Глава 16. Пасмурные дни и взгляд ярких жёлтых глаз

      Ранее этим же днём в Данпун-гу…       Пробуждение Хёнджина нельзя было назвать приятным. Проснулся он от грохота на кухне, что заставило его вскочить и побежать на звук. Причиной погрома была Хва, что, судя по стулу у кухонной столешницы и открытой дверцы подвесного шкафа, искала что-то. И, кажется, не нашла. Лишь устроила вокруг себя полный хаос. Теперь весь пол и сама девушка была в муке.       — Всё хорошо? — мужчина подал руку Чон и помог её встать, пытаясь оттряхнуть её от муки.       — Лучше не бывает, — пробормотала она, сама начиная оттряхиваться. — Ну вот, опять в душ идти.       — Ты что-то искала? — остановил он девушку, схватив её за рукав футболки.       — Травы, — махнула рукой она. — Закончились. Надо будет сходить и купить. Так что собирайся. А я пока мыться.       — Собираться? Я никуда не пойду, — Хван нахмурился и сделал шаг назад. — И даже не уговаривай меня.       — А тебя никто и не спрашивал, — бросила вслед девушка, прежде чем скрыться за дверью в ванную комнату.              — Вот же… — вздохнул Хёнджин, а после развернулся и поплёлся в свою временную комнату. Спасибо хоть на том, что Хва любезно купила Хёнджину комплект новой одежды в одном из магазинчиков на торговой улочке деревни, и ему не придётся выходить в свет в несвежей, нестиранной одежде.       Переодевшись, он встал напротив окна в пол и стал разглядывать происходящее на улице. Вокруг было чисто, тихо и так умиротворённо. Дорожка, выложенная из камня, была мокрой от утреннего дождя, а с листьев бамбука и алого клёна стекали мелкие капли и ударялись о землю и камни. Из приоткрытого на форточку окна были слышны щебетания пташек и шум лёгкого ветерка. Утреннее солнце отражалось от луж на тропинке и мокрых крыш домов, заливая улицу тёплым, ласковым светом.       Вдруг, светлые тучи вновь заполонили солнце, и сверху покапал мелкий дождик. Капли вновь стали ударяться о дорогу, барабанить по крышам, стекая по сточным трубам в небольшую канавку вдоль тропы, огороженную невысоким бамбуковым забором, создавая неповторимую, спокойную мелодию. Листья деревьев колебались под дождём, а верхушки бамбука и сосен-великанов покачивались на ветру.       Краем глаза Хёнджин заметил компанию из четырёх парней, что резво шагали по улице и громко смеялись, дурачились и пытались столкнуть друг друга в канаву. Кто-то из них поскальзывался на мокрой дорожке и падал, а другой помогал ему подняться, но никто не прекращал смеяться и улыбаться. И вдруг, среди них мужчина заметил… его. Феликса. Его Феликса. Его солнце, его яркий лучик. Сердце забилось чаще, в животе заплясали бабочки, а на душе стало так легко, что захотелось взлететь. Он смотрел на блондинистую макушку и мягко улыбался.       Но, кажется, тот почувствовал, что за ним наблюдают, и обернулся. Хван, как никогда быстро, задёрнул занавеску и тяжело задышал, хватаясь за грудь. По слоем плотной чёрной рубашки бешено колотилось его по-юношески влюблённое сердце, а на губах расцветала глупая ухмылка. Зачем он скрылся, чего испугался? До чего же нелепо… далеко не в первый раз он прячется за шторой от его тёплого, внимательного взгляда. Интересно, заметил ли Феликс его?       