответил Хёнджин, накидывая на плечи новое пальто, что подарил ему Феликс.       — Я с тобой, — вдруг сказала девушка и вышла из особняка вместе с Хваном, на ходу захватывая зонт, что оставила лежать на тумбочке у входной двери. — Всё равно не думаю, что ты бы позволил мне остаться одной в твоём доме.       — Позволил бы, — со вздохом ответил тот, придерживая для Хвы дверь. — Но, ладно. Как хочешь. Иди куда хочешь, Да-… Хва. Как ты и сказала, мы теперь чужие друг-другу, верно?       — Ну-у-у, тут уж ты загнул, друг мой сердечный, — Чон склонила голову и слегка улыбнулось. Но получилось весьма холодно и сухо. — Такого я не говорила.       — Но ты сказала, что ты больше не моя сестра.       — Ну, и? Я просто сказала тебе факты, Хёнджин. Я не твоя сестра. Ну… по крови, может быть, и твоя. Хотя и это маловероятно. Я полностью заменила свою бывшую плоть другой.       — Я ни слова не понял, — остановился герцог и вновь вернулся к недоумеванию. — Ты можешь не говорить намёками, а сказать прямо? С каких пор ты кроветворец? Кто это «мы» или «они» или про кого ты там говоришь, и почему ты сказала, что не хочешь ничего общего иметь с Дахён? И какая, к чёрту, замена плоти?       — Обычная. Знаешь, это когда переносишь свою душу в какой-нибудь труп или заменяешь свои конечности плотью этого трупа.       — Фу, — скривился Хван. — Какой ужас! Я не просил вдаваться в подробности!       — Но ты же спросил… И знаешь, я это ещё в подробности не вдавалась, — хмыкнула она. — Мне пришлось заменять в своём теле всё, вплоть до всех органов. Я даже самостоятельно раздвинула свою грудную клетку, чтобы там всё заменить… знаешь как трудно и больно это было?       — Всё, хватит! — выкрикнул герцог, зажмурившись. — Я ведь уже сказал — без подробностей! Фу! Я теперь от этой картины никогда не избавлюсь!       — Справедливости ради, друг мой, ты тоже сейчас выглядишь не ахти. Я бы даже сказала, что у кого-нибудь пропал бы аппетит, если бы он просто посмотрел на тебя.       — Я и без тебя знаю, — хмуро ответил мужчина, а после не оборачиваясь пошёл стремительно вперёд.       — Эй, ты обиделся что-ли? — Чон стала нагонять его. — Я ведь в шутку сказала. Почему это тебя обидело?       — Меня это не обидело, — сухо ответил тот, продолжая идти вперёд.       — Ну хорошо… — отступила девушка, а после на развилке остановилась, пока Хёнджин шёл вперёд. — Ты, кстати, поворот пропустил, — она указала пальцем в сторону нужного. Хван развернулся и нахмурено посмотрел сначала на девушку, а потом туда, куда она показывала, и, вздохнув, пошёл обратно, в нужном направлении.       Путь до деревни был не далёк. Она располагалась рядом с особняком, так как в былые времена она была основной концентрацией рабочих под крылом Хванов, да и в целом вся деревня контролировалась только ими. Вся торговля, логистика, юрисдикция, медицина подчинялась только Хванам. И все решения всегда шли только через них. Фэншу когда-то был полностью в их подчинении. Весь род там всегда жаловали и чуть ли не боготворили. Люди в деревне свято верили в то, что именно Хваны были им и боги, и судьи, и всё, что угодно. Но и эти времена прошли. Теперь Фэншу-гу, ныне наименованный Данпун-гу, стал культурным наследием Южной Кореи и теперь являлось популярным туристическим местом, которое сохранило маленький кусочек древнекорейской культуры.       Хёнджина пробила лёгкая волна ностальгии, когда они подошли к вратам. Но стоило им зайти, как герцог не узнал родное место. Теперь оно было другим. Куча совершенно разных людей. Кто-то ходил в традиционных костюмах — роскошных и не очень, а некоторые и вовсе шагали в крестьянских одеяниях. Где-то у одного из домов танцевал шаман с бубном, выкрывая заклинания на деревенском диалекте. По улицам шагали люди в костюмах нечисти из легенд и мифов, а среди всех них была огромная толпа зевак, одетые в современные, совершенно непонятные для Хвана одеяния. Некоторые люди своими громкими возгласами зазывали людей в свои заведения, а везде на улицах стояли тележки с едой. Вокруг были сувенирные лавки, трактиры и магазины одежды и украшений.       — Ну, что ж, добро пожаловать в Данпун-гу, друг мой сердечный, — хмыкнула Хва, шагая внутрь. — Ну, чего встал? Давай, пошли навстречу новым впечатлениям.       — Он… совсем не такой, каким я его помню… — еле выдавил из себя мужчина.       — Конечно, он не будет таким, — усмехнулась та. — Двести лет прошло, как никак. И, слушай, раз уж мы здесь, я предлагаю пройтись по лавкам и купить себе чего-нибудь толкового. Мне как раз нужны были новые травы, — она схватила герцога за запястье и повела вглубь деревни. Хван по началу несильно сопротивлялся, но в конце концов сдался. Он всегда, всегда был слаб перед ней. Даже, наверное, больше, чем перед Феликсом. И даже если она больше не называла себя его сестрой, она всё равно оставалась ею для него. Она всегда была, есть и будет его маленькой Дахён. Даже если она отреклась от этого сама.