Конечно, заметил. Он не мог не заметит. Его глаз был зорким. Он точно его увидел.       Феликс стал вглядываться в окно, где только что задёрнули занавеску, пытаясь понять, действительно ли там стоял Хёнджин, или от влюблённости он потерял голову? Он сжал в руках брошь, что нацепил на свой жилет перед выходом на прогулку ранним утром. Он сощурился, свёл брови и стал двигать головой туда-сюда, словно подбирая ракус, в котором можно было хоть каплю разглядеть то, что происходило за окном. Но шторы были плотными.       Зато с другой стороны Хёнджину было всё прекрасно видно из-за небольшой щёлочки, что он оставил. Он наблюдал за стремительно меняющимися выражениями на лице парнишки, что заставляло улыбаться. До чего же мил и очарователен он был.       — Ты чего? — ему на плечо приземлилась рука Чонина, что тоже начал вглядываться в тьму окна. — Кого увидел?       — Да так, — он качнул головой, скидывая руку друга с себя. — Показалось, видимо. Пойдём дальше? — улыбнулся, но не очень естественно, поэтому другие что-то заподозрили, но ничего говорить не стали.       Как только ребята ушли с поля зрения Хвана, он с облегчением выдохнул и вновь распахнул шторы. Но не уследил за тем, что, всё же, один человек остался где-то рядом с окном. Похоже, отвлёкся на что-то, поэтому и отбился от друзей.       Парень с белоснежной макушкой что-то высматривала в речке, а после резко повернулся, смотря Хёнджину прямо в глаза. Развернувшись полностью, парень слегка улыбнулся, всё ещё вглядываясь в силуэт в окне. А Хёнджин и пошевелиться не мог. Страх сковал его с ног до головы, а сердце будто и вовсе перестало биться. Казалось даже, что время остановилось на пару секунд, что капли зависли в воздухе, а ветер перестал дуть.       В глазах Хвана читался чистый ужас и необъяснимая паника. Он не понимал, почему не мог пошевелится. Будто всё его тело разом превратилось в камень. Собравшись, он резко дёрнул зелёную штору, образуя барьер между собой и окном. Больше он туда в жизни никогда не посмотрит. Ну его к чёрту.       — Чонин, ты где там возишься? — послышалось вдали.       — Иду! — воскликнул парень и быстрым шагом направился в сторону друзей.       Ноги Хёнджина подкосились, и он сполз по стенке вниз, опускаясь на пол. Сердце стучало с бешенной скоростью. Такой стресс он испытывал, наверное, когда разбил любимую мамину вазу в детстве, зная как та была ей дорога и, наверное, дороже собственных детей. Он почти забыл, как ощущалась паника, но сейчас это была именно она. Мужчина помнил этого парня. Тот же самый, что смотрел на него в саду. Он явно знал больше, чем кто-либо другой. Он явно знал Хвана.

***

      — Слу-у-ушай, а ты можешь специально сделать своё свечение ярче??? — Джисон оживлённо скакал вокруг Феликса, тормоша его волосы и трогая его щёки, пока тот хмуро сидел на мокрой лавочке, подложив под задницу пакет и держа в руках баночку колы и какой-то батончик.       — Хан Джисон, я тебя умоляю, не трогай меня, — раздражённо сказал Феликс. — Нет, не могу.       — А у тебя только на голове волосы светятся или… — друг как назойливый комар. Порой так и хочется прихлопнуть, дабы не пищал и не нервировал.       — Так, Джисон! Угомонись! — Ли грозно посмотрел на друга.       — Хорошо-хорошо… — Хан надул губки, скрещивая руки на груди. — И вообще, неуважительно так кричать на старших.       — Твою ж мать, Хан! Я тебя, блять, на день младше! — не выдержал Ли.       — Неужели я услышал мат от этого божьего одуванчика?       — Завали, — Феликс захлопнул рот парнишки своей ладонью, а после сразу же отдёрнул от неё и воскликнул: — ФУ! Ты что, совсем отбитый??? — он стал стряхивать руку от слюней друга. — Ну я тебя сейчас… — он поднялся со скамейки и схватил друга за шею, отчего тот шутливо закряхтел, хватаясь за руки блондина. — Ты меня так достал, Джисон! Настоящая заноза в заднице. Напомни, почему я с тобой вообще дружу???       — Потому что ты меня лю-ю-юбишь, — лукаво протянул Джисон, а после вновь закряхтел, когда Ли вновь стал трясти его.       — Дураки, — фыркнул Минхо, но на его губах играла улыбка. — Вы ведь переубиваете друг друга к моменту, когда Чонин выйдет из магазина.       Вдруг послышался звон дверных колокольчиков.       — Лёгок на помине, — закатил глаза Феликс и усмехнулся, отпуская бедного Джисона.       — Кто? Я? — Чонин вопросительно вскинул брови, глядя на блондина. — Что, обо мне сплетничали, да?       — О-о-о, обяза-а-ательно, — фыркнул Хан и повторил недавний жест Феликса — закатил глаза. — Только о тебе и говорили. У нас ведь других тем нет. Весь мир крутится вокруг Ян Чонина. Сначала он, а только потом эти ваши Камисамы и Иисусы.       — Идиот, — Ян дал другу несильный подзатыльник, а после рассмеялся. А после замолчал и замер, глядя куда-то вперёд, роняя пакеты из рук. Ребята тоже перевели взгляд вперёд, пытаясь понять, что же такого увидел Чонин. И, кажется, поняли. Им навстречу шла миловидная девчонка с нежно-розовыми длинными волосами и нежной улыбкой. В руках она держала красный зонт с белыми цветами. От неё исходил лёгкий аромат цветов. А в поясе, которым она завязала своё стилизованное под современность хаори, красовался белоснежный веер. Её походка была наполнена лёгкостью и грацией, словно она была королевской особой, которых с детства учат элегантному шагу. Пухлые губы девушки были приоткрыты, а щёки были розового цвета, что давали её виду невинность и лёгкость.       Пройдя мимо парней, она опустила зонт, оттряхнула его, сложила и зашла в магазин, задержав взгляд на Чонине, который продолжал пялиться на дверь, за которой девушка уже давно скрылась.       — У-у-у… кажется, кое-кто влюбился? — с усмешкой протянул Джисон, толкая застывшего друга в плечо.       — Ага. Кажется, ты ей тоже понравился, — поддержал Хана Феликс, хмыкнув и скрестив руки. — Чего же ты ждёшь??? Быстро возвращайся в магазинчик и проси её номер!       — Нет-нет, ребят, ни в кого я не влюбился, — Чонин мотнул головой и развёл руки в стороны, слегка отталкивая от себя двух назойливых друзей. — Что за чушь?       — Мы видели как ты посмотрел на неё, — усмехнулся Джисон.       — Да-да, не отпирайся, — подхватил блондин.       — Да ни в кого я не влюбился, — Ян отвернулся от двери магазина, поднял с земли пакеты и пошёл вперёд. — Не отставайте. Нам ещё полянку для пикника надо найти.       — Ну и зануда, — фыркнул Феликс и пошёл следом за другом. Остальные тоже быстро догнали тех двоих, и они вместе ушли вглубь леса, куда вела узенькая тропинка.

***

      — Я уже второй день выхожу в люди. Мой резерв для общения уже исчерпал себя, — устало вздохнул Хёнджин, роняя голову на свои руки, упираясь локтями о стол небольшого трактира.       — Ну кто же знал, что продавщицы не будет на месте, и киоск окажется закрыт, — пожала плечами Хва, потягивая из трубочки какой-то цветной лимонад со льдом и веточками базилика. — Ничего страшного, завтра сходим.       — Ну уж не-е-ет, — фыркнул мужчина и поднял голову. — В третий раз я уже не выдержу. С меня хватит.       — Ещё как выдержишь, — Чон встала на ноги, а после, потянувшись через стол, слегка хлопнула герцога по плечу. — Куда ты денешься?       — Ты всё такая же, — вздохнул тот.       — Нет, — голос девушки сразу похолодел, и она села на место. — Не такая же.       — Ладно, как скажешь, — не стал возражать Хёнджин и вновь вздохнул, устремляя свой взгляд в сторону.       — Ох, вы посмотрите, кто тут. Наша эмо-девочка Чон Хва, — сбоку послышался чей-то высокий, в каком-то месте противный, явно наигранный смех. Хван повернулся на звук и удивлённо, почти испуганно вскинул брови, глядя на девушку, что, по его отнюдь не скромному мнению, выглядела как… очень странная и некрасивая кукла.       — Какие люди, Шин Рюджин, — холодно ответила та, скрестив руки. — Иди своей дорогой, куда шла. Можешь не трогать меня хотя бы вне школьных стен.       — Бедная крыска Хва думает, что может огрызаться на меня? — хмыкнула Рюджин, а после перевела взгляд на мужчину. — О, а это что за клоун? — она вновь посмотрела на Чон. — Твой парень что-ли? — она залилась смехом. — Хотя, чего стоило ожидать от такого фрика, как ты? Твой парень такое же чокнутое пугало, как и ты!       — Прошу прощения, госпожа, — Хёнджин прочистил горло, приложив к губам кулак. Он выглядел крайне недовольно и оскорблённо, — но негоже разбрасываться такими словами в культурном обществе. И дурной тон — с ходу оскорблять человека, которого первый раз в жизни увидел.       — Пф-ф-ф, ещё какой-то фрик будет учить меня, — закатила глаза та, а после усмехнулась. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Я тебе жизнь так испорчу, что мало тебе не покажется! Где ты учишься, а? Скажи! Тебя оттуда быстро выгонят.       — Отстань от него, дура, — нахмурилась Хва. — Это не мой парень. А мой… брат. Старший, — нехотя выдавила из себя девушка. — То, что ты — жертва инцеста, ещё не значит, что все вокруг такие же, как и твои родители.       — Ах ты… мерзавка! — Рюджин покраснела от ярости и была готова броситься на девушку, но её схватили другие девчонки из её компании. — Да как ты вообще смеешь что-то говорить о моих родителях??? Я не жертва инцеста! — почти истерично закричала она. — Минджи, Джису, отпустите меня! Я покажу этой мерзавке, что бывает, когда она оскорбляет меня! Кажется, он давно забыла, какого чувствовать вкус крови во рту!       — Рюджин, успокойся, — послышался твёрдый голос сбоку. Он принадлежал высокой девушке с острыми чертами лица и короткими осветлёнными волосами. Она держала её с одной стороны, пока другая девушка с винно-красными волосами держала подругу с другой.       — Минджи права, — заговорила она. — Если ты сейчас её ударишь, нас выпрут отсюда! Понимаешь, какой позор?       — Да плевать мне, Джису, — промычала Шин. — Просто дай мне размазать её лицо по стене. Она же так любит кровь, да?!       — Юная госпожа, прошу вас, успокойтесь, — лицо Хёнджина, кажется, стало ещё более хмурым. — Что вам надо от моей сестры?       — Я лишь хочу преподать этой мерзавке урок! Ей не сойдёт с рук просто взять и прилюдно оскорбить меня! — фыркнула Рюджин, но, вроде, успокоилась, и её подруги отпустили её. — И тебе бы тоже не помешало уяснить одну вещь. Не перечь мне. Иначе, тебе же хуже. Мой папа работает в министерстве образования. Один звоночек — и тебя навсегда исключат оттуда, где ты учишься и внесут в чёрные списки всех вузов. Скажи мне своё имя, быстро!       — Прошу вас, перестаньте кричать, — спокойно продолжал Хёнджин, но было видно, как на его лбу вздулась вена от напряжения. — И не пытайтесь задавить меня своим авторитетом. У вас не получится меня напугать. Я уже давно нигде не учусь. И давить репутацией, особенно не своей, а своего отца — низко, госпожа Шин. Что же вы тогда представляете без своего законного опекуна? Почему же считаете себя выше других, когда сами вы ничего не добились?       — Ты… ты! — Рюджин стала закипать. — Ты пожалеешь об этом, ублюдок! Ты и твоя сестра-шлюха. Такая же шлюха, как и ваша мама, видимо!       И тут Хёнджин не выдержал, встал и ударил девушку по щеке. Его лицо всё ещё сохраняло внешний холод, но желваки на его щеках заметно заходили.       — А вот матерь нашу не смейте трогать, — его голос был железным а взгляд — тяжёлым. — Убирайтесь. Пока я не попросил вывести вас силой. А вы, поверьте, не хотите быть выгнаны их приличного заведения с таким громким скандалом. Хотя, признаю, ваше неподобающее поведение уже привлекло достаточно внимания.       — Ты… ты об этом пожалеешь! — она схватилась за щёку, а после, громко топая, вышла из трактира. Вслед за ней вышли и остальные подруги. Самая спокойная из них, с волнистыми тёмными волосами, мягкими чертами лица и в светлой одежде, напоследок развернулась, коротко поклонилась и бросила короткое «извините пожалуйста», после чего поспешила удалиться за остальными.       Как только они ушли, Хёнджин резко выдохнул и сел за стол, закрыв голову руками.       — Я чуть не умер… — он схватился одной рукой за грудь, где бешено колотилось его сердце в грудной клетке. — Какой ужас… Я думал, у меня сердце из груди выпрыгнет.       — Ты хорошо держался, — кивнула Хва и улыбнулась уголком своих губ. — Было интересно видеть, как Рюджин ставят на место.       — Она обижает тебя? Почему ты ей позволяешь? — Хван слегка нахмурился, глядя на девушку.       — Не всё так просто, Хёнджин, — покачала она головой. — Там, где я учусь, магическим существам запрещено давать отпор обычным людям. А Рюджин в целом отпор нельзя давать. Даже словесный. Я тому яркий пример.       — Ты… не разговаривала с учителями по этому поводу? Или с директором?       — Толку в этом нет, — хмуро пробормотала Чон. — Ей всё сходит рук из-за того, что все боятся её отца. Её боятся ослушаться. Я — одна из немногих, кто «осмеливается». За это частенько получаю.       — Получаешь? Как это понимать, Да- Хва? — с каждым словом девушки лицо Хёнджина становилось всё мрачнее и мрачнее.       — Ну… скажем так. Рюджин не брезгует прибегнуть к рукоприкладству, — Хва устремила свой взгляд вниз. — А я не могу дать ей отпор. Мои слова лишь раззадоривают её, заставляя бить ещё сильнее. И… скорее всего она отыграется на мне за тот удар, что получила сегодня от тебя.       — Я… я не знал… — почти беззвучно пробормотал Хёнджин, опустив свой взгляд. — Прости. Мне очень жаль.       — Конечно, не знал, — кивнула девушка. — Ты не мог знать. Ничего страшного. Одним ударом больше, одним меньше — какая разница? На мне всё равно всё быстро заживает.       На эти слова девушки Хван промолчал. И весь оставшийся день провёл тоже молча, отвечая максимально коротко и по делу. И его собеседницу, кажется, такой расклад устраивал.

***

      Следующим утром погода была хмурая, пасмурная. Солнца совсем не было видно, а небо полностью окрасилось в тёмно-серый цвет. Из приоткрытого окна дул холодный ветер, и на подоконник попадали капли от дождя, который начался еще глубокой ночью. Хёнджин накрылся одеялом почти с головой, чтобы телу не было холодно. За окном прогремел гром, а за ним яркая вспышка молнии рассекла небо, заставляя мужчину приоткрыть глаза. Он тихо простонал от того, что погода не дала ему нормально поспать, лениво встал с кровати, всё ещё окутанный в одеяло, и поплёлся к окну, волоча за собой кусок тёплой ткани.       Но вместо того, чтобы закрыть окно, как он планировал, стал глядеть на пейзаж, открывающийся оттуда. Капли били по растениям, отчего те нагибались ближе к земле, барабанили по крышам и ударялись о лужи, образовывая кольца, что расползались и становились больше, а после и вовсе исчезали. Некоторые животные пробегали по улице туда-сюда, словно ливень их вообще не волновал. С фруктовых деревьев падали плоды под давлением дождя и с глухим стуком ударялись о землю. Пахло сыростью и свежестью.       Вдруг посередине дороги из неоткуда появилась лиса. Или лис — не понятно. Но было в нём что-то необычное, что вызывало некую тревогу. Может, потому что животное смотрело своими глазами чуть ли не в душу Хвана? Или потому что оно не мокло под дождём? Или ненатурально белый цвет шерсти вызвало это чувство? Или же красная точка на лбу чуть выше глаз? Но почему-то его взгляд вызывал панику и не давал сдвинуться с места, словно ноги мужчины приклеились к полу. Ощущения были точно такими же, как и вчера, когда он увидел из окна того белобрысого парня.       Хёнджин тяжело дышал и всё так же был скован необъяснимым страхом. Он всё продолжал смотреть на животное, что с неподдельным интересом таращилось на него в ответ, плавно двигая хвостом и щуря глаза, а затем оно немного оскалилось, будто ухмыляясь или насмехаясь. Глаза так и говорили: «Что, испугался?»       — Ты что-то совсем рано проснулся, — внезапно раздавшийся девичий голос заставил Хвана вздрогнуть и вскрикнуть. Он резко повернулся на звук, после чего шумно выдохнул.       — Зачем так пугать? — он сжал свою спальную рубашку в районе сердца. — Ты всегда так тихо ходила?       — Как-то… не думаю? Не так уж я и бесшумно зашла к тебе, не драматизируй.       — Я не драматизирую! — воскликнул Хёнджин и вздёрнул голову вверх. — Я правда испугался.       — Ладно-ладно, как скажешь. Не шуми только. Сейчас соседей всех разбудишь, девушка махнула рукой у своего лица.       — Кстати… я тут заметил кое-что. У вас водятся Небесные лисы? — Хван вновь повернулся к окну и стал вглядываться в него в поисках того зверька. Но его словно и след простыл. — Странно… куда же он делся?       — Небесные лисы? О чём ты? — недоумённо покосилась на мужчину Чон Хва.       — Ну… пробегал тут мимо. Белый такой, с янтарными глазами, красной точкой на лбу… разве такие не исключительно в небесных чертогах проживают?       — Тебе показалось, — твёрдо и быстро отчеканила девушка. Но мышцы её заметно напряглись. Она развернулась и вышла из комнаты, удаляясь на кухню быстрым шагом.       — Хва? — герцог последовал за ней. Оставшись в дверях, он наблюдал за тем, как его… как девушка мечется от полки к полке, вытаскивая что-то, по пути зажигая плиту, ставя чайник… — Ты, кстати, воду в чайник не налила.       Чон замерла на месте, а после рыкнула, метнулась к чайнику вновь, захватив кувшин с водой, и небрежно залила жидкость в чайник. Вода расплескалась, замочив всё вокруг, включая и одежду Хвы.       — Всё хорошо…? — Хёнджин медленно подошёл к девушке. На его лице читалось чистое беспокойство.       — Да, — сухо ответила та, начиная что-то усердно искать на полках кухонного гарнитура. — Всё хорошо. А что?       — Нет… просто, та какая-то напряжённая-       — Ничего я не напряжённая! — она стукнула по столу и выпрямилась, а после глубоко вздохнула и метнулась к другому шкафу, что висел слева от неё, оставляя тот открытым. Хван подошёл к нему и закрыл дверцы, наблюдая за тем, как девчонка суетливо бегала туда-сюда. Было такое ощущение, что она искала что-то только ради того, чтобы занять чем-то руки.       — Тогда в чём дело? Скажи мне, — мужчина схватил Хву за руку и развернул её к себе. — Твоё поведение сменилось за секунду, твои плечи напряжены и ты что-то ищешь, заглядывая на одни и те же полки сотни раз.       — Неважно, Хёнджин! — она выдернула руку из хватки, а после глубоко вздохнула и вышла из кухни, юркнув в ванную комнату, откуда вскоре послышалось журчание воды.       Мужчина лишь остался стоять на кухне, глядя на прозрачный электрический чайник с яркой синей подсветкой, в котором потихоньку закипала вода. За эти дни он уже привык к этому чудо-прибору и более-менее разобрался, как тот работал, хотя по началу он не понимал, каким образом он светился, пока Чон не объяснила ему, что это такое ваши светодиоды и как они работают.

***

      Хва вышла из душа, обёрнутая в одно полотенце. Её волосы тоже были обёрнуты в махровую белую ткань. Она зашла на кухню и залила горячую воду в заварочный чайник, где уже плавали чаинки с прошлого дня.       — Ты не мыла чайник и не засыпала новый чай, — констатировал Хёнджин, взглянув на девушку.       — Знаю, — она кивнула, а после полезла на табуретку, чтобы достать печенье с верхних полок.       — Чай стоял долго…       — И что? — девушка достала лакомство и, спустившись обратно на пол, открыла пачку и высыпала их в тарелку, а после поставила её на стол. — Зато крепким будет. Ничего страшного не случится от того, что он несколько часов постоял. Это всё тот же чай. За ночь там не вырастет плесень.       — Ну всё равно как-то… неправильно.       — Увы и ах, я не живу так богато, чтобы каждый раз заваривать себе новый чай, — Чон вытащила из шкафа недавно помытые чашки и поставила их на стол, после чего стала наливать в них чай. — Мне то ещё, помимо еды, надо за воду, отопление и газ платить. А на остатки особо не разгуляешься. Знаешь ли, баристам в кофейнях не так то и много платят.       — Ты… ты что, работаешь в сфере обслуживания? — удивился Хёнджин.       — Сейчас почти все работают в сфере обслуживания. Даже те, кто пользуются этими же самыми услугами. Добро пожаловать в капитализм. Тут вам не девятнадцатый век, где есть слуги и те, кого они обслуживают. Тут работают почти все без исключения. Кроме тех, кто по той или иной причине не могут, а чаще всего не хотят, находить себе работу.       — Но ведь есть же богатые сейчас, верно? Например, один… знакомый рассказывал мне, что в академии Эрхам сейчас в основном учатся только богатые люди.       — В наше время богатым становишься только если пашешь. Конкуренция просто бешеная, любое здание теперь надо арендовать и платить ещё и собственнику, а на своё собственное здание придётся потратить ещё больше денег, — Хва села за стол и, положив пару кубиков сахара в чай, стала помешивать жидкость ложечкой. — Открыть своё дело очень и очень трудно. Помимо самого здания надо платить за ту же самую коммуналку, найти сотрудником и платить им зарплату. И то не факт, что твой малый бизнес превратится в крупную корпорацию. Скорее всего, ты утонешь в долгах и станешь банкротом. Если, конечно, у тебя уже нет связей, денег или определённого влияния. Тут всё зависит только от везения. В наше время жизнь — это лотерея. Хотя, она всегда была лотереей.       — Я… как-то даже не задумывался об этом, — герцог притих, глядя в свою чашку. На дне плавали размокшие, развернувшиеся чайные листы. Напиток не первой свежести не обладал особым ароматом, да и на вкус был не самым приятным, но мужчина, всё же, поднёс чашку к губам и сделал глоток. Как будто его жизнь сейчас больно чем-то отличается от жизни Хвы… Да уж.